Навеки твоя

      Утро следующего дня выдалось на редкость тяжёлым. И дело было не в нещадно иссякнувшем словарном запасе, нет. Дело было в штудировании словарей и прочей вспомогательной литературы. Прибавилось же мне хлопот. Будто мне второй курсовой работы, которую я должна успеть сдать в конце этого месяца, мало, а тут этот ассасин, как снег на голову посреди июня. И, что самое паршивое, неясно: как, вашу за ногу, вернуть его обратно. Конечно, была у меня одна безумная идея на этот счёт, но в Иерусалим на такой долгий срок меня из института не отпустят. Его одного тоже отпускать опасно — натворит дел и поминай, как звали, а это даром не пройдёт. Это вам не XII век, это XXI, чтоб ему хуже не стать.       Заканчивая штудировать словари и прочие книги, я заметила, что вся пробковая доска, которая висит у меня над зеркалом, вся напичкана этими маленькими листочками. Я специально её туда повесила, чтобы, читая, следить за дикцией и произношением. Жаль, конечно, что с арабским такая фишка не прокатывает, но всё же.       Альтаир спал в соседней комнате. В этом у меня не было никаких сомнений — не только у меня одной мозг перегружен. Будь я на его месте, я бы с первых минут сошла с ума к чёрту. Видать психика у него крепкая — убийца всё же, но отдохнуть ему всё равно не помешает.       Вспоминая вчерашнее, мои щёки снова становились красными. Руку от полученного ранения ещё жгло немного — шрам будет и довольно приличных размеров. Сложив несчастные книги в полку, я тяжело вздохнула. Столько памяток у меня не было даже на зимней сессии, чего уж тут.       Решив проверить спит ли мой гость из прошлого, я тихо вышла из своей комнаты и приоткрыла соседнюю дверь. Так стрёмно мне ещё не было никогда. Я чувствовала себя каким-то неудавшимся шпионом, вот ей богу. Ассасин мирно спал, но так ли это на самом деле? От одной только мысли об этом, мне взбрело в голову проверить. Лексис, ты сумасшедшая! Мало тебе вчерашнего было?!       Протиснувшись в щель между дверной коробкой и самой дверью, я тихо, словно мышь, переевшая зерна, подошла к кровати. Альтаир всё ещё спал. Должна сказать сразу: пока он спал, от него и шума меньше, и выглядит он безобиднее, хотя даже во сне его лицо имеет сосредоточенный вид. Мельком рассматриваю его черты лица. Чёрт, за своё любопытство я себя сожрать готова, ибо ассасин может проснуться от моего пристального взгляда в любой момент, а я тут а-ля «Доброе утро, Вьетнам». Шрам на его губах… Он привлёк моё внимание больше всего. Сердце пропускает один удар. Да что за чёрт? Не могу я втюхаться по уши в того, кого даже не знаю почти! Или могу? Нет, определённо нет, это, как минимум, неправильно.       Мы не в доброй сказке, где добро побеждает зло, а принц женится на принцессе. К сожалению, в реальности что победило, то и правит, а «принцы» и «принцессы» давно превратились в тщеславных ублюдков, для которых деньги — вот реальная ценность, а всё остальное — лишь разменная монета.       Пока я уверяла себя, что никто ни в кого не влюбился, проснулся ассасин. Только сейчас я заметила, что кроме капюшона и шаровар на нём ничего не было. Стало стыдно. Готова поклясться, что сейчас веду себя, как те девочки в школьной группе поддержки, когда к ним пристают футболисты. Нет, спорить тут бесполезно: телосложение у Альтаира просто превосходное. Такие крепкие мышцы, сильные руки и немного широкие плечи. Совесть и стыд не позволяют мне дальше на него откровенно пялиться.       Что было дальше — смутно помню, ибо всё произошло очень быстро. Его рука схватила моё запястье и потянула меня вперёд так, что одной ногой я всё ещё стояла на полу, а другой — упиралась в мягкий матрац. Лицо ассасина было слишком близко, как и вчера, когда я сидела в кресле. Если бы только была возможность сгореть со стыда, я бы сейчас ею воспользовалась. Его горячее дыхание опалило мне лицо. — И что ты собиралась делать? — задал мне вопрос Альтаир. Поняв, что соврать я не смогу, пришлось собираться с духом. Альтаир выжидающе молчал, и только по его холодным глазам можно было понять: терпение на исходе. Попытка — не пытка. И в какой раз я это говорю? — Мира и покоя тебе, Альтаир, — глупо (наверное) улыбаясь, проговорила я, — ну… Понимаешь, я просто хотела проверить: спишь ты или нет, а то уже время обеда, а ты ещё и не завтракал даже.       Вроде бы выкрутилась. Он… Улыбнулся? Тут мне стало не по себе вовсе. И только в этот момент до меня дошло, что ещё чуть-чуть и я повалюсь на Альтаира. Сердце отплясывало лезгинку, а по горлу прокатился ком. Нужно попросить, чтобы он меня отпустил или он это специально делает? И только я хотела по этому поводу что-то вякнуть, как он отпускает мою руку, и я по инерции подаюсь вперёд. Слышу, как он еле сдерживает смех. Смешно, значит?!       Вся красная, как ликопин, нашариваю рукой подушку и бью ею ассасина, а потом быстро сматываюсь. Вот теперь он точно меня прибьёт. Хотя сам виноват нечего было так шутить!       Добежав до кухни, закрыла двойную дверь прямо перед носом у ассасина. Спасена я была или нет я не имела ни малейшего представления, но одно знала наверняка: эти двери сделаны на совесть, если выдерживают попытки Альтаира их выбить. Только надолго ли их хватит-то?       Решив больше не испытывать двери на прочность, открыла их, за это десять раз себя прокляв. В меня влетел сириец, но, осознав, что пол твёрдый, а моя черепушка не такая уж и крепкая, схватил одной рукой за талию, а вторую подложил под мою и без того многострадальную голову. От кафельного пола меня отделяли какие-то жалкие пару десятков сантиметров. — Пошутили, и хватит, — сказал он, поднимая меня над полом.       Сказать, что руки у меня тряслись — ничего не сказать. Пока я готовила, одна пара этих манящих глаз беспардонно наблюдала за мной, прожигая во мне дыры. Да хватит на меня пялиться! Что ты там нового увидеть хочешь?       Заварив чай сирийцу, я поставила на стол тарелку с блинами. Спасибо маме, что научила готовить до того, как я переехала жить отдельно. Себе же я заварила кофе, запах которого явно пришёлся ассасину по душе вчера.       Завтрак прошёл в полной тишине, как и в прошлый раз ужин. С одной стороны это, конечно, прикольно, но с другой — ад. Альтаир уплетал блины. В мыслях я ещё раз поблагодарила маму за умение готовить.       Нужно как-то распланировать оставшееся время и сходить в магазин за продуктами, ибо сейчас приготовлю обед и всё продуктов нема.       Вымыв посуду, поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Составив список покупок, я принялась стягивать с себя одежду. И только спустя минуту я поняла, что рубашка у меня всё ещё в сушилке и вчера я её оттуда так и не забрала. Быстро выглянув из-за двери, понесла по коридору до двери напротив, забрала синюю рубашку и, накинув её себе на плечи, вышла. В коридоре я наткнулась на ошалевшего Альтаира.       Лёгкий румянец появился на его щеках. Я стояла всё в той же рубашке, не удосужившись надеть её нормально и застегнуть, и в нижнем белье. Рассчитав быстро с какой скоростью я должна пробежать по коридору, чтобы уйти от ассасина и не потерять рубашку, я рванула к своей двери, но была перехвачена и прижата к крепкому мужскому телу. Он ведь так и не оделся. Это ещё сильнее меня смутило. — Не разгуливай в таком виде по дому, — жарко прошептал мне на ухо сириец, — простынешь.       Вырвавшись из его цепких рук, шершавых от оружия и пролитой крови, я пулей влетела в свою комнату, услышав тихий смешок за своей спиной.       В магазин за покупками я пошла не одна. Парень тоже пошёл со мной. Правда, пришлось его полчаса убеждать, что лучше ему часть своего оружия оставить и сменить робу на футболку с толстовкой. Альт, конечно, поворчал, но согласился, плюс умудрился каким-то макаром спрятать скрытый клинок и парочку метательных ножей. И ведь не докажешь, что сейчас более-менее мирное время — всё равно останется при своём.       От всех произошедших событий за эти пару дней у меня начала медленно ехать крыша и болеть, а у меня завтра ещё с утра занятия. С собой Альтаира взять нельзя, а в доме его фиг удержишь. Над этим я думала до самой ночи. Переодевшись и так ничего не сообразив, я собрала рюкзак и легла спать.