Упырья невеста

В тот памятный день Эмма проснулась как обычно, перед закатом. Девушка села удобнее на привычной постели и потёрла глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Принцесса больше не была узницей подземелья: из-за случившегося о наказании Эммы всё забыли, и она смогла вернуться в знакомую кухню. Потянувшись и задев кончиками пальцев пучки трав над головой, девушка поднялась на ноги, торопливо переоделась в новое платье, которое было ей чуть велико, и принялась причёсывать светлые волосы.  — Тебе нужно наверх. От неожиданности Эмма резко двинула рукой, крепко дёрнув себя за прядки.  — Ты меня напугала! — возмущённо заметила она, оборачиваясь. Салли пожала плечами.  — Извини. Тебя леди Реджина зовёт.  — Что? — принцесса не поверила своим ушам.  — Лежит и зовёт тебя. Принцесса бросила гребень на полку и, подхватив длинные полы платья, поспешила на верхний этаж. …В покоях Реджины царила тишина. Мягкий полумрак разгоняли лишь пара свечей, пугливо затрепетавших, когда принцесса вошла. У постели вампирши сидела её мать, которая словно ещё больше постарела за пару дней. Она, как могла, старалась облегчить мучения дочери. Реджина всё ещё была жива — если это можно было назвать жизнью. Малефисент, которая очнулась раньше, магией перенесла женщину в её комнату, и теперь вампирша третий день лежала пластом, укрытая лишь лёгкой простынёй. Иногда Реджина на пару минут открывала глаза, не говоря ни слова, и на её изуродованном лице появлялась гримаса боли. Ожоги никак не проходили, терзая вновь и вновь, и, чтобы исцелиться, вампирше нужно было много крови. Её мать всякий раз пыталась напоить дочь, но женщина отворачивалась от предложенного кубка, будто её воротило от одного только запаха. Реджина словно и не хотела больше жить.  — Вы звали меня? — тихо спросила Эмма, не сразу решившись побеспокоить уставшую госпожу.  — Ты опоздала, — ответила женщина, не выпуская руки дочери. — Она снова уснула.  — Простите. Вновь воцарилась тишина. Эмма подошла чуть ближе, пытаясь разглядеть лежавшую Реджину.  — Смотришь на то, что сделала с ней? — Кора почувствовала движение за своей спиной. — Радуешься?  — Нет, — быстро помотала головой девушка. — Я не делала этого с ней, вы же знаете.  — Это всё из-за тебя, — женщина, наконец, обернулась и взглянула на стоявшую недалеко Эмму. — Если бы тебя здесь не было, моя дочь была бы в порядке.  — Как будто я сама пришла! Кора ничего не ответила ей, впрочем, и не отводя взгляда. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем тяжёлое, гнетущее чувство между ними, наконец, пропало.  — Прошу прощения. Эмма невольно ущипнула себя за запястье, убеждая себя, что ей не послышалось.  — Когда вы спали? — поинтересовалась она, замечая, что женщина выглядит очень усталой. — Вам нужно отдохнуть.  — Ей нельзя оставаться одной.  — Вы ведь себя изведете, — Эмма вдруг почувствовала к ней острую жалость. — Давайте я посижу здесь. Если что-то случится, то сразу позову вас. Кора перевела взгляд на Реджину, которая всё так же не открывала глаз. Материнское сердце не разрывалось на части, хотя, наверное, должно было, но всё же женщине тяжело было смотреть на истерзанную дочь.  — Я отойду на пару часов, — согласилась, наконец, она, выпуская руку вампирши. — Никуда не уходи от неё.  — Конечно, — кивнула Эмма, посторонившись и уступая женщине дорогу. — Доброй ночи. Принцесса осталась в комнате наедине с полумёртвой Реджиной. С полчаса она честно сидела у постели женщины, стараясь как можно меньше обращать внимания на её ожоги. Девушке было больно смотреть на изуродованную Реджину. Во всём случившемся она чувствовала и свою вину: если бы Лили не попыталась её спасти, если бы Эмма отказалась идти с ней, если бы осталась внизу — и ещё много всяких «если бы», которые могли бы спасти женщину. Впрочем, девушка быстро поняла, что скоро снова уснёт, убаюканная тишиной и полумраком. Пытаясь взбодриться, она неторопливо обошла комнату, разглядывая обстановку: длинные полки с книгами и склянками, измятые свитки на широком столе, камин и мягкий ковёр на полу. Потом принцесса поправила тяжёлые плотные шторы на одном из окон и, заметив у дальней стены высокое зеркало, подошла к нему. Глядя на собственное отражение, Эмма тяжело вздохнула. В ней мало что изменилось — разве что волосы стали чуть длиннее, да в глаза появилась непрошеная усталость. Не желая больше рассматривать себя, девушка коснулась серебристой поверхности ладонью, и зеркало тут же мелко зарябило. От неожиданности принцесса испуганно отпрыгнула в сторону. В этот же момент в дверь постучали. Принцесса быстро вернулась к кровати и торопливо поправила белую простыню, которая скрывала нагое тело вампирши.  — Войдите, — пригладив волосы, пригласила Эмма, и в комнату тут же заглянула Руби.  — Ты? Я думала, здесь госпожа Кора, — удивилась оборотень, заметив девушку.  — Она ушла отдохнуть, — пояснила принцесса.  — Как это тебя оставили здесь? — Руби подошла к широкому письменному столу у окна и поставила на него наполовину полный кубок. — Я принесла крови, госпожа Кора просила. Может, хотя бы у тебя получится напоить Реджину.  — Если она очнётся, я попробую.  — Хорошо, — кивнула Руби и, словно между прочим, добавила: — Имей в виду, если с леди Реджиной что-то случится, я тебя прикончу. Удивлённая принцесса подошла к ней, остановившись в каком-то шаге от оборотня.  — Ты думаешь, я желаю ей смерти?  — Неважно, что думаю я, — осклабилась Руби. — Просто знай, что все здесь разорвут тебя на части, если леди Реджина вновь умрёт. Как будто Эмма и сама этого не знала. Она не была слепой, а потому сразу заметила, насколько холоднее стали относиться к ней обитатели замка.  — Ты мне не поверишь, — произнесла, наконец, принцесса, — но я действительно хочу помочь. Я сама не понимаю, почему, но это так.  — Тогда постарайся не убить её до рассвета. Светловолосая девушка закусила губу, опустив взгляд и разглядывая серебряный кубок. Невольно Эмма вспомнила, как пару месяцев назад, вновь страдая от боли в животе, лежала на своей постели. В тот день Реджина появилась в кухне и долго сидела с ней, поглаживая девушку по волосам и шепча о том, как же вкусно пахнет её кровь. Тот самый кубок стоял на столе, и принцесса, слушая вампиршу, долго гипнотизировала его взглядом. Эмма воровато обернулась на дверь и, удостоверившись, что та плотно закрыта, шагнула к охраннице близко-близко.  — Наверное, я сошла с ума, раз предлагаю такое, — шепнула принцесса. — Реджине всегда хотелось моей крови. Мы могли бы попробовать…  — А разница-то, — хмыкнула Руби.  — Я ведь ничего не испорчу, — Эмма кивнула на кубок. — Добавить хотя бы каплю, может, она учует мой запах и выпьет? Оборотень пожала плечами, всё так же разглядывая стоящую перед ней принцессу.  — В кого ты такая? — скептически поинтересовалась она. — Аукается доброта Белоснежки?  — Я не знаю, — Эмма ответила не сразу, пытаясь не обращать внимания на упоминание матери. — Мне её жаль. Никто не должен страдать. Руби усмехнулась, доставая из-за пояса добротный кинжал.  — Скажи это, когда Реджина вернёт тебя в подземелье. Она взяла девушку за руку и полоснула лезвием по ладони принцессы. Эмма вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли. Немного подождав, девушка поспешила занести порезанную руку над кубком, и алая кровь полилась тоненьким ручейком.  — Большеватая капля, — рассмеялась оборотень, протягивая девушке чистый платок.  — Я не подумала, чем остановить кровь, — пробормотала Эмма, прижимая ткань, мигом окрасившуюся красным, к порезу.  — Сейчас затянется. Руби оказалась права: не прошло и минуты, как ранка зажила, не оставив и следа.  — Как ты это сделала? — ошеломлённо спросила Эмма, разглядывая свою чистую ладонь.  — Если бы не этот ножичек, — оборотень снова спрятала кинжал за пояс, — все те люди в подземелье сразу же умирали бы от ран.  — Как они вообще туда попали?  — А вот это уже не твоё дело, — отмахнулась Руби. — Не скучай, принцесса. Она вновь оставила Эмму в гордом одиночестве. От нечего делать девушка вернулась к постели вампирши и, протянув руку, осторожно, стараясь лишний раз не задеть волдыри, зачем-то взяла вампиршу за запястье, как держала её Кора. Под пальцами редко-редко проскальзывала ниточка пульса. Эмма с облегчением вздохнула, снова ловя себя на мысли, что не понимает, как у восставшей из мёртвых вообще может быть сердце. Всё происходящее было неправильным, нелогичным, из ряда вон выходящим. Принцесса не могла этого не осознавать: всё время она мечтала освободиться от гнёта вампирши, а сейчас пытается выходить её. Но чей-то тихий голос, который Эмма поначалу принимала за свой собственный, постоянно шептал, что Реджина важна ей, нужна, необходима, словно воздух — и принцесса не могла противиться ему.  — Эмма… — едва слышный вздох прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Девушка испуганно дернулась, но тут же бросилась к столу и схватила кубок, едва не перевернув его. Со стороны кровати вновь послышалось её имя, и принцесса поспешила вернуться.  — Я здесь, — она попыталась успокоить тяжело дышащую вампиршу, которая застонала от боли. — Тебе нужно выпить это, слышишь? Эмма попыталась поднести кубок к её губам, но женщина замотала головой.  — Ты должна, — девушка, закусив губу, заставила себя коснуться изуродованного лица вампирши, не позволяя ей отвернуться. — Тебе нужно поправиться. Принцесса приподняла ей голову, холодное серебро кубка соприкоснулось с обожжёнными губами. Эмма напряглась, ожидая, что женщина вновь дёрнется в сторону, но та неожиданно глубоко вдохнула и вдруг начала пить так жадно, словно мечтала об этом всю свою жизнь. Кубок опустел меньше, чем за минуту. Принцесса отставила его в сторону, прислонив к изголовью кровати, и осторожно отпустила Реджину.  — Вот так, — Эмма всё ещё не верила, что у неё получилось. — Ты поправишься. Даже если вампирша и хотела ей что-то ответить, то не смогла бы этого сделать — женщина вновь провалилась в долгий сон. Принцесса поправила сбившуюся простынь и устроилась рядом на стуле, пытаясь разглядеть хоть какие-то изменения на теле Реджины, но ничего не происходило. Вновь потянулись долгие часы. Было очень скучно, и Эмма взяла с полок первую попавшуюся книгу. Как назло, та оказалась о нечисти — знакомые лица и морды смотрели на девушку с каждой страницы. Принцесса хотела закрыть её, но невольно заинтересовалась и сама не заметила, как зачиталась. …Кора вернулась в комнату дочери незадолго до рассвета. Она сразу же заметила нерадивую принцессу, которая дремала прямо на стуле, запрокинув голову. На её коленках лежал открытый томик. Женщина хотела разбудить её гневной тирадой, но взглянула на свою дочь — и поражённо воскликнула:  — Реджина! Эмма испуганно встрепенулась, и от резкого движения книга упала на пол.  — О, простите, я… Кора не слышала её, опускаясь на кровать дочери и гладя идеально чистые запястья Реджины. Принцесса тряхнула головой, решив, что ей показалось спросонья, но ничего не изменилось: вампирша всё ещё спала, кое-где всё ещё виднелись красноватые ожоги, но теперь на неё не было так страшно смотреть.  — Что ты сделала? — обернулась к ней Кора. — Как это случилось?  — Не знаю, — Эмма и сама была удивлена. — Я дала ей крови…  — Как ты смогла это сделать?  — Я… — принцесса запнулась, не зная, стоит ли признаваться. — Я добавила в кубок своей.  — Я должна была догадаться, — кивнула Кора. Девушка смутилась под её пристальным взглядом. — Она что-нибудь сказала?  — Нет, — покачала головой Эмма. — Простите, что я…  — Моя дочь должна жить, — перебила её женщина. — И ты отдашь ей столько крови, сколько она попросит. Девушка возмущённо вскинула голову, но Коре было не до неё. Весть о том, что Реджина пошла на поправку, мигом облетела всех благодаря привидениям во главе с Салли, которые только об этом и говорили. Замок словно обрёл вторую жизнь, и Эмме оставалось только удивляться тому, насколько, оказывается, важна была вампирша для его обитателей. Впрочем, самой принцессе было не до радости: девушка снова в одиночестве сидела в комнате, поглядывая на спящую женщину. Реджина могла очнуться в любой момент — и Эмма, хотелось ей этого или нет, должна была вновь порезать свою руку, чтобы дать ей такой необходимой крови. О том, что вампирша может и не ограничиться парой глотков, девушка старалась не думать.