Если только ты не пройдешь мимо

- Ох, Чимин, ну как же так? Ну почему именно сегодня?.. - Прости, - Чимин стоял, потупившись, и ковырял носком ботинка пол прихожей. - Мама! Он на самом деле не очень-то виноват! – горячо доказывал ТэТэ. – Мяч случайно залетел к ней в окно! - Да, разумеется. И им управляли пришельцы из космоса, – скептически посмотрела я на мальчиков. – И теперь из-за этих проказников мы должны срочно поставить тёте Маше новое окно. - Новое стекло в окно, - уточнил дотошный Юнги, привалившийся к стене в коридоре и наблюдающий за разговором. - Да у нас даже на стекло сейчас наличных нет. Придется со счета снимать отложенное на зимнюю одежду, - сетовала я, разглядывая виноватую мордочку Чимина и не очень виноватую Тэхёна. - Тётя Маша сама тупит. Поставила бы стеклопакеты, они крепче, - опять прокомментировал Юнги, и я даже слегка удивилась: уж не защищает ли он Чимина? - Юнги, мы в России живем. А тётя Маша – обычная пенсионерка. Не каждому пенсионеру тут по силам установить в квартире стеклопакеты. И не употребляй к старшему слово «тупит», это не очень вежливо. - Я тебе отдам за стекло из карманных денег, - робко предложил Чимин. - Не надо ничего, – махнула я рукой, устав спорить. – Поэкономим в этом месяце. А там, может, второе пособие выпишут. - А когда приедет новый мальчик? – перевел тему Тэхён: он всегда всеми правдами и неправдами отводил внимание от Чимина, если тот чувствовал себя неловко. - Сегодня, солнышко. Точнее сказать не могу, - я вздохнула и пошла на кухню дожаривать котлеты, от которых оторвалась, когда тётя Маша привела домой моих сорванцов с печальными известиями о вдребезги разбитом в её квартире окне. Футболом младшие мальчики увлеклись ещё в августе. Чимин самостоятельно выяснил, где в городе находится футбольная секция, взял Тэхёна с собой и отправился на встречу с тренером. Вечером того дня тренер позвонил мне и попросил объяснить, почему мой сын Пак Чимин настоятельно требует особых привилегий для своего брата Ким Тэхёна, а именно: чтобы Тэхён бегал только по тому краю поля, что и Чимин, чтобы Тэхён на разминках стоял в паре только с Чимином, чтобы Тэхён выполнял поручения и задания такие же, как и Чимин, и так далее. Я, пораженная предусмотрительностью Чимина, рассказала о наших имеющихся проблемах с коммуникацией и попросила тренера о том же, что и Чимин, обещав доплачивать к обычному взносу на занятия дополнительную сумму «за вредность». Тренер сказал: «Ну что я, зверь, что ли, не понимаю, что ли?» и от суммы отказался. С тех пор ТэТэ и Чимин с диким восторгом почти каждый день после школы гоняли на стадионе мяч, изредка дополняя тренировки беготнёй по мини-футбольному полю во дворе. Юнги тоже записался на секцию, баскетбольную, но я не была уверена, на все ли занятия он ходит. Иногда на него нападала страшная лень, и он сонно слонялся по квартире, и даже в школу его было выгнать очень сложно, особенно если в этот день не было корейского. Вот и сегодня он пришел раньше обычного и сидел со мной на кухне, играя в телефон. Известие про окно его немного развлекло, но после беседы он снова со скучающим видом вернулся на кухонный диванчик. - Если этому Сокджину почти восемнадцать, то я должен ему уступить свое место на нижней койке, да? – спросил он вдруг. - Это уж вы сами между собой решайте, Юнги, - я положила на сковородку новую партию котлет. – Если тебе удобно будет спать на верхней, то… - Рядом с Чимином? Да ну, - поморщился он. - Я думала, ты попривык к нему. Юнги помолчал. - Ну, меня он уже не так раздражает, как раньше. Но все равно особой радости с ним общаться нет. - Может, с Сокджином получится подружиться? – предположила я. - Ты думаешь, мне общения не хватает, что ли? Да я домой отдыхать прихожу после этих ненормальных одноклассников. Я усмехнулась. Интроверсия Юнги порой зашкаливала. - Надо же с кем-то дружить. Одному сложно. - Хён вернётся – буду с хёном дружить, - пробормотал он нерешительно, словно стесняясь своего признания. - Ну, когда он ещё вернется, - вздохнула я. – Через пять месяцев и… - Тринадцать дней, - закончил за меня Юнги, и я, удивленная, даже обернулась. Это было невероятно мило и трогательно. Кто-то ещё в этом доме так же горячо ждал возвращения Чонгука. Я улыбнулась: - Уже двенадцать. Сегодня не считается! Юнги хмыкнул, соглашаясь, и в этот момент раздался звонок домофона. - Мама, мама, новенький! Еу, еу, еууу! – прибежал на кухню Тэхён, подпрыгивая от восторга и танцуя туземный танец. - Открывать? – взбудоражено уточнил заглянувший Чимин – он уже забыл про окно и про чувство вины. - Открывай, - разрешила я. Мальчишки убежали в прихожую, вопя от предвкушения встречи. Почему-то известие об ещё одном жителе нашего дома их крайне обрадовало. Аня, к примеру, вчера просто закатила глаза и со вздохом прошептала что-то вроде «ты неисправима». Но Чимин и Тэхён встретили новость на позитиве и сразу же начали освобождать полку в шкафу «для Сокджина», перекладывать свои учебники из двух ящиков в столе в один и решать, какое полотенце им пожертвовать новичку. Тут уже даже я смирилась, вдохновившись подготовкой к его приезду, и решила устроить праздничный обед. Впрочем, назвать праздником появление в доме травмированного ребенка, только что потерявшего семью, было сложно. Я вытерла руки, сняла фартук и знаком попросила Юнги тоже сходить поприветствовать гостей. Он с неохотой поднялся и вышел из кухни вслед за мной. Младшие уже приоткрыли дверь и в щелку наблюдали, как по лестнице поднимаются визитеры. Правда, оба быстро отскочили за мою спину, стоило гостям переступить порог. Ими оказались молодая, чуть полноватая невысокая блондинка («Наталья, - представилась она. – Я вам вчера звонила!»), и высокий подросток, темноволосый, кареглазый кореец с, вероятно, приятной внешностью, которую сейчас очень портил бледный цвет лица и сильные отеки под глазами. Парень, войдя, сразу же поклонился в пространство, не дожидаясь представления, и невидящим взглядом уставился в пол. - Здравствуйте, - поприветствовала нас за него Наталья. – Знакомьтесь, это Ким Сокджин, ему семнадцать. Если все будет в порядке, то он поживет с вами до конца учебного года. Пожалуйста, позаботьтесь о нём. - Привет! – тут же вскинул руку радостный ТэТэ, обращаясь к Сокджину. Тот вздрогнул, но не ответил. Улыбка сползла с лица Тэхёна, и он вопросительно посмотрел на меня. Я ободряюще кивнула ему и сама подошла ближе к новенькому. - Привет, Сокджин. Меня зовут Ирина, а это Юнги, Чимин и Тэхён. У нас ещё есть Анечка, но она на занятиях сейчас, вечером познакомитесь. Снимай обувь, я покажу тебе, где оставить вещи. Сейчас пообедаем, и можно будет немного отдохнуть, освоиться, - я старалась говорить максимально мягко, чтобы не пугать и без того взволнованного мальчика, который всё ещё не поднимал глаз. Сокджин снял стоптанные кеды и смирно проследовал за мной через строй мальчишек в большую комнату. - Вот это твоя кровать. Здесь место Юнги, ты не против спать наверху? – я надеялась услышать от него хоть слово, но мальчик по-прежнему не смотрел на меня. Лишь легкое движение головы в сторону доказало, что он меня услышал. - Давай положим твой пакет вот сюда, - я коснулась его ладони, забирая пакет с нехитрыми пожитками, и почувствовала, как Сокджин снова вздрогнул, чуть качнувшись от меня. Ресницы его мелко дрожали. Он был словно натянутая струна, в ожидании чего-то плохого, поняла я. - Сокджин-а, - я положила руку на его плечо (он задержал дыхание и чуть сморщился), - тебе не нужно меня бояться. Здесь никто не причинит тебе вреда. Мы знаем, как тебе сейчас тяжело. Каждый в этом доме прошел через потерю близких. Если тебе не хочется ни с кем разговаривать, то ничего, это нормально. И это пройдёт со временем. Если тебе захочется плакать, то никто не осудит тебя. У нас плакс хватает, - тут я с улыбкой посмотрела на ТэТэ: мальчишки и Наталья стояли в дверях комнаты. - Я не плакса, - тут же отреагировал Чимин, хотя речь была не о нём. - Ты раньше плакал, - вспомнил ТэТэ. - Ну, это было раньше, - горячо заспорил Чимин. – А сейчас я давно не плачу! Мужики не плачут! Тихий саркастический смех Юнги заставил Чимина смутиться и замолчать. Я в который раз задумалась, как такой «молоток», как Юнги, умудрился быть в обижаемых у Чимина, довольно мягкого и ведомого по характеру. - Ирина Валерьевна, если всё в порядке, то я пойду, - сказала Наталья. – Вы с мальчиком, как освоитесь, зайдите в опеку документы подписать, хорошо? - Хорошо. Зайдем. Наталья покинула квартиру, и мальчишки сразу оживились. - Нам с Чимином по пятнадцать лет, а Юнги – шестнадцать, значит, мы все можем звать тебя «хён», - сообщил ТэТэ новенькому, заглядывая тому в глаза. Сокджин молчал. - Мама зовет меня ТэТэ, а у Чимина есть прозвище ЧимЧим, а у Шуги… ой, наоборот, у Юнги-хёна есть прозвище Шуга. А у тебя есть прозвище? – не унимался Тэхён. Сокджин молчал. - Тэхён, отстань ты от него пока, - к ним приблизился Юнги, сложив руки на груди. Кажется, он проникся состоянием новичка. – Идите на кухню, я сам ему всё покажу. Я немного переживала за экскурсию по дому от резкого на слово Юнги, но решила довериться и увела младших на кухню, чтобы заранее покормить. За обедом мальчишки вполголоса обсуждали молчаливого Сокджина и способы познакомиться с ним поближе при условии отсутствия контакта с его стороны. Из коридора доносился голос Юнги: - Вот здесь ванная, туалет, там Анина комната, мы в нее не заходим. Душ занимать не больше, чем на пятнадцать минут, а то нас много, а он один. Хотя, если встать пораньше, то можно и подольше зависнуть. Вон там кухня, сейчас эти поедят, и мы пойдем… - Эти… - прищурился жующий Чимин, услышав эпитет. Я засмеялась и погладила его по голове. Он тут же оторвался от еды и прильнул к моей руке, замирая от удовольствия. Он и правда иногда напоминал черного кота, ждущего ласки и внимания. ТэТэ хихикнул, видимо, подумав о том же. Через несколько минут Чимин и Тэхён ускакали в комнату, а их места заняли Юнги и Сокджин. Оба молчали: один – выжидающе, второй – подавленно. Я поставила перед ними рис с котлетами и кимчи и впервые заметила хоть какую-то эмоциональную реакцию от новичка. Он уставился на тарелку с капустой, будто на чудо. - Ты давно не ел кимчи, да? – улыбнулась я. Он робко поднял на меня глаза и снова опустил. И кивнул. - Ешь, сколько влезет. Мы готовим много, у нас его все любят. Сокджин нерешительно взял предложенные ему палочки в левую руку и неловко попытался подцепить ими рис. Ему это не удалось даже с пятой попытки. Я быстро положила рядом с ним вилку, он снова чуть поклонился-кивнул и взял её вместо палочек. Но и вилку он держал как-то странно. Так бывает, когда правша пытается работать левой рукой. Я посмотрела на его правую руку, которую он положил на колени, но не заметила в ней ничего необычного. - Сокджин, у тебя что-то с рукой? – решила уточнить я. Он вздрогнул и перестал есть. Я осторожно коснулась его предплечья. Сокджин зажмурился и часто задышал. Я медленно взяла его ладонь в свою и увидела, что указательный и средний пальцы мальчика – неестественно отекшие, со следами ушибов на внешней стороне. - Господи, помилуй! Да у тебя же пальцы сломаны! – поразилась я, взглянув ему в лицо. Губы Сокджина дрожали, кажется, он терпел сильную боль, не произнося ни звука. - Что случилось? Когда ты их повредил? – я аккуратно положила его правую руку на стол и бросилась к аптечке, ища обезболивающий гель. Юнги хмуро смотрел на мои метания и руку новичка, тоже перестав есть. Сокджин, часто дыша, сморгнул выступившие слезы и прошептал через силу: - Я упал. - Почему же не сказал в центре реабилитации? Ну как же так? – меня переполняло жалостью к мальчишке, пока я осторожно наносила состав на кожу ладони. – Ведь кости же могут срастись неправильно. Обязательно сейчас сходим в больницу, она тут рядом, - я снова взглянула в его несчастное лицо и случайно скользнула взглядом по съехавшей на одно плечо горловине растянутого свитера. - Не надо в больницу, - хрипло попросил Сокджин. – Пожалуйста, - по лицу его покатились слезы. А я смотрела на синий отпечаток чьих-то сильных пальцев на бледной коже мальчишечьего плеча. И в моей голове начал складываться единый паззл. Я осторожно присобрала длинный рукав свитера на руке мальчика. Сокджин всхлипнул. Руку покрывали синяки, зеленоватые старые и сине-багровые новые. Я мысленно попросила у него прощения и приподняла свитер на его спине, обнажая кожу. Юнги встал со своего места, подходя ближе. Количество гематом на квадратный сантиметр поверхности спины Сокджина зашкаливало. Следы от ремня, длинные и воспаленные, кровоподтеки и ушибы разного времени нанесения... Я опустила ткань свитера, стараясь не разреветься от увиденного. Юнги закусил губу и тяжело дышал. - Я бы их прибил, если бы они уже не сдох... - процедил он сквозь зубы, но я прервала гневную тираду: - Не надо, Юнги. Тише. Сокджин плакал, не издавая звуков: видимо, привык за четыре года. Я, сглотнув комок в горле, осторожно прикоснулась к его лицу, убирая волосы с лба. - Все закончилось, малыш, - прошептала я. – Всё теперь в прошлом. Больше больно не будет. И тогда Сокджин, кажется, осознав, наконец, окончание своего личного ада, заплакал в полный голос.