КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Команда всем составом поспешила воочию познакомиться с землёй обетованной. Снаружи их встретило низко висящее над космопортом красное усталое солнце и пикет нарядных полицейских: офицера с пятью патрульными. Мундиры на них были канареечно-жёлтые, а портупеи – ярко-синие. Офицер щеголял пышными лазурными эполетами с серебряной выпушкой и золотыми звёздочками. На всех были форменные головные уборы, похожие на огромные розовые хризантемы. Такие же помпончики, но меньшего размера украшали носки их белых ботинок.       – Ух, ты! Делегация с цветами! – сострил Пашка.       Алисе смеяться не хотелось – что-то в суровых лицах полицейских ей не понравилось.       Офицер отдал честь, прикоснувшись большим пальцем к подбородку, и представился:       – Лейтенант Её Собственной Королевского Бесподобия службы безопасности колонии По-и-уша Свободного Королевства Офта-ша Тун Ятец. Ваши документы!       Говорил он, как все офты, в нос – гнусаво. Земляне протянули карточки-паспорта. Лейтенант «прощёлкал» их на своём планшете, удовлетворённо покивал, но возвращать не торопился.       – Цель прилёта в колонию По-и-уша? – прогнусавил он.       – Исследование и сбор биологического материала, – ответила Алиса.       – Организация?       – Космический Зоопарк города Москвы Российской Федерации планеты Земля и…– Алиса взглядом попросила Надю продолжить.       – …Музей всемирной естественной истории имени академика Северцева при Институте генетики и морфологии Российской Академии наук города Санкт-Петербурга Российской Федерации планеты Земля.       – Так-так, – прицокнул офицер и, ещё раз ознакомившись с документами, вернул их хозяевам. Всем, кроме Гераскина. Его карточку он спрятал в карман и сказал:       – Вы пойдёте с нами.       – Не понял! – мигом взъершился Пашка.       – Что происходит? – сохраняя спокойствие, спросила Алиса.       – Происходит задержание подозреваемого для стандартной процедуры дознания. Гражданин, именующий себя Павлом Гераскиным, задерживается на пять суток местного времени.       – Чего!? – взревел Пашка.       Алиса прервала его поднятой рукой и спросила:       – Какое дознание? На основании чего происходит задержание?       – На основании поступившей в службу безопасности колонии По-и-уша информации, что на вашем борту находится опасный космический рецидивист Крыс, выдающий себя за студента Павла Гераскина.       Тут Алиса разволновалась.       – Это ошибка! Откуда такие сведения?       – Это секретная информация, – открестился офицер. – Подозреваемый, пойдёте сами?       – Чёрта с два!       – Здравствуйте, лейтенант! – вмешался Гай-до – Я осмелюсь заметить, что вас ввели в заблуждение. Гражданин, выдающий себя за Павла Гераскина, действительно является таковым. Вы легко в этом убедитесь, проверив его ДНК стандартным портативным биомитром [1] марки «Содружество».       Лейтенант собрал физиономию в кулачок.       – Это ещё кто? Кто-то остался на борту?       – На борту никого нет, – ответил Гай-до. – Это говорю я – Искусственный Интеллект Гай-до. Навигатор и операционная система лёгкого космического катера, разведывательного класса М. Номер по каталогу Космического Флота Вестера…       – Довольно! – гнусаво рявкнул лейтенант. – Мнения роботов не спрашивали, – он дал знак своим подчиненным: – Задержать подозреваемого!       Один из патрульных хотел схватить Пашку за запястье, но тот элегантным, даже слегка вальяжным движением перехватил его кисть; чуть сжал, чуть повернул, – и незадачливый страж порядка согнулся до земли с тихим писклявым стоном и отпечатком глубокого раскаянья в своём негостеприимном поведении на искажённом гримасой боли лице.       Руки полицейских метнулись к кобурам и дубинкам.       – Всё-всё! Сдаюсь! – сразу умиротворился Пашка и в знак покорности поднял руки.       Только покладистость его для полицейских снова вышла боком. Чётко следуя правилам взятия под стражу опасного рецидивиста, они вознамерились заковать Пашку в наручники. Да где там! Для этого ж надо было руки ему за спину завести, а такой приём в своё время с большим трудом удался лишь чемпиону Солнечной системы по вольной борьбе Мурату Ханову. Полицейские повисли на руках Гераскина, как мартышки на ветвях столетнего дуба, а тот «включил дурочку» и – стоит с глупой лыбой. Издевается!       – Оказание сопротивления? – глядя на эту пантомиму, хищно загудел офицер. – Так-так! А это что?       Он ловко разгрузил кобуру и ножны Гераскина от парализатора и здоровенного кукри. [2] Первый Пашка нацепил перед выходом по простоте душевной – для красоты; со вторым он вообще никогда не расставался с тех пор, как мать подарила его ему на пятнадцатилетие.       – Оружие!? Отлично! – восторжествовал офицер.       Пашка в раз посерьёзнел и одним движением плеч стряхнул с себя патрульных.       – Эй, мопс кучерявый! – надвинулся он на лейтенанта. – Заюзаешь нож – я тебя пущу на корм малийским помойным курам!       Ятец опасливо попятился из тени грозного сапиенса.       – Оскорбление представителей власти!? Отлично! А ну! Руки за спину! – взвизгнул он, прицеливаясь в Пашку из его же парализатора. – Живо!       Расхорохорился. Не иначе, премию почуял.       – Пашка, не усложняй! – взмолилась Алиса.       – Да знаю я… – поморщился тот, смиренно отступая и подставляя запястья под наручники.       – Лейтенант, – снова вмешался Гай-до, – я вынужден ещё раз заметить…       – Молчать! – оборвал офицер. – Мох, обыскать борт! Робот там разговаривает или кто другой?       Один из патрульных оттолкнул стоящего у входа Костика и нырнул во внутрь корабля.       – Позвольте! – возмутился Гай-до.       Пашка сурово покачал головой.       – Ох, дядя, вляпался ты…       – Офицер, что вы себе позволяете? – едва сдерживая гнев, спросила Алиса.       – Охрану правопорядка. На вашей Земле знают такое понятие?       – Офицер! Лейтенант! – в один голос вознегодовали Алиса, Гай-до и Надя. Костик стоял совершенно растерянный.       – Молчать! – Ятец топнул ногой и указал на Алису Пашкиным ножом. – А вы? Вы сообщники?       – Не трогай их! Они ни при чём! – вскипел Пашка.       – Мы мирные натуралисты, – с расстановкой сказала Алиса. – И это тоже натуралист, а не пират.       – Разберёмся! – заверил её лейтенант. – Все знают, что Крыс – великий притворщик.       – Я тебя ещё познакомлю с настоящим Крысом, – по-русски проворчал Пашка. – Кровавыми слезами умоешься…       Из Гай-до выскочил патрульный Мох.       – Чисто, лейтенант!       – Хорошо! – офицер кивнул патрульному и снова повернулся к Алисе. – Ваш корабль арестовывается до выяснения всех обстоятельств вашей причастности к пособничеству опасным преступникам.       – Ты сначала докажи, что я преступник! – огрызнулся Пашка.       – Молчать! – взвизгнул лейтенант. – Корабль возвращается в карантин. Покиньте взлётную полосу или оставайтесь на борту.       – Мы идём, – выбрала Алиса.       – В таком случае, – не унимался офицер, – на время дознания вам запрещается покидать территорию космопорта. Сержант!       Патрульный с сержантскими лычками вынул из сумки на портупее комплект браслетов со встроенными поисковыми маячками, и лейтенант с самодовольным видом надел их на руки землян.       – Не вздумайте снять, – предупредил он. – Информация поступает на пульт незамедлительно.       – Знаю… – сквозь зубы процедила Алиса.       – Всё! – удовлетворённо просопел лейтенант, закончив своё чёрное дело. – Пошли, задержанный!       – Я тебе сейчас так спошлю – все предки до седьмого колена в гробах покраснеют.       – Что-что!       – Пашка! – умоляюще крикнула Алиса.       Полицейский поторопил Гераскина, подтолкнув в спину торцом дубинки.       – Не плачь, девчооонка, пройдут дожди… – с отчаянным весельем заголосил парень.       – Молчать! – заорал лейтенант. – Прекратить передавать голосовые шифры подельникам!       Сердце Алисы разрывалось на части при виде того, как уводят её дорогого друга. Но она и не думала плакать. Она скрежетала зубами от ярости.       – Что же это делается? – севшим голосом прошептала испуганная Надя.       – Па-па! – прорычала Алиса.       – Что?       – Ничего. Идём!       – Куда?       – Звонить Милодару…

* * *

      Комиссар ИнтерГпола клятвенно заверил Алису, что приложит все усилия и влияние, чтобы максимально быстро вызволить Гераскина из лап ретивых правоохранителей Браддоны. «Максимально быстро», – звучало внушительно, однако, как свойственно таким заявлениям, оказалось неопределённым сроком. «Максимально быстро» может тянуться и год, и два. Всё потому, что год короче, чем столетие, а чётких временных рамок никто не оговаривал. Конечно, Алиса не предполагала, что ей придётся ждать Пашкиного освобождения целый год. Но каждая минута ожидания у неё была за час, а таких минут прошло уже сто девяносто две. Против собственной её воли в голову лезли самые чёрные мысли о том, что сейчас может происходить с Пашкой. Любовь – прекрасное чувство. Но, когда дело касается беспокойства за любимого человека, она превращается в пытку, истязая душу и сознание самыми невероятными и страшными гиперболами. Поцарапает он палец, а нам уже мерещится гангрена. Он чихнёт, а мы бросаемся его лечить от космической чумы. Его арестовывают для выяснения личности, а в памяти всплывает плаха с топором…       Вместе с коллекторами Алиса торчала за столиком в круглосуточном кафе космопорта. Не разговаривали. Разок Надя предложила обратиться в какое-нибудь представительство Земли, но Алиса на неё так посмотрела, что девушка запнулась на полуслове и больше не задавала никаких вопросов. Костик прятался за планшетом, отчаянно имитируя полное своё отсутствие. Надя то читала местную прессу, то мрачно наблюдала в витражное окно отблески багряного заката, периодически бросая сочувственный взгляд на Алису. Она вежливо заказала ей стакан сока с успокоительным, и теперь несчастная чахла над ним, как Кощей над златом, а в её удручённом облике улавливалось нечто общее с барометром, столбик которого упал до отметки «Спасайся, кто может!».       К скорбной троице подошёл среднего роста крепкий мужчина в штатском. Жёлтые тигриные глаза выдавали в нём вестерианские корни, а волевой подбородок, широкие плечи и отменная пластика движений – незаурядного борца.       – Здравствуйте! – поздоровался он с лёгким кивком и акцентом, который специально вырабатывают «люди стиля». – Я имею честь видеть Алису Селезнёву?       – Её самую… – пробурчала Алиса. – Извините, вы не вовремя за автографом…       – Спасибо, я не за автографом, – невозмутимо ответил мужчина, плавно растягивая слова. – Я специальный агент Рай. Я в курсе произошедших с вами неприятностей. Прошу проехать со мной.       Алиса с шумом поднялась. Хандры как ни бывало.       – Наконец-то!       Она напоминала бойца, заждавшегося генерального сражения и вдруг услышавшего приказ «Примкнуть штыки!».       – Едем! Скорее!       – А пеленгаторы? – заикнулся Костик.       Агент вынул из нагрудного кармана небольшой цилиндрик металлического цвета и приложил его к браслетам Алисы и коллекторов.       – Дезактивированы. Можно отправляться.       Все поспешили за показывающим дорогу агентом.       Галантно помогая девушкам сесть в свой мобиль, он позволил себе заметить:       – Я не привык держать в себе положительные эмоции и хочу сказать, что знал, как красивы женщины Земли, но не представлял этой красоты в полной мере до сего момента.       – Спасибо, – сухо ответила Алиса. Право, ей было не до этих сантиментов.       – Рада, что наш скромный вид расширил рамки вашей фантазии, – в такт подруге сказала Надя.       – Глядя на вас, эти рамки размываются вовсе, – проигнорировав сарказм, продолжал любезничать Рай.       – Приятно слышать, ведь меня всегда влекла бесконечность, – не меняя тон, сказала Надя.       Агент хотел выдать очередной комплимент, но перехватил строгий взгляд Алисы и молча сел за руль. Только отъехав от космопорта, он в своей невозмутимой манере спросил:       – Я вижу, вы недовольны моим поведением, Алиса Игоревна?       Алиса не хотела разговаривать – ей было совестно. Она уже поняла, что за своим беспокойством о Пашке забыла даже про элементарную вежливость.       – Я прекрасно понимаю ваши чувства, – мягко произнёс агент, – и думаю, вы поймёте мои. Меня вытащили из отпуска. Должен же я это как-то компенсировать?       Колючка про то, что агенты ИнтерГпола должны знать про отпуск меньше рабов на галерах, едва не сорвалась с языка Алисы, но она вовремя одёрнула себя. Этот любезный человек совершенно ничего ей не должен. Но он оставил свои дела, прервал заслуженный отдых и поспешил на помощь. Неважно, что к этому его настойчиво подтолкнуло начальство, по ушам которого проехалось другое начальство, которое, в свою очередь, допекла некая пигалица, дружок которой попал в переделку…       – Я вам очень благодарна за содействие, – скромно сказала Алиса. – Вам продлят отпуск…       – Не беспокойтесь по этому поводу, – великодушно ответил мужчина.       Мобиль остановился у полицейского участка, и агент Рай повёл «подопечных» в зелёное здание с окнами из зеркального стекла.       В тесном, перегороженном турникетом холле вдоль левой стены располагались лавочки ожидания, у правой стены громоздилась контрольно-пропускная будка. Сейчас её занимал упитанный и очень серьёзный дежурный. Спасатели Гераскина застали его в момент священнодействия: он обмяк в кресле, как комок теста, и с видом почтенного хранителя богатейшего и исключительно горького жизненного опыта гипнотизировал циферблат настенных часов. Агент Рай грубым стуком в стекло прервал его медитацию и предъявил удостоверение. Какого-либо впечатления на дежурного оно не произвело – он глянул на него лишь мельком, – зато с видимым удовольствием уставился на пришедших мечтательным взором воспитанного Конфуцием сенбернара. Молчание висело с полминуты. Алиса первая не выдержала «игры в гляделки» и спросила:       – Может, хватит тренироваться в телепатии?       Интергполовец прервал её, попросил успокоиться и сам обратился к дежурному:       – К вам поступил задержанный для дознания. Сапиенс Павел Гераскин. Посмотрите!       Дежурный, не меняя позы, скосился на планшет и невнятно проквакал:       – Нет такого.       – Как это "нет"? – возмутилась Алиса. – И что это за манеры…       Рай снова знаком попросил её не вмешиваться. Похоже, его такое поведение госслужащих нисколько не смущало.       – Посмотрите всех задержанных сегодня, – спокойно попросил он.       – Сегодня только один, – сказал дежурный, – космический пират Крыс.       – Что? – ахнула Алиса. – Вы записали Пашку как Крыса без всякого «дознания»?       – Как начальство сказало, так и записали, – апатично парировал дежурный.       – Да что у вас здесь творится: очумин на завтрак, тормозин – на обед? – разошлась Алиса. – Почему вы спите на рабочем месте? Как вы ведёте себя в присутствии старшего по званию?       – Я подчиняюсь только своёму начальству, а не ИнтерГполу, – промычал дежурный, и эмоций в нём было меньше, чем в глыбе гранита.       Алиса хотела разнести его на чём свет стоит, но тут по зданию прокатилось громкое эхо мясного Пашкиного баритона:

Наверх, о, товарищи, все по местам! Последний парад наступает! Врагу не сдается наш гордый «Варяг», Пощады никто не желает!

      – Влагу не сдаё-о-о-тса нас голдый «Валяг», поссяды никто не ссыла-а-а-ет! – разнёсся следом стройный хор высоких и низких голосов.       Дежурный заметно оживился – поморщился и пожаловался:       – Это безобразие длится уже два часа!       – Кто это там с ним? – растеряно спросила Надя.       – Контрабандисты, браконьеры, местные… – вяло разъяснил дежурный.       У Алисы чуть дыхание не перехватило от ярости.       – Вы посадили человека, задержанного для выяснения личности, с уголовниками?       – Куда начальство сказало, туда и посадили, – выдал дежурный очередной образец универсального лаконичного оправдания.       – Свистит, и гремит, и грохочет кругом… – слышалось издалека.       Алиса готова была сама греметь и грохотать, и стереть в порошок инертного индюка в будке, но агент Рай упредил её, сказав дежурному:       – Мы забираем пирата Крыса. Он в юрисдикции нашего ведомства.       – Забирайте, – с безразличием ответил дежурный. – Если начальство отпустит.       – Вот как раз к нему мы и направляемся, – сказал агент Рай. – Открывайте проход!       Дежурный нажал кнопку на пульте, и посетители прошли за разблокированный турникет.       – Алиса Игоревна, – громким шёпотом предупредил агент Рай, – прошу вас, не давайте воли эмоциям. Здесь это бесполезно. Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Предоставьте всё мне.       Легко ему было говорить – не его любимого человека посадили в кутузку без суда и следствия! Но Алиса постаралась взять себя в руки. В конце концов, с Пашкой и в самом деле был порядок: они поднимались на второй этаж, а он где-то внизу под ними благим матом проклинал «косоглазых чертей».       Если не считать этот шум, красноречиво указывающий на присутствие в здании жизни, да ещё полуживого повелителя рецепшена, то создавалось впечатление, будто они идут не по государственному учреждению первостепенной важности, а по какому-то заброшенному и разорённому студенческому общежитию. Цитадель сквозила запустением и безлюдностью. Конечно, час был поздний, что само по себе не располагало к оживлённой кабинетной толкучке. К тому же при определённой доли фантазии можно было предположить, что с заднего двора у здания есть отдельный бокс, где за «Космической монополией», маясь от вынужденной бессонницы, скучают два-три бойца оперативного реагирования, а в углу на подзарядке стоит списанный сто лет назад из армии военный робот. И всё же подобная героическая скромность в кадрах у центрального полицейского участка колониальной столицы могла вызвать некоторое недоумение у лиц, непосвящённых в магию цифр, а именно, не знающих, что статусный номер колонии напрямую отражает общее количество сотрудников её службы безопасности. Естественно, за исключением колоний первого порядка, где единица, с позволения сказать, была эквивалентна карточному тузу. Причём козырному.       Компания минула два лестничных марша, прошла вымершим коридором, в холодном и пыльном бдении дежурного освещения сотрясая пустоту гулкими шагами, подгоняя их в такт доносившемуся из недр подвальных застенков пению, и очутилась перед жёлтой дверью в высокий кабинет. Агент Рай толкнул её без церемоний и стука.       Ничтожное, но облечённое властью воплощение зла, лейтенант Тун Ятец сидел, закинув ноги на стол, и с кем-то оживлённо ворковал по видеофону, играясь Пашкиным кукри, который для его изящной руки сходил за полноценный ятаган. Увидев гостя, он несколько смутился – убрал ноги со стола, – но в остальном сохранил присущее ему самообладание.       – А! Кто к нам пожаловал! – насмешливо прогудел он. – Неужели сам агент Рай спустился с высот царственного Цхе-о-та? Что, обошли мы вашу конторку? Ты с поздравлениями или завистью?       – Здравствуй, Тун, – просто сказал Рай. – Я наслышан о твоём подвиге.       – Ещё бы! – осклабился лейтенант. – Вы же только тем и живёте: подслушиваете, подглядываете, вынюхиваете – ищете, где бы урвать кусок чужой славы, пока честные труженики рискуют жизнью. Видал? – он демонстративно рассёк воздух конфискованным тесаком. – Лично обезвредил!       Не обращая внимания на бахвальство лейтенанта, агент кивнул на видеофон.       – Это не капитан у тебя на проводе?       – Нет, – Тун поспешно выключил аппарат и злобно сверкнул глазками. – Моя смена, и я за старшего. Что тебе нужно? Опять преступника хочешь у меня забрать? Не выйдет!       – Выйдет, Тун, – по-отечески добро произнёс Рай. – Выйдет, как всегда.       – Нет уж! Пока не вернётся капитан, я… – Тун запнулся, наконец-то заметив вошедших за агентом Алису и коллекторов. – А эти что здесь делают?       Агент Рай покровительственно взял Алису за руку.       – С этой очаровательной девушкой и её друзьями ты познакомился в космопорту. Но я с удовольствием представлю её ещё раз: Алиса Игоревна Селезнёва, внештатный сотрудник ИнтерГалактической полиции от планеты Земля. Здесь работает под прикрытием. А ты арестовал её трабл-шутера. [3]       – Она – агент? – с трудом выдохнул обомлевший лейтенант.       – Да. Ей не рекомендуется особо это афишировать. Сфера её деятельности – очень деликатные вопросы… – агент выдержал важную паузу и неожиданно резко добавил: – Я же предупреждал тебя, что ты напросишься на административную проверку?       – Как?!– взвизгнул лейтенант.       Рай манерно откашлялся и снова заговорил с размеренностью пожилого чопорного джентльмена:       – Для начала, твоя выходка с задержанием «подозреваемого». Ты нарушил семь местных и пять международных правил поведения сотрудников службы безопасности по отношению к гражданским. В том числе, к собственно подозреваемым. Ещё ты без оснований посадил человека в КПЗ. Причём не в одиночную камеру. Про санкцию прокурора на арест мне даже совестно спрашивать.       – А ещё вы нанесли оскорбление союзной планете Земля, назвав её честного гражданина пиратом, – злорадно добавила Алиса, подыгрывая своему союзнику. – Я вам, любезный, такую проверку устрою, что найти новую работу с увольнительным резюме вы сможете только в пустыне. Будете песок просеивать через чайное ситечко. И то на общественных началах.       Услышав столь зловещий и очень правдоподобный прогноз, лейтенант уронил челюсть, выронил кукри и, пытаясь подняться из кресла, опрокинул видеофон. Кадык его судорожно подпрыгнул и застрял где-то в гландах. Так он и оцепенел: в согбенной позе, привстав из кресла, с открытым ртом и вылезшими на лоб квадратными глазами.       – Вы надеетесь, что апоплексический удар спасёт вас от разбирательства? – не без участия спросила Алиса.       – Я…я… я…н-н-не з-з-знал… – мучительно простонал лейтенант.       – Незнание не освобождает от ответственности.       – Н-н-нам с-с-сообщили…       – Почему ты не проверил информацию? – осведомился агент Рай. – Ты никогда не слышал о сетевом терроризме? Пожалуй, это ещё одно нарушение…       – Нет! – сипло взвыл лейтенант. – М-мы п-примем меры…       Слова агента очень кстати напомнили Алисе, что под удар руки Закона может попасть другой дорогой ей человек, и она быстро сменила тему:       – От лица планеты Земля и как посол мира Союза Галактики я требую немедленно освободить Павла Гераскина!       – Я сейчас распоряжусь, – промямлил лейтенант.       – Нет, любезный! Вы сейчас пойдёте, лично откроете камеру и принесёте ему свои искренние извинения.       – Конечно-конечно! – оправляясь от своего нервного паралича, пролепетал лейтенант. – Я сам хотел это предложить!..       С суетящимся и дрожащим Туном в авангарде вся компания вновь спустилась к будке дежурного. Стены сотрясали раскаты Пашкиного концерта. Кто угодно бы поклялся, что люди так не поют – так справляют новолуние дорвавшиеся до валерьянки львы.       – Я московский озорной гуляка, – ревел Пашка дуэтом с неизвестным подпевалой. –

По всему тверскому околотку В переулках каждая собака Знает мою бодрую походку. Каждая задрипанная лошадь Головой кивает мне навстречу. Для зверей приятель я хороший, Каждый стих мой душу зверя лечит...

      Чтобы не выпасть из строгого образа, Алиса прикрыла улыбку ладонью и закашлялась. Мир перевернётся, а Пашка останется Пашкой!       Приказав дежурному взять ключи, лейтенант повёл необычную делегацию к камерам на цокольный этаж. Тем временем долгое Пашкино «Эй, залётная!» перешло в хрипатые, но мелодичные трубные звуки.       – А саксофон-то у них откуда? – изумился Костик.       Алиса наградила его снисходительной улыбкой. Скромный коллектор не знал Гераскина так, как знала его она: этот из ничего сделает всё!       Они оказались перед камерой. Двери, как таковой, не было – её и стену вообще заменял силовой щит односторонней видимости. Вероятно, проектировщики полагали, что это облегчит наблюдение за заключёнными, а нежная душевная организация последних не будет травмирована унылым дизайном архаичных решёток. Как бы там ни было, а сейчас хитроумное приспособление позволяло в полной мере насладиться устроенным неунывающим балагуром музыкальным перфомансом.       Кроме него, в камере сидели четверо. Двое были субтильными офтами, один из них как раз мастерски трубил носом, затыкая то одну, то другую ноздрю. Второй аккомпанировал ему художественным свистом. Рядом кряжистый циклоп с Помпеи лихо отбивал снятыми ботинками ритм по маленькому, надсадно дребезжащему столику. Сам маэстро завывал удалой вокализ в обнимку с внушительным амбалом, больше смахивающим на медведя, чем на гуманоида. Под глазом у амбала красовался стильный синяк. Алиса знала только одного человека, умеющего бить так сильно, но аккуратно.       – Вы что, допускаете драки в камерах!? – накинулась она на лейтенанта, перекрывая невообразимый шум от Пашкиных песнопений.       Бледный, как медуза, Тун захлебнулся потоком отрывистых нечленораздельных оправданий.       – Открывайте камеру! – приказала Алиса. – И готовьтесь сами туда сесть…       Объятый трясучкой лейтенант ринулся к замку, а импровизированный Пашкин ансамбль кончил «Гуляку» кодой, по сравнению с которой весь прежний тарарам показался бы тихой колыбельной. Певцы запыхались, но выглядели жутко довольными.       – Отлично! Отлично! – поздравил их слегка охрипший Пашка. – Фло, твоё соло с каждым разом всё лучше и лучше. Урей, старайся нечётные ноты бить с оттяжкой: паа-па, паа-па. Понимаешь? Получается кач… Говорю вам, братаны, бросайте свою контрабанду – идите в артисты. С такими-то данными! Знаете, в чём ваше главное преступление? Вы зарываете свои таланты!       Сокамерники повинно закивали.       – Выйдете отсюда – создайте банду звёздных трубадуров, – наставлял Пашка. – Успех будет ошеломительный. Я знаю одну планету, где вас на руках будут носить… Так! Передохнули? Тогда сейчас повторяем балладу, а потом разучим одну старую пиратскую песенку…       Сокамерники дружно приготовились и по отсчитанным Пашкой тактам затянули a cappella протяжную грустную мелодию. Гераскин проникновенно запел:       – Здесь лапы у елей дрожа-а-ат на весу, здесь птицы щебечут трево-о-ожно…       – Чего вы там возитесь? – поторопила лейтенанта Алиса.       – Сейчас-сейчас… – пролопотал тот. Его поунявшийся было мандраж после обещания разгневанной леди обеспечить ему казённые харчи обернулся очередным приступом нервной трясучки, которая совершенно не способствовала попаданию карточкой-ключом в штрих-прорезь магнитного замка. Лейтенант взмок, руки его предательски дрожали, несколько раз он ронял карточку. И тут, как назло, – хрясь! – не выдержав пустого тыканья в стену, она сломалась. Лейтенант тупо уставился на обломок. Трагедия сопровождалась задушевным пением:       – Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру, пусть дождём опадают сирени…       – Камера когда-нибудь будет открыта или нет? – прозвучал над ухом лейтенанта страшный голос.       Убитый горем, он предъявил нетерпеливой девушке остатки карточки.       – К-к-ключ… В-в-вот…       В глазах Алисы сверкнули молнии.       – Открывайте камеру!       – С-сейчас… З-запасной…       – Живо!       – Сах, запасной ключ? – взмолился лейтенант.       – В сейфе… – пожал плечами непрошибаемый дежурный.       – Так неси! – сорвался Тун.       Дежурный развернулся и со всех ног заковылял к своей будке. Не придерёшься – быстрее улитки. Раза в полтора. Алиса полюбовалась на эту мизансцену и обрушилась на злосчастного лейтенанта:       – Вы издеваетесь!       – Нет! Клянусь Её Бесподобием!..       – А я клянусь Большой Медведицей, что если вы немедленно не откроете эту чёртову камеру, то до конца своих дней будете перекрашивать чёрные дыры в снежно-белый цвет!       Лейтенанта как ветром сдуло.       Алиса перехватила изумлённые взгляды спутников.       – Что!? Это всё Гераскин!..       А голос сидящего в камере виновника и жертвы происшествия всё набирал драматизма и эмоциональности:       – …Всё равно я отсюда тебя заберу в светлый терем с балконом на море.       – Моле, моле… – эхом подпевали сокамерники. Из подбитого глаза амбала скатилась тяжёлая слеза.       – Удивительно! – зачарованно сказал Костик. – Уверен, они не понимают слов…       – А я понимаю, за что ты его полюбила! – прошептала Алисе растроганная Надя.       – Он просто не оставил мне выбора, – скромно улыбнулась Алиса.       – Укррраду, если кража тебе по душе, – самозабвенно пел Пашка. – Я не зря в том лесу партизанил…       Подоспевший лейтенант, стараясь не смотреть на Алису, быстро черканул карточкой по замку, звуковой сигнал оповестил об отключении силового поля.       – Привет, партизан! – позвала Алиса. – Кража мне не по душе…       Народ в камере притих и казался раздосадованным срывом репетиции.       – О! Лучик света в тёмном царстве! – приветствовал подругу Пашка. – А я-то думаю, кто там снаружи шумит?       – Господи! Если мы «шумели», что же тогда делали вы? – рассмеялась Надя.       – У нас происходил культурный обмен, – пафосно продекларировал Пашка и обратился к сокамерникам: – Господа, представляю вам самую лихую банду по ту сторону Туманности Андромеды! Сногсшибательная Алиса! Убийственная Надежда! И – Свирепый Константин!       – Здравствуйте! – застенчиво пробормотал Костик.       Новые Пашкины друзья одобрительно загудели.       – А вы? – спросил Пашка агента.       – Рай. Просто – Рай, – представился тот, пожав протянутую руку.       – Рад знакомству! – понимающе кивнул Гераскин на проявленную мужчиной скромность. Преступникам не следовало знать, кто он такой.       – А теперь представляю честной компании этот феерический ансамбль заблудших душ! – продолжил неугомонный Пашка, разыгрывая из себя заправского конферансье. – Это Фло и его брат Хло! Глазастый Урей! Иииии… Мистер Монтировка! Очень квалифицированный специалист по компьютерной технике.       Амбал изобразил что-то вроде реверанса.       – Дитятко натешилось? – спросила Алиса.       – Да, хвала Небесам, братва душевная попалась. А то бы с тоски позеленел... – Пашка запнулся и всплеснул руками. – Кого я вижу!       Лейтенант пытался спрятаться за дородные телеса дежурного Саха, но Гераскин ухватил его за уголок воротника и подтянул к себе.       – Чёрт! Я так соскучился!       – От л-лица у-у-п-правления… и-иск-кренние и-и-звинения… – залепетал лейтенант.       – Идёмте, Павел, – позвал агент Рай. – Разбирательства лучше проводить не здесь.       – Почему? – Пашка обменялся с сокамерниками разбойничьими ухмылками.       – Павел, знай меру, – осекла его Алиса.       – Понял, – кивнул Пашка. – Момент…       Отпустив лейтенанта, он выхватил из нагрудного кармана дежурного толстый несмываемый маркер и написал на стене камеры: «Здесь был Павел Гераскин!!!»; затем обошёл сокамерников, пожал им руки, а амбалу вручил взятую у Алисы мазь-заживлялку.       – Без обид, братан?       – Без обид! – прогудел специалист по компьютерной технике.       – Ну, счастливо, мужики! Помните, что я говорил: не зарывайте таланты! – попрощался Пашка.       Контрабандисты заголосили счастливые напутствия. Дежурный включил силовой контур, разделив мир на две половинки: свободу и неволю. Гераскин огляделся и опять схватил не успевшего спрятаться лейтенанта. Легонько встряхнув его, он спросил куда более серьёзным тоном, чем говорил прежде:       – Где моё оружие, о, нежная голотурия?       – В к-к-кабинете…       – Тогда почему ты всё ещё здесь?       Он отпустил офицерский воротник, и Тун умчался, опережая собственный визг. Остальные последовали за ним. Но подниматься им не пришлось – пока добрались до лестничного пролёта, запыхавшийся лейтенант уже поджидал их в холле с конфискованным имуществом Гераскина на вытянутых руках: документами, браслетом, ремнём, парализатором и драгоценным ножом.       – Приношу свои искренние извинения в этой досадной ошибке! Надеюсь, это недоразумение не отразится на дружбе наших народов и добрых взаимоотношениях наших планет, – почти не запинаясь, подобострастно проговорил он. Пашка деловито нацепил ПВФ, спрятал карточку-паспорт в карман, подпоясался, забрал оружие, проверил остроту клинка и брезгливо фыркнул:       – На кой мне извинения? Говоря словами классика: «За такое морду бить надо!»       – Никого мы бить не будем, – утешила лейтенанта Алиса. – Обойдёмся служебной проверкой. Сколько уже на вашем счету нарушений?       – Сегодня я насчитал семнадцать, – сказала Рай.       – Нарушения? – хитро прищурился Пашка, моментально сообразив, о чём идёт речь. – Вот вам ещё одно!       Он опустился на колено и, вынув из-за голенища берцовок свой старый складной нож, с довольной миной предъявил его агенту.       – Представляете, они не досматривают тех, кого сажают в камеры.       Рай только головой покачал, а снова затрясшийся лейтенант странным образом – волнообразно – менял цвета: покраснел, побелел, позеленел… Такому светопреставлению позавидовала бы и каракатица!       Пашке стало его жалко.       – А может, действительно обойдёмся без проверки? – спросил он. – Устроим встречу без галстуков… и погон.       – Разгильдяйство надо наказывать, – отрезала Алиса. – Но, так и быть, лично на вас, лейтенант, я не стану подавать жалобу…       – Спасибо! Спасибо! – оживился Тун.       – Это не значит, что ваше отделение избежит проверки, – уточнила Алиса. – Готовьтесь, лейтенант! И немедленно отправьте сигнал, чтобы в космопорту разблокировали наш катер.       С тем они и покинули полицейский участок.       – Ну, что? В джунгли? – спросил Пашка.       – Какие джунгли… – устало сказала Алиса. – Ночь на дворе…       – Значит, в номера! – обрадовался Пашка. – Эй, шофёр, гони – Бутырский хутор!..       – Хватит! – одёрнула его Алиса. – Концерт окончен.       – Подвезти, молодёжь? – предложил агент Рай.       – Если не сложно – в космопорт. Переночуем на Гай-до, – сказала Алиса. – Рай, вы не против отужинать с нами?       – С удовольствием! – улыбнулся агент.       За скромным поздним ужином на борту Гай-до интерГполовец кратко рассказал, что давно уже «дружит» с деятельным лейтенантом; много раз направлял жалобы в Суд Галактики и высшие органы Хасты на неординарный подход Туна к служебным обязанностям, только, видно, никому дела нет, что творится в захолустных колониях. А местная администрация, как правило, ограничивается выговорами или штрафами. По большому счёту, она даже заинтересована в таких фанатиках. И где-то её можно понять. Работать сюда не многие рвутся. Пейзажи через месяц начинают такую тоску навевать, что хоть вешайся! На природу не выбраться – за городом много опасностей. Климат суровый, особенно в периоды затмений, которые происходят здесь с регулярностью в три-четыре цикла и длятся порой дольше года…       – А что вас здесь держит? – спросила Алиса.       – Пенсия, – ответил агент. – По контракту я выйду на неё раньше любого капитана дальней разведки и буду прекрасно обеспечен на всю оставшуюся жизнь.       – Зачем вам такая ранняя пенсия?       – У меня есть планы, – загадочно улыбнулся агент, и больше из него не удалось вытянуть ни слова подробностей.       На прощание Рай пожелал биологам удачи, оставил им свои визитки, а Наде поцеловал ручку и спросил:       – Надеюсь, вы не откажитесь в более подходящее время разделить со мной ваше увлечение бесконечностью?       – Надейтесь. Ведь на родном языке моё имя означает «надежда», – сказала девушка, и холодная отповедь не могла остудить румянца, которым вспыхнули её щёки. Костик набычился, а Пашка пихнул его локтем: учись, мол, студент!       Проводив агента, Алиса закрылась на капитанском мостике и провидеофонила отцу. Разговор предстоял серьёзный, и слышать его никому из команды не следовало.       – А, дочка! – приветствовал её профессор Селезнёв. – Уже добрались? Всё в порядке?       – Он ещё спрашивает! – не стала скрывать своего раздражения Алиса. – Что за злые розыгрыши?       – Розыгрыши? – ненатурально удивился отец. – Ты про мой скромный вклад в ваш клуб?       Алиса закатила глаза.       – И ты туда же! Мало мне одного оболтуса…       Отец снисходительно улыбнулся:       – Здесь ты не права, милая. Оболтусы на такое не способны.       – Точно! Это же форменное хулиганство!       – Я бы это назвал «ловким тактическим ходом».       – При чём здесь какая-то тактика? – поморщилась Алиса. – Ты что, не понимаешь, что у Пашки теперь привлечение так и будет висеть в характеристике?       – Прекрасно понимаю, – невозмутимо ответил профессор.       – И всё равно устраиваешь такие «розыгрыши»!? – поразилась Алиса. – Ему же теперь года два бегать справки собирать, что он не виноват.       Профессор только плечами передёрнул:       – Пускай собирает – он же любит спортивные пробежки.       – Я тебя не узнаю! – воскликнула Алиса. – Откуда такое жестокосердие? Ты о матери его подумал – её же удар хватит!       – Почему ты меня так недооцениваешь? – обиделся отец. – Мария Тимофеевна полностью одобрила мой план.       – Какой ещё план? – опешила Алиса.       Профессор терпеливо пояснил:       – Я же говорил, что деканат «требовал крови». А именно: привлечения Павла к административной ответственности. Мать его, кстати, была в курсе, но молчала, как Зоя Космодемьянская, и вы, наивные детишки, оставались в неведении, что ей тоже пришлось выдержать нелицеприятный разговор с вашими преподавателями. Я же обсудил с ней проблему и сделал то, что сделал: Павел был привлечён и даже, насколько понимаю, успел посидеть в КПЗ.       Алиса была до основания поражена таким интриганством.       – Но ведь его привлекли совсем по другому обвинению и на другой планете… – недоумевала она.       – О, не беспокойся! – рассмеялся отец – Для ваших «мучитилЕй» главное – крестик в соответствующей графе. А как и за что он проставлен, они и смотреть не будут. Должен сказать, что Павел дёшево отделался. Если бы его взяли на Земле с прямым обвинением в хулиганстве, всё могло оказаться куда серьёзнее. Так что, учись, пока я жив!       – Разве прямому обвинению не дадут ход, когда мы вернёмся? – засомневалась Алиса.       – К тому времени, как вы вернётесь, про вас уже забудут, у деканата и без вас забот полон рот. Вы главное будьте тише воды ниже травы.       – Мы-то будем, – пообещала Алиса. – Но ты же страшно рисковал, пуская эту «утку» про Крыса на нашем борту.       – Милая, ты же не думаешь, что я сам звонил в службу безопасности Браддоны. Для этого есть хорошие друзья. Не у тебя одной широкие связи… – отец многозначительно посмотрел наверх.       – Всё понятно, о, мудрейший из хитрейших, – сказала Алиса и с укором добавила: – Мог бы и предупредить…       Профессор сделал отрицательный жест.       – Если бы мои волосы знали, о чём думает моя голова, я бы их сбрил. [4]       – И это говорит любящий отец!?       – Безгранично любящий отец. Заведёшь своих детей – узнаешь, каков он, невидимый фронт по устройству их благополучия.       Хоть профессор говорил с заметной иронией, но Алису уколола совесть.       – Ладно, мой гениальный Веллингтон, – улыбнулась она, – проехали!       – Проехали, – согласился отец. – Какие у тебя планы?       – Завтра навестим местный биологический институт, а потом – в джунгли.       – Поосторожнее там, – привычно напутствовал отец, но тут Алису было уже не провести.       – Мы будем сама осторожность, – с самым послушным видом заверила она отца. – До связи!       – До связи, милая!       Алиса выключила видеофон и отправилась спать, размышляя, откуда у отца такой необычный жизненный опыт?       [1] Биомитр – (здесь) прибор для снятия биометрических паспортных данных: отпечатков пальцев, рисунка сетчатки глаз, пробы ДНК и т.д.       [2] Кукри – нож с обратным изгибом лезвия и характерным профилем клинка – «крыло сокола». Национальное оружие непальских гуркхов.       [3] Trouble-shooter – «человек, решающий проблемы» (анг. сленг). В контексте спецслужб лицо, ответственное за обеспечение прикрытия и безопасности тайному агенту, фактически его «второй номер».       [4] Слова британского фельдмаршала лорда Артура Уэлсли Веллингтона.