Сага о Золотой Змее

У огражденного белым камнем колодца стоял высокий старец с длинной седой бородой, безотрывно глядя в воду. В прозрачной - каждый камушек на дне можно разглядеть, - родниковой воде он не видел своего отражения, зато там являлись образы далеких краев и событий, то четкие и яркие, то расплывчатые, неопределенные, как будто эти события только могли произойти, но еще не осуществились. Гест взял в руки арфу и тихо коснулся одной из струн. Та тревожно прогудела будто эхо боевого рога, заставляя оглянуться: не случилось ли беды, не встает ли зарево всепожирающего пожара, не рвется ли море на землю... Скальд тихо и грустно усмехнулся в седую бороду. Нет, конечно, в этом месте, самом тихом и светлом под Солнцем, ничего не случится еще очень долго. Но то, что происходит там, где сейчас действительно льется кровь и бушует пламя, разве не имеет своей целью приблизить неизбежное до срока? - Еще не решен последний спор между Госпожой Отравленного Золота и Покорителем Разделяющих Морей, Врагом Чудовищ. Следующая их встреча станет последней, - задумчиво промолвил он. И тут же негромкий, но суровый женский голос отозвался: - Они встретятся снова, и эта встреча решит судьбы обоих; большего даже мы не в силах увидеть. - Судьбы этих двоих сплетены давно, и оба они слишком сильны, чтобы кто-то другой вмешивался в них. Предоставь их самим себе, Странник, - посоветовала вторая вещая дева. А третья добавила с надеждой: - Одно известно точно: Скрывшая Солнце не станет избегать поединка. Она древнего рода, и не хуже нас способна узнать свою судьбу. Кроме того, она разъярена и жаждет мести. - Если она победит, станет еще сильнее, а все сомнения исчезнут, - вновь вступила в разговор старшая. - Устоят ли люди или откатятся к Первоначальным Временам, когда Асы должны были всему учить их и охранять? Теперь уже три пары ярких голубых глаз сосредоточились на старом скальде. Тот усмехнулся и снова ударил по струне арфы, всего по одной, как и в прошлый раз. На сей раз звук вышел другим: звонким, раскатистым, как рокотание влекомой козлами колесницы Тора в облаках, как грохот волн, дробящихся о скалы, как удар мечом о щит. Гест удовлетворенно кивнул. - Я думаю, теперь они справятся сами. Они не дети, чтобы вечно вести их на поводу или подгонять. Дух многих из них еще борется. Отважные мужчины, уже многих врагов пустившие на корм воронам. Не менее сильные женщины еще надеются вернуться в свои дома, восстановить все сначала. Я пойду к ним, спою пару песен, пока они готовятся к решающему бою, да покажу кое-что... Странник бережно уложил свою арфу в футляр, который сверху накрыл шкурой черного волка. Провел ладонью по густому меху, блестящему на солнце. Повернулся, чтобы уйти, но был остановлен напряженным голосом одной из женщин в белом. - Утонувший лис придет, чтобы укусить! Даже морская вода не вымыла из его души прежних желаний, лишь дала новую силу. Пусть люди готовятся к решающему бою: недолго осталось ждать. - Благодарю вас, вещие сестры, - Гест лишь кивнул, услышав последнее предсказание. И исчез, будто его и не было, лишь белый мох на поляне перед источником медленно выпрямлялся. На "Молоте Тора" в это время вряд ли кто-то стал бы задавать вопросы о своей судьбе, если бы им предложили узнать ее. Все они, увлекаемые дальше к северо-западу штормовым ветром и непреклонной волей Стирбьерна, и без того знали: либо погибнут, либо останутся в живых. Им всегда было это известно, а те, кого такой исход пугал, сидели на берегу. У очень немногих из них остались дома родные, кого могла волновать их судьба. Даже Свен и Кари, казалось, не боялись за свое будущее. А может, не понимали до конца? Шторм подхватил драккар в первую ночь после нападения морских троллей. Поначалу еще можно было, свернув в сторону, выйти из пока что узкой штормовой полосы, но Стирбьерн упорно вел корабль "попутным" ветром, запретив своей команде и думать о смене курса. - Это она послала нам ветер, и боги позволили ей, чтобы мы встретились скорей, - уверенно произнес он, и впервые кое-кому из викингов подумалось, что их предводитель бредит. Однако правил кораблем он, ничуть не утратив привычного искусства, а этого было достаточно, чтобы люди продолжали ему доверять. Теперь "Молот Тора" мчался как необъезженный конь, взлетая на гребень волны и снова падая вниз, так что даже привычным викингам становилось не по себе, когда казалось, что вот-вот перевернутся. Так сильно их не тащило даже течение, что принесло к берегам Земли Закатного Солнца. Самый большой драккар из бороздивших когда-либо Лебединую Дорогу, специально построенный для дальних плаваний, с глубокой осадкой и более высокими бортами, чем обычно, несло как щепку. Викинги не смыкали глаз, прикладывая все усилия своей неполной команды, чтобы продолжать движение. В темноте вокруг них ворочались и сердито ревели водяные горы, и любая из них могла обрушиться на палубу, захлестнуть людей, поглотить гордый корабль, как цапля глотает лягушку. Только опыт кормчего, только сила и слаженность движений гребцов вели его вперед. Трудно было сказать, как долго продолжалась эта гонка с исполинскими волнами: два или три дня, а может, и больше. По всем расчетам выходило, что Китовую Челюсть они давно миновали, и теперь их несло к Костяным Островам. Стирбьерн лишь недобро усмехался, когда его спрашивали об этом. - Почему бы и нет! Это место не хуже любого другого, чтобы все закончить. Даже направление по звездам не было возможности определить, потому что и звезды исчезли с совершенно черного неба, как будто и их сдула безжалостная буря. Хоть бы показалась Звезда Постоянства, лучший друг мореплавателей, более надежный, чем солнце! Тогда бы сразу стало понятно, куда их занесло. Но и она не появлялась с самого начала шторма. А в небе и вправду творилось что-то неладное. По ставшей уже почти привычной черноте катились еще более черные тучи. Они пухли, клубились, ползли, как тени огромных многоногих чудовищ. Порой сталкивались между собой, и тогда над драккаром густо валил снег. Тяжелые, будто грозовые, тучи закрыли все небо... Но вот однажды небо сотряс оглушительный раскат грома. Казалось, будто мир раскололся, и его дымящиеся куски вот-вот обрушатся в море. Даже пронзительный свист ветра испуганно стих, волны опали, желая сделаться незаметными. А потом сверкающая длинная молния разорвала ночную мглу, на миг освещая черно-зеленую, с барашками пены поверхность моря. Услышав гром, викинги переглянулись с радостью и надеждой. Но никто так не обрадовался явлению могучего Тора, как Стирбьерн. Он расхохотался, будто вторя громовым раскатам, потом воскликнул так, что его услышали все на драккаре: - Вы видите, сыновья Племени Фьордов! Аса-Тор, Хозяин Козлов, Метатель Молота, Сокрушитель Чудовищ, пришел нам на помощь - значит, мы боролись достойно! Благодарю тебя, Великий, что всегда помогал нам, и не оставил теперь! Пусть приходит Золотая Змея - я готов встретить ее! Новый раскат грома гулко прогремел в вышине, и вновь холодная, синяя, как закаленное железо, молния разрезала небо пополам, высвечивая резную фигуру Бога Грозы на носу корабля. И в следующий миг что-то жутко заскрежетало под днищем драккара, затем он подпрыгнул, будто хотел подняться над водой. Бросок был такой силы, что весла вырвались из рук людей, а многих из них швырнуло на палубу, как котят. Один викинг не успел увернуться и рукоять тяжелого весла обрушилась ему на голову, раздробив череп не хуже боевого топора. Но остальные быстро поднялись, боясь совсем не за себя. Все слышали противный и страшный треск раздираемых пополам досок. В пробоину стала тут же просачиваться вода. - Наскочили на скалу! - прокричал Стирбьерн, как всегда, точно оценивая обстановку. - Ну что ж, хорошее место для последней встречи! Иди же, Золотая Змея! Всем за оружие! Тут его взгляд упал на обоих мальчиков, стоявших над мачтой, опасно гнущейся под новыми порывами ветра, очевидно, злившегося, что никаким его усилиям уже не сдвинуть "Молот Тора" вперед. - А вы берите лодку и плывите скорее, пока вас не заметили! - сурово приказал Стирбьерн. Но мальчишки, как по команде, упрямо замотали головами. Кари, по привычке, шмыгнул было носом, порываясь высказаться, но Свен, как старший, опередил его: - Мы не можем уйти, мой вождь. Мы - викинги, а ты взял нас в поход. В его голосе Стирбьерну послышался упрек. Он перевел взгляд с одного мальчика на другого и ответил им серьезно, как взрослым: - Если вы викинги, то должны выполнять приказ. Я велю вам взять спасательную лодку и доплыть до берега. Это, должно быть, Костяные Острова, так что куда-нибудь да причалите. А мы попробуем справиться сами. На вашу долю еще немало придется подвигов. На этот раз Свен не решился оспаривать приказ вождя, и послушно вытащил из тайника на корме маленькую лодку, сшитую из кожи моржа, с парой весел-лопастей, сделанную скрелингами, краснокожими жителями Страны Закатного Солнца. Зато младший мальчик, еще не привыкший до такой степени к дисциплине, прижался к Стирбьерну, уткнувшись лицом в полу его меховой куртки: - Прошу тебя, мой вождь, ради Тора, Хозяина Громов, и Храброго Тюра, и Вана-Фрейра - разреши мне остаться здесь! Пусть Свен плывет, а мне будет спокойнее с тобой. Стирбьерн усмехнулся и топнул ногой по воде, уже по щиколотку затопившей палубу. - Спокойнее? Нет, мальчик, сейчас не до тебя. Неужели тебе не страшно оставаться здесь, когда будет бой? Очередная молния вспорола небо, и в ее свете Стирбьерн разглядел в глазах мальчика обиду, смешанную с упрямством. - Остаться рядом с тобой? Конечно, не страшно. Я знаю, что ты всегда победишь. Но морской король встряхнул головой, будто хотел сказать, что думать так - слишком наивно даже для ребенка. Однако ничего не сказал, лишь помог Свену перебросить лодку за борт и, подняв его самого, посадил туда. Хотел отправить за ним и Кари, но не успел. Под каменным подножием невидимой скалы, проткнувшей "Молот Тора" как лосося острогой, плеснула широкая волна. И в новой вспышке, осветившей небесную битву, из воды полезли, карабкаясь на борт смертельно раненого драккара, морские чудовища. Их оказалось теперь гораздо больше, чем несколько дней назад. Там были и морские тролли, вроде уже виденных, и йотуны-Змеи, едва скользнув на корабль, принимавшие человеческий облик, и ужасные фигуры с мертвыми лицами утопленников, распространяющие вокруг могильный холод и смрад - морские драугры, из чертогов богини Ран и ее мужа Эгира, Сотрапезника Богов. Они надвигались на команду "Молота Тора" с оглушительным визгом, скрежетом когтей и клыков, лязгом железа, проржавевшего от морской воды, но еще способного наносить смертельные удары. Весь драккар уже кишел ими, а они все продолжали карабкаться, измочаливая в щепки его крепкие борта, так что сквозь них теперь тоже протекала вода. И на палубе закипел бой - последний отчаянный бой горстки викингов, уже не надеющихся спастись, но намеренных забрать с собой как можно больше врагов. По колено во все прибывающей воде, под бичующими небо вспышками молний состоялся последний бой команды Стирбьерна. Но сам он, лишь отбивая вражеские удары, но не ввязываясь в общую схватку, стоял на носу корабля, возле уже бесполезного рулевого весла, со щитом в левой руке и секирой в правой. Шлем надевать не стал, и на его лице видно было желание скорее решить давнюю распрю, и вместе с тем - охотничий азарт, отчаянное, почти веселое, пусть и смертельно опасное желание схватиться с крупной и редкой дичью. - Эй, Золотая Змея, иди сюда! Я, Стирбьерн, сын Арнульфа, из рода Асгейра Смертельное Копье, вызываю тебя! - выкрикнул он в темноту. Новый раскат грома заглушил его голос. Но та, кому адресовался вызов, прекрасно его расслышала. Сильно плеснула волна, и над мачтой драккара изящно поднялось длинное гибкое тело, будто отлитое из чистого золота. - Я здесь! - прошипела Морна, ринувшись вперед, рассчитывая первым же ударом сбить Стирбьерна с ног. Он принял удар на щит, как ловил копья, но сейчас ему показалось, что вместо копья в него ударил большой кузнечный молот. Руку Стирбьерна чуть не вывихнуло из сустава, щит со звоном и плеском полетел в воду. Тогда рыжеволосый викинг перехватил секиру обеими руками и изо всех сил ударил в покрытую золотой чешуей шею. Золотая Змея зашипела от боли. Но не так-то просто было нанести королеве йотунов смертельную рану. Отдернув голову из-под нового удара, она метнулась вперед и вцепилась в плечо Стирбьерну. Будто из вечного, нетающего Ледника были зубы Золотой Змеи, напоенные ядом из потоков Эливагар. Ледяной холод пролился в кровь Стирбьерну, рану обожгло как на морозе. Он сразу понял, что это значит. Перед его глазами встала Уит-Уис, держащая на руках их сына... В следующий миг он обрушил на Золотую Змею целую серию ударов. Стирбьерн знал, что ему не выжить, и, уже не защищаясь, стремился сделать все возможное, чтобы и врага отправить до конца времен в царство Хель. Он яростно рубил и колол, уже не сознавая новых ран, весь отдавшись дикому упоению боем. Лишь с радостью замечал, как ядовитая черная кровь течет по гладкой сверкающей чешуе Золотой Змеи, как она тускнеет и блекнет, и ее шкура, покрепче иной брони, все же поддается его секире. Ха, видно, боги все-таки позволят ему одолеть ее! Морна же металась и билась, ее хвост хлестал по палубе драккара, сметая за борт все, что можно. Снова и снова она кусала Стирбьерна, уже не помня, сколько ран нанесла ему. Но он каким-то образом был все еще жив, хотя такая доза яда должна была давно уложить самого крепкого тролля, цверга, даже любого из ее сородичей, йотунов. Стирбьерн был жив и сражался. И Золотая Змея бешено извивалась, стремясь добраться до его горла. Но встречала лишь стальное лезвие секиры или наконечник молота-пики. Забытый всеми Кари вскарабкался на мачту, спасаясь от врагов и подступающей воды, и оттуда следил за этим небывалым поединком, затаив дыхание. Взметалась секира в руках Стирбьерна - и новая струя черной крови хлестала из ран Золотой Змеи. Теперь уже и не назовешь ее так, на всем ее длинном теле не разглядеть золота. Но двигалась она по-прежнему стремительно, и Стирбьерн тоже был весь изранен, его доспехи проломлены, и по ним стекала кровь вместе с бледно-зелеными струйками змеиного яда. Но ни один из противников не просил и не давал другому передышки, никто не мог отступить. При все учащающихся вспышках молнии Кари всматривался то в ледяные немигающие глаза королевы йотунов, то в горящие яростным пламенем глаза Стирбьерна, и никак не мог решить, какие из них страшнее. Вокруг них тоже сражались. Команда "Молота Тора" рубила нечисть, как только могут викинги, к тому же обреченные на верную гибель. Их была горстка по сравнению с полчищем врагов, но они дорого продавали свои жизни. Один из викингов, потеряв меч, застрявший в толстой шкуре тролля, схватил много лет служившее ему весло, и молотил им нечисть, пока его самого не свалили. Другой, уже смертельно раненый, последним усилием ухватил за ноги высокого йотуна со знаком Золотой Змеи на шлеме, и утянул за собой, не давая освободиться, пока оба не захлебнулись в ледяной забортной воде. Пришипиленный к мачте копьем полуобглоданного рыбами мертвеца, остался стоять скальд Бьярни, а у его ног лежали обломки арфы. Не сложить ему песни о последнем походе "Молота Тора", разве что в Вальхалле, глотнув вдохновляющего поэтов меда Суттунга, допоет ее до конца, да только живым его песни уже не услышать. На правом борту два брата-близнеца из Аслакстунги, изгнанные за нечаянное убийство, совершенное одним из них, отразили нападение гигантского кракена, пытавшегося влезть на корабль, и сами сорвались в море. Силач-берсерк Хальфдан, лишь немного уступавший ростом и силой самому Стирбьерну, ухватил за ноги убитого йотуна и молотил им нападавших, пока его самого не растерзали на клочки живые мертвецы. Храброму Ингольфу отрубил голову здоровенный тролль, и викинг рухнул на груду нечисти. А неподалеку от гибнущего драккара вертелся в своей лодке Свен, вздрагивая, когда очередная молния выхватывала из темноты новый момент жестокой битвы. Мальчику приходилось прилагать все усилия, чтобы удержать легкую кожаную лодку на плаву, но и уплыть он не мог. Нельзя было бросить Кари, с которым столько пережили вместе. Нельзя оставить своих спутников, хоть он и не мог сейчас ничем помочь им. Если он уйдет, то будет последним трусом, и пусть тогда Хозяин Громов убьет его молнией, как последнюю нечисть!.. Ни Стирбьерну, ни Морне теперь не было дела до того, что творилось вокруг. Они замерли друг против друга, жестоко израненные, не шевелясь и даже не дыша, боясь расплескать последние силы. Кто не выдержит первым? Над их головами снова прогремел гром. Вдруг кольца Золотой Змеи ослабели и распались, тяжело осев в воду. По ее телу прошла судорога, и вот уже на месте змеи лежала прекрасная умирающая женщина, последним усилием опиравшаяся о борт драккара. У нее был рассечен лоб, и кровь заливала лицо. Одна грудь отрезана, в спине и боках зияли раны, правая рука почти отделена от тела. Она открыла глаза и с трудом проговорила: - Вот и все... Неужели ты не позволишь мне даже умереть спокойно, Стирбьерн? Ты сможешь убить женщину? - Еще как смогу! - хрипло произнес он пересохшим ртом; хотелось пить так, что он готов был глотать соленую морскую воду. Хромая - в ногу под коленом ему тоже вонзился ядовитый клык, и теперь рана пульсировала болью, - он с трудом подошел к лежащей, волоча свою секиру, уже непослушными руками занес ее над головой королевы йотунов... Морна оказалась быстрее. Она разглядела на затопленной палубе кинжал, выпавший из рук убитого викинга, и, подняв его, вонзила в живот Стирбьерну, под смятый, погнутый панцирь. Стирбьерн страшно закричал и одним ударом отрубил ей голову. Потом оперся о секиру и замер, тяжело дыша. Что-то важное не было еще сделано, хотя он не помнил, что именно. В голове гудело, раны горели, будто змеиные клыки продолжали вгрызаться в него, пока не дойдут до сердца. Кровь из них текла только поначалу, потом яд прижег раны. Зато последняя рана от кинжала кровоточила непрерывно. Стирбьерн отвернулся от мертвого врага и пошел прочь, по пояс в воде. Потому что у него еще оставалось незаконченное дело, потому что он был еще жив и не хотел, чтобы его кровь смешивалась с ядовитой черной кровью Золотой Змеи. Дальше, дальше от нее... Проходя по своему драккару, умирающий вождь видел своих воинов мертвыми среди груд тел изрубленной нечисти. Никто из участников этой битвы не остался в живых. Слабый стон, скорее вздох вдруг донесся откуда-то сверху. Стирбьерн поднял голову, пытаясь понять, кто издал его, и увидел висящего на мачте мальчишку, вцепившегося как репей. Ага, значит, вот что от него еще ждут боги! Хотя бы мальчишки спасутся. Стиснув зубы от боли, он снял Кари с мачты и хрипло позвал: - Свен! Ты здесь? В темноте плеснули весла, и скоро второй мальчишеский голос воскликнул с радостью и страхом: - Мой вождь! Слава Всем Богам, ты жив! Еще одна молния прошила воду совсем рядом, добивая последних уцелевших чудовищ. В ее свете Стирбьерн ясно разглядел лодку и бросил туда Кари, передавая его старшему мальчику. Затем швырнул туда же свою секиру, всю в запекшейся крови Морны - та с мягким стуком ударилась о кожаное дно лодки. - Теперь плывите отсюда! Расскажите в Сванехольме, как это было. Пусть секира ждет моего сына, когда он вырастет, - с трудом проговорил он, чувствуя, как кровь льется из раны еще сильнее. Мальчики с подступающим ужасом глядели из лодки в его мертвенно-бледное, искаженное болью лицо, усеянное крупными каплями пота. Свен осмелился проговорить дрожащими губами: - Может, ты все-таки с нами, мой вождь? Стирбьерн усмехнулся, но получилась скорее судорога. Стараясь, чтобы голос не выдал его слабость, произнес: - Я никуда не пойду. А вы плывите! Счастья вам и многих побед, викинги! Пусть Асы не оставят вас своей милостью... Он ухватился за мачту, чтобы не упасть, и ждал, пока лодка с мальчиками отойдет подальше. А затем прислушался к заоблачному рокотанию небесной колесницы и прошептал пересохшими губами: - Благодарю тебя, могучий Тор, Хозяин Громов, Сокрушитель Йотунов, Метатель Мьолльнира, Враг Змея, что подарил мне эту победу! Теперь я умру счастливейшим из викингов, зная, что положил конец власти Золотой Змеи. Прошу тебя, сильнейший из Асов, прими под свое покровительство сына, которого родит мне Уит-Уис, если ты захочешь и если он будет достоин того. А теперь метни свой благодетельный молот и выжги здесь все, освободи это место от скверны, чтобы она уже никогда не могла вредить людям! Снова страшный грохот, более сильный, чем все предыдущие, расколол море и небо. И мальчики, обернувшись, точно по команде, увидели, как молния, огромная и ветвистая, как ясень Иггдрасиль, ударила прямо в мачту застрявшего на подводных скалах "Молота Тора". Она пронизала его насквозь, и драккар развалился: корма, полная воды, тяжело пошла ко дну, а передняя часть вспыхнула, как факел, в последний раз вздыбившись над морем. Мальчики смотрели, не отводя глаз, и им еще долго казалось, что они видят в огне Стирбьерна, торжествующего над врагами, сожженными в пепел Богом Грозы. - Сам Тор приехал на своей колеснице, чтобы забрать Стирбьерна с собой в Вальхаллу! - наконец, проговорил Кари испуганно и восхищенно, прислушиваясь к стихающему вдали рокотанию грома. А Свен лишь кивнул в ответ. У него не было слов, и он, снова оставшись за старшего, боялся не сдержать слез. Долго еще они видели за своей спиной зарево пожара. Но, наконец, и его смыл дождь, не оставляя никаких следов разыгравшейся трагедии. А когда тяжелые грозовые тучи, наконец, рассеялись, из-за них впервые после долгих дней показалось солнце. Светлая богиня Соль, наконец, избавившись от колдовской завесы, умытая дождем, смотрела вниз немного удивленно, точно хотела спросить: "Что здесь у вас произошло без меня?" Мальчикам пришлось плыть не так уж долго. Солнце еще не успело дойти до зенита, когда они причалили в своей маленькой кожаной лодке к одному из Костяных Островов. Там сохранилось поселение рыбаков, и они ночью видели небывалую грозу и никак не могли поверить, что солнце снова светит над их головами, так что Свен и Кари оказались как раз кстати, чтобы все объяснить им.