КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      В КосМоПорту яблоку негде было упасть. Из-за шедшего два дня дождя отменили и планетарные, и космические полёты, а после десяти аварий городского «небесного» такси вышло строгое распоряжение властей, призывающее население воздержаться от пользования флаерами, аэромобилями, флэтами и другими видами гражданского воздушного транспорта до установления лётной погоды. Теперь она настала, тучи наконец-то развеялись, и разномастная толпа вахтовщиков, учёных, космических дальнобойщиков и туристов спешила попасть на свои рейсы. Только, как это бывает с резким скачком спроса на какую-нибудь услугу, запас ресурсов, задействованных в её оказании и лимитированный всемогущей статистикой до некого среднего количества в наличие на складах, неожиданно быстро исчерпался, а именно – закончилось гравитационное топливо. Своевременно подвезти дополнительные резервы не удалось из-за дождей, да и не предвиделось, что с космодрома в день будут стартовать не сто кораблей, а все триста! Из-за неожиданного ажиотажа произошла очередная досадная заминка для многострадальных пассажиров отменённых рейсов. Комплекс КМП гудел, как улей с перебродившим мёдом, а народ был на нервах, как пчёлы, которым этого мёда показалось мало.       – Ненавижу торчать в зале ожидания, – сетовал Пашка, – какие-то нехорошие мысли в голову лезут, предчувствия… Почему бы не полететь под Вроцлав, а ждать Гай-до здесь?       – Потому что у него пустые баки, – рассеяно ответила Алиса, – всё равно бы пришлось возвращаться для заправки. Да и в Тушино или Домодедово сейчас, наверно, не лучше, чем здесь.       – Арендовали бы флаер…       – Ага, пойди – найди свободный!       Пашка бессильно всплеснул руками.       – Нехорошее у меня предчувствие. Это знак: нельзя сегодня лететь!       – Оставь свои суеверия.       – Я бы рад, но это они меня не оставляют, как тот медведь. Говорю тебе, сколько раз так было: задержится, скажем, лектор на зачёт и – всё, пиши пропало, – обязательно завалишься по глупому. Вот и тут то же самое… Ну чего так долго?       – Заправка и отправка в порядке очереди… – со спокойствием Будды пояснила Алиса десятый раз за последний час.       – Не могут маленькому катеру место уступить, формалисты треклятые! – канючил Пашка. – Нет, как хочешь, а неспокойно у меня на сердце. А у тебя? Что интуиция подсказывает?       – Ничего…       – Совсем? Ничего-ничегошеньки? А что ты такая хмурая? Над чем задумалась?       – Думаю, насколько всё же дотации Общества Юннатов и Академии Наук снижают стоимость перелётов.       – О! – обомлел Пашка. – Ты что серьёзно намерилась кардинально повзрослеть и превратится в зануду? Откуда эта меркантильность?       – От верблюда…       – Я же оплатил четыре пятых счёта!       – Я это помню, но не в моих правилах дважды говорить «спасибо».       – Я бы мог и всё оплатить, – буркнул Пашка, – но я за справедливость – не я же высадил культуру лишайника на нашего «кота Леопольда».       – Не напоминай, а?       – Ты что до сих пор сердишься?       Алиса не ответила – что-то привлекло её внимание в толкучке зала ожидания.       – Ты взгляни на это с другой стороны. Что ни делается – всё к лучшему, – философски изрёк Пашка, а сам тихим сапом раз-раз и – приобнял подругу, склонился к её уху: – Нет, ты представь, какая удача! Ты да я, как в старые добрые времена, устремляемся навстречу звёздам и приключениям! Ни городской суеты, ни доцентов с профессорами. Только…       – Что за ерунда? – Алиса отстранилась от Пашки и, нахмурившись, вглядывалась в толпу.       – Ерунда? – недоумённо заморгал Пашка. – С каких пор наши чувства стали ерундой?       – Ничего не понимаю… – пробормотала Алиса.       – Я бы тоже хотел понять, – набычился Пашка.       Вместо ответа Алиса подняла руку и крикнула в толпу:       – Эй! C «Селезнёвой» – сюда!       Теперь и Пашка заметил, как сквозь сутолоку к ним продвигаются молодая девушка и парень, держащий над головой «плакат встречающего» с горящей надписью «Селезнёва А.».       – Вот удача! – запыхавшись, воскликнула девушка. – До вас не дозвониться, мы уж думали, что вы улетели. Повезло, что у них тут задержка!       – Кто вы? Что случилось? – с беспокойством спросила Алиса.       – Мы коллектора Кузиновой. Татьяны Петровны. Вам, наверно, отец говорил?       – Отец? Кузинова? – с непониманием переспросила Алиса.       – Мы планировали завтра вечером отправиться в командировку на Фикс, – торопливо продолжала девушка, – и тут видеофонит Татьяна Петровна: мчитесь, мол, на КМП – профессор Селезнёв выбил вам места на Браддону. Браддону! Это же просто… просто… Супер просто! Кому нужен знакомый, как родной двор, Фикс, когда есть неизведанная Браддона! Верно?       – Вы от моего отца? – уточнила Алиса.       – Да-да, – закивала девушка – Ах, извините! Сейчас рекомендательное письмо покажу…       Она сняла с плеча рюкзачок и принялась шуршать его содержимым. Руки у неё заметно дрожали – как же она взволнована!       Изрядно повозившись, девушка наконец выудила из недр своего модернистского ридикюля планшет, и, найдя нужный файл, протянула прибор Алисе, – та погрузилась в чтение.       «Так-так! Очень мило, папочка! Умеешь же, старый лис, дела проворачивать, да так, что даже Макиавелли [1] разорится на носовых платках. Не упустишь своей выгоды: и коллегам одолжение «на миллион» сделал и «детишек» без присмотра не оставил – ненавязчиво так навязал соглядатаев. И ведь не откажешься уже…»       Алиса подняла глаза на девушку и сухо спросила:       – К вам обращаться по фамилиям?       – Что вы! – воскликнула девушка. – Или «ты»?       – Можно «ты», – кивнула Алиса.       – Я – Надя, – представилась девушка, сияя ослепительной улыбкой. – А это Костик.       – Здравствуйте! – скромно пробормотал парень и залился краской. Ростом он не уступал Пашке, но был куда изящнее его. Да нет, скорее, даже тощим был. Горбатый римский нос, кучерявая шевелюра, грустный взор угнетённого бесполезными знаниями интеллигента – типичный такой «очкарик». Только без очков.       Его спутница выглядела куда представительнее – спортивная крепкая шатенка лет на семь старше Алисы. Симпатичная, особенно в своей взволнованной радости. Открытый взгляд ярких зелёных глаз выдавал боевой характер. «Деловая, – отметила про себя Алиса. – Пожалуй, слишком деловая…»       – Приятно познакомиться, – с холодной вежливостью камердинера сказала она, возвращая планшет девушке. – Кто я, вам известно. А этого динозавра рядом зовут Павлом.       – Очень приятно! Очень! – сияла девушка.       – Здравствуйте, – тихо повторил Костик, внимательно изучая носки своих ботинок.       – Так вы хотите лететь с нами на Браддону? – спросила Алиса.       – Ну да! Наблюдать, собирать, изучать! – весело продекларировала Надя девиз коллекторов. – Говорю же, мы к командировке на Фикс готовились, уже на чемоданах сидели. И тут – такой сюрприз! Вашему отцу памятник поставить нужно!       «Ой, как нужно!» – мысленно согласилась с Надей Алиса, а вслух заметила:       – Извините, но, возможно, у вас неверные сведения. Видите ли, мы летим не совсем в экспедицию, а скорее на экскурсию – всего дней на десять. И Гай-до не грузовик – в нём нет места даже для небольшой коллекции или запаса походного снаряжения.       – О, не беспокойтесь! – ничуть не смутилась Надя. – У нас маленький багаж. Всё необходимое мы получим на Браддоне – Татьяна Петровна договорится. Собранные коллекции тоже будем хранить в местном институте или зоопарке. А через два-три месяца с Браддоны пойдёт вахтовый – он и заберёт нас и материалы. Так что, от вас требуется только доставить нас на место и на время вашей, как ты говоришь «экскурсии», немного выручить нас с транспортом. И мы, конечно, можем помочь друг другу. Вы же тоже летите «охотиться»? Так давайте по первости объединим наши усилия.       – Возможно… – задумчиво протянула Алиса.       – Что-то не так? – настороженно спросила девушка.       «Чуткая особа!» Алиса посмотрела ей прямо в глаза.       – Надя, давай без обид? Я хочу сразу прояснить один момент, чтобы потом не было недоразумений.       – Слушаю, – сразу собралась Надя.       Алиса не отводила взгляд.       – Вы старше нас, и ни я, ни Павел не сомневаемся в вашем с Костей опыте коллекторов. Но…       – Да?       – Гай-до – частный корабль. Я – его владелец. И я же его капитан. Поскольку в этой экскурсии мы полностью зависим от Гай-до, я как его капитан оставляю за собой решающее слово во всех вопросах, связанных с жизнедеятельностью экипажа корабля и его пассажиров.       Вопреки ожиданиям Алисы, Надя не рассердилась на строгие слова, буквально указывающие её место, а наоборот облегчённо улыбнулась.       – Естественно! Кто спорит? Я знаю экспедиционный устав. Да и нас предупредили на этот счёт.       «Жаль, что меня о вас забыли предупредить…» – вздохнула про себя Алиса и улыбнулась в ответ на покладистость попутчиков.       – Что ж… – собралась подытожить она, когда браслет на её руке внезапно ожил и разразился певучим сигналом. – А вот очень кстати! Если все со всем согласны – прошу на борт! Полоса №13, площадка D.       – Отлично! – звонко пропела Надя и, бесцеремонно схватив своего спутника за рукав, поволокла его в порт-выход на взлётное поле к означенной полосе.       Алиса хотела последовать за ними, но тут заметила необычное состояние Пашки, который за всё время разговора с попутчиками не проронил ни звука, за исключением редких сопящих нот носом.       – Пашенька, ты же не рассчитывал, что в этом вояже мы будем наедине целых две недели? – елейным голоском полюбопытствовала Алиса. – Как бишь там? Что ни происходит – всё к лучшему?       Страшно вращая пылающими глазами, Пашка протрубил носом, заскрипел зубами, подхватил сумки со своим и Алисиным снаряжением и затопал вслед попутчикам, беззвучно проговаривая ужасные проклятия.       Каюту ему пришлось делить с Костиком. Пашка рывком опустил откидную койку и уселся на неё в позе роденовского «Мыслителя», даже забыл поприветствовать Гай-до. Злополучный Костик съёжился в углу на противоположной койке и метал на Гераскина опасливые взгляды. Гай-до объявил о взлёте. В тишине прошло минут десять. Костик осторожно кашлянул. Пашка зыркнул на него из-под сведенных бровей.       – Я рад лететь с вами, наслышан о ваших подвигах… – пробормотал Костик.       – Угу, – отозвался Пашка.       Вновь повисло тягостное молчание. Костик облизнулся и заметил:       – А вы с Алисой красивая пара…       Пашка снова метнул на него взгляд, но уже не такой угрюмый – ему нравилось, когда кто-то привечал главный успех его жизни. Однако Костик всё равно необычайно смутился.       – Я хотел сказать, что Алиса очень красивая, но… но рядом с вами она просто к-красавица…       Пашка цыкнул зубом: «Тяжёлый случай…» Он поднялся, коснулся сенсора отключения коммуникации с Гай-до и приветливо улыбнулся попутчику.       – Расслабься, приятель! Я тебя понял. Кстати, на «вы» ко мне обращаются, только когда я отпускаю бороду, а борода мне не идёт.       Костик кивнул и потупился.       – Да, клянусь моими якорями, – гордо воскликнул Пашка, – мне с ней чертовски повезло! Ceil! [2] Она могла выбрать себе любого королевича, а выбрала меня. Однако не стану скромничать, в этом большая моя личная заслуга.       – А как… как вам… тебе… удалось завоевать её сердце? – подобострастно спросил Костик.       Пашка расправил грудь в полкаюты.       – О, nota bene, [3] клянусь адом, это было непросто!       – Могу представить! – с жаром согласился Костик. – Она, наверно, очень требовательная?       – Алиска? Да ни в жизнь! Скорее, наоборот.       – Неужели?       – Вот именно, закусай меня кальмар! Её так легко разжалобить, у неё такое отзывчивое сердце! Но в этом-то и была вся сложность. Нужно было оказаться первым, кто коснётся глубинных сокровищ этой божественной светочи и подчинит их себе, пробудив спящее в них пламя пленительной страсти.       Костик таращился на Пашку, как на Аполлона, мало что дышать не забывал.       – Что же вы… ты сделал?       – Во-первых, я всегда был с ней, использовал любую возможность быть с ней, не терял ни единой минуты и, разрази меня гром, продлевал каждую минуту, когда мы были вместе.       – Быть вместе, – задумчиво повторил Костик. – Понятно…       – Это не всё, – уточнил Пашка. – Я всегда был весёлым и всегда был находчивым – девушкам такие нравятся.       – Весёлый и находчивый, – повторил Костик, и по его виду можно было догадаться, что он о таких понятиях слышит впервые.       – Ну, и в довершение, у меня всегда была с собой пара приятелей, чтобы отгонять от неё всяких назойливых хищников и наивных конкурентов, – Пашка предъявил свои увесистые кулаки со сбитыми костяшками. Костик в священном ужасе посмотрел на эти «кувалды» – каждая чуть меньше его головы.       – А без этого совсем никак?       – Да ты что! – удивился Пашка его несообразительности. – Мужчина должен быть сильным, чтобы защищать свою даму сердца. Но, кроме силы, тут психологический момент. Спорт дисциплинирует, а спортивные соревнования прививают тягу к победе. А без тяги к победе к девчонкам и подходить не стоит – они лузеров за версту чуют.       – Да, наверно… – скорбно вздохнул Костик.       – Так что, хочешь нравиться девушкам – занимайся спортом. No pain, no gain, [4] – подытожил Пашка.       – Я занимаюсь… – потухшим тоном отозвался Костик.       Пашка смерил оком его вытянутую сутулую фигуру.       – Это каким же «спортом» ты занимаешься?       – Бадминтоном…       – Кхм… Ну, да – олимпийский вид… Помогает?       – В работе… Я же сачком в основном работаю…       – Сачком, значит? – Пашка почесал в затылке. – Я тебе откровенно скажу, мало ты сделаешь своим сачком, когда какой-нибудь форс-мажор приключится. А приключаются они часто. Можно, сказать, что постоянно.       – Я знаю, – снова вздохнул Костик. – Я читал про ваши приключения.       – Да про нас много выдумывают, сказки какие-то сочиняют, – отмахнулся Пашка, правда, в жесте его нашлось место кокетству. – Вот писали давеча, что я убит. Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены. И так всегда: Гераскин то, Гераскин сё. А реальность, скажу я тебе, куда прозаичнее… Нет, иногда приходится довольно жарко. Алиска же такая: где чего – она сразу шасть туда. А мне её выручать, значит. Ей на память о подвигах медали, а у меня эта память по всему телу… О, подожди-ка, вот я тебе сейчас такой шрам покажу!..       – О, нет! Я верю-верю!.. – заволновался Костик. – Мне хватает того, что я на щеке у вас вижу.       – Да на щеке – ерунда! Сейчас… – Пашка рванул молнию комбинезона и хотел стянуть футболку.       – Не надо! – взвизгнул Костик.       – Чего это? – опешил Пашка.       Костик покраснел, как варёный рак.       – Мне становится плохо при виде увечий. Даже шрамов…       – Чего-чего? – не понял Пашка.       – И от вида крови меня мутит, – признался Костик, красный, как головешка – того и гляди вспыхнет!       – Ни фига себе, ядро мне в корму! – обалдел Пашка. – Гай-до, ты это слышал? А нет… Я же его отключил… Слушай, как ты живёшь-то с этим?       – Плохо…       – Вот ты, парень, меня озадачил, – Пашка застегнулся. – Подожди! Ты же зверолов? Как ты охотишься-то? Как ты биологию изучал с такой бедой?       – Я её не изучал…       – Что!?       – Я окончил философский курс, – с тоской проговорил Костик. – Это отец у меня коллектор. Я тоже всегда мечтал стать коллектором, как он. А тут такое… Но отец мне протекцию устроил… Да и глубокие биологические знания в такой работе не нужны – знай себе снимай на камеру, да собирай в ботанизирку, что под руку попадёт. Я же специализируюсь на растениях… и беспозвоночных… Мелких беспозвоночных… А часто просто как ассистент работаю… у Нади…       Пашка весь превратился в само внимание, и не зря – Костика прорвало.       – Знаешь, как я хочу спасти её от хищника? Вот как ты – Алису… – слёзно застонал он. – А это она вместо меня хищников ловит! А я? Принеси, подай, п’шёл к чёрту – не мешай… Я же с ней, как ты с Алисой, – всё время вместе. Сработались! Только, кроме работы, и нет ничего. Не хочет она ничего знать, кроме работы, а у меня духу не хватает пригласить её куда-нибудь, отвлечь… Она видел какая? А я видишь какой?..       – Но-но, – шутливо пригрозил Пашка. – Ты это самоуничижение оставь. С этого всё и начинается.       – Да у меня уже, наверно, критическая стадия.       Пашка сел рядом с Костиком, приобнял за плечи и ободряюще сказал:       – Не, братец, это ты зря раскис. Типажом же тебя бог не обидел.       – А что с того, если я «ботаник»! – вспылил Костик. – Все надо мной смеются… А в мою честь, между прочим, названы пять растений-паразитов и одна тля.       – Тресни мой шпангоут, это достойно уважения!       Костик громко всхлипнул.       – Слушай, по мне, так ещё не всё потеряно, – сказал Пашка. – Смотри, Надя же продолжает работать с тобой. Сколько вы вместе?       – Почти пять лет. В феврале будет пять. Двадцатого числа.       – Ну, вот и отлично! Значит, ты её устраиваешь.       – Как ассистент…       – Это только начало, поверь. Надо найти нужные струны.       – Да как их найти? Она такая отчаянная, неприступная. Стреляет, как Артемида, поёт, как Эвтерпа. [5] Да ещё на два года старше…       – Death’n’hell! [6] – рявкнул Пашка, врезав кулаком по краю койки, так, что Костик с перепугу подскочил до потолка.       – Ты этот снобизм засунь в печь к дьяволу, – воинственно распорядился Гераскин. – Давай стисни зубы и – в бой! С этого момента будем доказывать Наде, что ты тоже не лыком шит.       – Как доказывать? – растерялся Костик, потирая ушибленную о низкий потолок макушку.       – О, у меня есть парочка идей, – заверил Пашка. – Твоя Артемида не сможет устоять, клянусь моими якорями!

* * *

      – Госпожа Алиса, – с апломбом сообщил Гай-до, – Павел отключил свою каюту от моих анализаторов. Осмелюсь предположить, что они там собираются перемывать вам косточки.       – Гай-до, это не Вандочка воспитывает в тебе такого сплетника? – спросила Алиса.       – Влияние юной госпожи на меня огромно, но я знаю рамки дозволенного и никогда не выхожу за их пределы, – пафосно сказал Гай-до. – Я подумал, что эта информация будет вам интересна. Молодым людям нельзя давать спуску.       – Да, это очень интересно, Гай-до, – сказала Алиса. – Спасибо за информацию и заботу. А сейчас ты не будешь против, если мы тоже отключимся от твоих анализаторов и останемся с Надей наедине?       – Как угодно госпоже, – сухо ответил кораблик. Обиделся!       – Благодарю за понимание, – сказала Алиса. – И, Гай-до?..       – Да, госпожа?       – Пожалуйста, можно обойтись без официоза? Ты смущаешь наших гостей.       – Да, капитан.       – Вот и славно, дружище! Рада, что мы снова вместе ищем приключений.       – Я тоже.       – Гай-до, за время полёта подготовь, пожалуйста, информацию по джунглям Ламперды.       – Принято, капитан.       – Спасибо! До скорого! – попрощалась Алиса и, коснувшись коммуникационного сенсора, пояснила попутчице: – Теперь он не сможет подслушать наши секреты.       – Здорово, наверно, иметь собственный корабль, – сказала Надя.       – Не буду скрывать: очень здорово! – согласилась Алиса и озорно улыбнулась. – Сейчас мой Пашка будет учить твоего Костика жизни.       – Он «не мой», – пожала плечами Надя.       Алиса посмотрела на неё с красноречивой заинтересованностью, ожидая дальнейших пояснений.       – Парни! – поморщилась попутчица. – Всё мысли об одном. А уж языками зацепятся – тушите свет! Как они в жизни разбираются, ой-ёй-ёй! Хвастуны и пустозвоны…       – Да, – осторожно согласилась Алиса. – Но иногда их забавно послушать.       – Ни капельки не забавно. Я не знаю, может, твой Павел не такой, а мне попадались одни пустышки-болаболки! Лучше пьяных лемуров слушать, чем ихние шуточки.       – О, Пашка тот ещё балагур! – рассмеялась Алиса. – У него под рёбрами, вот здесь, здоровенный шрам. Так он всем рассказывает, что это он как будто бросился в пасть акулы, спасая меня. А на самом деле, это он с утёса сорвался – поспорил с профессиональным альпинистом…       – Вот о чём я и говорю, – снисходительно улыбнулась Надя.       – Да, – снова согласилась Алиса. – Только знаешь… Пашка он такой: выдаёт желаемое за действительное. Не слышала, что обо мне говорят? «С ней ничего не случится!» Так вот, акула из той оперы, что со мной не случится. Вряд ли она когда-нибудь на меня нападёт – не плаваю я с акулами. А Пашке хочется проявить свою удаль, защищая меня, покрасоваться, доказать любовь. Он её прекрасно доказывает и по-другому, но ему всё равно хочется – так. Вот он и выдумывает всякие байки. Но, поверь, если действительно случится беда – его и эскадрон осьминогов-кавалеристов верхом на мегалодонах не остановит.       – Значит, тебе повезло с ним, – понурилась Надя.       – А у тебя, значит, никого? – сочувственно спросила Алиса.       – Так… – неопределённо помахала рукой Надя. – Встречалась сначала с одним, потом – с другим… Оба балбесы неотесанные! Только языком горазды молоть – ну, он-то без костей! А как чего потяжелей да до дела доходит – ищи героев, как ветра в поле.       – А Костик?       – Этот? Ну… редкое исключение из правил. Тихий. Скромный. Трудяга. Учёные его ценят – несколько найденных им новых видов растений назвали в его честь, – Надя горько усмехнулась. – В пасть акулы не бросится, но и хвастать не будет, что способен на такое.       – А ты давно с ним работаешь?       – Года четыре… Нет. Пять.       – Так он тебе нравится?       – Ну… характер покладистый. И сам не урод.       – А что тебя в нём не устраивает?       Надя внимательно посмотрела на Алису.       – Ты прям, как моя мама! Всё угомониться не может найти мне жениха.       Алиса пустила в ход обезоруживающую улыбку.       – Просто капитан должен знать людей, с которыми ему предстоит работать.       Надя одобряюще хмыкнула и сказала:       – Это не он меня не устраивает. Это я его не устраиваю. За пять лет даже цветы на 8 марта не подарил…       Её прервал мелодичный звуковой сигнал. На потолке замигала красная лампочка.       – Пятиминутная готовность! – объявила Алиса. – Пристегнись – входим в прыжок.       [1] Никколо Макиавелли (1469-1527гг.) – итальянский мыслитель и политический деятель. Из-за того, что никогда не считался с методами достижения поставленной задачи, приобрёл славу изощренного интригана. Имя его стало нарицательным. Фраза «Цель оправдывает средства» – принадлежит Макиавелли.       [2] Небо! (фр.)       [3] Заметь себе (лат.)       [4] Нет боли, нет побед (англ.) – спортивный афоризм.       [5] Артемида – в греческой мифологии богиня-охотница. Эвтерпа – муза лирической песни.       [6] Смерть и ад! (англ.)