кояанискатси

- Здравствуй, Джеймс. Они ударили друг друга практически одновременно, потерпев совместное поражение. Со стороны можно было подумать, что они оба мертвы, пока хрип Барнса не перерастает в кашель. Он слишком сильно устал и надеялся, что этого будет достаточно, и она очнется, иначе выход для них будет только один. Барнс изнеможённо закрывает глаза, когда слышит ее голос. Она лежит на холодном полу, и несколько прядок ее волос купаются в крови, но впервые за долгое время ощущение постоянной опасности отступает. Удивительное чувство – спокойствие рядом с убийцей. К своему изумлению, Барнс чувствует то же самое. - Ты помнишь мое имя? - Земо сказал мне, но я знала его и прежде. Ты забыл это, правда? Мужчина молчит, будучи неуверенным, что следует говорить сейчас. Рассказать, что отныне они свободны? Что никто больше не повяжет их, и только правительство пытается отловить солдат, называя их местными «ассасинами»? Или радостно выложить, что это он забрал ее в ту ночь и обрек на жизнь хуже смерти? Мысли роем копошатся в его голове, и Барнс зажмуривается, пытаясь прийти в себя. - От тебя тащит виной. Гнилой запах для того, кто всё еще считается лучшим из наемных убийц. - Это время давно закончилось. Я больше не убиваю по чьим-то приказам. - И кто ты теперь такой? Она выпрямляется, локтями упираясь в бетон, и садится, чувствуя, как по спине стекают ледяные алые капли. Ощущение спокойствия, настигшее ее всего несколько минут назад, исчезает подобно туману, заменяясь бесстрастной маской. В последний раз, когда она видела его, от него за версту несло смертоносной силой и каждый, кто сталкивался с ним, чуял угрозу в самом центре своего сердца. Но сейчас рядом с ней лежал…человек. Всего лишь человек. - Я должен многое рассказать тебе, но сначала вернуть то, что они отняли у тебя. - И что же это? – деланное любопытство проскальзывает на лице, и девушка смыкает руки на груди. - Твое имя. Зрачки расширяются, и по венам словно проходит огонь. Иллюзия «приятельского» разговора тут же заканчивается, и хватает всего секунды, чтобы Барнс, лежащий ничком, оказался еще сильнее пригвождён к полу. Она смотрит, как он задыхается, яростнее сжимая ладонь на его шее. - Нет, – леденящий шепот эхом проносится от стены к стене, и Барнс пытается кивнуть, борясь со сведенными мышцами. Он не решается защищаться, тем самым снова вступая в бой, и ловит ртом воздух. - Выбор за тобой, - его хрип едва слышен, но этого достаточно, чтобы она резко разжала руки. Это было неправдой – Зимний солдат никогда бы не позволил так легко убить себя. Всё это было невыносимым сном, одним из тех, что наступают в специальных камерах. Глупым, абсурдным сном. И когда она проснется, он снова будет собой. Дьяволом и палачом. - Ты когда-нибудь изучал историю, Джеймс? Мужчина потирает горло и останавливается, врасплох застигнутый внезапным вопросом. Он смотрит на нее и думает, что в глазах видит себя. Как он мог подумать, что способен совладать с ней, если она – его живой призрак? - Когда мы пришли к индейцам и вырезали их всех, знаешь, что произнес их вождь? Он прошептал одно единственное слово - кояанискатси. Оно ни о чем не говорит тебе, – девушка наклоняется и снова ложится рядом, - верно? Разрушение жизни. Мы, подобно Богам, явились из ниоткуда и разрушили их жизнь. К его удивлению, она практически улыбается, но эта улыбка не имеет ничего общего с той, которую привыкли видеть обычные люди. - Я - тот солдат, склонившийся над вождем. Я склонялась над ним тысячи раз, тысячи раз во сне и мыслях, и тысячи раз я просила остановить это. Но никто меня не послушал. Ее взгляд твердеет, и она смотрит куда-то в сторону, с легкостью забираясь в его душу. - Потому что вождем был ты. И ты хотел, чтобы я уничтожила себя, тебя и других, потому что мы не что иное, как смерть. Барнс замирает, и ее слова вгрызаются в образы и воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Она вела его по дороге напрямик в сердце ада, а он не мог противостоять ей. Или не желал? - Ты создал и разрушил меня, Джеймс. Но они создали и разрушили тебя. И мы вовсе не смерть, как ты думал все это время. Мы и есть то самое кояанискатси. Мы и есть разрушение. Она переворачивается набок и не сводит глаз с его лица, оказываясь так близко, что дыхание опаляет кожу. Барнс стал простым человеком, но только она знает, как он изголодался, и только она чувствует то, что чувствует он. - Ты можешь уверять себя, что ты свободен и больше не подчиняешься ни одной душе. Можешь врать себе, что не убьешь людей, что будешь защищать их, выбирая никому ненужный путь искупления. Но куда бы ты ни бежал, куда бы ни шел, твоя тень всегда будет следовать за тобой. Так бывает всегда – мы убийцы, Джеймс. И мне не нужны ни имя, ни душещипательный рассказ о моем прошлом, чтобы понять это. Когда она встает и уходит, Барнс не предпринимает не единой попытки, чтобы остановить ее. Пройдет несколько часов, и тогда он решит, что сошел с ума, раз дал ей уйти. Но сейчас... только она знает, как он изголодался. И только ей ведомо, кем он был на своем пути.