Если только ты не пройдешь мимо

- Мам, а где мой свитер? - ??? - Ой, прости, я забыл. Джин-хён, где мой свитер? - На гладильной доске в стопке посмотри. - Спасибо, хён! - Обращайся в любое время, Чимини. Подобные диалоги происходили в течение дня регулярно. «Мам, а где… Мам, а куда…» Дети за дни отлучки мамы пытались наверстать упущенное и требовали внимания, но была одна небольшая проблема: я не являлась сейчас их мамой. И совершенно не знала, какой из свитеров принадлежит «коту», а какой большеглазику. Ах, да, Чимину и Тэхёну. Я все никак не могла запомнить эту ораву по именам. Младшие сказали, что их можно называть по кличкам: ТэТэ, ЧимЧим и Хоби (почему Хосок – это Хоби, я не поняла; кажется, это прозвище они придумали на ходу). У Юнги тоже была какая-то кличка, но я её в памяти не удержала. Старших звали Намджун и Джин. Вот с Джином мне было проще всех в этом доме. Он меньше остальных лез ко мне с вопросами, тихо и без напряга заботился обо всех членах семьи, рассказывал о моих привычках (некоторые даже совпадали с тем, что было в моей голове) и примерном распорядке дня. Оказывается, сейчас всё семейство готовилось переезжать в новый дом, и оставалось до этого момента около десяти дней. Судя по всему, я сама занималась вопросами ремонта и контроля рабочих. После этого известия я долго сидела в прострации на кухне, пытаясь понять, что мне делать. Юнги увидел меня, узнал, в чём дело, откашлялся, делая голос ниже, взял мой телефон и позвонил бригадиру ремонтников. «Короче, лестницу мы придём проверить послезавтра! Сантехнику вы закупили? А кто будет закупать? Пушкин? И чеки принесите! И не забудьте, Ирина Валерьевна просила в нижний санузел поставить ванную, а в верхний – душевую кабинку! До свидания!» Он отдал мне телефон, налил себе кефира и ушёл дальше делать домашнюю работу. А я подумала, что когда в семье много парней – это, по крайней мере, приносит пользу. - Мама! – на кухню вбежал Тэхён. Я за эти несколько дней немного привыкла не вздрагивать, когда подростки называют меня мамой, и даже могла уже контролировать лицо, чтобы не морщиться от неприятия этого наименования себя. - Да? - Пойдём, там Аня видео сбросила на компьютер, с дня рождения Джин-хёна, - он взял меня за руку («Не дергаться… не вырываться», - говорила себе я) и повел в комнату мальчиков. - Садись, - радостно похлопал по кровати рядом с собой увидевший меня Чимин. - Я здесь сяду, - ответила я и отодвинула от стола с ноутбуком стул. Чимин было сник, но к нему тут же подскочил Тэхён и повалил его на подушку с диким индейским воплем. - Ты чего, чокнутый? – засмеялся Чимин, вырываясь. Юнги глянул искоса на их возню, хмыкнул добродушно и промолчал, дописывая что-то в тетрадь. Аня копалась в настройках видео. Хосок залез на верхнюю койку над младшими и свешивался головой вниз, пытаясь привлечь их внимание. Намджун объяснял Джину какую-то тему по корейской грамматике. Я попыталась честно почувствовать свои ощущения и поняла, что, в общем-то, меня эта обстановка не напрягает. Если никто меня не трогает, поправила я саму себя. - Всё, садитесь смотреть, - сказала Аня и нажала на play. Сердце отчего-то забилось чаще. На экране была съемка домашнего застолья. Все семеро ребят сидели на кухне на своих обычных местах и шустро уничтожали разные выставленные вкусности. - Так как половину из этого приготовил Джин-хён, то можно сказать, что мы пришли к нему в гости! – жизнерадостно сказал Тэхён на экране. - Шутка зашибись, - прокомментировал Юнги на видео, а Юнги из реальности довольно улыбнулся. - Юнги, солнышко, не употребляй такие слова, - сказал женский голос за кадром. - А ты не зови меня солнышком! Ну реально, сколько можно. Тэхён позади меня хихикнул. Я обернулась и краем глаза взглянула на ребят. Они смотрели видео, расслаблено улыбаясь и предаваясь воспоминаниям. Меня же отчего-то нервно потряхивало. Может, из-за этого голоса, обладательницу которого так страшно увидеть?.. - Я же от любви, радость моя! - Почему ты не называешь солнышком Намджуна? – продолжил возмущаться экранный Юнги. - Нууу… - женщина за кадром замялась. – Он похож не на солнышко, а на что-то другое. - А я, значит, похож на солнышко? - Конечно, радость моя! Мятное мое милое солнышко! - О нет, меня сейчас вырвет! Дайте тазик! – умоляющее от Юнги и общий смех за столом. - Мам, давай я теперь поснимаю, - предлагает Чимин-на-экране и подскакивает с диванчика. Камера дрожит, а мои конечности холодеют, пальцы здоровой руки нервно карябают гипс. Юнги из реальности замечает, смотрит внимательно на меня. Остальные посмеиваются происходящему на экране. - Так, теперь в эфире у нас ви-джей Чимин! – мальчишка направляет камеру сначала на себя, потом переводит на сидящих за столом. – Сегодня день рождения у нашего ненаглядного Джини-хёна! Джин-хён! Помаши нам рукой! Вот так… Теперь я вас познакомлю с остальными! Вот это наш ТэТэ! Он немножко ненормальный… Уйя, не бей меня, это же правда! (Смех Тэхёна за кадром.) А это суровый Юнги-хён, который не солнышко! (Тут Чимина самого пробивает на смех, но Юнги смотрит на оператора взглядом наёмного убийцы.) Намджуни-хён сидит в углу! Он всегда сидит в углу! Будем звать его «монстр, который сидит в углу»!.. - Рэп-монстр! – вскидывает руку сияющий энергией Тэхён. - Почему «Рэп»? – не понимает Чимин. - Потому что он будет в моей группе читать рэп! Вместе с Шугой-хёном! - Ага, разбежался, - цедит сквозь зубы Юнги, но смотрит на младшего заинтересованно. - Так, дальше у нас Хосоки! – камера снова переезжает. – Хосоки - самый весёлый! (Улыбающийся Хосок в кадре машет руками и издает странные звуки.) Он классно танцует! Файтинг, Хосоки! Это Аня, про неё все и так знают, что она будет великим художником! А тут у нас… Пам-па-бааам! Это наша мамочка! – голос Чимина резко меняется с активно-жизнерадостного на нежный и ласковый. – Наша мамочка – самая красивая и самая добрая! Полюбуйтесь! Камера секунду настраивает резкость в руках неумелого оператора, я сглатываю комок в горле и в страхе смотрю на экран. - Радость моя, ЧимЧим! Сколько комплиментов! Почему только по праздникам? – смеясь, говорю я-на-десять-лет-старше и тянусь рукой к оператору. Чимин тоже смеется в ответ: - Я готов тебе их говорить каждый день! Просто я забываю! Ты мне напоминай! - Вот ещё! – притворно-возмущенно складываю я-на-экране руки на груди. И я-из-реальности понимаю, что сейчас сижу в точно такой же позе, укачивая свою сломанную руку, и, задыхаясь от ужаса, поднимаюсь с места и быстро иду в свою комнату. - Мама! Ма-ам! – доносится из комнаты от обеспокоенных ребят. - Я сам, сидите, - это голос Юнги. Я забегаю в комнату, хватаю подушку, прижимаю её к себе и утыкаюсь лицом, чтобы ничего и никого не видеть. К кровати подходит Юнги, садится передо мной на корточки у стены. - Ты чего? Я не отвечаю, успокаивая дыхание. - Нуна… Ну правда… Ну чего ты? – его голос становится беспомощным, интонации – нерешительными. - Ничего, - шепчу я наконец. – Просто ты не понимаешь. - Так объясни, - мягко, как ребенку, говорит Юнги. Не слышала ещё от него таких спокойных фраз. - Я не могу это смотреть, - отвечаю я, а голос дрожит. – У меня шарики за ролики… Этого не было для меня. Но на видео я! Тебя когда-нибудь снимали спящим? Это похоже. На экране ты, смеёшься, разговариваешь, но в твоей памяти этого нет! Это дико страшно! Я с ума сойду, если ещё раз это увижу! - Ладно, ладно, никто ж не заставляет, - успокаивающе проговорил он. – Мы просто думали, что это поможет. - Не помогло! – ответила я, убирая подушку от лица, и посмотрела на Юнги. Он сейчас не желчный придурок, а вполне адекватный парень. Но эти мятные волосы меня убивают. - Слушай, я не понимаю. Почему ты покрасился в мятный? - Прошлый цвет надоел, захотелось чего-то нового, - пожал плечами Юнги, улыбнувшись. А я моргаю, глядя на него, и в голове всплывает картинка: рыжеволосый Юнги в моей комнате сидит со мной на кровати, и мы о чем-то говорим. Не веря себе, я уточняю: - А раньше ты был рыжий? И на лице кивающего Юнги такое счастье, что он откидывает голову назад и крепко зажмуривается, кажется, чтобы это счастье не вырвалось влагой через глаза. А я бережно просматриваю секундное воспоминание и откладываю его в памяти, которую предстоит заполнить ещё миллионами подобных мгновений.