Barbablu

Он засыпал под мелодию дождя, выбиваемую каплями по крыше имения. А когда проснулся, то обнаружил, что ситуация практически не изменилась. Было непривычно темно, но граф точно знал, что эти дожди – настоящий подарок для пышного сада, для томящегося на полях урожая. От дождя зависела и его жизнь тоже. Граф двигался медленно, почти лениво, наслаждаясь покоем и мыслями о том, что совсем рядом очаровательная девушка безмятежно спит, не подозревая даже, что клетка её темницы становится всё прочнее. Он ещё не решил, до какого момента станет держать её здесь. В конце концов, Габриэль не была простой служанкой или случайной попутчицей, которую он мог бы пустить в расход исключительно для поддержания формы. Нет, сирота доставляла ему удовольствие, как хорошее вино или любимый фрукт. На ум невольно пришла ещё одна женщина: чуть старше и куда опытнее, чем его гостья. Покойная жена. Леди Елена была удивительным существом: чуть надменная, с льдистыми глазами и чувственным изгибом алых губ. Тёмные волосы – прямые и гладкие – струились по её спине и двигались в такт каждому шагу. Она плыла через комнату, через сад, иногда едва заметно улыбаясь гостям. И Ганнибал искренне стремился, чтобы эти отношения продлились хоть сколько-нибудь долго… Но она догадалась. Они все, рано или поздно, начинают чувствовать опасность. И тогда их приходится устранять. «Какая потеря!..» Лектер поднялся на ноги, примерил свежий домашний костюм и, удовлетворённо хмыкнув своему отражению, спустился на кухню. Жизнь налаживалась. И он точно знал, что предпринять.

***

Габриэль почти не спала. Стоило ей смежить веки – и липкий ужас охватывал её, преследовал, пока она продиралась сквозь цепкие ветви, во тьме, лишённая малейшей надежды на спасение. Здесь было холодно, ноги покрылись грязью и ныли от маленьких ранок, но это было не самым ужасным... Она не была одна. Зверь следовал за ней повсюду, как бы она не петляла, как бы горячо не молилась Господу. И как только длинная тень достигала её, Габриэль просыпалась, вскакивая с кровати и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. К рассвету она перестала сопротивляться. Впустила в комнату скудный свет и села у самого окна с книгой. Она не знала, сколько прошло времени, но когда послышались шаги, она где-то на уровне инстинктов знала, кому они принадлежат. Когда чтение книги немного успокоило её нервы, девушка оделась и присоединилась к графу. Было странно видеть его за готовкой, но мужчина действовал так умело, так играючи, что она не имела ничего против подобного увлечения. Они говорили о специях. В высоком шкафу оказалось множество разнообразных склянок с порошками всех цветов и ароматов. Ганнибал не нуждался в этикетках: он только вдыхал запах и тут же делал свой выбор. Зрелище казалось ей не менее завораживающим, чем полёт птицы или стремительный бег лошади. Сеньор Лектер знал своё дело. И при этом умудрялся поддерживать беседу на те темы, которые для неё – выросшей в стенах монастыря – не были чужими. Он с удовольствием описывал далёкие страны, диковинных животных и жуткие обычаи древности. И Габриэль слушала его, пока в её голове вспыхивали образы, которые никогда не явились бы к ней прежде. - Но ведь это ужасно! Я не понимаю, как они могут просто убивать своих соплеменников, а потом… - девушка замолчала, даже не пытаясь закончить предложение. - Каннибализм существует так же давно, как существует сам человек. Это… Можно принять или не принять, но он есть. Вы ведь не перестанете верить в некоторые свои принципы, если они не играют роли для другого человека? - Но это не одно и то же! Принципы… От них можно отступиться. А то, о чём вы говорите – просто зверство. Это не имеет никакого отношения к морали. - Мораль стара. И она определяется только человеком. - А вы… - Габриэль помедлила, раздумывая, стоит ли спрашивать графа о подобных вещах. – Вы когда-нибудь убивали? Беседа была пылкой и, в конечном счёте, привела к весьма неожиданной развязке. Ганнибал вовсе не собирался вдаваться в откровения, но Габриэль подталкивала его к честности каждым словом, каждым взглядом наивных глаз. Она взывала к его совести, но таковой у Лектера не имелось. - А если ответ вас не обрадует? - Это ничего не меняет, сеньор Лектер, - на миг в её голосе прозвучала теплота, и он отозвался быстрее, чем сумел себя остановить. - Да, мне приходилось это делать. Мужчина перестал готовить, процесс неожиданно потерял для него острое значение. Он наблюдал за её реакцией, но у Габриэль было то выражение лица, для описания которого применяют слово «неопределённое». Он даже стал сомневаться в том, был ли прав, когда рассчитывал, что это выросшее в лоне церкви дитя сможет принадлежать ему так же всецело, как Богу. Нет, Габриэль точно не могла принадлежать ему. Но и Богу – тоже. Граф вздрогнул, когда маленькая нежная ладошка легла поверх его руки. - Тогда вам потребуется только прощение. Если кто-то сможет простить вас, то прошлое перестанет быть таким… Всесильным. Он смотрел на неё с удивлением. Она ничего не знала о нём, и всё же, насколько умела, пыталась облегчить его участь. Ганнибал чуть сжал её ладошку, а свободной рукой коснулся румяной щеки. - Если я попрошу вас остаться здесь, со мной, вы согласитесь? - Если это важно для вас. - Очень важно. Даже не представляете, как… Габриэль моргнула, а в следующий миг ощутила губы графа на своих губах.