Если только ты не пройдешь мимо

День не задался с утра. Начальству надоели мои вечные отработки дома, и меня попросили написать заявление о переводе на полставки, чтобы я работала дома полноправно, но получала при этом в два раза меньше. Я не стала даже спорить, взяла и написала. Решила, что фрилансом заработаю недостающую сумму. Нагрузка в редакции была, если честно, не такой уж и высокой. Но расстроило меня не это, а слова директора газеты, брошенные мне вслед, уходящей из его кабинета: - И постарайтесь разобраться, что для вас важнее: выполнять свои обязанности и нормально обеспечивать имеющихся детей или не справляться с работой из-за очередного нового приёмыша и подарить остальным детям жизнь в нищете. Думаю, он намекал на двухдневную задержку корректуры последних статей, которая случилась от того, что я сутки просидела возле Джина, ставя компрессы с антибиотиком на его спине и ногах, ибо этот оболтус не сказал мне вовремя, что на некоторых ранах началось воспаление. Я корила себя, что не проконтролировала его процесс самолечения, понадеявшись на относительно взрослый возраст парня, и две ночи спала на койке Тэхёна, отправив младшенького к Чимину наверх. Просыпаться приходилось каждые два часа, чтобы менять высыхающие повязки, и после тех ночей я долго восстанавливалась и никак не могла въехать в рабочий ритм. Когда я рассказала о причине задержки заказа начальству, меня не поняли. У начальства не было детей, и начальство простило бы смещение сроков сдачи текстов лишь в случае стихийного бедствия. В общем, с работы я уходила не в самом лучшем настроении. Даже визит в кондитерскую не улучшил положение дел. Потому что на выходе из лавочки меня поймал звонок классной руководительницы Чимина и Тэхёна. - Ирина Валерьевна, есть у вас минутка поговорить о ребятах? - Ох, что они натворили? – я заранее приготовилась к дополнительным расходам. - Натворить не натворили, но успеваемость у них упала ощутимо. Мне кажется, они переключились на футбол и совсем не делают домашние задания. Учителя жалуются. Ирина Валерьевна, может, вам их из секции забрать? - Я поговорю с ними, Анна Викторовна, спасибо, - уклончиво ответила я и положила трубку. По моему мнению, секция шла им на пользу куда больше, чем казенные школьные стены. ТэТэ в порыве азарта теперь мог ускакать за мячом на другой край поля, не заботясь о том, рядом с ним Чимин или нет. Это для меня много значило. К вечеру, впрочем, я почти забыла о проблемах, пока проверяла сделанное-таки с горем пополам домашнее задание у младших, отправленных, чтобы не мешались с комментариями, чистить картошку на завтра. Два друга-брата были совершенно разного склада ума: у Чимина хорошо получалась алгебра, а Тэхён писал шикарные по длине, но расплывчатые по содержанию и ужасающие количеством ошибок сочинения. Впрочем, с учителем по русской литературе им повезло. Она всегда ухватывала главную мысль в этих пространных рассуждениях и не обращала особого внимания на ошибки. И поэтому у Тэхёна по литературе была твердая «тройка». - Вы, два щенка-идиота, вы что наделали?! Совсем с катушек съехали?! Юнги выразился немного не так, в реальности были использованы выражения покрепче, поэтому-то я и прибежала в кухню довольно резво: от него я таких словечек раньше не слышала. - Что случилось? - Они мой телефон утопили, уроды!.. – Юнги стоял у холодильника и выглядел устрашающе. Я взглянула на мокрый телефон, который он держал в руке, и кастрюлю с только что почищенной картошкой, стоящую рядом с холодильником на столе. - Мы нечаянно, - пискнул Чимин. - Это я уронил, Чимин ни при чём! – выступил вперед ТэТэ. - Да мне плевать, кто тут при чём! Телефон не работает! Из-за вас, дебилы! – Юнги резко нажимал на кнопку включения, но, видимо, вода успела попасть под корпус. - Юнги, не волнуйся, - попыталась успокоить его я, - мы сейчас… - Что «сейчас»? – вскинулся Юнги. – Что ты их защищаешь? - Юнги, тише, пожалуйста, - я старалась держать себя в руках и не реагировать на провокацию. – Мальчики, а вы идите в комнату, если уже закончили работу. Кто там в душ первый? Чимина и ТэТэ унесло ветром. Я подошла к злому Юнги и забрала у него из рук телефон. Открыла крышку, вытащила аккумулятор и запихнула все детали в открытый пакет с рисом, стоящий на полу. - Ты что делаешь?! – кинулся ко мне Юнги. - Рис заберет влагу, - объяснила я быстро, пока он не успел вытащить злополучный гаджет из пакета. – Телефон быстро высохнет и восстановится. Все будет хорошо, не волнуйся. - Всё было хорошо, пока эти два придурка… - процедил Юнги, отступая на шаг, но я прервала его: - Слушай, я прошу тебя. Ну не используй такие слова. Не могу я их слушать. Юнги буркнул что-то непонятное и отвернулся, усаживаясь за стол: видимо, решил ждать высыхания телефона на кухне. - Что у тебя там такое важное? – поинтересовалась я, пытаясь снять напряжение, повисшее в воздухе. Чтобы не стоять у Юнги над душой, я взяла нож и стала крошить картошку прямо в ту пресловутую кастрюлю, в которой искупался телефон. Юнги молчал – переваривал раздражение. - Фотки? Сообщения? - Стихи, - сказал, как выплюнул, Юнги. - Стихи? – я даже нож уронила от неожиданности. - Ты с режущими предметами поосторожнее, - саркастично посмотрел на меня Юнги. – Стихи, да. Точнее, не стихи. Это… рэп, - сказал и отвернулся. - Рэп… который ты написал? – уточнила я. - Да, и что? – парень, как взведенный курок: глаза уже стали злыми щелками, губы поджались. - Да ничего, - пожала я плечами, стараясь выглядеть не сильно заинтересованной. – Просто не знала, что ты пишешь. Дашь почитать? - Не дам, - мстительно отозвался Юнги (когда он злился, он злился на всех сразу). – Там мата многовато для тебя. Я проглотила язвительную фразу, закусив губу, а он тем временем добавил: - А если из-за этих придурков телефон не включится больше, то и рэпа никакого не будет. Там стихи за два года! Там два года моей жизни в этом долбанном детском доме!.. Там то, что не давало мне сдохнуть от тоски! - он ударил ладонью по столу и зло задышал. «Хорошо, что он говорит честно… Хорошо, что он раскрывается…» - уговаривала себя я, но слушать это мне всё равно было больно. Юнги жил дома уже два месяца, но порой казалось, что мысленно он ещё там, в N-ске, запертый внутри своих страданий, в одиночку переживающий смерть отца, равнодушно терпящий издевательства хулиганов. Юнги был слишком сильным и слишком сложным. И завуч детского дома, которая уверяла меня, что я справлюсь с Юнги, но не справлюсь с Чимином, глубоко ошибалась. - Я знаю, что мои слова тебя никак не утешат, но… - начала я мягко, но Юнги глянул на меня, как на врага, и процедил сквозь зубы: - Так и не говори ничего. Иди лучше к своим любимым щеночкам. Я молча положила нож рядом с кастрюлей и ушла.