Сага о Золотой Змее

А тем временем "Молот Тора" медленно скользил по черным волнам, ища дорогу в вечной ночи, лишь временами немного рассеиваемой призрачным светом луны. Взятые с собой мальчишки исправно указывали направление со своего наблюдательного пункта на носу драккара, возле резной статуи; но и они даже с помощью масляной лампы могли видеть лишь на несколько шагов перед собой. Волны, зеленоватые под самым дном драккара, чуть дальше становились совершенно черными и сливались с необъятным пространством вокруг. Небо и море, черная мгла... И драккар - островок жизни, крошечный в сравнении с окружающей стихией, но уверенно бросавший вызов ей и колдовству, скрывшему солнце. Вряд ли кому-то, кроме Стирбьерна, удалось бы это совершить. Длинные весла драккара сильно и ритмично вспарывали волны. В умелых руках викингов они быстро несли корабль вперед, волнуя море под собой. Соленые брызги высыхали на лице разгоряченных греблей мужчин. Они спешили как можно скорее встретиться с Золотой Змеей, поэтому работали в полную силу. Ели и спали по очереди, не мешая товарищам. Когда даже их могучие мускулы начинали ныть от усталости, и от нескончаемой монотонной работы закрывались глаза, Бьярни-скальд декламировал им очередную сагу, известную всем на протяжении многих поколений или созданную им самим, перекрикивая свист встречного ветра. В его песнях не было места изматывающему, пусть и благородному, достойному лишь свободных, труду. Звенели мечи, пели стрелы, трубили боевые рога, храбрые герои совершали подвиги и погибали, и за ними приходили прекрасные девы с лебедиными крыльями, чтобы забрать в Вальхаллу. В этих песнях была настоящая жизнь, и воины, слушая их, воодушевлялись. А иногда кто-нибудь из опытных викингов, что на этом самом "Молоте Тора" преодолели Ледяную Преграду и открыли Землю Закатного Солнца, принимался рассказывать о былых походах, не прекращая грести, насколько хватало дыхания, и тогда остальная команда вновь обретала веру в себя. В самом деле, им ли, повидавшим все ужасы северных морей и страны, о которых не пелось даже в сагах, теперь бояться темноты, как детям? В море дорог не выбито, каждый корабль прокладывает себе путь сам, а уж команда Стирбьерна никогда не боялась мест, где еще никто не бывал. А теперь они не так уж и далеко вышли в открытое море, лишь настолько, чтобы не налететь в темноте на невидимую скалу. И не беда, что впереди темно, хоть глаз выколи, а собрались они на охоту на самым опасным чудовищем северных морей, могущественной Золотой Змеей... Те из викингов, что давно плавали со Стирбьерном, не сомневались в успехе, хорошо зная, что их вождь способен добиться любой цели, чего бы это не стоило ему самому и окружающим. Правда, половина команды вышла на "Молоте Тора" впервые, и тем трудно было скрыть опасения. Втайне они подозрительно косились в сторону Стирбьерна, когда, при свете луны и звезд или в кромешной тьме, видели на носу драккара его высокую фигуру, такую же непреклонную, как изваяние Тора. А время от времени он, оставив рулевое весло на кого-нибудь из опытных викингов, сам присоединялся к гребцам, сообщая им мощный ритм. Морской король почти не отдыхал, будто нечто невидимое подгоняло его, не позволяя отвлечься хотя бы ненадолго. Он мало разговаривал с людьми, лишь иногда задумчиво ерошил белокурые головы мальчиков, когда, взяв их с собой, прокладывал курс корабля - или высматривал, не мелькнет ли впереди золотой блеск змеиных колец. Но Золотая Змея все не появлялась, будто и впрямь была всего лишь страшной легендой мореплавателей. Зато в темноте порой мелькали над волнами белесые, будто выцветшие, щупальца гигантских кракенов, проносились стремительные морские змеи, а позади драккара то и дело показывались высокие треугольные плавники китов-косаток, будто провожая людей. Как-то Ингольф с тревогой спросил у Стирбьерна, не нападут ли морские чудовища на драккар. Но тот уверенно покачал косматой рыжей головой. - Нет. Не для того я искал ее всю жизнь, чтобы она спряталась за спинами своей шайки. Она выйдет нам навстречу. Его собеседник недоверчиво фыркнул в ответ; не очень-то ему верилось, что Золотая Змея сделает то, чего от нее ждут. Но кто знает; быть может, у Стирбьерна и есть причины для такой уверенности. Вождь викингов выглядел как человек, которого властно влечет его судьба, и он принял ее решение и слился с ней, сам став судьбой - своей и команды "Молота Тора", а может, и не только их. Только один человек на борту драккара смел открыто осуждать приказы Стирбьерна. Это был Йорм, которому плавание отнюдь не привило дисциплины, необходимой в любом походе. Ему приходилось трудно: единственный из всей команды, он никогда раньше не вращал весло драккара, и в первый же день ему пришлось надеть рукавицы, чтобы не стереть ладони в кровь. Но ничто не могло защитить от перенапряжения его спину и плечи, и руки, готовые вырваться из суставов. Каждый раз, как приходила его очередь отдыхать, Йорм наскоро съедал нехитрую ежедневную порцию и заваливался спать на корме, завернувшись в плащ, будто падал в черную яму. А когда его расталкивали, совершенно непритворно стонал, отнюдь не успевая отдохнуть за короткое время. Йорм с завистью смотрел на викингов, привыкших с ранней юности вращать весло, постепенно заменяемое все более тяжелым. Сам он сроду нисколько не интересовался подобными упражнениями, предпочитая им общество хорошеньких девушек. А теперь изнеженному воспитаннику конунга приходилось расплачиваться непроходящей усталостью и болью во всем теле, когда остальным все было нипочем. Он еще пытался шутить, точнее - насмехаться надо всем вокруг, потому что не мог так просто изменить своих привычек, но самому Йорму при этом было отнюдь не весело. И вот однажды над миской похлебки из селедок с овсянкой он, тоскливо вспоминая богатые пиры в доме конунга, унылым тоном спросил у Бьярни-скальда: - Для того ли ты пел свои песни легковерным людям, чтобы они пошли за Стирбьерном тролль знает куда? Знает ли он сам, куда плыть? Уверен, что мы не найдем никакой Золотой Змеи. Если она где-то и есть, то, уж конечно, не приходит по зову. А Стирбьерн, похоже, думает только о ней. Бросил Сванехольм во время войны, беременную жену... Если вы не хотите все пойти на корм рыбам, лучше связать его, как обычного безумца, и повернуть домой... Он не договорил - жесткие пальцы Бьярни, одинаково ловко владевшие секирой, веслом драккара и арфой, обхватили его за плечи. - Это не Стирбьерн, а ты безумен, а твой язык ядовит, как воды потоков Эливагара! Не надейся найти предателей и трусов на "Молоте Тора". Мы идем на поиски самого большого приключения, что когда-нибудь выпадало на долю викингов. А тому, кто мечтает о безопасности, лучше сидеть дома, - усмехнулся скальд, подумав, что остаться на пепелище Сванехольма Йорму вряд ли было бы спокойнее. - А если ты еще с кем-то заведешь такой разговор, сам первым упадешь за борт, прямо в сеть богини Ран, Матери Глубин. Все понял? - Понял, - сдавленным голосом ответил Йорм, растирая ноющую шею. - Ну и повадки у вас тут: чуть что - сразу хватать за горло! Пошутил я, шуток не понимаешь, морж ты морской? Бьярни что-то проворчал, не вполне доверяя Йорму, но отпустил его. - Что здесь за шум? Эй, Бьярни, Йорм, на весла! - прогремел голос Стирбьерна, и тот в такт с остальными гребцами взрыл широким веслом морскую воду, продвигая драккар к цели. А Йорм, понуро и устало сгорбившись, прошел к своей скамье и, как все, взялся за весло. Он-то вовсе не мечтал о подвигах и "больших приключениях", и не мог даже радоваться, что викинги признали его равным себе, посадив на весло. Будь его воля, он бы поручил это "благородное дело" закованным в цепи рабам, как, говорят, принято в южных странах. А смутьянов вроде Стирбьерна изгонял бы из Земли Фьордов, чтобы не мнили себя выше конунга и установленных им законов... Ах, будь его воля!.. И Йорм, когда его никто не видел, украдкой касался висевшей на шее золотой змейки - драгоценного талисмана на счастье. Драккар двигался в темноте медленнее, чем мог бы, но все же довольно быстро продвигался к своей цели. Уже недалеко было разрушенное селение Китовая Челюсть, где Свен и Кари видели Морну. Дальше лежали Костяные Острова - скопление крупных и мелких шхер, к которым никогда не приставали корабли, потому что там было слишком мелко для них; местные жители, в основном рыбаки, передвигались между островами на лодках. По всему выходило, что, по крайней мере, в этом направлении поиски продлятся недолго. Хотя никто не знал, что сделает Стирбьерн, если не найдет там Золотую Змею, а сам он запретил людям говорить об этом. Но вот в одну из ночей - луна давно скрылась, значит, это была ночь, как никогда холодная и мрачная, - "Молот Тора" вошел в полосу липкого тумана. Чернота со всех сторон сделалась неясной, будто размытой, и казалось, что драккар плывет не по воде, а по воздуху. Все звуки притихли, будто под толстым шерстяным одеялом. Сделалось холодно, и капли тумана влажно оседали на волосы, на одежду и кожу людей, на палубу драккара, на деревянную статую Тора и на бессильно поникший парус с изображенным на нем молотом. Внезапно ветер стих, вокруг стала "мертвая зыбь", как называли мореплаватели это напряженное затишье. Одновременно им стало трудно вращать весла, ставшие невероятно тяжелыми. Глаза закрывались сами собой, и бороться с сонливостью становилось все труднее. Драккар двигался вперед через мутную мглу все медленнее, и вот, наконец, остановились. Незадолго до того, как спустился туман, Стирбьерн, наконец, лег отдохнуть, накрывшись медвежьим плащом. Он не спал больше двух суток и смертельно устал. Едва его голова коснулась деревянной скамьи, как он перестал сознавать, что творится вокруг. ...Она шла по облакам, одетая лишь в полупрозрачную мглу, подсвеченную золотистым, будто скрывавшую в себе источник света. Легко и неслышно приблизилась к нему и улыбнулась обворожительно и томно. Стирбьерн увидел совсем рядом ее глаза - бездонные, как море, загадочные, как у тех, кто застал времена, о которых люди слышали лишь легенды. - Ты - Золотая Змея? - он знал ответ раньше, чем получил его. - Я - та, кто долго тебя ждала, - проговорила она, приближаясь еще на шаг. Теперь они стояли настолько близко друг от друга, что при желании легко могли бы соприкоснуться. Но, когда Стирбьерн попытался разглядеть хоть что-то вокруг, не увидел земли под ногами или палубы драккара, вообще никакой твердой опоры, так что было непонятно, где они находятся. - С какой стати тебе ждать меня? - проворчал он недоверчиво. - Я еще мальчишкой дал клятву найти тебя и убить, а своих клятв я никогда не нарушаю. Вряд ли наше знакомство будет желательно для тебя. Она улыбнулась - ласково и немного снисходительно, будто старшая и все понимающая родственница. - А может быть, я еще тогда обратила на тебя внимание? Я вовсе не держу на тебя зла, мне нравятся настоящие мужчины, сильные духом и телом, готовые на все. Я умею ценить доблестного противника, Стирбьерн. Если бы рядом со мной был такой мужчина, как ты, я с радостью разделила бы с ним власть над королевством. Викинг невозмутимо пожал плечами. - Хочешь вызвать у меня жалость? Не получится. Еще скажи, что ты от тоски по мужчине стремишься уничтожить людей... - По тебе, Стирбьерн, и только по тебе! Она шагнула еще ближе, готовясь обнять его, и он с трудом уклонился от ее рук в тумане, ставшем вязким и плотным. Одновременно вскинул руки, ища свою верную секиру - и похолодел: ее не было с ним! Тогда он произнес насколько мог хладнокровно, почти презрительно: - Ты ошиблась, Золотая Змея! Я не продаюсь, а, кроме того, у меня есть жена! - Эта краснокожая женщина из Страны Закатного Солнца? Так владей и ею в свое удовольствие, ведь она - доказательство твоей победы над Разделяющими Морями, что ты сумел преодолеть! Знаешь ли, я любовалась тобой, когда ты побеждал там, где любой другой погиб бы или отступил. Ты достоин быть первым среди людей!.. Хоть ты не любишь мое племя, но и мы уважаем тебя. - Я вас люблю так же, как вы любите нас, людей, и богов, которых мы чтим, - ответил Стирбьерн, уже не скрывая гнева. - Я только не понимаю: неужели ты вправду веришь, что я соглашусь стать не первым, но последним из людей, твоим рабом, которого ты пощадишь в награду за предательство? Твой трон и постель мне противнее цепей! К его удивлению, она ничуть не была оскорблена. Проговорила ласково и терпеливо, будто наставница, объясняющая трудный урок: - Подожди обвинять меня, ведь ты еще не знаешь, что я хочу предложить. Ну кто тебе сказал, что я собираюсь истребить людей? Многие из них перешли ко мне и вместе с Древними Народами готовы строить новый порядок. До сих пор погибали лишь те, кто сопротивлялся моей власти. И, если я при этом убийца, то и вы, викинги, тоже. Разве сам ты, сражавшийся в стольких битвах, не убивал тех, кто защищался от тебя? Разве не ты в Стране Закатного Солнца убил краснокожего юношу, который был женихом твоей жены и хотел похитить ее? Она говорила так убежденно, что каждый бы хоть на мгновение задумался, нет ли правды в ее словах. А золотистый туман вокруг них со Стирбьерном все больше сгущался, уплотнялся, мешая дышать. Одновременно викинг чувствовал: стоит ему принять то, что говорит Золотая Змея, как сразу станет легче. Но он упорно возразил, с трудом разжимая губы: - Не тебе, йотун, наш исконный враг, обвинять людей! Сами разберемся в своей жизни. Что, нечего тебе сказать мне больше? Однако Морна рассмеялась серебристым девичьим смехом: - Нет, почему же! Мне нравится твое упорство. Но именно я в состоянии наградить тебя так, как никто из твоих богов и не подумает. Они даруют своим избранникам жизнь после смерти, в Вальхалле, а я - я могу подарить тебе вечную жизнь здесь, на земле. Ты станешь равен нам, бессмертным, станешь править людьми - ведь для этого ты был рожден по праву! Сейчас лишь команда твоего драккара готова пойти за тобой в огонь и в воду, но ты сможешь покорить всю Срединную Землю. Ты пройдешь от одного моря до другого, и люди склонятся, узрев истинного повелителя. Вы, викинги, сами говорите: "На юге легче гнутся спины", так согни людей, раз и навсегда. Поверь, я могу помочь тебе обрести власть - вечную власть, как у богов! Она не договорила - Стирбьерн расхохотался ей в лицо. - Ты ошиблась во времени, Золотая Змея, и поспешила придти! Может, когда-нибудь Срединную Землю и станут населять трусы, с детства и до старости цепляющиеся за лишний год жизни - им будет кстати твое бессмертие. Может, тщеславных глупцов и обрадует могущество, что ты обещаешь. А сейчас ни я, и никто из Племени Фьордов не примет их, да еще их твоих рук, проклятая! Не по твоему ли приказу вырезали поселение в заливе Китовая Челюсть? Чем дольше Золотая Змея слушала его гневную отповедь, тем сильнее искажалось ее прекрасное лицо; в нем явно проступали змеиные черты, глаза точно остекленели, сделались холодными и неподвижными, и вот уже недавняя красавица сделалась почти безобразной. Она зашипела, сплетая колдовское заклинание, и Стирбьерн почувствовал, как окутавший его туман превращается в сеть, готовую спеленать его с ног до головы. Он рванулся что было сил, освобождаясь от коварных веревок, и... проснулся от собственного крика, скатившись со скамьи на палубу. А там творилось неладное. На борт намертво ставшего, точно вдруг попавшего на сушу, драккара карабкались из моря странные несуразные твари, светящиеся призрачным зеленоватым светом, какой иногда мерцает в открытом море. В остальном твари были совершенно разными: мохнатые, с чьей мокрой шерсти капала вода, и корявые, с длинными руками по двадцать пальцев на каждой, горбатые и сутулые, трехголовые и многоголовые... Стирбьерн узнал морских троллей; эти твари, хоть и доставляли порой неприятности терпящим бедствие мореплавателям, вообще-то были слишком трусливы, чтобы решиться напасть на целый и невредимый драккар, да и в такие большие стаи обычно не собирались. Только более сильная воля могла вызвать их. Размышлять было некогда. Тролли, подбадривая себя визгом, прыгали на драккар, кто с борта, кто с кормы; взбирались наверх, один уже карабкался на мачту, желая сорвать парус. Викинги, наглотавшиеся усыпляющего тумана, не сразу пришли в себя, а когда схватились за оружие,, врагов было уже слишком много. Многих им удалось уложить, но все же тролли одолевали. Уже не один защитник "Молота Тора" упал замертво. Зоркому Эйнару, тому, что первым когда-то завидел Землю Закатного Солнца, длиннорукий тролль вырвал сердце своими длинными пальцами, похожими на острые древесные сучки. Но вот Стирбьерн, сбросив с себя зачарованный сон, схватил секиру и двумя точными ударами прикончил ближайших врагов, и, зарычав, как медведь, бросился в гущу врагов, разрубая и протыкая чешуйчатые шкуры морских чудовищ. Увидев своего предводителя, и остальные викинги воспряли духом и принялись с новой силой отражать врага. Впрочем, бой был недолгим. Как только тролли поняли, что им уже не победить, их визг сменился еще более пронзительным - точно целому стаду поросят разом прищемили хвосты. И они поспешили скрыться тем же путем, что и пришли, прыгая за борт и скрываясь в черной воде, бурлившей над их головами. И вот, наконец, все стихло. Десять викингов лежали мертвыми среди груд тел чудовищ. Их всех следовало сбросить за борт - и своих тоже, потому что иначе похоронить мертвецов не было возможности. Когда это было сделано, Свен с Кари зачерпнули воды, чтобы омыть палубу от пятен крови и слизи морской нечисти. Стирбьерн одобрительно кивнул мальчикам, быстро схватывающим все особенности морской жизни. Задул северо-западный ветер, порывистый, почти штормовой. Парус надулся, готовый еще не раз послужить хозяевам. Но что-то важное было еще не сделано, и Стирбьерн нахмурился, пытаясь понять, что именно. Наконец, он вспомнил, хоть голова все еще болела после усыпляющего тумана. Как и всякий вождь викингов, он, хоть и презирал колдовство, обязан был иметь о нем представление, чтобы разобраться, если случится столкнуться с ним. Так вот, было общеизвестно, что тролли, как и прочая нечисть, не могут проникнуть на корабль, если сам он цел и не поврежден, и если никто на его борту их не звал. Значит, они явились по чьему-то приглашению. На борту "Молота Тора" находился предатель! В первый миг эта мысль настолько ошеломила Стирбьерна, что он, кажется, предпочел бы увидеть пробоину в крепком борту своего драккара. Он привык доверять своей команде, и до сих пор еще ни один викинг не подводил его. И все-таки он объявил громко, на весь корабль, о затаившемся сообщнике нечисти. Он стоял под статуей своего божественного покровителя, мысленно прося у него терпения, когда предатель будет обнаружен. А каждый из викингов радовался про себя, что не он предатель, глядя на грозно возвышавшуюся фигуру Стирбьерна. Он был сейчас действительно страшен Одна рука его тянулась к топору, вторая сама собой сжималась в кулак, челюсти были стиснуты до боли. Длинные рыжие волосы взвихрились от ветра, делая его еще выше. Несколько мгновений на борту царило мрачное молчание. Потом люди расступились, и кто-то швырнул через всю палубу упирающегося Йорма. Тот плашмя проехал по еще влажным доскам, так что лишь природная ловкость спасла его от повреждений, и упал к ногам Стирбьерна. Глаза предводителя викингов потемнели. Родственник, воспитанник его дяди... - Ты-ы?! - взревел Стирбьерн, рывком поднимая Йорма на ноги. Тот судорожно сглотнул. Даже в неясном свете масляного светильника видно было, насколько Йорм бледен, и как бегают его глаза. Но заговорил он быстро, торопясь выставить перед собой оправдания, точно щит: - Что ты, Стирбьерн? Я уснул, как все. Когда сгустился туман, мне стало не по себе, глаза просто сами закрывались, а я так устал... Мне не хватило сил проснуться вовремя, прости! Неужели ты меня утопишь, я ведь твой родич! Ты принял меня в команду! Стирбьерн хмуро взглянул повыше его головы на своих людей, которым нечем было опровергнуть слова Йорма. Ингольф неохотно кивнул: - Так и было. Нашли его уже после боя, валялся, держась за горло. Я сперва подумал - убит, но где там, он и не дрался... - Да спал я, спал, а во сне драться еще никто не научился! - воскликнул обрадованный такой поддержкой Йорм. - Хотите, покажу, как я спать умею? - он осторожно скользнул вниз и приготовился лечь на бок, положив обе руки под голову, так что левая прикрывала грудь и шею. Он хотел отвлечь викингов, рассмешив их, как это не раз удавалось в Сванехольме. Но на сей раз не вышло. Стирбьерн снова подхватил его, одной рукой легко отведя его вскинутые для защиты ладони. - А это что?! - прорычал он, обрывая висящую на шее Йорма золотую цепочку. - Я спрашиваю тебя, предатель, это что?! На широкой ладони Стирбьерна лежало изящное золотое украшение - змейка, держащая свой хвост. - Ах, это? - переспросил Йорм, бледнея, но силясь улыбнуться. - Украшение. Красивая вещица. А почему ты спрашиваешь? - Это - знак Золотой Змеи, - пророкотал Стирбьерн печально и гневно. - Ты продался ей и хотел скормить нас своим новым друзьям. Теперь сам ступай к ним, тварь! И, размахнувшись, он бросил за борт золотой знак, а затем, схватив Йорма, как щенка, швырнул туда же. Всплеснула большая волна, и все стихло. Как ни прислушивались викинги, никто не уловил ни призыва о помощи, ни движения плывущего человека. Стирбьерн долго стоял на месте, точно вбитый в палубу, вглядываясь в темноту, будто видел там что-то, неведомое другим. Никто не решился беспокоить его, хоть все глаза были устремлены в его сторону. Наконец, он хрипло произнес, обращаясь не к людям, а к себе: - Теперь мой путь прям. Скоро все решится. Следующая встреча будет последней. Не глядя ни на кого, он взялся за рулевое весло, резко поворачивая драккар. Викинги навалились на весла. Кто-то из них осмелился спросить: - Куда мы идем теперь? Услышав его, Стирбьерн произнес, не оборачиваясь: - Теперь уже не важно, если там будет она! И снова смолк, вглядываясь в пенящееся впереди море, но думая о своем. Сегодня он устоял перед наваждением Золотой Змеи, но нечаянно коснулся золота, хуже того - символа самой королевы йотунов, и обручился с победой и со смертью. Он знал, что его враг тоже чувствует это. И, значит, следующей встречи осталось ждать недолго.