Если только ты не пройдешь мимо

- Джин-а, солнце, помоги мне. - Я… Сейчас… Мне только ещё… - Ладно, работай. Все нормально. - Нуна, я помогу! Я уроки сделал! - О, Хосоки, чудесно! Пойдем, родной. У меня рук не хватает. - В огород? Чимин-а, я надену твои кеды? - Только не угробь их! - Как можно угробить угробленное? - ехидное от Юнги. - Хёёёёён… - недовольное от Чимина. С того случая с бунтом Чимина я слышала его «хёёёён» уже раз сто, не меньше. «Хёёёён, проверь мою алгебру, хёёён, давай кино смотреть, хёёёён, я тебе чай налил…» Чимин всерьез записался в послушные донсэны к Юнги и по первому слову выполнял все поручения и просьбы. И сам проявлял инициативу, чтобы как можно чаще контактировать со старшим. То печенье принесет к нему в комнату, чтоб Юнги, которому было лениво иногда спускаться за ним на кухню, перекусил. То со школы они приходят домой вместе, и неважно, что у макнэх было пять уроков, а у Юнги семь. Я наблюдала за переменами в настроении Чимина и умилялась. Этому ребенку жизненно необходимо было быть кому-то нужным. А так как Юнги совершенно спокойно принимал подобные проявления почтения, Чимин светился счастьем и внутренним покоем. И ещё мне казалось, что он наконец-то простил себя за то, что пытался издеваться когда-то над Юнги в своем прошлом. Все-таки глубоко внутри он не забывал, какую роль играл в детском доме. Это была именно роль: ведь на самом деле Чимин был добрейшим созданием, которому очень не хватало в жизни старшего брата и правильного руководства. А Юнги теперь тоже вел себя так, словно тех лет в «системе» не существовало. Он принял Чимина в подопечные безусловно и безоговорочно. Называл «Чимини», трепал по волосам, когда хотел поблагодарить, и уступал ему самые большие куски курицы или лишнюю порцию мороженого. - Смотри, Хосоки, вот здесь поливай, только аккуратно, ага? Следи, чтобы вода не растекалась по всему огороду. А я там полью. - О, я такое хорошо умею делать! У нас раньше была дача, и омма сажала овощи и цветы. - Вот как? Так ты опытнее меня, значит? - Нееет, я в этом не разбираюсь… - смеется. - По крайней мере, ты хоть знаешь, что водой нужно землю поливать, а не окна… - Нуна, не обижайся на ТэТэ, он тогда просто поиграть решил. Ему без Чимина скучно… Итогом сближения Юнги и Чимина стало охлаждение отношений макнэ-лайн. Хоть Чимин и не вспоминал больше про свою ревность из-за Насти, но и не проводил с Тэхёном столько времени, как раньше. Уже два месяца наш младшенький слонялся неприкаянным то с Хосоком, то со старшими хёнами. Ходил в гости к Насте – кажется, его полюбили в её семье. «Помогал» Чонгуку возиться со старым мотоциклом, который тот отобрал у собиравшегося выкинуть его на свалку соседа. Иногда приходил ко мне в комнату, чтобы посмотреть какою-нибудь новую дораму со своего телефона: у меня вай-фай ловил лучше всего. И продолжал жить с Чимином в одной комнате. И почему-то внешне совершенно не задавался вопросом, что происходит. Принял психологический отход Чимина в сторону как данность. Ни на что не жаловался. Не показывал, что ему грустно или тоскливо. Но иногда садился на кухне в одиночестве и листал их совместные фотографии в телефоне, смеясь сам с собой от особо забавных кадров. Я сознательно не вызывала его на разговор по этому поводу, ожидая, чем кончится молчаливое согласие с положением всех участников истории. А оно всё не кончалось. На дворе стоял необычно теплый май; я увлеклась огородными работами (у дома был небольшой участок земли) и старалась привлекать к труду на свежем воздухе и ребят. Чонгук сразу заявил, что не собирается возиться с землей, и ретировался в учебу и заботы с мотоциклом. Аня тоже не особо горела желанием помогать, но вот мальчишки, как ни странно, практически не отказывали мне в просьбах что-то вскопать или прополоть. Я все ждала, когда же пройдет у них период привыкания к домашней жизни, и они устроят мне что-то вроде Аниной адаптации, случившейся у нее в десять лет, когда она испытывала мое терпение и поступала наперекор ежеминутно. Но время шло, а ТэТэ был все таким же ласковым, Джин – таким же послушным, Чимин – таким же милым, а Юнги – таким же Юнги. От домашних Намджуна и Хосока я адаптации не ждала. Слава Богу, у них была отличная семья и воспитание. - Нуна, что ещё сделать? - Всё, солнышко, пока хватит поливки. Отдыхай. Сегодня у вас репетиции нет? - Не, отменили до конца экзаменов. Все равно отчетный концерт уже прошёл, а народ на занятия не ходит, готовится. - Ох уж эти экзамены… Нам предстояли выпускные экзамены за девятый класс у макнэ и промежуточные у нашего десятиклассника и одиннадцатиклассников. Меня вопросы подготовки к ним не касались: в сфере образования детей теперь правил Чонгук. Но я все равно переживала, чтобы лето у детей не было испорчено плохими оценками. Хотя я старалась не акцентировать внимание именно на цифрах в дневниках, а смотреть на прилежание, но сами ребята (кроме Тэхёна, пожалуй) очень расстраивались, если за проверочные или ответы на уроках им доставались оценки ниже «четверки». В чем было дело, я узнала совсем недавно. Оказывается, Чонгук объявил конкурс на средний балл за месяц (Намджун проходил по умолчанию вне категорий) среди оценок, которые наши дети приносили домой в дневниках. Победитель награждался поездкой на мотоцикле по полю за городом. Почему-то это нехитрое поощрение очень замотивировало ребят и заставило всерьез попотеть над учебой. Впрочем, Тэхён, у которого были свои понятия о приятном времяпрепровождении, и Аня, не интересовавшаяся мотоциклами, в конкурсе не участвовали. Поэтому ТэТэ продолжил носить домой твердый средний балл три с половиной, а Аня, как обычно, по привычке успешно училась на пятерки. - Хосоки, поможешь мне с ужином? - Помогу!.. - Хосок-а, мы гулять! Ты пойдешь? – Чимин с Юнги спускаются в гостиную. - Я… Ну… - Иди, солнце мое, не переживай. - А как же… - Мам, я всё. Что делать? – Джин идет следом за мальчишками. - Вот так, - отвечаю Хосоку и улыбаюсь. – Смена помощника. Хосок тоже радостно улыбается и бежит переодеваться. А мы с Джином уходим на наше любимое место для творчества. - Мам, я тут придумал кое-что… Не знаю, надеюсь, ты не будешь против… - Что придумал? - Ну, мне же поступать в следующем году… И так как ты говорила, что мне не надо никуда уезжать, если что… - Верно, солнышко. Джин продолжает уже смелее: - …То я бы поступил в наш колледж. Здесь, в городе. На повара. - Радость моя, так это же чудесно! - Правда? – Джин облегченно смеется. – Я думал, ты хочешь, чтобы мы все пошли в институт. - Вот ещё глупости! У вас свои головы на плечах, мальчики. - И девочки, - на кухню заходит Аня. - И девочки,- соглашаюсь я. - А есть что-нибудь вкусное? - Диета уже забыта? – подмигиваю ей я и достаю из холодильника вчерашний пирог. - Отчетный концерт же прошел, - пожимает она плечами. – Как вам, кстати? Тогда так и не успели обсудить... – Аня чуть нерешительно стреляет в нас взглядом. - Всё было замечательно. И вашей группы номера, и у Хосока – всё понравилось. - Чимин на месте ну так ерзал, я думал, сейчас тоже в пляс пустится, - хихикает Джин. - С сентября пойдет записываться. Уже всё решил, - гордо отозвалась я, вспоминая восторженные глаза Чимина и его руки, бессознательно выкручивающиеся в танцевальных движениях, повторяемых за артистами. - Только, чур, не к Хосоку, - вдруг говорит Аня. – У нас мальчишек не хватает. Пусть к нам идет. Со следующего года нам обещали современный танец как дисциплину ввести. Как раз в его стиле. - Предложи ему сама только, хорошо? - Ага. Предложу. На кухню спускается напевающий что-то ТэТэ с телефоном в руке, подходит ко мне, мимолетно целует в щеку и идет на любимое место у окна. Садится, задумчиво устремляет взгляд вдаль, на забор и куст цветущей сирени, который откуда-то притащил еще в апреле Чонгук. - Что ты, моя радость, без дела сидишь? Не желаешь ли морковь потереть? – спрашиваю без особой надежды на ответ. Но Тэхён с тем же задумчивым взглядом отвечает, правда, не на мой вопрос: - Кажется, я хочу стать фокусником… Джин начинает ржать, утирая и без того выступившие от нарезки лука слезы. Аня тоже улыбается, качая головой, мол, безнадёжен. - Почему именно им, ТэТэ? – смеюсь я. - Потому что, - загадочно объясняет он. - Только мне нужна помощь. - Поможем, чем можем, - мне уже совсем весело. – Выкладывай. - Мне нужен видеооператор, чтобы снимать фокусы. Мы заведем с Чи… заведем канал на ютубе и будем выкладывать видео. И нам будут ставить лайки разные люди. Бедный мой малыш… По сердцу резануло «заведем с Чи…». И кажется, остальные присутствующие это тоже заметили. - Долго ещё будете по отдельности ходить? – поинтересовалась Аня, дожевывая пирог и запивая его молоком. ТэТэ понял, что вопрос предназначался ему. - Я не знаю. Чимин больше не хочет со мной дружить. - Может, просто он думает, что это ты больше не хочешь с ним дружить? – осторожно намекаю я. - Но я-то хочу, - пожимает плечами ТэТэ. - Значит, не забывай уделять ему внимание. А то только про Настю у тебя все мысли, - прямо говорит Аня. - Настя хорошая, - лицо Тэхёна вновь приобретает задумчиво-мечтательное выражение. - А Чимин? – спрашиваю я. - И Чимин… - он опускает голову и смотрит на телефон. Краем глаза вижу его заставку: зимнее фото с салюта на день города, ТэТэ висит на Чимине, оба счастливые и довольные. - Может, предложишь ему что-нибудь сделать вместе? – посоветовала я. – Сходить куда-то только вдвоем, без Хосока? В футбол погонять, к примеру? ТэТэ молчал довольно долго. Потом поднялся и шумно вздохнул. Грустно улыбнулся краешком губ. Приблизился ко мне и улегся щекой на мою спину. Постоял с минуту и ушёл с кухни. - Самое странное создание в нашем доме, - прокомментировала Аня. «И самое милое», - подумала я с теплом. - Эй, есть кто дома? – Чонгук всегда возвращался громко, требуя внимания. Я выглянула в прихожую. - Кто-то есть, - улыбнулась я ему. – Закончил чинить своего «зверя»? - Ага, - довольно потянулся Чонгук и подошёл поближе, целуя меня в нос. – Теперь осталось дождаться конца недели и оценок, да, Джин? – он глянул хитро на моего помощника. - У меня шансов нет, - пожал плечами тот. – Юнги уже вырвался вперед. - Отставить ныть! – по-армейски распорядился Чонгук. – Поднажать и перегнать! - Есть поднажать и перегнать! – шутливо салютнул Джин, улыбнувшись. - То-то же… Через полтора часа прибежали младшие и Юнги. Сообщили, что всё это время смотрели, как на другом конце города горит какой-то склад. ТэТэ, снова появившийся на первом этаже, жадно слушал рассказ, сверля глазами Чимина, а потом тихонько подошел ко мне и шепнул на ухо свою идею. Я кивнула и и без лишних раздумий сказала: - ЧимЧим, ТэТэ, сходите в магазин, пожалуйста. Я вам список продуктов напишу, хорошо? - Хорошо! – моментально отозвался Тэхён и выжидающе посмотрел на друга. А тот сразу поник: - Ну, мааам… Ну, мы же долго гуляли сейчас. Может, Джин-хён сходит? - Джин-хён готовил вам ужин, дорогой мой. Сходи, не ленись. - Ну, можно мы с Юнги-хёном сходим тогда? – с надеждой предложил Чимин. Юнги посмотрел на него, потом на меня, потом на Тэхёна. И сказал: - А я не хочу. Чонгук хмыкнул, заметив эти взгляды, и одобрительно кивнул. Юнги тут же расцвел и добавил: - А ну, марш в магазин, Чимини! Слушайся маму! - Ну, хёёёён… - сделал последнюю попытку отвертеться Чимин, но было уже поздно: Юнги принял правила игры. - Давай-давай, и идите помедленнее. И в магазине ничего не перепутайте. И чек пересчитайте. И несите аккуратно! - Хён, так говоришь, будто мы младенцы, - пробурчал Чимин и пошел в прихожую за ликующим ТэТэ. Я написала длинный список продуктов (еле придумала) и вручила Чимину как старшему. Тэхён на прощанье повис у меня на шее и шепнул «спасибо», смешно выдохнув в ухо. Я засмеялась и обняла его в ответ. Чимин ковырял ботинком коврик в прихожей, не глядя на нас, потом отвернулся, отпирая дверь. В этот момент проходящий мимо Юнги сжал в кулак ладонь, показывая Тэхёну «файтинг», а тот засмеялся и тряхнул волосами, кивая. Мальчики вышли во двор, а я прилипла к окну, наблюдая. Вот Чимин понуро идет по дорожке, пиная пустую сумку коленом, а сзади скачет радостный Тэхён. Чимин подходит к калитке, останавливается, чтобы открыть замок, а Тэхён, не рассчитав энергии, натыкается на его спину. Чимин оборачивается и смотрит ему в глаза недовольно, но ТэТэ вдруг бодает его лбом в плечо, а потом наклоняет голову низко-низко и из-под челки виновато смотрит на Чимина. Чимин чуть нервничает, его глаза бегают, но он спрашивает: «Ты чего?» Я не понимаю, что отвечает и отвечает ли Тэхён, но мне хорошо видно, как голова его, все так же склоненная, прижимается к плечу Чимина, а ладонь цепляется за рубашку. - Какие нежности, - шепотом ревниво комментирует Юнги позади меня. Я улыбаюсь и замечаю, что в окно глядит не только Юнги, но и все остальные жильцы этого дома. А Чимин смотрит на макушку ТэТэ, качает головой, произнося что-то вроде «Вот дурак…», а потом вдруг ерошит ему рукой волосы, дожидается, когда Тэхён со смехом выпрямляется, и дает ему шутливый подзатыльник. ТэТэ не остается в долгу и запрыгивает на его спину, мол, ты лошадка. Чимин притворно-возмущенно вопит, но за калитку эта парочка все равно уходит на двух чиминовых ногах. А возвращается на тэхёновых со счастливо улыбающимся Чимином в качестве наездника. И я радуюсь за них так, словно сама помирилась с кем-то, очень важным для меня.