Стилински-Хейл-Хейл

                    "В тебе очень много от зверя, Питер", - говорила мама в детстве. "В тебе непростительно много от зверя", - вторила Талия, сестра. "Слишком много зверя", - кричал углубленный анализ ДНК, сделанный в ранней юности, который дословно звучал так: "Преобладание волчьих маркеров в генетической цепочке в процентном соотношении составляет семьдесят на тридцать. Из которых семьдесят - сущность оборотня, а тридцать - человеческая. Рекомендуется консультация психолога при возникновении проблем в общении и построении отношений с человеческой парой". Да бросьте! Быть волком - преимущество, даже с проблемами. И Питер не мог вспомнить: когда то, что он считал подарком судьбы, стало его проклятьем? Ему просто не повезло. Его пара погибла, нарушив баланс сил. Его предала человеческая женщина, которую он полюбил, а предательство воспитывает в звере худшее. И встретив омегу, к которому потянуло с неистовой силой, пообещав себе, что это в последний раз, у Питера снова ничего не вышло. Он трусливо отказался от мальчишки, потому что тот не был волком. Одиночки погибают на обочине. Закон стаи. Поэтому у Питера случился Дерек. Его жизнь, его неправильная любовь, его альфа. Влюбленный сейчас и мало соображающий от буйства гормонов. - Я не понял, Питер, ты же сам хотел, чтобы я женился! - недоумевал племянник, - и почему нет? Я люблю его. Ты... тоже. Мы решили попробовать быть втроём. Почему ты сейчас против? Ах, почему? Тебе сказать, мой драгоценный альфа? Но сказать Питер не мог. Не мог признаться Дереку в том, что солгал ему. Что любил, но не Стайлза. И даже если странные и волнующие чувства к омеге, которые могли сойти за влюбленность, и возникали, отдаваясь в сердце дрожью предвкушения, то игры с законом, свадьба и прочий человечий бумажный бред - всё это было преждевременным. - Я не против. Но разве ты не должен был сначала посвятить его в интимные тайны семьи? Прежде чем ляпать такое мальчишке, насчет замужества... - вырвалось несдержанное и Питер удивлялся потом, как же он опустился: обсуждал глупый человеческий ритуал! - Ты смотрел на нас. На нас голых! Тебе напомнить вообще, как всё произошло? Да у меня мозги набекрень тогда были... - разозлился Дерек, вспоминая сцену нелепого предложения руки и сердца. - Ладно, перестанем спорить о дурацкой свадьбе. Ты же понимаешь, Дерек, главное - не это. Главное то, чтобы Стайлз знал. Ты сказал ему про нас? Всё сказал? Если до сих пор нет, то может, скажешь? Вместо того, чтобы запираться со мной в душе? - парировал Питер. - Разве мы запирались? - отвернувшись, досадливо припоминал Дерек, - чёрт, я не хочу его обманывать и вовсе не собираюсь скрывать... Но зачем ему рассказывать об этом, когда можно показать? Мы будем вместе спать: он сам поймет, что ты, что... мы... Ты мог бы, кстати, приласкать его хоть немного, он же с ума сходит! - Прекрасно, Дерек. Замечательно. Я его приласкаю, мы все обнимемся под одеялом и будем счастливы. Так? Ты принимаешь в стаю Маугли. Стайлз - не волк. Он всегда по-другому будет видеть нашу связь, даже если мы видим её правильной. Я не желаю однажды услышать под одеялом ханжеский визг, когда захочу коснуться тебя так, как мне хочется... Дерек искренне не понимал. - С чего ты взял, что дело в волчьей или человеческой крови? Ты же сказал, тебе теперь все равно - кто он. Ты... - Возможно. Подозреваю, он и так считает себя ужасным грешником, мечтая спать с нами обоими, но даже будучи непростительно похотливой сучкой, уж извини за прямоту, сам Стайлз никогда не простит нам... инцеста. Он человек. А в человеческом мире это... - Я знаю, - пресек объяснения Питера Дерек и посмотрел прямо в глаза. "Инцест?", - говорил его взгляд, - "Надо же. Раньше то, что случилось между нами мы молчаливо называли любовью...". - Посвяти его во всё, и посмотрим на реакцию! - не стал отвечать на безмолвный упрёк своего альфы Питер: сейчас было не до романтики. - Расскажи, чтобы всем спать спокойно: втроём ли, вдвоём или поодиночке... Чтобы не прятаться! - Ты прав. Надо сказать. Я не против. Но дай ему время, Питер, - откликнулся так же серьёзно Дерек. - Он только что согласился на отношения втроём. С двумя волками, одного из которых до жути боялся в прошлом. Дай ему время, прошу. Питеру хотелось кричать. О том, что времени у них нет. Что у него нет времени. Стайлз, потерявший свою первую влюбленность по вине Питера, сейчас яростно цеплялся за то, что ему предлагалось снова. Два волка? Прекрасно! Дерек, открой глаза! Ты только посмотри, как этот озабоченный прелестный ублюдок на меня смотрит! Да он сожрать меня готов! Он маленький хищник. Он собственник. Он хочет получить ВСЁ. А ты... ты должен сказать ему, что... "...принадлежишь мне, прежде, чем я окончательно и необратимо втрескаюсь в него снова!", - закончил Питер мысленно и мысленно же схватил свою кружку с остывшим кофе и с размаху влепил её в стену напротив. Чёрт. В какой момент этот их план перестал быть хорошим? Может, в тот, когда потеряв былой страх, Стайлз с невинной улыбочкой стал снова скрестись в сердце Питера и приманивать его осторожного волка выйти на волю? Питер не любил Стайлза. Он ненавидел его почти так же сильно, как хотел. Омега не помогал ему развить первичное чувство ненависти, а лишь подпитывал второе - желание. Он чуял, что омега, пробравшись под одеяло, влезет ему под кожу так же, как влез Дереку. Что чары его отключат мозг и он действительно влюбится в него снова, превратив ложь, сказанную Дереку в том прошлом их разговоре, в правду. И вот тогда для Питера станет поздно. Мальчишка был хорош, безмерно. Питер видел это своими глазами. Он видел, как Стайлз отдавался Дереку и только чудом держался сам, старательно отдаляя момент их близости. Дерек был счастлив и не в состоянии понять, о чем рассказывали книги по психологии человека. Что знал сам Питер, припоминая лекции старенького профессора-оборотня в своем волчьем колледже. "Итак, Человек. Другой вид. Самое опасное существо на планете. Запомните это. И постарайтесь не забывать, даже если всё кричит об обратном. Отсутствие клыков не повод терять бдительность. Однажды человек придет, улыбаясь, и лишит вас главного. Он лишит вас свободы...". Идея тройственного союза становилась безумием. И конечно же, Питер знал, что не посвятив Стайлза в их глубинные отношения, они не смогут быть все вместе. Кто-то обязательно должен будет уйти. А быть приходящим тайным любовником? Нет уж, спасибо. Люди полагаются на слова, не на чувства. Они часто не видят поступки, но почему-то верят клятвам у алтаря, обещаниям и лживым фразам, не в силах различить, правда ли это. Стайлзу нужно СКАЗАТЬ о том, какой на самом деле будет их история. Сначала были Питер и Дерек. И только потом появился Стайлз. Омега не должен заблуждаться, он должен узнать, что третий в их стае как раз-таки - он. Стайлз должен знать своё место. - Прекрасно. Теперь ты хочешь сделать его нашей постельной шлюхой. Питер? - Дерек рычал, поняв всё неправильно. Он агрессивно защищал своего омегу от своего альфы, совсем как в тот раз, когда все было наоборот. - Ты вообще понимаешь, как я люблю его? Так сильно, что, если придется... Что уж там сказал Дерек дальше, не имело значения. Он благородно защищал более слабого. "А ты, старый волк, выживешь без меня...", - так и не прозвучало, но, в общем-то, витало в воздухе. Господи, как же глупо! А Питер еще клялся, что никогда не встанет между Дереком и его омегой. Просто потому, что был уверен: выбирать не придется. Никому. - Питер. Я не имел в виду... то, о чем ты подумал, - рука Дерека легла на шею старшего альфы привычным жестом и, если бы наверху в библиотеке не сидел сейчас объект их спора, Питер бы малодушно позволил Дереку большее. - Ты просто должен сказать ему обо всём, пока не стало поздно, Дерек. Пока он может принять или не принять это, пока мы все не сплелись в тугой запутанный клубок... - Ты сам сказал - Стайлз хорошо соображает. Он... примет нас. Увидит. Поймет. И, черт возьми, пускай! Пускай станет поздно. Пусть это у него не будет выхода. Жестокий, хладнокровный расчет. Его, Питера, школа. Оказывается, Дерек всё просчитал. Но все-таки хотелось быть уверенным в том, что связь их Стайлз примет не потому, что будет лишен иного выбора... В какой-то момент Питеру стало безразлично. Стало плевать, куда заведет их всех этот бардак. Если влюбленный Дерек настолько уверен в своём парне, то кто Питер такой, чтобы отказывать любимому альфе в просьбе поскорее прыгнуть в их постель? И если любопытному омеге так хочется посмотреть на зверя, выпущенного на волю - пусть смотрит. И не жалуется, если в итоге Питер будет клыками отстаивать право на свою собственность - Дерека. В конце концов, держать в узде семьдесят процентов своей истинной сути дано не каждому. Видит бог, правильнее было уйти. Да теперь стало слишком поздно...

***

От прошлой его заинтересованности остались одни ошметки, крохи старой похоти, которую усмирить Питер не мог - теперь Стайлз находился слишком близко. И, может, Питер не хотел, но неминуемо возвращался мыслями в своё прошлое, в котором был влюблён, с чувством какого-то облегчения понимая - теперь он не лжец, теперь ему не за что испытывать вину перед Дереком. Сейчас Питер такой же загипнотизированный омегой дурак, как и он. Теперь-то старший Хейл совершенно не мог игнорировать - ни белоснежную кожу омеги, ни его проклятые, восхитительные родинки, вздернутый курносый нос и яркий, сладостный, сильнейший запах, который присущ только тем особям, которые неистово влюблены... Он и сам с минуты на минуту мог влюбиться в него заново, быть на одной волне со своим альфой, резвиться под одеялом втроём - да всё, что угодно. Но Дерек, его рассудительный, хмурый волк, отчего-то медлил и не желал посвящать Стайлза в сложные отношения их маленькой стаи. Боялся, что мальчишка снова удерёт? До свадьбы? Правильно боялся. А Питер всего лишь хотел быть честным. И с их ненасытным омежкой, и с собой. Хотел быть абсолютно беспристрастным, и не таким заинтересованным, и совершенно не влюблённым в тот момент истины, когда случится им предсказанный скандал и маленький красивый жадина, к тому времени наверняка уже прогрызший в сердце Питера дыру, вполне ожидаемо не примет их связи с Дереком и укажет своим тонким пальчиком на дверь. Питеру, естественно. Получить отказ от желанного, но не особо любимого омеги - одно. А быть отвергнутым тем, в кого успел влюбиться до смерти - другое. Второй вариант означал страдания, а они-то как раз не входили в планы... - Ты рассказал ему? - спрашивал поэтому Питер Дерека снова и снова, - рассказал? О нас? - Еще не время, Питер, - спокойно отвечал Дерек, - зачем я буду что-то объяснять, когда он позже сам увидит и поймет, что всё не так просто... Питер снова, как мог, доказывал Дереку - ты должен ему сказать! Люди, они такие: они придают значения словам, и клятвам. Они нуждаются в разъяснениях, раз не в состоянии почувствовать на расстоянии - что между нами. И пока Питер бился за свою любовь, Стайлз беспощадно отвоевывал всё новые и новые территории в его сердце. Он три недели после нелепого предложения Дерека охотился за Питером. Дразнил, ждал, напрашивался. Чтобы отвлечься от чувственных позывов, которые вовсю призывали повалить мальчишку на пол и прямо там отодрать, Питер старался не терять разум и сражался с омегой в словесных битвах. Помогал с учебой, глупо ухаживал, сажал на колени, не позволяя себе большего, и где-то в глубине себя отсчитывал дни и недели, которые провел без Дерека. Без его грубых рук и скупых прикосновений, без его пронзительного честного взгляда, который не нуждался в словах. Последняя встреча в душе была бурной и неудовлетворительной - снаружи их дожидался Стайлз, и Питер невольно словил его взгляд после - любопытный и чуть подозрительный. Хотя там, в мраморной душевой, они всего лишь обнялись с Дереком, и это объятие скорее было похоже на жалкое сентиментальное проявление чувств к своему молодому альфе, Питеру никак не присущее ранее. - Ты мой, Дерек... - шептал он в ухо племянника и сжимал руки, обнимая Дерека сзади. Прижимаясь к нему крепко, будто в последний раз. Чувствуя - его альфа по-прежнему доверяет ему, иначе не смог бы стоять спиной, расслабленно потираясь о полувставший член Питера своими твердыми ягодицами. - Скажи ему, Дерек, прошу тебя. Это важно, - еще раз сказал он ему и, выйдя из душа, сразу ушел к себе наверх, в библиотеку. "Мораль и этика в человеческом обществе". Книга была толстой и заумной. Следуя её описаниям всё было плохо. Стайлз не примет их связь, не примет противоестественный союз двух альф, грохнется в обморок, осознав факт инцеста и черт знает, какой скандал после закатит; кого пошлет, а кого выберет. Любая из этих комбинаций оставляла Дерека с разбитым сердцем. О себе Питер уже не думал. Он снова хотел уйти. Оставить их вдвоем, счастливых и женатых. Но Дерек упёрся. - Если уйдешь, ты снова разобьешь ему сердце. Ты снова бросишь его, а я же вижу, как ему хочется быть с нами обоими. В стае. Пусть он хоть сто раз не волчонок... Питер видел это. Стайлз рядом с ним тёк и трясся. Странным образом заставив свой страх играть себе на руку и сделав его своей эрогенной зоной. Пугаясь, он пачкал Питеру брюки. Пугаясь, он не замечал некоторых вещей, происходящих у него под носом. Он страстно желал заполучить второго альфу, которого не смог заполучить тогда, раньше. И Питер не мог противиться. Когда тебя так кто-то хочет, разве ж не следует дать ему это? И может, первый их секс вышел бы намного более романтичным, если бы перед самой свадьбой Стайлз не завел тот самый разговор. Кусать - не кусать, вот в чем вопрос. Стайлз трясся за свою шею, и Питер, дурак, долго разглагольствовал на тему доверия, тему, которая волновала его больше всего. Больше секса. И пока он умничал, его маленький нетрахнутый им омега расслышал, оказывается, только одно - то, что Питер до сих пор не считает его своим. Он даже не понял того, что Хейл и не думал отказываться от обращения. Ведь стая не принимает чужаков. Стая должна состоять из волчьих особей. - Я тоже, возможно, теперь приму тебя таким, какой ты есть. Слово "возможно" должно было нагнать туману и нового страху. Но разве ж озабоченный засранец расслышал это?.. Пришлось взять его. С молчаливого согласия Дерека, который уже которую ночь донимал Питера. - Питер, хватит его дразнить. Его трясет, когда он тебя видит. Он хочет тебя, дай же ему это, - сердился младший Хейл и Питер втихую поражался - его альфа, показавший себя по прошлым их играм абсолютным собственником, добровольно звал его в постель, предлагая любимого омегу. Доказывало это только одно - все они жадны. Все собственники: люди, волки... Все они хотят получить от жизни всё, не в силах отказываться от даров судьбы, даже если это дары данайцев*. Поворачивать вспять было поздно. Стайлз вовсю шнырял по офисам компании, потому что Питер, вдохновленный его очередным эссе, пообещал взять его в штат сразу же после университета. Хотя нет, эссе было ни при чем. При чем был адский аромат возбуждения, заинтересованности и восхищения, который сопровождал мальчишку всюду и ощутимо усиливался, едва он приближался к Питеру. Слова, которыми сыпал человеческий омега, были пустым тарахтением. Волки верят в молчание, которое говорит само за себя. А редкие моменты молчания Стайлза пахли красноречиво. У Питера никаких шансов не было.

***

В день свадьбы Стайлз проснулся в постели с одним Дереком, и Питер со своего второго этажа видел, как хмурится мальчишка, как прогоняет вчерашний секс втроём в уме и кусает губы. Стыдится? Нет. Наверняка ведь понимает - его второй жених сделал то, что должен сделать был очень давно - он предъявил права, впечатал в него метку, он покрыл омегу своим запахом, смешивая его с ароматом Дерека, и это животное проявление сексуальной силы было таким долгожданным, что Стайлзу наверняка было неважно - как Питер сделал это. Омега сладко потянулся, будя движением Дерека рядом, и вздрогнул, когда кровать прогнулась с другой стороны. - Доброе утро. Стайлз так откровенно потянулся за его рукой, что Питеру стало просто смешно. Ну до чего предсказуемый мальчик! И так увлечен своей двойной влюбленностью, что даже не чувствует, не видит, и не осознает - Питер смотрит сейчас не на него. Рядом со Стайлзом спит Дерек, который всегда так прекрасен во сне, что хочется вырвать его из этого состояния поскорее, настолько он идеален. - Привет, Питер, - сонно поздоровался окончательно разбуженный их вознёй альфа и перевернулся на живот. Простынь сбилась и обнажила его сильную спину, изгиб поясницы и крутой взлет ягодичных мышц, девственных и нетронутых. Питер, наверно, мог бы исправить это упущение в два счета: лишить прекрасного альфу его нетронутости, сделав бесповоротно своим. Но разве решило бы это их проблемы?.. Умненький Стайлз, как только понял, что утренних обжимашек не будет, обиженно ускакал в душ, а Питер, сидя за чашкой кофе, смог в тишине прокрутить вчерашнее. Их мальчик оказался хорош, и зря он так с ним обходился. Стайлз подарил ему минуты краткого блаженства, но, если бы руку не сжимала ладонь Дерека, испытал бы Питер такое? В мэрии все нервничали. Все, кроме Питера. Он чуть не рассмеялся в лицо судье, когда увидел, как после обычного вопроса о согласии на брак, Стайлз обернулся именно к нему и чуть не заорал "Нет!". Конечно, жадина был не согласен. Конечно, он хотел заполучить обоих волков в мужья. Но рядом сидел папа Стилински, абсолютно счастливый в своем неведении насчет того, какой его сынок старательный умница в постели. Поэтому Стайлз, охрипнув от известного волнения, выдавил нужное "Да", снисходительно соглашаясь и на одного Дерека. Маленькая, прелестная, умненькая шлюшка, которую уже никак не получится вырвать из своего израненного сердца... - Поздравляю, теперь вы женаты, - этими словами, наконец, закончилась десятиминутная церемония, и все они поехали в ужасно стильный ресторан, на котором настоял Питер, сказав, что Стилински-старший заслуживает торжественного обеда, а не чипсов с пивом под клубную музыку. В клубе их встретила толпа друзей Стайлза и наконец-то торжественная часть завершилась под громкие поздравительные выкрики разноцветной толпы. Затем был самолет, улыбки стюардесс, адресованные мальчишкам, быстрое такси до виллы и приятная тяжесть спящего омежьего тела на руках, когда Питер нес Стайлза в спальню, будто бы женихом был он. Соня проснулся на роскошной белоснежной кровати, когда солнце уже садилось и сразу же наткнулся на взгляд Питера. - Просыпайся, Стайлз, Дерек ждет тебя на террасе. Нам нужно не пропустить закат. Они здесь красивые... ... - Еще, Стайлз, еще... Ты просто шелковый внутри, такой мягкий... Возьми второй, вот так, соси их, глубже... Смотри, как тебе нравится это, я и не думал... Питер врал: он думал. Он прекрасно видел, как поддавшись ассоциациям прошлого, Стайлз проигрывает им вчистую и упорно следует своим неисполненным мечтам. Например, с упоением сосёт Питеру пальцы каждое утро. Да и сам Питер, отпустив себя, убрав из своих чувств к Стайлзу болезненное недоверие, в сексе наслаждался каждой минутой. Ну, пока мог обходиться без Дерека. Стайлзу все так же полагалось сидеть по утрам у старшего Хейла на коленках. Ему полагалось теперь сидеть на коленках совершенно голым. В первый их день на вилле он жадно словил ртом Питера за палец, которым тот гладил его персиковую щеку. Питеру понравилось, о. И позже он не отказывал себе в странной неге, разливающейся по телу от ощущений, с которыми мягкий язык омеги обволакивал его указательный, а затем и средний палец. - Смотри, Дерек, - шептал он, медленно вставляя блестящие фаланги в рот Стайлза, - смотри, как ему нравится это. Дерек поднимал голову, отрываясь от вылизываний. Раздвинув омежьи коленки пошире, он нежно касался губами яичек, гладкой кожи побритого паха. Прочерчивал мокрым языком влажные полосы по члену и не торопился брать в рот - дразнил. Стайлзу некуда было деваться: сейчас он сидел на Питере так, что и сдвинуться было невозможно. Прижимался к его груди спиной, закинув ляжки на подлокотники кресла, будто на приеме у врача. Стыдно не было. Какой стыд, если ласкают тебя два твоих мужа? - Поставь пятки повыше, вот сюда, - просил Питер и Стайлз слушался. Складывался почти вдвое, задирая ноги и давая доступ Дереку к своей заднице. За пределами их открытой веранды шумел океан, ветерок приятно обдувал раскрывшуюся навстречу ласкам дырочку, а потом ей становилось горячо, когда Дерек обхватывал чуть вывернутые края ануса своими губами и сосал его, проталкивая язык внутрь. Стайлз стонал с пальцами Питера во рту, а Питер, пока еще мог думать, вспоминал, как десять минут назад всего лишь испачкал руку в лимонном джеме, и теперь дело обернулось жарким и чувственным порно, в котором Стайлз терся копчиком об его бугор в трусах и несдержанно хныкал под языком Дерека... Но почему тогда, едва жар желания покидал его тело, Питер, вместо того, чтобы умирать от только что пережитого блаженства, не находил себе места? Стайлз - не волчонок, напоминал он себе. Однако, с долбанным энтузиазмом, высунув язык, как голодный пес, следовал зову природы. Стайлз был сладким, желанным омегой. Питер по достоинству оценил все анатомические особенности узкого мальчишки. Когда Дерек так открыто демонстрировал свою страсть к нему и сажал на себя таким образом, чтобы показать Питеру его, чуть не вывернутого наизнанку. Задница Стайлза была круглой и белой. Дырка - розовой. Дурак ты, Питер, взывали все его родинки к Хейлу, напоминая, как три года назад он так глупо отказался от всей этой дивной омежьей красоты, не пожелав брать в стаю человека.

***

Неделя их затянувшегося уик-энда у океана уже в городе вспоминалась странным, нереальным эпизодом, вырванным из обычной их жизни. Стайлз не верил - нет, нет, так не бывает, так слишком хорошо - идеально - и все же отдавался этому по полной. Секса было много. Хотя нет. Не секса, а постоянного ощущения, что его хотят. Желание обладать им витало в самом воздухе и даже если никто из двух мужей не касался Стайлза, он знал - попросив ласку взглядом, жестом, словом, он получит её вдвойне. Кровать на вилле была огромна, но Питер по-прежнему спал отдельно, шутя о том, что для него студенческие времена, когда свальный грех был в моде, давно миновали. Стайлз всегда перед сном прощался с Питером взглядом: "Спокойной ночи, мой волк". Питер мог просто улыбнуться. А мог поманить Стайлза к себе на небольшой диванчик и долго-долго целовать на ночь. Их первый поцелуй? Честно? Стайлз не мог его вспомнить, так естественно это вышло. Питер целовал основательно и долго, но вскоре Дерек выходил из душа и тащил зацелованного Стайлза обратно в кровать. - Питер? - спрашивал, не уточняя, одной интонацией голоса приглашая его к ним под одеяло. Иногда Питер отказывался и просто смотрел, как медленно, глубоко и мокро погружаются пальцы племянника в отверстие их омеги. Потом Дерек сажал Стайлза на себя, лицом к наблюдающему за ними Питеру и трахал, придерживая за разведенные ягодицы. В такой позе всё было видно - и раскрасневшиеся щеки Стайлза, и его пережатые рукой Дерека гениталии, и его растянутая членом альфы дырочка. Питер любил смотреть. Но иногда он принимал приглашение и тяжело ложился на мужа, покрывая его тело своим. Целуя его снова и снова, чтобы потом наблюдать, как распухшими губами омега обхватывает пенис Дерека и сосет, пока Питер не торопясь, играет с его членом. - Питер, ну, - подгонял его Стайлз. Анус его тёк, сочился влагой, и старший Хейл без подготовки входил в него, терзая омегу кратковременной болью. Конечно, он видел: сквозь жаркие спазмы внизу живота, сквозь разлитое удовольствие, раздирающее тело, Стайлз замечает, как забывшись, рука Питера оглаживает ритмично двигающиеся ягодицы Дерека, подталкивая их к его рту. Питер знал, что именно видит Стайлз - случайные прикосновения, отдалённо похожие на ласки. И всё же что-то, что было до жути похоже на ревность, начинало кипеть в сияющих янтарем красивых глазах. Питер всегда инстинктивно предвосхищал любые подозрения Стайлза. Чтобы отвлечь его от зарождающихся в его сообразительной головенке догадок, он нежно склонялся к омеге, шепча ласковую чушь, и делал немного больно членом, специально отвлекая от всех других чувств, сметая мысли одним лишь толчком сильных бедер. - Выебать тебя посильнее? Да? - спрашивал его грубо и ловил взгляд Дерека. Дерек кивал, соглашаясь с планом, и Питер опять обращался к Стайлзу. - Хочешь? Стайлз тоже согласно порхал ресницами: с членом во рту особо не поболтаешь. И тогда Питер выпускал своего зверя. Совсем чуть-чуть, процентов на двадцать. И даже не думал жалеть мальчишку. После него у Стайлза всегда немного болело тело. Саднила дырка, жгло соски. Питер... кусался. Прикусывал омегу за тонкую фарфоровую кожу и жадно впитывал его дрожь, когда чуял, как подгоняет омегу страх. Царапал шею вылезшими клыками, дразнил, пугал и добивался криков. Стайлз не знал, отчего кричит - от страха или от странного ожидания чего-то неизведанного. Но в криках рождалось блаженство, плавились кости и горела кожа. Питер выматывал Стайлза так, что не оставалось сил. Он даже мог не трахать его - омегу нагоняло мощное цунами примитивных эмоций от одного лишь волнительного ожидания, и он умолял взять его. Дерек подхватывал его на руки, будто прятал в объятиях. Нежно входил сзади. И тоже заставлял кричать. Но потом человеческий детёныш обнаглел. Он стал просить, нет, требовать предъявлять ему знаки силы. - Ну же! Давай! Питер! - требовательно, сквозь зубы и жаркое, рвущее грудь дыхание, шипел он старшему Хейлу. Ему было мало чувствовать распирающее давление внутри от члена, он вынуждал оборотня являть клыки. Он вызывал зверя, и Питер ему не отказывал: скалился и склонялся к шее. Касался кончиком клыков фарфора кожи и вбивался жестче, зная, что от маленького прохладного касания зубов омега вот-вот кончит. - Да, - коротко выдыхал Стайлз и пачкал руку...

***

Когда отпуск кончился, наступили обычные будни. - Доброе утро, - говорил Стайлз и привычно усаживался к Питеру на колени, давал губы и вскакивал еще до того, как мокрое пятно смазки начинало расплываться на его боксерах. Дерек, выходя из душа, звонко шлепал Стайлза по мокрым трусам и зажимал прямо у стола. Целовал глубже и настойчивее, чем Питер - в силу своей молодости, которая гордо выпирала из-под полотенца. - Де-ерек, - тянул Питер укоризненно, - ну не за завтраком же... - Ну кто бы говорил, честное слово, - хмыкал младший Хейл и, сделав мечтательное лицо, припоминал, что кажется два дня назад застукал Питера, вылизывающего Стайлза прямо на этом самом столе. - А мы ведь на нем кушаем, - сказал он еще тогда и рассмеялся - горизонтальных поверхностей в доме действительно не хватало. - Ладно, лижитесь, - снисходительно разрешал Питер утренние обжимания и внимательно смотрел, отложив планшет, как Дерек аккуратно берет у Стайлза в рот. Может, так было правильно. Просто жить вместе и иногда, забываясь, тихонько прикасаться губами к плечу Дерека. Оглаживать рукой накачанный бицепс, чувствуя сдерживаемую силу и игнорируя непонимающие взгляды омеги. В постели ласково притрагиваться к знакомой эрекции своего альфы, как будто направляя его член между ног Стайлза, и сглатывать скопившуюся от странной жажды слюну... За два прошедших месяца Питер мысленно успел пережить потерю обоих, прокручивая в голове различные варианты развития их романа, поэтому заслужил право быть беспечным, раз Дерек был так уверен в их муже. Пусть Стайлз смотрит. Может, Дерек прав: без громких заявлений об их тихой преданности друг другу было бы проще, и молчаливое окончательное принятие омеги в стаю стало бы лучшим решением. Может, уже давно нужно было перестать делать вид, будто касался Питер Дерека случайно и ненамеренно... Но Стайлз был слеп. Питер видел, как чувство его уносит. Как любовь размазывает его по стенке. Как счастлив с ним Дерек. Как счастлив он сам. И к черту работу, учебу, к черту друзей, пусть хоть ад разверзнется - самому Питеру никогда не надоедало смотреть, как Стайлз по-прежнему сходил с ума от трехдневной небритости Дерека и его молчаливых объятий. От ироничных высказываний Питера и синяков, оставленных его пальцами на бедрах. И как на лекциях он совершенно точно думал не о формулах и информационных технологиях, а скорее всего, вспоминал, какой был у него секс сегодня утром. Как Питер в первый раз бесцеремонно распускал в нем свой узел, а Дерек зажимал рот, не в силах слушать болезненные стоны любимого. А что ты хотел, мальчик? Когда сущности зверя в теле так много и анатомия соответствующая. - Осторожнее, осторожнее, - шептал младший Хейл и, отнимая ладонь от рта Стайлза, начинал удерживать его руки, - старайся не шевелиться, Стайлз, скоро привыкнешь, терпи. Ага. Терпи. Как же. - Питер, больно, - жаловался омега уже не Дереку. Дерек был такой жестокий. У Питера был просто огромный узел. Он еле вместился в узкий анус. Терпеть больше не было сил. - Больно, Питер. - Знаю, мальчик, - с рычанием в голосе отвечал Хейл, - знаю... Но... ..."мы же хотим детей? Значит, к узлу привыкать надо...", - не говорил Питер этого вслух и сам поражался тому, с какой легкостью он вдруг задумался о потомстве. И поглаживая выпирающие косточки бедер Стайлза пальцами, уверенно ему заявлял: - Я знаю, что больно. Но ты справишься. Нельзя было испытывать нежность к маленькому чудовищу, но Питер тонул в ней, понимая, что в первый раз, не требуя слов и прочей вербальной ерунды, омега позволяет ему говорить о своей привязанности по-волчьи. Потому что узел волка - доказательство любви и страсти. Узел волка - признание. Наверно, Стайлзу было действительно больно, но именно так, через эту молчаливую боль он позволял зверю внутри Питера доказывать свою любовь.

***

Катастрофы случаются внезапно. И, знаете ли, сильно тормозят развитие отношений. А личная, крохотная катастрофка Стайлза, предсказанная Питером однажды, чуть было не разрушила всё. В клубах пара, всё в той же душевой, где Питер уже давно прятал свои чувства - неправильные, извращенные, указывающие на нелепое влечение к другому альфе, Стайлз догадался обо всем. Увидел их. Впервые так близко. Ведь Дерек доверял своему мужу. Он уповал на его понятливость и широкие горизонты взглядов. Он снова не закрылся на ключ... - Да уж, горизонты... - ворчал Питер без былой настойчивости переубедить племянника, - напомни, сколько там нашему профессору? Двадцать три? На самом деле, было очевидно лишь то, что занимаясь сексом втроём, они неминуемо касались друг друга и испытывали желание. Стайлз, если конечно мозги его окончательно не выкипели от страсти, должен был чуять, что желают здесь не только его. Но выражение его лица было просто непередаваемо, когда он снова так неудачно зашел к альфам в душ и увидел. Увидел, как покорно его Дерек встает перед Питером на колени и целует его в живот. Плоский, мускулистый, поджатый живот зверя. Как он привычным жестом мнет пальцами его полувставший член и смотрит на набухающий узел. Как медленно берет в рот. Вставляет, помогая рукой, до горла. Сосёт. И смотрит снизу вверх глазами-озерами на запрокинувшего голову Питера, который тихо шепчет: "Люблю тебя"... Сначала Стайлз не поверил. Питер словил его взгляд и вынырнув из томной неги, с каким-то хладнокровным любопытством наклонил голову, вглядываясь. Совершенно точно на лице омеги отразилось недоумение, не считая яркой вспышки догадки, с которой Стайлз вдруг понял, насколько Питер был отвратительно и бесповоротно счастлив со своим молодым альфой. Так, как никогда не был счастлив с ним, Стайлзом. Ну, это он не мог уверенно утверждать, потому что в такие моменты всегда зажмуривался - так счастлив был сам. Потом в глазах - янтарных и светящихся совсем по-волчьи - мелькнуло знакомое разочарование: тройственные отношения, показавшиеся такими простыми поначалу, внезапно стали чрезмерно сложными, какими и должны были быть. И как Стайлз мог подумать, что будет легко? Будет волшебно и невесомо? "Брак - тяжелый труд, сынок", - так сказал Стайлзу отец после завершения церемонии, - "Дерек твоя опора, ты должен беречь и ценить его, и его зверя внутри, потому что сам знаешь - оборотни другие, их сложно понять, но я рад, что ты выбрал волка..." Бедный папа Джон, ты совсем не знаешь, как сильно нужно было стараться твоему человеческому детёнышу, чтобы сберечь сразу двоих... И как мог Стайлз теперь сберечь то, что ускользало сквозь пальцы? Любовь Питера, которую снова получил не он. Ему достались лишь отголоски, пусть старший Хейл и был с ним страстен и темпераментен. Да он просто животное, которому нужно было выпускать пар, чтобы и дальше продолжать руководить своей громадной империей и преданно любить такого же зверя. Не Стайлза. А Дерек? Дерек! Как он мог?!.. Любовь - не только нежные слова и обещания. Она - не кольцо, и не подпись на бланке. Не секс, не совместные завтраки. Она то, что остается после пройденной бури - если остаётся. После тяжелых мыслей об измене; о ревности, что разъедает мозг; о том, что могло бы быть, но не случилось. Могло быть всё хорошо, но только уже не для Стайлза. Предательство Питера - доказанное - все разрушило. Предательство Дерека - всё убило. И Питер не стал жалеть шокированного омегу, виновато пряча глаза и пытаясь объяснить словами. Теперь действительно было поздно. Цинично усмехнувшись, он оторвал от себя голову Дерека, жестко схватив того за волосы, и - как смог только? - в секунду довершил дело рукой. Под смятенным янтарным взглядом, криво улыбнувшись маленькому мужу, Питер грязно кончил на подставленное лицо Дерека, наверно, в первый раз и, зная уже, что хуже не будет, что впереди предсказанная им буря, как мог холодно поинтересовался: - Понравилось, Стайлз?