Barbablu

Для женщины первый поцелуй – конец начала, для мужчины – начало конца. Хелен Роуленд

      Это было впервые. Она чувствовала себя одновременно и неуклюжей, и счастливой до беспамятства. Всякое начинание казалось ей волшебством, а поцелуй графа Лектера был сам по себе явлением столь чудесным, что у Габриэль перехватило дыхание. И хотя разумная её часть настоятельно советовала бежать, глубоко внутри девушка ощущала, что сейчас ей ничего не грозит. В конце концов, люди придумали покаяние для того, чтобы грешить. «Поцелуй – не такой уж и большой грех…» Греха, в общем-то, и в правду было не много. Она свято верила, что только пытается отблагодарить этого мужчину за проявленную доброту. А он… Ганнибал Лектер с ужасом осознал, что в эту минуту потерял всякий контроль. Впервые за долгие месяцы в нём бушевал не огонь охоты, но страстное желание сжимать в руках хрупкое женское тело, не лишая его жизненной силы. В нём говорил творец и он требовал от графа созидать, а не рушить. Через невыносимо долгую минуту он нашёл в себе силы разорвать поцелуй, хотя и с большой неохотой. Глаза его напоминали пылающие угольки, и Габриэль ощущала исходящий от графа жар каждой клеточкой тела. Они стояли посреди кухни, неподвижные и смущённые в равной степени. На щеках девушки пылал румянец, и Ганнибал готов был поклясться, что лицо прелестной сироты навсегда останется в его дворце памяти. Нужно было отстраниться, принести извинение и начать двигаться – продолжить готовить завтрак или… Да плевать, что именно! Но он не мог пересилить себя и в этот раз, удерживая её рядом с собой, вдыхая аромат волос и наслаждаясь тем, сколь очевидны её мысли. - Это очень опрометчивый поступок, - наконец произнесла девушка, без страха глядя в жадные глаза Лектера. - Вы сожалеете, моя дорогая? - Ни капли, - честно ответила Габриэль. – И мне стыдно. - Удовольствия не стоит стыдиться. Без него ничто не имело бы ценности. Особенно если оно обоюдно. Краснеть ещё сильнее было просто не возможно. - Вы научите меня готовить это блюдо? – она улыбнулась, и Ганнибал понял, что неловкость между ними сглажена. Погода не становилась лучше, а это было лишь на руку графу. Он сумел взять себя в руки, но не сумел избавиться от мыслей о своей гостье. Она, не смотря на хромоту и некоторую стеснительность, охотно помогала ему во всём, что входило в круг её интересов. Некоторое время они провели в библиотеке, где граф читал вслух. После обеда дождь ненадолго затих, и они прогулялись до садовой беседки, где ветер не мог причинить неудобств. - У вас красивый сад, - проронила Габриэль. – Только похож на зелёный лабиринт. Паутинка тропинок, на которой можно встретить прекрасную белоснежную деву или заблудшего призрака. «Призраков в этом саду достаточно…» - с невесёлой улыбкой подумал граф. - Надеюсь, я не напоминаю вам паука? Габриэль взглянула на него испытующе, чуть склонив голову, и с абсолютной серьёзностью ответила: - Нет, вы точно не паук.

***

- Мне пора возвращаться, - заявила Габриэль, сидя на высоком стуле у стеллажа с книгами. Она жила в имении графа почти две недели и всё это время разрывалась между девическим любопытством и набожным неведением. Её прежний мир ещё не был разрушен, но возведённая стена неумолимо разрушалась, подтачиваемая тем потоком, который обрушился на неё в день знакомства с Ганнибалом Лектером. Это не входило в его планы. Он пока не решил, что сделает с ней, но отпускать! Нет, это роскошь. Эта лань уже была в его угодьях, а значит, не имела выбора. Сравнение вышло не самым гуманным, но Габриэль едва ли была грозным существом. Он видел в ней свет, но этот свет соседствовал с искушением, а по этой части он был особенно знающим человеком. - Вам здесь плохо? Боюсь, моё общество едва ли можно назвать весёлым… - Нет, вовсе нет! Мне здесь нравится больше, чем должно бы, и вы мне тоже… - девушка неловко заёрзала на стуле. – В любом случае, мой долг призывает меня вернуться. Даже странно, что настоятельница до сих пор не забила тревогу. Она размышляла вслух, а он отметил лишь то, что хотел: он ей нравится. Конечно, это не то же самое, что доверие. Но она и вправду оказалась достаточно смелой, чтобы ответить на незаданный вопрос. «Удержать её…» «Сломать её тонкую шейку, пока ты ещё не разочаровался…» «Оставить…» «Убить…» «Жениться!» Последняя мысль не посещала его последние пять лет. Он был вдовцом, но обстоятельства трагедии не раскрывались. Никто не должен был интересоваться правдой о гибели Елены. Граф был достаточно богат и влиятелен, чтобы не предавать историю огласке. «А теперь попробуй убедить её, что здесь – лучшее место. Что ты – единственное, что ей действительно необходимо. Этот фокус уже срабатывал прежде…»