Сага о Золотой Змее

Неожиданные гости явились в Лесную Землю в разгар северного лета, хоть и короткого, но яркого и щедрого на ласку. Здесь солнце оставалось на небе почти круглый день, лишь на короткое время сменяясь недолгими сумерками. Будто хозяйка большого дома, которой за множеством забот некогда присесть, древняя и вечно юная богиня спешила обогреть и осветить мир, который так долго сковывали льды. И в ее свете будто помолодели даже оставшийся позади угрюмый Черный Лес и горы, сбросившие снежный покров и буйно поросшие свежей зеленой травой. Когда путники спускались на своих крепконогих лошадях вниз, им встретилось стадо северных оленей, жадно пасущихся на горном пастбище, и тут же слизывающих соль у подножия скалы, где была разрыта большая яма. В небе неустанно звенела песня жаворонка, тоже забывшего, как и солнце, о сне и отдыхе. Из-под копыт лошадей то и дело выпрыгивали зайцы или взлетали куропатки. В камышах вдоль реки слышался шум крыльев взлетающих или садящихся уток, гусей и цапель. - Эта страна полна жизни, - заметил ехавший впереди, еще молодой светловолосый мужчина на сером коне, одетый, как и все, в дорожное платье, очень просто и неярко, но в плаще с золотой застежкой. - Я теперь думаю, что моя сестрица не прогадала, отправившись сюда. Что скажешь, мой конунг? Следовавший за ним коренастый черноволосый воин, ехавший во главе двадцати викингов, управлял конем одними лишь привычными движениями, мысленно же был весь в этой новой, лишь недавно открытой викингами стране. Не поворачивая головы по сторонам, он сидел на коне неподвижно и даже сурово, но на самом деле стремился вобрать в себя этот новый мир. Он не сразу отозвался, когда к нему обратились. - Что? Ну конечно, Ингвар! Ведь я не зря велел тебе помириться с Лейвом и Астрид, если мы их найдем. Их следует поблагодарить за эту землю. Какие лесные богатства она обещает! А пастбища! Там, где пасутся олени, прокормятся коровы и овцы. Если я расскажу на тинге о Лесной Земле, мои бонды передерутся за право переселиться сюда. - А викинги? - насмешливо поинтересовалась рыжеволосая женщина, подъехавшая к ним сзади. - Пожалуй, им теперь ни к чему будет плыть за море, если и здесь есть богатые земли, да еще не заселенные местными жителями. Ее муж и брат обернулись к Фрейдис с притворным гневом. - Умолкни, женщина! - шутливо воскликнул Ингвар. - Для викинга море и его драккар значат больше объятий жены! И пусть здесь хоть чистое золото растет на ячменных колосьях, настоящий викинг ценит выше подвиги, что еще предстоит совершить, и земли, которые откроет он, а не другие. А конунг Ульв прибавил тем же задумчивым тоном: - Кроме того, не плавай викинги за море, у Земли Фьордов не было бы теперь королевы. А у меня - наследника. Услышав позади быстрый перестук копыт, он оглянулся, и на мгновение на его суровом лице мелькнула улыбка. - А вот и сам наследник! Кровь Стирбьерна уже бушует в нем. Когда он вырастет, скальдам будет о чем петь. Действительно, к ним во всю прыть мчался. погоняя низкорослую мохнатую лошадку, мальчик. Он весело смеялся и визжал, если его лошадь пыталась сбавить скорость, правил ей весьма умело. Темно-рыжие, отроду не стриженные волосы мальчика развевались огненным ореолом. За ним спешили два всадника - совсем юноши на вид, особенно младший, но сильные и крепкие, как все викинги. Они тоже смеялись, догоняя своего подопечного, но более сдержанно. - Ну-ка догоните! Свен, Кари, вперед! - подзадоривал их рыжеволосый мальчик, вертясь в седле. Поравнявшись с конунгом, помахал ему рукой: - Лови меня, дядя! Не поймаешь! - А вот поймаю! - Ульв ловко перехватил мальчика, снял его с лошади и поставил перед собой, на холку своего коня, придерживая руками. - Вспомни, что ты обещал маме, Вермунд, сын Стирбьерна! Слушаться меня и никуда не убегать. Тебе уже скоро шесть лет, пора уже выполнять свои обещания, как подобает викингу. Мальчик беззаботно встряхнул головой. Он рос сильным и крепким, и казался старше своих лет, - настоящая копия Стирбьерна, победителя Золотой Змеи. Лишь слишком смуглая кожа по меркам Племени Фьордов да что-то еле уловимое в чертах лица напоминали о маленькой краснокожей женщине из Страны Закатного Солнца. - Я и не убегал далеко, просто играл со Свеном и Кари! Это ведь смешно, когда за тебя боятся! - воскликнул Вермунд. Ульв усмехнулся, растрепал рыжую гриву племянника и снова пересадил его на маленькую лошадку, поручив заботам Свена и Кари. - Посмотрите, чтобы он не удрал вперед в Лесной Земле. Неизвестно, что там может встретиться, - велел он юношам. - Ты можешь нам доверять, конунг, - ответил старший, а второй одобрительно кивнул, и они заняли свое место, вместе с мальчиком. Ингвар поглядел им вслед. - Ты сделал хороший выбор, - сказал он Ульву. - Они позаботятся о сыне Стирбьерна. Да и таких друзей редко встретишь, прямо братья. - Они и есть братья. Ведь, кроме них, никого из их рода не осталось в живых, - ответил конунг, вспоминая прошлое. Может, когда-нибудь война с Золотой Змеей будет вспоминаться как легенда. Для детей, родившихся после, в восстановленном Сванехольме и в других поселениях, это уже сейчас сказка, порой страшная, иногда вдохновляющая, чтобы дети стремились ни в чем не уступать отцам. Но он, как, вероятно, и другие викинги, пережившие все лично, никогда не сможет сказать: "Это было давно". От размышлений его отвлекло восклицание Ингвара, взявшего на себя роль проводника, хоть он и не добрался в прошлый раз до Лесной Земли: - Я вижу тропу! Смотри, мой конунг, какая широкая, уж конечно, ее не лоси с медведями проложили. А вот и просека - отсюда зимой возили бревна. Ну, не говорил ли я, что они здесь сумеют устроиться, да еще получше нашего! - против воли ярла Идре-фьорда, в его голосе слышалось ликование. За поворотом широкой утоптанной тропы действительно открылась обширная вырубка, а за ней зеленели поля, тщательно расчищенные от камней и огражденные деревянным частоколом, чтобы скотина не могла уйти в лес. Два десятка коров и могучий бык тяжело поднимали рогатые головы, провожали всадников удивленными лиловыми глазами. Собачий лай долетел до гостей одновременно с запахом дыма из очага. Один из викингов, вдохнув этот дым, рассмеялся: - Ну, в Лесной Земле, конечно, не приходится согревать дом сухим навозом, как бывает у нас, приморских жителей! Многие из людей, сопровождающих конунга Ульва, разглядывали новый край с азартом охотников. Ведь эту прекрасную долину освоили всего несколько человек за каких-то шесть лет. А если множество людей, упорных и трудолюбивых, примутся за освоение Лесной Земли и других мест, которыми пока владеют лишь медведи, им станет гораздо легче прокормить себя и свои семьи! Кое-кто уже мысленно представлял, когда можно будет привести сюда своих родных, кому плуг милее меча, и кому придется по душе работать целый бесконечный день. Вокруг усадьбы, состоящей из обложенного торфом Длинного Дома да нескольких складов и хлевов, росла малина. Наверное, в первую же весну на новой земле сюда пересадили несколько кустов, чтобы не ходить за сладкой ягодой далеко в лес, и с тех пор разрослись целые колючие заросли, на которых в эту пору мог бы прокормиться медведь. Но вместо медведя возле кустов были лишь двое детей, увлеченно собирая малину в большой кувшин,а заодно с удовольствием угощались ею сами. Однако же, услышав топот копыт, дети обернулись к приезжим. Мальчик и девочка, одного роста и с одинаковыми золотыми волосами, светящимися на солнце. Одеты были в длинные белые рубашки из некрашеного полотна, только у мальчика из-под нее еще выглядывали штаны. Теперь, впрочем, оба сильно вымазали лица и одежду соком раздавленных ягод. При виде этих людей у Ингвара забилось сердце. Он уже различал, что у близнецов черные глаза, столь редкие в Племени Фьордов, да еще при золотых волосах... Вдруг дети подпрыгнули от удивления и закричали в два голоса: - Матушка! Отец! К нам гости! А ну, кто быстрее скажет им? - и они, точно пущенные в цель стрелы, умчались к дому, забыв даже о малине, где, судя по поднявшемуся крику, прятались еще несколько детей помладше. Понадобилось совсем немного времени, прежде чем из дома выбежала белокурая стройная женщина, схватив за руки обоих детей. - Кого вы там увидели, Альрик, Сольвейг?! - воскликнула она и смолкла, увидев всадников, почтительно остановившихся поодаль от чужого дома. Узнала впереди Ингвара, и у нее задрожали колени. - Лейв! Лейв, погляди, кто к нам! - воскликнула она задыхающимся голосом. Ее муж, услышав голоса, тоже выбежал из дома, вместе с еще несколькими викингами, готовясь, если надо, защищать свою семью. Но, узнав в первом всаднике брата своей жены, замер и медленно проговорил: - Здравствуй, Ингвар! Если ты не держишь на нас зла, войди в наш дом со своими спутниками. Ингвар спрыгнул на землю быстро и пружинисто, как рысь, протянул Лейву руку. - До старых счетов ли теперь? Ты и не знаешь, сколько воды утекло с тех пор, да и крови не меньше. Мне впору даже благодарить тебя, что с тобой Астрид была все эти годы в безопасности, - он внимательно оглядел еще больше расцветшую красавицу-сестру, держащую за руки двух золотоволосых детей-близнецов. - Да, кстати, ты и не знаешь, какие еще гости прибыли к вам! Это - наш конунг, Ульв, сын Харальда, решил своими глазами увидеть Лесную Землю. Ульв учтиво приветствовал хозяина и хозяйку, внимательно разглядывая их жилище. Но тут как раз, испортив всю торжественность момента, рыжеволосый сын Стирбьерна, спрыгнув с лошади при помощи Свена, выбежал вперед. Он был еще слишком мал, чтобы задуматься, почему это старшие ведут себя так странно, зато, увидев своих сверстников, хотел познакомиться с ними скорее. Немного позади гости и хозяева собрались в просторном зале Большого Дома, под державшими крышу ясеневыми столбами, украшенными знаками рода, пустившего корни в Лесной Земле - медвежья голова, и летящий ворон, и крыло лебедя. Приезжие уже смыли в горячей бане дорожную пыль, и теперь с удовольствием отдали должное незатейливому, но обильному угощению. Едва заметив, сколько гостей собралось в его доме, Лейв послал троих из своих людей в лес, и те скоро вернулись с тушами крупных оленей. Теперь те жарились на вертелах в огромном очаге, распространяя аромат жирного мяса. Конечно, обстановка в доме хозяина Лесной Земли была проще, чем в издавна богатых жилищах знатных людей. Вместо ковров и вышитых драпировок стены украшали звериные шкуры, вместо драгоценного оружия и доспехов лишь один меч в богато украшенных ножнах висел за спиной Рунна, который и рассказал со смехом его историю. Но зато огромная обугленная рука огненного великана грозно чернела над резным креслом главы рода. Ульв конунг, которому Лейв радушно уступил свое место, почувствовал все еще исходящий от нее жар... - С тех пор, как мы полили выжженную землю живой водой, и она полностью исцелилась от огненного дыхания Сурта, и сам я вполне здоров, благодаря милости богов и моей Астрид. Так что теперь только эта рука докажет детям, что все было в самом деле, - произнес Лейв, когда приехавшие рассказали о войне с Золотой Змеей. - Но как это вы вспомнили о нас и решились навестить, да еще разыскали в такой глуши, ума не приложу! Просто не верится: конунг Лесной Земли гостит в медвежьей берлоге изгнанников... - А за это ты поблагодари Геста. Он, пропав после войны неизвестно куда, вдруг явился через пять лет на мою свадьбу, чтобы спеть о благодатной Лесной Земле и о том, что открывшие ее - не преступники, но герои перед Племенем Фьордов. Ингвар с Фрейдис как раз гостили у меня, вот и решили отправиться к вам, как только придет лето. Лейв с Астрид обменялись взглядами, полными удивления. - Значит, Гест предусмотрел и это, посылая нас сюда! Я ведь говорил тебе, жена: он ничего не делает просто так. И, когда он указал нам дорогу в Лесную Землю, он думал не только о том, что мне суждено победить Сурта, но и об этом дне тоже. Все это время нас вела рука богов! Астрид согласно кивнула, но ей, как женщине, интереснее было другое, а знамения и предсказания она готова была предоставить мужчинам. Куда сильнее ее радовало, что брат, с которым они расстались врагами, теперь простил ее, и к тому же молодой женщине было приятно видеть его с красавицей-женой, да еще приходившейся сестрой самому конунгу. И она с любопытством спросила у того - будто пушистым лисьим хвостом провела: - Верю, в Сванехольме и впрямь хорошо идут дела, если ты, конунг, не боишься уехать надолго. Но кто же заменяет тебя в это время? Ульв пожал плечами, принимая из рук хозяйки рог ячменного пива. - Моя приемная мать, королева Ингрид, осталась править Сванехольмом. Ей помогают мои братья и жена, королева Одиниса, которую в ее родном краю звали Уит-Уис. У нее к зиме должен родиться ребенок, поэтому она не смогла сопровождать нас. Зато ее сын здесь, - когда конунг назвал имя той, что лишь недавно стала, наконец, его женой, его смуглое лицо прояснилось, в нем не осталось и следа привычной суровой сдержанности. Маленький Вермунд действительно, ничуть не устав после дороги, играл с золотоволосыми близнецами, детьми Лейва и Астрид, на медвежьей шкуре, расстеленной на полу. Иногда к их компании присоединялись и дети помладше, что родились у других пар, соединившихся здесь, в Лесной Земле. Они бегали и ползали на шкуре, как щенята, взволнованные появлением новенького. Рыжеволосый сын Стирбьерна был приучен рассчитывать свою недетскую силу, так что ему не боялись позволять играть с младшими. Лишь иногда какая-нибудь из женщин вскрикивала, если он без труда сбрасывал с себя малыша, попытавшегося сесть ему на плечи, или, зажав под мышкой, щекотал его под общий дружный смех. А уж Альрик и Сольвейг подружились с ним сразу, словно были знакомы всю жизнь. Взрослые долго наблюдали за ними, с высоты своих кресел, на которых сидели за длинными досками. Наконец, Ульв конунг обратился к хозяевам дома: - Теперь ты не изгнанник, Лейв, и все, кто последовал за тобой, тоже. Вы имеете право вернуться в Землю Фьордов. Твоих владений в Норланде теперь уж никто не станет оспаривать. Но Лейв энергично встряхнул головой - он сидел как раз напротив очага, и в отблесках пламени его волосы казались созданными из живого, яркого золота, как у богини Сив. - Нет, мой конунг. Благодарю тебя, но я никуда не уйду из Лесной Земли. Этот край принес счастье нам с Астрид, - он, не стесняясь никого, обнял за талию жену, присевшую на подлокотник его кресла. - Лесная Земля спасла нас, хотя, вообще-то, и я спас ее от ярости Сурта. Здесь родились мои дети и дети моих друзей. Я говорил им о море, о сладком южном ветре, надувающем паруса драккара, о криках чаек, реющих над волнами. Быть может, мой сын или другие сыновья, что у нас еще будут, и захотят вернуться в Землю Фьордов. Но мой дом теперь здесь, - Лейв коснулся резного столба, главной опоры своего жилища. - Скорее этот ясень вновь оденется по весне зеленым листом, чем я захочу покинуть Лесную Землю, клянусь копьем Владыки Раздоров. Наверное, я не настоящий викинг... - Нет. Я уважаю твой выбор, ярл Лесной Земли, - Ульв протянул ему руку. - Желаю тебе и твоему роду еще много лет хранить ее с честью; никто другой не смог бы этого делать так хорошо. Я только надеюсь, что ты позволишь другим людям селиться здесь или приходить на промысел? После Великой Зимы осталось много людей, лишившихся всего. Мы, в Сванехольме, делаем для них, что можем, но мы не боги... Лесная Земля стала бы спасением для них. Лейв кивнул, догадываясь, к чему он клонит. - В чем же дело? Лесная Земля велика, и рук здесь еще мало. Пусть селятся здесь, распахивают землю или охотятся. Если только это будут порядочные люди. Разбойники и лентяи мне не нужны. Проговорив так, Лейв обернулся к своим друзьям - тем, кто когда-то разделил с ним изгнание. Вместе с ним проделали этот путь, вместе обустраивали Лесную Землю. Но именно поэтому он знал их всех, как пальцы на своих руках. - А если кому-то из вас захочется вновь вернуться в Землю Фьордов, увидеть море, вы можете уйти. Скажем, ты, Фрам. Не ты ли проклинал судьбу, выбросившую тебя на берег, как кита? Теперь ты можешь найти себе новый драккар. Пусть Ильза ждет тебя на берегу, а твои сыновья растут настоящими викингами. И тебе, Торфинн Рыболов, надоело плескаться в нашей реке на посудине чуть побольше ореховой скорлупки, я же вижу. А ты, Гуннбьерн Старый, да, ты, учивший меня правильно вращать весло и ставить парус! Не отказывайся от того, что я скажу сейчас. Ты сам говорил, что кровь викинга - та же морская вода, и ей не пристало надолго покидать свой дом. Зеленый лес никогда не заменит тебе бушующих волн. Иди же, и принеси мое кольцо в жертву Ньерду, богу кораблей, - он решительно всунул свой перстень в корявую ладонь старого воина. Тот не сразу сумел заговорить; видно было, что он растроган прозорливостью своего воспитанника, так хорошо разгадавшего его самые сокровенные желания; но от стыда Гуннбьерн опустил голову и прохрипел, как простуженный ворон: - Там море - а здесь ты, мой ярл, и твои дети; как же я оставлю вас? Не делай из меня предателя! И другие названные тоже зашумели, правда, более сдержанно, что не могут уйти. Но Лейв поднял руку, и все смолкли. - Плох тот вождь, за которым викинги идут против воли, - усмехнулся он. - Не позорьте меня перед конунгом и моими гостями. Те из вас, кто уйдет, все равно останутся моими друзьями и будут вольны в любое время вернуться в Лесную Землю, - заверил он их. - Ведь теперь, я надеюсь, дорога через Черный Лес станет легче? - уточнил он у Ульва. - Обещаю тебе, - кивнул тот, в очередной раз убеждаясь, что совсем не зря предпринял эту поездку. - Мы сумеем проложить прочную дорогу через Черный Лес, а его чудовища после войны научились остерегаться людей. Наши дети уже застанут обе земли едиными, - он усмехнулся, глядя на утомившихся, наконец, и уснувших вповалку на шкуре детей, причем золотоволосая Сольвейг сладко прикорнула на плече Вермунда, а со своим братом перепуталась руками и ногами, точно змееногие дети Имира, сразу не разберешь, кто где. Астрид и другие женщины принялись утаскивать детей в спальню. Фрейдис, оставшись за столом, оживленно разговаривала с Оддни, которая больше всех пришлась ей по душе. Мужчины же всю ночь пировали и беседовали, то вспоминая былое, то высказывая смелые замыслы будущего, какие могли придти в голову только викингам, когда ячменное пиво и собственная неуемная энергия побуждали их забыть границы возможного. И, конечно, Лейв обещал Ингвару отдать, хоть и с запозданием, выкуп за Астрид; и, конечно, ярл Идре-фьорда решительно отказывался, заявив, что лучший выкуп для него - найти свою сестру счастливой и двух прекрасных племянников. Но, в конце концов, Лейв все же одержал верх и, позвав с собой Эрика и Рунна, принес со склада огромную кипу отличных мехов, густых и пушистых, добытых в лучшую зимнюю пору. - Во сколько ты оценишь это? - лукаво поинтересовался Лейв, протянув брату жены кипу темно-бурых, почти черных соболей. А за ними еще горел огнем лисий мех, снежным блеском сияли горностаи, переливались живописными пятнами крупные шкуры рысей... - Пожалуй, я не отдал за Фрейдис и четверти этого, - признал Ингвар с улыбкой. В ответ жена перегнулась к нему через стол и шлепнула по руке под общий хохот. Долго и весело пировали гости и хозяева Лесной Земли. Вот уже солнце ненадолго скрылось за горами и снова взошло, не оставляя землю надолго. А люди все не расходились, они праздновали встречу после многих лет. Они верили: боги не случайно собрали их здесь. И кто знает, не отзовется ли в будущем эта встреча еще более невероятными приключениями?