Жизнь - не аниме. Бьет ключом, и всё по голове

      Великому и прекрасному, во всех смыслах могучему и потрясающему Пруссии было страшно. Когда простой рабочий парень с невыразительным именем Адольф только начинал свои выступления в барах, завлекая пьяниц своими великими социалистическими идеями, Гилберт ощутил некую тревогу. Опытное государство, воин, он всей своей пропитой печенью чуял, что до добра это не доведёт. Когда этот оратор выбился в политику, старший Байлшмидт был готов заложить всё своё величие и Гилбёрда, что дело пахнет керосином. Когда Адольф стал начальником Людвига, прусское чутьё завопило: случился кошмар. Младший брат, всегда следовавший указаниям свыше слепо, с какой-то долей мазохизма, отмахивался, мол, что ты мне, Гилберт, мазь от хомячков втираешь. Я уже взрослый, сам разберусь. И Пруссия брату поверил. Потом случилось непоправимое. В один прекрасный день Германию вызвали в кабинет фюррера, и всё. Апокалипсис во плоти. Что уж там эта усатая дрянь сотворила с Людвигом, Пруссия выяснял долго, но факта это не меняло. Его милый, любимый младший братик стал чудовищем. Сменил имя на Третий Рейх, и отправился завоёвывать весь мир. Под раздачу попадали все, хоть чем-то не угодившие идеалам Гитлера. Людвиг запросто убивал любого сопротивляющегося, и вообще вёл себя безумно. Гилберт родного брата не узнавал. Черты лица заострились, зрачки всегда расширены, а от доброго характера и следа не осталось Эдакая холодная машина для убийств, одержимая идеей мирового господства. Людвиг не щадил никого. Пруссия быстро был заклеймён несовершенным за свой альбинизм, и, вообще-то, должен был отправиться в концлагерь, но Гитлер имел в своей сумасшедшей голове достаточно мозгов, чтобы понимать, что с воплощением страны так поступать нельзя. Поэтому Пруссию попросту посадили на цепь в собственном доме. Уже там, исполняя обязанности прислуги, имея возможность наблюдать ежедневные приходы отряда гитлеровских врачей, Гилберт понял, что происходит. Гитлер оказался достаточно сумасшедшим, чтобы ставить опыты над собственной страной. Каждое утро ровно в девять Германия получал дозу экспериментального наркотика и подвергался сеансу гипноза. Этот жуткий коктейль и делал его мрачным арийским двойником фюррера. Нелогичность происходящего давила: в концлагерях горели "несовершенные", несогласные, верующие... Гитлер арийцем не был от слова совсем, совершал поступки, противоречащие его режиму и активно развивал тайные религиозные общества и магические культы. Брата было жалко до мозга костей. Каждое утро Гилберт кричал, бился в оковах, надеясь разорвать цепи и спасти Людвига от очередного шаманского сеанса. Не получалось. На потуги Великого внимания не обращали. Все гитлеровские агенты, промывающие Германии мозги, были как на подбор: высокими голубоглазыми блондинами, насквозь нацистами, не желающими тратить время на несовершенного, и, что самое страшное, они не были людьми. Йозеф Менгеле сумел создать из простых солдат существа, подобные персонификациям. Только им не нужно было иметь связь с землёй. Они олицетворяли свои боевые единицы. Поэтому и могли влиять на состояние государства.       Людвиг был собой около двух часов в сутки. Действие прошлой дозы проходило, безумие отступало. Германия рыдал на коленях перед обнажённым избитым братом, крепко его обнимал, прижимая к своей груди, гладил по спине и тысячи раз извинялся. Но уйти не мог. Где это видано, чтобы страна сбегала из своей же страны? Каламбур? Он самый. Освободить Пруссию тоже не мог. Ключ от ошейника хранился у приближённых фюррера, а порвать или разрезать цепь не представлялось возможным. Гилберт зла не держал. Утирал слёзы Германии, целовал в лоб и говорил, что всё в порядке. Но в порядке ничерта не было. В девять приходили шаманы, и всё по новой. Боль, унижения, презрительный взгляд родных голубых глаз...       Третий Рейх, утомлённый ежедневным обрядом, спал на диване, вытянувшись в позе трупа, в парадном кителе и с фуражкой поверх сложенных на груди рук. Пруссия, насколько позволяла цепь, ходил по дому. Специально для него сделали так, чтобы цепь скользила по поручню вдоль стены, позволяя переходить из комнаты в комнату, но не давая отойти в центр помещения. Привычный унылый порядок дня был нарушен появлением под лестницей бесчувственной девушки. Справедливо полагая, что незнакомке несдобровать, если Рейх проснётся и увидит, Гилберт осторожно перетащил её подальше от брата, спрятав в пространстве между шкафом и стеной.       Первым делом, очнувшись, Либеландия схватилась за грудь. На месте. Значит, страны-женщины - это сон? Эрика рискнула разлепить веки. В полутьме она различила два блёклых красных огонька. Огоньки моргнули, подтвердив то, что они являются глазами. Либеландия от страха заорала. Что это за чудище? Монстр зажал ей рот и знаком хриплым голосом зашипел:       - Молчи, дурында, если жизнь дорога. Если мой брат тебя найдёт, тебе не жить.       Вот теперь Эрика узнала в чудище своего "братца Пруссию". Очень тощего, побитого, голодного и голого Пруссию. Она прям ощутила, как над её головой замаячил вопросительный знак. Пруссия тем временем продолжал её отчитывать:       - Ты чем думала? Фройлян, в такое время заявиться в дом самого Третьего Рейха, да ещё и в таком виде! Сумасшедшая, - Либеландия бегло себя осмотрела. И что не так? Её стандартный вид. Гилберт понял, что на него, великого, смотрят как на психа, хлопнул себя по лбу, цветисто выругался. Ну что за напасть?       Третий Рейх проснулся. Во сне было просто прекрасно. Небеса в чёрных крестах, стройные ряды идеальных людей, шагающих в ногу под звуки марша... Просто прекрасно. Тело требовало подпитки, потому что в голове приглушённым эхом раздавались голоса несовершенных, горящих в печах концлагерных крематориев. Слабым фантомом ощущалась их боль. Но какая разница? Третьему Рейху нет дела до людей пятого сорта. Но выпить надо. Иначе не замолкнут голоса в голове.       - Чернь, ко мне! - Рейх ждал. С лязгом цепей, держась за стену, медленно приполз Гилберт. И это мерзкое создание смеет называть себя его братом? Гадость какая.       - Звали, хозяин? - тихо спросил Пруссия. Покорный, сломанный, слабый как червь.       - Звал, - Людвиг выжидающе посмотрел на Гилберта. Изящным движением закинул ногу на ногу, вытягивая носок начищенного сапога. Пруссия послушно припал к сапогу губами в знак приветствия. Как собачка. За хорошее поведение надо поощрять. Гилберт получил свою долю ласки от хозяина - поглаживание по лицу подошвой. Унизительно.       - Хочу виски. Без льда. И чтоб быстро. Даю три минуты.       Либеландия в другой комнате тихонько офигевала за шкафом. Либо она спит, либо это снова шутки с иными мирами. Надо проверить. Не долго думая, Эрика ущипнула себя за ягодицу. Эта часть тела у неё была особо чувствительна к щипкам, так что от такого она бы точно проснулась. Но этого не случилось. Значит, не спит. Кто виноват? Конечно же Англия! Ещё в родном мире она узнала от своего третьего глаза, что если творится мистическая херня, то виноват Англия. Не даром даже в интернете была шутка про "виноват Воландеморт". Персонаж-то был британским магом. Так что обвиняем Артура.       Третий Рейх одним глотком осушил стакан и вытряхнул лёд прямо на голову Гилберта. Издеваться над Пруссией всегда было приятно. Несовершенный когда-то может и был великим, но на данный момент являлся простым рабом. И должен быть счастлив, что идеальный Рейх вообще к нему прикасается. Людвиг как раз собирался пнуть это жалкое создание, называющее его своим братом, когда услышал тихий писк. Гилберт беззвучно выругался, тем самым сдав с потрохами притаившуюся Либеландию. Третий Рейх же решил проверить. С Пруссии станется устроить диверсию. Лучше быть на чеку.       Выставив перед собой до блеска начищенный люгер, Людвиг неторопясь стал обходить собственные владения. Гилберт, понимая, в какой заднице он может оказаться, сидел на полу неподвижно. Страшно ведь. Рейх не просто так славился своей жестокостью, уж кому как не Пруссии об этом знать. А Либеландия старалась не дышать, притаившись за шкафом. Расставаться с жизнью ей как-то не хотелось. Поэтому, когда ствол люгера упёрся ей в висок, Эрика отреагировала как маленький ребёнок. По полу потекла смрадная жидкость, от чего Людвиг брезгливо сморщился. Перед ним, трясясь как осиновый лист, сидела девица весьма распутного вида. Нет, быть наёмницей она точно не может, тут и сомнений нет. Просто случайно зашедшей на огонёк гражданкой тоже. Дом Байлшмидтов все горожане обходили стороной, справедливо опасаясь ежедневно приезжающий отряд эсэсовцев. Значит, остаётся лишь одно.       Ещё в сорок первом фюррер запустил программу по очищению арийской расы. Для этого отбирали наиболее чистокровных немок и отправляли к Людвигу "работать на благо родины". Задачей таких "избранных" было забеременеть от Третьего Рейха и родить детей от своей страны. Насколько это было успешно, Людвиг не знал. Переспав с женщиной, он её никогда больше не видел. Но "избранные" продолжали поступать на его милость. И Третий Рейх продолжал трудиться в горизонтальной плоскости, гадая, а возможно ли вообще зачатие таким образом? Он же страна, а у стран размножение совсем не так работает. Он сам появился путём какого-то мракобесного ритуала. Пруссия очень давно рассказывал, что был человеком. В те времена ребёнок-альбинос считался дитём дьявола, и не убили его только из-за протестов матери. Но когда мать умерла, Гилберта принесли в жертву богу. Он очнулся уже Тевтонским Орденом на дне ущелья, среди костей таких же жертв. Тевтонские рыцари были в ужасе. Их святой орден - дитя дьявола. И Людвиг и Гилберт при этом считались сыновьями Древнего Германии, которого ни один из них ни разу не встречал. Так что родство вызывало огромнейшие сомнения. О том, что в двадцать первом веке они сделают тест ДНК чисто из любопытства, и получат совпадение девяносто три процента (кровное родство), Рейх знать не мог. Да если бы и знал, то ситуацию бы это не прояснило. Девица перед ним соответствовала всем стандартам арийских идеалов, а потому, очевидно, была очередной потенциальной матерью детей Третьего Рейха. Только уж больно она труслива, да и вид падшей женщины. Неужели прямо с панели сдёрнули? Не важно, приказ есть приказ. Тем более, это очищало Людвига в глазах Гитлера. А суть была вот в чём.       Для стран никогда не существовало понятия запретных отношений. Людское им было не чуждо, а процентное соотношение женщин и мужчин у них всегда было довольно печальное. Около двадцати самцов на одну самку. Кроме того, политические браки между государствами. Тут ни пол, ни родство значения не имели, и, сказать по правде, большинство стран сами не могли точно сказать, с кем они ещё узами брака не связывались. Австрия и Венгрия, Венгрия и Пруссия, Пруссия и Германия, Германия и Италия, Италия и Италия (братья, но всё же), Романо и Испания, Англия и Шотландия, Англия и Франция, Россия и Украина, Россия и Белоруссия, Франция и Испания, Рим и Древняя Греция... Гитлер всё это видел исключительно в порочном с человеческой точки зрения ключе. Людвиг сам чуть не схлопотал розовый треугольник, когда фюррер узнал его былую брачную историю. Обошлось, но с той поры за Третьим Рейхом внимательно следили, выискивая хоть малейший намёк на нетрадиционность ориентации государства.       - Не бей! - пискнула Эрика, стараясь отползти от страшного Людвига, нависшего над ней с пистолетом. Тот лишь криво усмехнулся. Вот ведь глупая.       - Бить не буду, если не проштрафишься. Не бойся, больно не будет. Будет приятно. Тебя выбрали не просто так. Это честь для такой как ты. Тебя могли бы отправить в лагерь с чёрным треугольником, но твоя кровь слишком ценная, - объем жидкости на полу увеличился - Думай о том, что скоро ты будешь матерью. Не от кого-то, а от самого Vaterland. Тут есть, чем гордиться, фройлян.       С криком, достойным Банши, Либеландия задёргалась так, будто Третий рейх не рукой к её щеке прикоснулся, а посадил на электрический стул. Людвиг же с изумлением следил за реакцией Эрики. Какая-то она странная. Раньше ещё ни одна женщина не боялась отдаться ему в этих целях. Какова вероятность того, что это глупое создание, несмотря на свой внешний вид, является неискушённым дитём? Примерно нулевая. Значит, что-то тут нечисто.       - Ну, и как же нас зовут? - процедил Рейх сквозь зубы, схватив Либеландию за волосы и хорошенько дёрнув, - Значит, подослали ко мне, чтобы всадить нож в спину?       - Что? Нет! - Эрика хоть и хотела свести Германию в могилу, не призналась бы в этом даже под страхом смерти. А теперь, сидя в луже перед Третьим Рейхом (форму она узнала), было до чёртиков страшно. Это не тот добрый "братец Людвиг", который заставит побегать и успокоится. Это сам дьявол воплоти. Только рогов не хватает. Хотя, если ее не подводят знания истории, то при ликвидации Пруссии был силой расторгнут политический брак Байлшмидтов, чтобы не менее принудительно женить Гилберта на России. Значит, в политическом смысле Брагинский наставил Германии рога.       Рейх тем временем вовсе не собирался прохлаждаться. Эрика даже не заметила, как осталась без корсета. И как её выдающуюся грудь самым наглым образом тискают пальцы в перчатках. На руках образовались наручники. И откуда только они взялись?       - В облаках не витать! На меня смотри! - пощёчина отметилась на лице Либеландии красным отпечатком немецкой ладони. Тут только и дошло Эрики, что её пытаются изнасиловать. В груди закипело негодование. Она - страна (вернее, часть другой страны), славящаяся своей порнографией и горячими любовниками. Она знаменита своей потаскушностью. Она - профессиональная шлюха. Уж с собой-то можно быть честной и не отрицать. Это Либеландия должна насиловать, а не наоборот.       Эрика попыталась оттолкнуть обнаглевшего и поехавшего рассудком родственника, однако силы были явно неравны. Более того, вся бравада Либеландии испарилась как только Рейх расстегнул молнию на брюках. Если всё твоё тело - это страна, то отдельные части или органы - это города/регионы/прочие места. Эрика увидела Вюрцбург. Очень подходящее название. Либеландия имела честь лицезреть венозное сплетение автомагистралей Вюрцбурга и густую блондинистую поросль лесов близ окраин города. Ещё она увидела, как поднимается уровень жизни вюрцбургцев. И окончательно растерялась. Не то что бы она впервые видела чьи-то, как говорил Пруссия, пять метров. Совсем не впервые. Но в таком виде, как город - в первый раз. С живыми людьми, чьё благополучие было заключено магией в мясном валике меж чьих-то ног. Дурацкая шутка мироздания.       Рейх стягивал с Либеландии остатки её одежды, когда девица внезапно обмякла. Видимо, отключилась на нервной почве. Людвигу, собственно, пофигу, лишь бы было, с кем подружить Вюрцбург. Наличиие сознания не очень волновало. Но тут Третий Рейх ожидало громадное разочарование. Едва он приготовился штурмовать ворота Воллюстбёрга, как девица начала растворяться в воздухе. Исчезать, будто её и не было. Единственным доказательством того, что это не пьяный глюк, служило изумлённое лицо Гилберта, сидящего у стены на полу. С Вюрцбургом надо было что-то делать. Поэтому Рейх направился к своему брату-пленнику, даже не позаботившись о том, чтобы прикрыть буйный город.       Либеландия покидала страшное прошлое. Её тянуло куда-то, как рыбу на крючке. Вскоре она услышала, как её кто-то зовёт, и ощутила легкие шлепки по лицу. Интересно...