Жизнь - не аниме. Бьет ключом, и всё по голове

      - Эй, очнись! Открой глаза, ару! - веки Либеландии затрепетали, и она приоткрыла глаза. Голова болела где-то в области затылка. Над ней склонился молодой человек азиатской внешности. Определить его национальность на вид Эрика не смогла. Она в своё время так и не научилась различать китайцев, японцев, корейцев и иже с ними. Молодой человек обеспокоенно нахмурился, отчего вокруг его глаз стали заметны небольшие морщины. Видимо, не так уж он и молод, как показалось сперва.       - Очнулась, ару. Какое облегчение! Если так лежать, прямо на земле, можно простудиться, ару!       - Что? - Либеландия резко села и тут же схватилась за свою многострадальную голову, решившую взорваться приступом боли.       - Я приехал сюда проверить, как идут дела у моей фирмы, и, когда возвращался, увидел из машины, как тебя ударило.       - Вы кто? - сдавленно процедила девушка. Воспоминания последних часов смешались в кашу. Война с Италией, смерть Германии, страны-женщины, Третий Рейх...       - Я Китай, ару. Не ожидал встретить тебя вот так вот, в поле у федеральной трассы за чертой города.       - Почему Вы говорите так, будто знаете меня? - Либеландия судорожно пыталась вникнуть в суть происходящего.       - Тебя весь мир знает! Ты Либеландия, воспитанница Германии. Америка снял на камеру твою речь на собрании семёрки и выложил в свой блог, ару. Среди стран ты сейчас очень популярна, ару.       - Вот как, - щеки Эрики налились ярким свекольным оттенком, - А что со мной случилось? Я помню женщину-Англию, Третий Рейх и... Нет, больше ничего не помню.       - На тебя упала сумасшедшая звезда. Никто точно не знает, что это такое, ару, но на всех оно действует по-разному. Например, у Англии от удара усиливается его магия, а у Греции возникает желание отдавать долги. А у тебя, похоже, были яркие галлюцинации. Что ты вообще здесь делала в такой час, ару?       - Пруссия выгнал меня из дома, - Эрика закрыла лицо руками и изобразила всхлип. Решила давить на жалость.       - Как же так, ару? Он, конечно, не самый благородный человек, но выставить за дверь беззащитную девушку, да ещё и на ночь глядя... Это слишком даже для него, ару!       - У него случился припадок гнева от горя, - Либеландия решила извлечь из минувших событий свою выгоду путём распускания ложных слухов. Наполовину ложных.       - Что это значит, ару? Так, постой, не здесь, - Китай помог Эрике встать, довёл до машины и усадил на заднее сидение. Достал из-под сидения пачку влажных салфеток и протянул несчастной, чтобы та смогла хоть немного очистить испачкавшиеся от лежания на земле платье, руки и лицо. Отдал приказ шофёру ехать, - Теперь рассказывай.       - Спасибо, - Либеландия протёрла мокрой синтетикой пальцы, - Сегодня днём пришёл Италия, который северный, и нас с ним случился конфликт.       - Почему? Хотя, можешь не объяснять, ару. Я понял. Он всегда цеплялся к Германии как ревнивый ребёнок, не желающий, чтобы мама отвлекалась на кого-то другого. Он же был не рад тому, что Германия теперь занимается твоим обучением?       - Именно. Он наговорил мне много плохих вещей. Я даже повторить это вслух стесняюсь, - Либеландия старалась не выходить из образа скорбящей сестры, - Мы начали драться, а потом... Потом... - снова закрыла лицо руками и затряслась будто бы от рыданий, - Он убил братика Людвига. Мой бедный брат, он не был ни в чём виноват! Он просто попал на линию удара, который предназначался мне...       - Не может быть, ару! - Китай потрясённо отклонился назад. Его рот очень по-американски открылся от удивления, а глаза округлились.       - Братик Пруссия был так потрясён! Я думаю, он был не в состоянии разбираться, кто виноват. Он просто выкинул нас обоих за порог и велел не возвращаться... Мне теперь даже идти некуда, - Эрика картинно обняла Китай и разрыдалась у него на груди.       - Бедный Гилберт, ару... Для него же это... Для Евросоюза это... Для всего мира... Бедное дитя, не плачь, ты разрываешь мне сердце. Не плачь, всё будет хорошо...       Мысленно Китай подсчитывал плюсы и минусы ситуации. С одной стороны, в большой семёрке освободилось место. С Россией такого не было, потому что Брагинский не был полноценно исключён из сообщества, его членство просто заморозили на неопределённый срок. А вот с Германией... Плюс это резко пошатнёт экономику всего ЕС, а, значит, можно будет задрать цены на дешёвые китайские товары и увеличить оборот. С другой стороны, Людвига было по-человечески жалко. И вообще всю германоязычную семью. Потому что, какими бы ни были политические отношения, страны всегда ценили свою родню. Работа отдельно, свободное время отдельно. Те же Англия с Францией могли запросто сцепиться в драке на собрании, а через час устроить дружеские посиделки в баре. У них, стран, не было особой возможности общаться со смертными. Боссы, ассистенты, секьюрити. Редкие отдельные личности. А в остальном круг общения сжимался до мирового сообщества. Если учесть отношения не политические, а человеческие, то на похоронах будет много рыдающих. Пруссия, Австрия, Венгрия, Швейцария, Лихтенштейн - ближайшие родственники усопшего. Англия, имеющий очень отдалённое и относительное с ними родство. Вслед за ним Америка и Канада. Италия и Япония, верные союзники и друзья. А с ними и их близкие: Южный Италия, который всегда изображал неприязнь к Германии чисто из политики, ну и потому что надо было поддерживать образ озлобленного на весь мира хама, Испания. Франция, друг Гилберта, Антонио и Артура, вроде как отец Канады и названный старший брат всей Европы. Все азиатские страны, в том числе и сам Китай, неспособные не поддержать горе Японии. Силенд, Себорга и Вай чисто из близкого родства с другими скорбящими. А правах приемных родителей Силенда - Швеция и Финляндия. Сейшеллы, воспитанница Франции. Россия, после переименования Кёнигсберга считавший себя полноценным членом семьи Байлшмидт, а с ним прибалты и страны СНГ... Вот так, такими незначительными связями весь мир соберётся. Потому что быть страной тяжело, и коли уж выпала такая доля, ты, несмотря на любую политику, будешь цепляться за любые узы с любым другим из таких же несчастных... Тем временем Либеландия перестала плакать и с удивлением обнаружила, что они уже в Пекине. Она никогда не понимала, как это работает. Каким-то неведомым образом олицетворения стран, несмотря на человеческие тела, могли даже пешком очень быстро перемещаться по миру. Например, путь от Камчатки до Москвы занимал у них лишь пару часов. Транспорт, пусть и управляемый человеком, ещё быстрее. Что за магия?       - Добро пожаловать ко мне домой, ару. Можешь пожить у меня до похорон. Потом Калининград поостынет и ты сможешь к нему вернуться. А пока что твоим образованием как страны займусь я.       На том и порешили. Так Либеландия начала жить с Ван Яо. Было не так уж и плохо. Вкусная еда, красивая традиционная одежда, никаких изнуряющих тренировок. "Я для этого слишком стар, ару!" - говорил Китай. Были учебники - при Германии приходилось слушать лекции и вникать по ходу дела, что печалило. Наличие пособия - явный плюс. Множество магазинов с самыми разнообразными товарами по дешёвке в шаговой доступности. Пусть многие и были подделками, хуже от этого они не выглядели. Яо водил девушку с собой на встречи БРИКС, где театр "Убийца-Италия" с успехом выступал и собирал зрителей. Страны ходили в чёрном, скорбя о душе несчастного Людвига Байлшмидта. Он ведь покинул мир живых таким молодым, даже двухсот лет не прожил. Для страны - очень мало. Это всё равно что смерть ребёнка. Двухметрового широкоплечего ребёнка с внешностью мужчины за тридцать, но то от тяжёлого прошлого, войн и политики. Ранее взросление. Китай на таких собраниях наладил продажу бумажных платков, умудряясь неплохо заработать. Товар расходился как апельсины в СССР. И только Россия не особо-то горевал. Ходил в чёрном, но, скорее, как участник флэшмоба. И тихо хихикал в свой шарф каждый раз, как кто-нибудь затрагивал тему мирового траура. Растаскивать немецкие земли никто не спешил, понимая что Калининград со злобой Цербера будет охранять останки брата.       Прошёл месяц. Дату похорон так и не объявили. В Германии не наблюдалось государственных переворотов. Канцлер не делала никаких сенсационных объявлений о территориальных изменениях. Мир уже начал подозревать, что Гилберт Байлшмидт сошёл с ума, закопал труп на заднем дворе, сам назвался Германией и, оставаясь в тени, не даёт государству развалиться, вообразив, что душа Людвига переселилась в его тело и делит с ним одну голову. Потому что иначе объяснить его отсутствие в такой ситуации можно было бы только запоем, но иногда об этом знал бы Россия на правах собутыльника. Не вписывалась в теорию, правда, удивительная стабильность Германии как страны, да и Брагинский что-то темнил. А потом Пруссия явился. Ввалился вместо России на очередное заседание БРИКС с небритым лицом и в помятой форме. Все сразу же напряглись. Во-первых, такой нетипичный для педантичного прусса внешний вид говорил о том, что он очень и очень не в духе. Во-вторых, Иван должен был ответить на предложение Бразилии. Раз Гилберт пришёл вместо Брагинского, значит он тут для того, чтобы в очередной раз оправдать прозвище "средний палец России".       Собрание прошло в очень напряжённой обстановке. Гилберт рвал и метал, орал и всячески пугал союз. Бразилия, позеленев сполз под стол и начал молиться. Остальные вжались в кресла и не рисковали вставить хотя бы слово в пылкую резкую речь Калининграда, представлявшего сейчас интересы России. Договорив, он сообщил, что компромисс - услуга, которую Иван не предоставляет, так что БРИКС лучше смириться, а потом грубо схватил Либеландию за плечо и потащил за собой, заявив, что она возвращается домой, и вообще, заседание окончено.       Возвращаться в дом Байлшмидтов застывшая Либеландия не горела желанием. Но сопротивляться было страшно, потому что Гилберт в своём буйном трансе мог и покалечить. На границе она увидела, как за ними, размахивая какими-то бумагами, на всех парах несётся Китай. Эрика обрадовалась - Яо пришёл её спасать. Не зря она его целый месяц старательно соблазняла.       - Калининград, стой, ару! Дело есть! Я уже стар для таких гонок... Да остановись же ты, ару, прусская ты душа! Стой!       - Что надо? - Пруссия затормозил так резко, что его сапоги пропахали борозды в асфальте. И даже не поцарапались. Из чего они сделаны?       - Говорю же, дело есть, - Китай догнал их и попытался отдышаться, - Эта леди целый месяц жила у меня. Ты её забираешь, так что надо решить один вопрос.       - Только не это! - взвыл Гилберт, обращаясь к небесам, - Ну за что? За что мне это? - он уже понял, чего хочет Китай. А Эрика не поняла.       - Я понимаю твою трагедию, Гилберт. Все знают, как дорог тебе был Германия, тебе сейчас наверняка очень тяжело. Прими мои искрение соболезнования. Но жизнь на этом не прекращается, мы-то ещё не умерли, - Китай протянул Пруссии бумаги, - Ознакомься. Расходы на одежду, еду, предметы первой необходимости и просто купленные ей вещи. Плюс аренда спальной комнаты, коммунальные услуги и штраф за проживание на моей территории без визы и загранпаспорта. Сам понимаешь, закон и всё такое. Но, принимая во внимание ситуацию с твоим братом, у вас и так наверняка с финансами не очень, так что я сделаю скидку.       Эрика пыталась понять, о чём идёт речь. Гилберт пролистал бумаги. Его бледное лицо вытянулось и стало ещё бледнее. Это был список затрат на содержание Либеландии. Похоже, девица ни в чём себе не отказывала и жила припеваючи. Ван Яо включил в перечень даже оплату её обучения и проведённого с ней времени по тарифу элитной няни из агенства. Финальная цифра получилась до безумия круглой, и официально была задолженностью Германии. Так сильно цену не заламывал даже Франция, когда из-за военного долга Людвиг по его заказу изготавливал часы с кукушкой немецкого качества.       - Да ты, должно быть, шутишь.       - Никак нет, Калининград. Это серьёзно.       - Я понимаю почти всё, но, чёрт тебя подери, ты же коммунист! У тебя образование и молодёжный досуг оплачиваются государством!       - Только для граждан Китая, ару. Ожидаю оплаты в течение трёх недель. Потом пойдут проценты. Так уж и быть, долг перепишем исключительно на Автономную Республику Либеландию, а не на всю Германию. Но откосить не выйдет. Я, если что, обращусь в мировой суд.       - Акстись, Яо, Сталина на тебя нет. Какой нахер суд? Ты же меня знаешь. Я прослежу, чтобы она отработала всё до последней копейки.       - Какой копейки? У вас же евро, - Либеландия в непонимании переводила взгляд с одного на другого, пытаясь вникнуть с суть дела.       - У Запада может и евро, но я-то под началом Брагинского. У нас рубли с копейками. Отличная, кстати, валюта. Отрабатывать она будет в России, Иван всё равно жаловался на нехватку рабочей силы. Так что жди мешок самой коммунистической в мире мелочи. У нас по-другому не платят. Только мелкими монетами.       - Да плевать, лишь бы выплатили, ару.       - Вот и договорились. А ты, - Гилберт повернулся к Эрике, - ты очень крупно встряла. Готовь ладошки, будешь мести Красную площадь поганой метлой, - взгляд Пруссии обещал Либеландии все круги ада.