Если только ты не пройдешь мимо

- Уважаемые пассажиры, говорит капитан, наш самолёт начинает снижение, просьба пристегнуть ремни, закрыть откидные столики и привести спинки кресел в вертикальное положение. Расчетное время посадки в аэропорту Толмачёво – 10.20. Я бросила взгляд на бесконечную гладь облаков в иллюминаторе. Мне казалось, что самолет не летит, а идёт по морю, покрытому барашками белоснежной пены. Жаль было расставаться с этим ощущением… В небе было так спокойно и мирно… Но сигнал загоревшегося табло «Пристегнуть ремни» вывел меня из состояния безмятежности. Я вспомнила цель путешествия и поняла, что наслаждение полетом было небольшой передышкой перед глобальными изменениями в моей жизни. В животе сразу болезненно потянуло, ладони вспотели. До встречи с ребенком оставалось всего лишь полтора часа. Полтора часа прежней жизни – и сразу с головой в трудности и неизвестность… Эту девочку я увидела в базе данных в интернете и сразу влюбилась. Густые черные волосы, благородные нежные черты лица, глубокие темные глаза – как такая красавица задержалась в детском доме? Неужели лишь национальность отпугивала от неё потенциальных усыновителей и опекунов? Девочке было восемь лет, из которых два года она провела в «системе». Это был некритический срок, и я надеялась, что шесть домашних лет все-таки подарили ей необходимую базу из правильных реакций и адекватного поведения в обществе. Впрочем, в институте на курсах социальной работы мы изучали способы коррекции личности «системных» детей, поэтому я старалась себе внушать, что ничего не боюсь. И, разумеется, я ничего не боялась, не боялась, а была в ужасе. У меня всего-навсего тряслись все поджилки с того самого момента, когда я пришла в отдел опеки и взяла направление и билеты на самолет по государственной программе «Летим к приёмному ребенку». На часах было ровно десять, слой облаков закончился, закладывало уши от перепадов давления, а я всё не могла успокоить волнующееся сердце и согреть резко замерзшие руки. - Вы не переживайте! – шепнул мне пожилой сосед справа, заметив мою нервозность. – Самолеты – это надежный способ передвижения. Всё будет хорошо! Долетим, не волнуйтесь! Я кивнула: не объяснять же, что сейчас я бы предпочла сутки провести в воздухе, лишь бы не садиться в Новосибирске и не ступать на путь неизвестности. Через двадцать минут мы мягко приземлились, пассажиры захлопали капитану, и я порадовалась возможности выплеснуть нервы в аплодисменты. Это были самые судорожные тюленьи хлопки в моей жизни, которые не принесли, впрочем, никакого облегчения. Мой сосед ещё раз ободряюще улыбнулся, мол, видите, я же говорил. А я сглотнула страх и постаралась контролировать свое дыхание, чтобы из-за волнения не перепутать что-нибудь в незнакомом городе. Мой маршрут был составлен ещё дома, поэтому я, сверяясь с бумажкой с номерами транспорта, достаточно быстро добралась до православного приюта святого Георгия, где жила Чон Нами, цель моего визита и причина перемен в моей жизни. Приютская территория радовала глаз множеством клумб и кустарников, ухоженной площадкой для игр и собственным небольшим огородиком с зеленью. «Она и не захочет отсюда уезжать», - подумалось мне – с некоторым облегчением. Но я приказала себе оставить малодушие и вошла внутрь здания, большого и светлого. Директор приюта ждала меня в фойе. Вокруг туда-сюда сновали дети разных возрастов: каникулы уже начались, но до лагерной смены оставалась ещё пара дней. Мы специально договорились о встрече в этот короткий переходный период, чтобы у Нами уже закончилась учеба, но не было никаких обязательств по летним поездкам. - Здравствуйте, Ирина Валерьевна! – тепло улыбнулась мне молодая женщина немногим старше меня. - Здравствуйте! Варвара Сергеевна? – уточнила я. Она кивнула. - Пойдемте ко мне в кабинет, пообщаемся. Будете чай? - Не откажусь, спасибо, - согласилась я, осматриваясь по сторонам и бросая неловкие взгляды на детей. Я боялась в такой неформальной обстановке впервые увидеть Нами, без подготовки, без представления... Варвара Сергеевна словно мысли мои прочитала: - Нами сейчас у себя в комнате, а Чонгук на улице, помогает нашему садовнику. Мы с вами все обсудим и позовём их, хорошо? «Кто такой Чонгук?» - подумала я, но всё-таки не решилась уточнить. Может, это воспитатель девочки? Чонгук – мужское имя ведь, да? Редко встретишь в детских домах воспитателей-мужчин… А особенно корейцев… Мы прошли в кабинет директора, уютный и очень неформальный: с детскими рисунками по стенам, фигурками из глины и бумаги за стеклами книжного шкафа, - и сели за круглый столик, уже сервированный для чаепития. - Угощайтесь, - предложила Варвара Сергеевна, наливая мне в чашку с чайным пакетиком кипяток. – Пирожки с черникой наши девочки пекли. - Молодцы какие, - похвалила я гипотетических девочек. – Здорово, что у вас разрешают детям готовить. - У нас регулярные уроки кулинарии. Даже дополнительная кухня сделана, такая же, как в обычных квартирах, с кухонным гарнитуром, плитой и маленькой раковиной, чтобы детки привыкали к семейному приготовлению пищи. Нами посещает эти уроки, но интересуется только выпечкой. А вообще ей больше рисовать нравится. - А расскажите про неё, - попросила я. Чай оказался с мятой: наверно, им директор успокаивала нервных усыновителей. Я и правда немного расслабилась в этой домашней атмосфере. - Чон Нами, восемь лет. Очень прилежная, серьезная девочка. Мама её погибла в аварии два года назад, а они с братом попали к нам… - Стоп, - я поперхнулась чаем. – У неё есть брат?! Варвара Сергеевна смотрела на меня удивленно. - Чон Чонгук. Я же говорила вам по телефону. И только что. - Я не слышала по телефону! – запаниковала я. – Связь была плохая, я расслышала только время встречи! А сейчас вообще не поняла, про кого вы!.. - Как же это… Вы не знали про брата? – видимо расстроилась директор. – Я и удивилась, что вы, такая молодая, берете семнадцатилетнего парня с сестрой… - Семнадцатилетнего?!?! – мой шок, кажется, напугал Варвару Сергеевну, потому что она потянулась к столу и достала из ящика пузырек с таблетками валерианы. Уже изрядно начатый, к слову. Я махнула рукой, отказываясь, и откинулась на спинку стула в нервном изнеможении. – Но!.. Но… Я же… У меня… - Ирина Валерьевна, не беспокойтесь. Если вы скажете «нет», то, значит, не будет никакого удочерения, - успокаивающе заговорила Варвара Сергеевна. – Я скажу Нами, что не получилось. Что ж поделать. Прекрасно понимаю, что с подростком не всякий справится. Хотя Чонгук замечательный… Они оба хорошие очень. Одна воспитательница даже просила их не уезжать, боялась, вдруг к плохим людям попадут, испортятся. Но я её попросила так не делать больше, не уговаривать остаться. Дети должны расти в нормальной семье, каким бы хорошим ни был детский дом. - Да какая же у меня нормальная семья… - вздохнула я сокрушенно. – Мама давно умерла, и папа – полгода назад… Мужа нет, не сложилось. И мне двадцать семь! Как я смогу воспитывать семнадцатилетнего парня?? Я хотела девочку… Тихую, скромную, спокойную… - Ну, не могу назвать Нами скромной, она с характером, конечно, но… Послушайте, может быть, вы всё-таки познакомитесь с ними? - Нет! Подождите! – испугалась я. – Дайте мне всё обдумать, пожалуйста. Я же к такому не готовилась!.. - Человек предполагает, а Господь располагает, - улыбнулась Варвара Сергеевна. – Знаете, что это значит? - Знаю. Есть похожее выражение: «Хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о своих планах». - Да, по смыслу близко. Но всё же не совсем. То, что вы сюда приехали, уже определенный знак. И для вас, и для нас. Вы решились впустить ребенка в свою жизнь. Если бы Бог был против, то эта поездка просто не состоялась бы. На самолет опоздали бы или передумали ещё дома. Но вы здесь. - Я здесь, - повторила я. Директор была права: обратной дороги не было. Я не могла вернуться ни с кем. В дверь коротко постучали. - Варвара Сергеевна, мы все прибрали, - сказал негромкий девичий голосок. – Можно нам?.. Я автоматически повернулась на голос, но девочка, не договорив, замолкла. В дверях стояла хорошо уже знакомая мне по фотографиям Чон Нами, невысокая, хрупкая, тоненькая. Она смотрела то на меня, то на директора, чуть взволнованно и с ожиданием. Мое сердце ускорилось. Кажется, она догадалась, кто я. - Заходи, Нами, - пригласила Варвара Сергеевна и повернулась ко мне. – Вам нужны ещё какие-нибудь знаки от Небес? Я проигнорировала вопрос, глядя на девочку. А она застеснялась, опустила глаза, закрыла за собой дверь и замерла у порога. - Нами, это Ирина Валерьевна. Я говорила тебе и Чонгуку о ней, - представила меня директор. Девочка, не поднимая глаз, кинула. - Здравствуйте… - Здравствуй, - ответила я почему-то шепотом. - Мне нужно позвать оппу? – так же глядя в пол, спросила она непонятно у кого. - Подожди, Нами, - произнесла Варвара Сергеевна. – Тут просто такое дело… - Нет никакого такого дела. Я беру их. Если они согласятся. Я вдруг совершенно точно поняла, что нужно сказать. И ещё поняла, что если они не согласятся, то это будет катастрофа. Я ужасно боялась неудачи. Второй попытки с моей мышиной смелостью могло бы и не быть. Нами посмотрела из-под челки, теперь увереннее. - Я хочу жить в настоящем доме. И оппа тоже, - сказала она негромко, глядя мне в глаза. - Если ты не против жить со мной в комнате. У меня двухкомнатная квартира, и если Чонгук поедет, то… - я словно оправдывалась, но, похоже, это было не нужно. - Я согласна, - просто ответила Нами. - Тогда, наверно, нам надо… познакомиться с твоим братом?.. – я снова почувствовала волнение. - Я приведу его, - кивнула девочка и быстро вышла из кабинета. Ни тени улыбки и приветливости. Ни капли радости или отзывчивости. Но я всё равно чувствовала, что поступаю правильно. - Ирина Валерьевна, очень рада за вас, - зато вовсю улыбалась директор. – Поверьте, может, вы не сразу это оцените, но вы принимаете в семью настоящее сокровище. Нами чудесная. Очень талантливая. Домашнее воспитание для неё будет взлетной площадкой. Здесь ей чего-то добиться сложно, а внутренние амбиции никто не отменял. А Чонгук вам помощником будет. Он сильный, но доверчивый очень и чувствительный, хоть и не показывает этого. Я уверена, вы достучитесь до его сердца. «Если бы…» - подумала я, но мысленно уже проводила перестановку мебели в квартире и размышляла, что докупить для обеспечения комфортных условий жизни брата с сестрой. И в моей душе с каждой внутренне передвинутой вещью постепенно укладывалась тревога и утихала буря эмоций. Я вдруг перестала бояться. Почти физически ощутила, как мой жизненный путь выправляется на правильную позицию, становится тем, которым-должен-быть. В кабинет снова постучали. На этот раз вошли уже двое: Нами и очень похожий на неё симпатичный высокий паренек. На семнадцать лет он не выглядел: я бы сочла его студентом. Но все-таки это был Чон Чонгук. Тот, кто должен стать мне приёмным сыном. Мне, двадцатисемилетней незамужней девушке!.. Меня снова охватила дрожь, но теперь уже не такая парализующая волю, как раньше. Чонгук внимательно смотрел на меня и молчал. Я не могла прочитать его эмоции, но вспомнила, о чём говорила директор. Достучаться до сердца… Пришлось вступить в разговор самой. - Здравствуй, Чонгук. Он вдруг отвел взгляд и закусил губу. Нами посмотрела на него чуть удивленно. - Чонгук, поздоровайся, пожалуйста, - мягко попросила Варвара Сергеевна. - Здравствуйте, - отозвался парень в сторону. Я ему не понравилась? Кажется, Нами задалась тем же вопросом. - Оппа, мы поедем к… Ирине Валерьевне? – моё имя ей далось с трудом от неловкости. - Если ты хочешь, - как будто нехотя ответил Чонгук. Нами опустила глаза. - Я хочу. - Значит, поедем, - он посмотрел на сестру уже мягче. И снова колючим взглядом – на меня: - Сколько у нас есть времени на сборы? - Билеты можно использовать в течение недели, - сказала я, всё ещё не веря, что они согласились. – Мы можем поехать в любой день. - Можно нам до вечера побыть здесь, попрощаться со всеми? – этот вопрос предназначался уже Варваре Сергеевне. - Можно, конечно, Чонгук, пока не уедете – будьте здесь, - директор внимательно смотрела на воспитанника, будто оценивая его психологическое состояние. - Я хотела сказать… - вдруг выступила вперед Нами. - Да, солнышко? - А Ирина Валерьевна не будет… А вы не будете против… Я уже решила… Я буду креститься с русским именем. Я так хочу, - она приподняла подбородок, смело глядя на меня. Я наконец смогла улыбнуться: - А я тоже крестилась с русским именем. Давно уже. Вообще-то меня зовут Рина, по-корейски. А в крещении – Ирина. - Правда? – выражение лица Нами чуть смягчилось. - Ага, - кивнула я. А девочка посмотрела на Варвару Сергеевну и улыбнулась одними уголками губ. - Вот видишь, - успокаивающе произнесла та, - все проблемы решились. И тут Чонгук вдруг хмыкнул. - Вот фанаты смены имен… - Ты ничего не понимаешь, - парировала Нами. - Куда уж мне, глупому. Нами забавно возвела очи к небу, словно говоря «ах, какой же у меня непутевый брат!», а он улыбнулся и потрепал её по волосам (а она ловко и быстро увернулась, не успев получить испорченную прическу). Я посмотрела на эти братские проявления любви и поняла, что внутри у меня снова тихо. Как утром, в небе. Тихо и спокойно. Начиналась новая страница книги жизни нашей небольшой семьи, и я была готова её написать… *** Утро ворвалось в мои глаза весенним ярким солнцем сквозь щель в шторах. Я лежала, вспоминая остатки сна о нашем прошлом. Всё было таким живым, таким настоящим, будто я снова побывала в Новосибирске, забирая из детского дома двоих колючих детей, один из которых сейчас сопит рядом со мной на кровати. Впрочем, уже, кажется, не сопит. - Проснулся? - Ага, - Чонгук зевнул и потянулся. – Такой сон классный снился… - О чём? - Не помню, - улыбнулся он. – Помню, что классный. - И мне, - прошептала я. Только это был не сон. И слава Богу, что не сон. - Чонгуки, а можно, я спрошу? - Спрашивай. - А когда ты понял, что… любишь меня? – я подперла рукой щеку и задумчиво посмотрела на него. - Когда? – переспросил он. – Ммм… Дай-ка подумать. Так сразу и понял. - Сразу – это когда? - Ну, когда увидел тебя там, в детском доме. Любовь с первого взгляда и все дела, - спокойно ответил он. - Что?! – поразилась я. - Надеюсь, ты в курсе, что очень красивая? У меня сердце почти остановилось, когда на тебя посмотрел, - он улыбнулся. - Бедняга… - сочувственно погладила я его по стриженой макушке. - Счастливчик, - шепнул он в ответ и притянул меня к своим губам. И мне определенно нравилось такое начало дня.