Barbablu

Розали металась по своим покоям, глубоко радуясь тому, что убранство комнаты так аскетично. Она всё ещё была бледна, и перед глазами вспыхивали белёсые пятна. О! она знала причину своих бед! Властный и неумолимый граф решил добиться своего любыми средствами. И под «любыми», в числе прочего, подразумевалось колдовство. Иного объяснения тому, что она слегла в считанные часы после его отъезда, настоятельница не имела. Два мучительно долгих дня она металась в беспамятстве, изредка выныривая из омерзительных кошмаров, чтобы ощутить боль во всём теле и снова забыться. Когда она пришла в себя, и трещины на старом потолке стали достаточно различимыми, Розали поднялась на ноги и потребовала привести к ней молодую воспитанницу. На её распоряжение только развели руками: уехала с графом пару дней назад. Пару дней! Как много времени она потеряла! Видит Бог, она старалась её уберечь. Она и теперь не потеряла надежду всё исправить. Возможно, что этот негодяй побоится если не Бога, то хотя бы закона. «Он граф, - напомнила себе Розали. – И имеет слишком большое влияние, чтобы испугаться угроз…» Настоятельница знала, что Габриэль никто не похищал. Она по своей воле последовала за Ганнибалом Лектером: невинное, наивное дитя, преисполненное веры. Её любопытство завело её дальше, чем позволяли границы безопасности. Розали собралась быстро. И хотя сёстры убеждали её поберечь здоровье, праведный гнев придавал ей достаточно сил, чтобы добраться до имения графа и вырвать Габриэль из лап чудовища… А тем временем Чудовище наслаждалось компанией жизнерадостной девушки, ещё ничего не подозревавшей, но уже проникнувшейся атмосферой этого места. Минувшим вечером они музицировали в парадном зале, где стоял новенький рояль. Габриэль даже не представляла, что нечто подобное существует и может порождать такие звуки. Пальцы Ганнибала порхали по клавишам, а она пела одну из тех песен, слова которой известны любой девушке: от безродной служанки, до дамы высшего света. Ганнибал улыбался. Музыка наполняла весь дом, просачивалась через двери и окна, растворялась в их телах, постепенно замирая где-то глубоко внутри. Он наслаждался этим моментом, как творец наслаждается рождением нового шедевра, а восхищённый взгляд молоденькой девушки был для него вожделенной наградой. Пока не достаточной. Но обещавшей многое. Экипаж сломался, когда до имения графа оставалось не больше пяти миль. К этому времени Розали чувствовала себя разбитой и не могла передвигаться пешком. Пришлось отправить извиняющегося владельца экипажа с запиской. Настоятельница очень не хотела этого делать. И принялась молиться, чтобы граф ничего не узнал раньше времени. Как известно, Боги глухи к большинству молитв. Что бы ни происходило в небесной канцелярии, но просьба настоятельницы не достигла ушей Всевышнего. Зато Ганнибал Лектер получил её точно в срок, от запыхавшегося мужчины в запылённой одежде. Всего мгновение потребовалось графу, чтобы решиться на один короткий и точный бросок. Он отдал приказ двум крепким слугам и те последовали за утомлённым мужчиной в медленно гаснущий день. Сеньор Лектер соблюдал змеиное спокойствие. В запасе оставался примерно час, даже чуточку больше. Габриэль устроилась в библиотеке, с тяжёлым томиком стихов и кружкой ароматного чая. И хотя мужчина был уверен, что ничто не сможет оторвать его гостью от книги, заботливая рука всё же добавила в напиток немного papaver somniferum*. Розали не ожидала увидеть графа так скоро. Сеньор Лектер возвышался над ней, подобно каменному обелиску, с непроницаемым взглядом и приклеенной к лицу улыбкой. Он был вежлив, даже позаботился о том, чтобы гость остался в его имении, был сыт и пьян от бесплатного вина. Мужчине достался яд: смерть милосердная, быстрая и тихая. На этого человека граф планов не имел. Зато седая настоятельница должна была помучиться, чтобы полно ощутить его неудовольствие. Не потому, что он был садистом по натуре. А потому, что Бог всегда воздаёт по заслугам. - Где моя подопечная? - Она отдыхает. - Я желаю видеть её! – настойчиво потребовала настоятельница. – Мне необходимо убедиться, что бедная девочка не пострадала от вашей руки… Они шли через нижний сад, а дом возвышался над ними слабо освещённой громадой. Розали чувствовала, как земля ускользает у неё из-под ног. Тени сгущались, нависали, а потом она ощутила мучительно медленную боль, растекающуюся по телу с неумолимостью весенних вод. Настоятельница опустила взгляд вниз, с удивлением и отчаяньем глядя на расползающееся тёмное пятно.