Barbablu

      Приготовлением обедов и завтраков граф любил заниматься сам. И хотя подобное не слишком соответствовало его статусу, слугам дали понять, что «причуды богатых» нужно просто принимать как данность. С тех пор, как молодой граф Лектер вернулся из длительного путешествия, многое успело измениться в богатом, но приходящем в упадок поместье. Ганнибал любил свой дом. Здесь его окружали дорогие, приятные сердцу вещи. Здесь дворец памяти просачивался наружу, воспоминания оживали, и граф с упоением прогуливался по многочисленным комнатам, перебирая вещи родителей или возрождая детские воспоминания. Теперь он был не один. Габриэль пока чуралась заглядывать в каждую комнату, но прошло ещё слишком мало времени. Ещё день-другой и (он верил в это) она начнёт изучать каждое незапертое помещение. Сегодня он готовил свежее мясо. Для неё. Пришла пора познакомить прелестную гостью со своим рационом.       Она поднялась значительно раньше, чем вчера. Девушка точно помнила, что сидела в библиотеке, но теперь, как по волшебству, оказалась в отведённой ей комнате. «Разумеется, всё легко объяснимо…» При мысли о том, что граф обнаружил её спящей и перенёс в комнату, не разбудив, Габриэль покраснела. На мгновение она даже пожалела, что не почувствовала его прикосновений: горячих рук, сильных пальцев, что накануне едва касались клавиш, извлекая чудесную мелодию. Пришлось отругать себя. Она, всё же, принадлежит церкви. «Ты сама-то веришь в это?» «Верю, верю!..» Габриэль спустилась вниз и едва не столкнулась с графом. - Доброе утро, Габриэль, - мужчина выглядел одухотворённым. Безупречный костюм для верховой езды смотрелся на нём ничуть не хуже, чем торжественный наряд к помпезному приёму. Девушка улыбнулась. - Добрый, сеньор Лектер. Вы собираетесь на верховую прогулку? - Да, и смею надеяться, что вы составите мне компанию. Габриэль не ездила верхом. Вернее, не была уверена, что вспомнит, как это правильно делается. До тринадцати лет она имела возможность сидеть в дамском седле, когда одна богатая девушка, отправленная отцом в монастырь, нашла её компанию приятной. Это были лучшие месяцы в её жизни, но после отъезда гостьи практика внезапно прекратилась. У графа, как и полагается, были прекрасные лошади. Он вообще умел окружить себя самым красивым, самым изысканным и приятным взгляду. И лошади только лишний раз подтверждали это её убеждение. - Только если вы напомните мне, как это делается. Кажется, эта перспектива совсем не расстроила мужчину. Он терпеливо дождался того момента, когда служанка предоставит Габриэль подходящую одежду и девушка выпорхнет к нему, такая же довольная жизнью, как и он сам. Они прошли через сад, где августовские цветы пышно пестрели и клонили бутоны к самой тропинке. Ганнибал замешкался у фонтана, но Габриэль даже не заметила этого. Она склонилась к красному цветку, вдыхая его аромат полной грудью. Лектер догнал её в пару шагов и сорвал крошечный цветок. Мужчина вплёл стебелёк в её волосы, позволив пальцам коснуться тонкой кожи на виске, ощутить трепет в молодом теле. Лошади ждали их у ворот, нетерпеливо пританцовывая на месте. Граф помог гостье устроиться в седле и запрыгнул на вторую лошадь. - Леси и Кьяра самые спокойные. Они живут у меня почти два года. Они двинулись вперёд. Габриэль наблюдала, как рука Ганнибала ласково поглаживает гриву, как он иногда склоняется к лошадиному уху, нашёптывая что-то. Животные и впрямь оказались покорными. Вскоре девушка перестала опасаться за свою безопасность и даже – выбрав наиболее ровный участок дороги – чуть сжала бёдрами бока лошади.Тропа шла между низко склонёнными ветвями деревьев и в густой тени слышались звуки ближнего леса. Габриэль позволила себе отвлечься. Всего-то одно короткое мгновение – и лошадь поднялась на дыбы, сбросив неумелую наездницу. В зелёную темноту скользнула тёмная лента. «Змея!» Она не сразу ощутила боль. Сначала, растерянная и напуганная скорее самим падением, она сидела посреди дорожки и смотрела на стоящую смирно лошадь. Но блаженное неведенье было кратким, как миг. Стоило ей пошевелиться, и жалящая боль пронзила лодыжку. Спустя ещё несколько мгновений над ней возникла тень графа. Он глядел на неё с тревогой и отчаяньем, как если бы она почти умирала. Это волнение показалось ей трогательным, хотя боль занимала практически все её мысли. - Моя дорогая, я сожалею, - мужчина сдвинул складки платья и освободил маленькую ножку из плена обуви. От его осторожных прикосновений по телу девушки прошла волна дрожи. - Вы сильно ушибли лодыжку. Боюсь, прогулку нам придётся закончить. - Я причиняю вам одни неудобства, - тихо отозвалась Габриэль, отводя взгляд. Граф нахмурился. Его горячая ладонь коснулась её щеки, скользнула ниже и приподняла девичью головку. - Это приятные хлопоты, Габриэль. Вы наполняете мою жизнь смыслом. Как бы не возражала девушка, обратный путь она провела в его объятиях. С одной стороны, в этом не было ничего предосудительного. С другой – ей никогда прежде не доводилось находиться с мужчиной один на один так долго. И если прежде эта близость вызывала только любопытство ребёнка, росшего среди женщин, то теперь её тело начало реагировать совершенно непредсказуемо. Сердце ускоряло бег, и Габриэль сильно опасалась, что он услышит этот набат. Граф слышал всё. Он замечал вспыхивающий румянец на щеках, мимолётную дрожь рук и неуверенную улыбку. Уже несколько раз он усилием воли отворачивался от её губ, гневаясь на себя за эту слабость. В конечном счёте, она не должна была отличаться от всех остальных. И всё же… После обеда погода стала меняться. По небу поплыли сероватые тучи, с каждым часом всё более тёмные и низкие, грозящие низвергнуть на землю потоки воды. Ганнибал чувствовал это в воздухе, в наступившей вдруг тишине и ещё – едва заметно – глубоко внутри себя. В шесть вечера стало совсем темно, и первые дождевые капли ударили по мощёным тропинкам сада, припечатывая дневную духоту, изгоняя малейшее напоминание о том, что это место всегда напоминает Эдем.