КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Утром выяснилось, что мэтр Рондон Киндан с удовольствием примет отважных исследователей с далёкой Земли, но только вечером – он не мог отложить свои насущные дела в институте и дирекциях двух созданных им музеев. Алиса была расстроена – терялся ещё один день. Требовать у отца продления «командировки» в счёт компенсации устроенного им розыгрыша она пока не стала – решила до поры изображать пай-девочку.       Следуя старой отработанной методе коллекторов всех стран и народов, предполагающей, что купить какое-нибудь животное гораздо легче, чем поймать его в природе, Надя предложила посетить местный «птичий рынок». Все неравнодушные к звонкой монете дельцы руководствовались той же логикой, что и учёные. Потому торговля «живым товаром» на многих планетах Союза была поставлена на поток, а в колониях вообще считалась одной из первоочередных статей дохода, ведь животных и растения покупали не только представители научных организаций, но и простые обыватели, желающие шикануть перед друзьями и знакомыми экзотической «изюминкой».       Наскоро перекусив приготовленным Гай-до завтраком, компания арендовала на станции космопорта вместительный мобиль и отправилась на противоположную окраину города, где располагались разнообразные торговые базы.       Несмотря на статус столицы, город был типичным для развивающейся колонии. Прямые широкие улицы (не для прогулок, а для движения крупногабаритных машин), невысокие однотипные жилые здания; половину периметра, ту, что ближе к космопорту, занимали различные заводы по переработке полезных ископаемых и другие технические постройки: склады, станции очистки воды, АЭС… Народу на улицах мало, а техника в основном рабочая или грузовая. Вон стоит на углу огромный, как дом, и уродливый, как каменный тролль, планетный шахторез; семенят на своих телескопических, паучьих ногах роботы-свайщики; прогрохотал гусеницами бульдозер, похожий на чудовище из «Звёздного десанта» Роберта Хайнлайна.       Школы, детские сады и больницы можно было отличить по скромным парковым зонам с типичной местной растительностью, а магазины по странной и непонятной сапиенсам рекламе. Рядом с центром – «коробка» администрации и чуть более нарядный храм. Без веры здесь, наверно, было бы совсем тоскливо. Ни аллей, ни скверов, ни фонтанов… ни театров и других мест отдыха. Люди здесь так уставали на работе, что им было не до походов в кино или на танцы. Они привыкли развлекаться в тесном мирке своих квартир.       На восточной окраине ситуация была несколько иной. Здесь образовалось несколько отдельных микрорайонов из частных домиков постоянно живущих на Браддоне переселенцев с уютными садиками, искусственными прудами и оранжереями. Дальше – фермы и поля. Ещё дальше виднелись разноцветные барханы.       «Нет, – поняла Алиса, – это не барханы. Это отвалы шахт…»       Она смотрела на этот чужой мир и размышляла, как трудна и бесцветна жизнь местного населения. И вряд ли что-то могло измениться в этой «жизни» через сто или даже двести лет. Браддону колонизировали не для того, чтобы на ней жить. Те же, кто решался на подобное, зачастую вовсе не были романтичными идеалистами. Кредитная и уголовная амнистия – вот что не вело, а буквально тащило сюда людей. Что тысячу лет назад, что теперь – колонии всегда были прибежищем для неблагонадёжных элементов общества…       Но вот, наконец-то, показалась куполообразная крыша рынка – наверно, самого большого здания в городе. Что не удивительно. Жизнь здесь била ключом во всех смыслах, а для этого ей, стало быть, требовался простор. Но даже с учётом последнего в проектных площадях, мест всем желающим что-то продать под внушительным куполом агоры не нашлось, и основное здание окружали разномастные пристройки, навесы, лавочки и лотки под открытым небом. Среди них толкалась пёстрая масса из местных фермеров, вахтовых рабочих, дальнобойщиков и туристов с транзитных рейсов. Наверняка, хватало авантюристов всех мастей и пород. Только на глаз-то авантюриста не отличишь от порядочного гражданина. На то он и авантюрист, чтобы умелой маскировкой скрывать своё социальное (или асоциальное) положение.       Рынки животных бывают разные. Есть цивилизованные. Как на Блуке. За порядком на них следят и санэпидемнадзор, и экологи с борцами за права животных, и полиция, и много кто ещё. Это хорошие рынки, хоть Алиса их всё равно не жаловала, как и вообще всю торговлю животными. Она прекрасно понимала, что торговля, увы, необходима (хотя бы для учёных), но всегда находила к чему придраться в этом непростом моральном вопросе. Такой у неё был характер. «Хорошие рынки» она считала меньшим из двух зол. К сожалению, существовало и большее – «плохие рынки». Организация их часто носила импровизированный характер, а весь госконтроль ограничивался банальным взятием с продавца торговой пошлины. Колонии отличались именно «плохими рынками», а рынок столицы колонии По-и-уша был отвратительным.       Он не имел специализации – продавали на нём всё подряд. Но не это было плохо, а то, как это происходило. Алису передёрнуло от вида копчёных тушек каких-то зверьков, грудой наваленных на одном из лотков. Вон плащ из чьей-то чешуйчатой шкуры; трепыхаются нанизанные на леску странные создания; шипит и корчится на углях мангала похожее на медузу существо. Чьи-то рога, безглазая голова с оскаленной мордой, подсвечник из коралла, пепельница из черепа, чучело шестикрылого дракончика… А это что? Перекошенная на один бок старуха сиплым голосом призывала купить бусы и брошки. Алисе сперва показалось, что бижутерия из драгоценных камней. Оказалось – из раковин и насекомых. А там – какие красивые картины! Но они не нарисованы, а собраны, как мозаика, из крылышек бабочек. Несчётного количества бабочек… Неизвестные цветы, фрукты и пряности, поделки из растений и частей животных – и это только «на пороге» рынка! Сотни сладких, кислых, пряных и мерзких запахов раздражали нос, сотни голосов сливались в один оглушающий шум, а одежда многих людей вызывала шок и недоумение своей вычурностью или непривычным фасоном. От всего этого вовсе терялось чувство реальности, и не верилось, что совсем рядом с этим средневековым торжищем расположены строения космической эры.       Четверо землян с интересом разглядывали изобилие товаров и местную публику, делая для себя определённые выводы, а кое-что беря на заметку.       Обитатели рынка, как торговцы, так и посетители, и даже звери, которым посчастливилось попасть сюда целыми и живыми, с не меньшим интересом провожали взглядами необычную процессию. Впереди не шёл, а, казалось, скользил по земле спустившийся с небес высокий белокурый ангел с приветливым ясным взором, но со строгой сосредоточенностью в прекрасных чертах лица. Следом широко шагала очаровательная амазонка в таком же, как у ангела, оранжевом комбинезоне космических скаутов. За ней брёл странный вытянутый субъект с ботанизиркой через плечо и целым патронташем разнообразных флакончиков на поясе. Замыкал шествие вооружённый до зубов гигант в армейских ботинках и камуфляже.       Неспешная прогулка по рынку продолжалась уже около получаса, когда Надя неожиданно вскрикнула:       – Какая лапа! – и поспешила к низкому прилавку, на котором стояла клетка с открытым верхом, а в ней – любопытное несуразное существо.       Оно одновременно походило на броненосца и мокрицу, но более всего на увеличенную в сотню раз щетинохвостку: та же приплюснутая веретеновидная форма тела с широкими сегментными пластинами на спине и два жёстких, как антенны, хвоста. Мордочка его была вытянута в короткую головотрубку с розеткой мясистых щупиков на конце. Вместе с пухлыми вздутиями по бокам головы – своеобразными щеками – и близко посаженными фиолетовыми бусинками глаз на плоском черепе это рыльце придавало зверьку насупившийся исполненный снобизма вид какого-то гротескного персонажа с полотен Босха. В длину оно достигало чуть более пары футов, не считая хвостов, и носило леопардовую окраску. Только пятна были грязно-красные на серо-стальном фоне.       Зверюшка покойно лежала на соломе, заложив на спину длинные кроличьи уши.       – Какая очаровашка! – проворковала Надя. – Кто это?       – Тула-тула, – расплылся в счастливой улыбке продавец с наружностью типичного прощелыги, – земляная зверь. Хотеть смотреть?       Он бесцеремонно схватил зверюшку за уши и вытащил из клетки. Она повисла в его руке вялым бурдюком, открыв зрителям нежное белёсое брюшко с дюжиной коротких бессуставных лапок. Кант её панциря с двух сторон возле головы был просверлен, и в отверстия продеты толстые кольца.       Костик подслеповато присмотрелся к зверю и задумчиво произнёс:       – Кажется, это какой-то реликт класса пневматопода. Если я правильно помню териологические сводки Гай-до…       – Про пневматопод я читала, но такого среди них не припомню, – сказала Надя. – Может, он редкий?       – Редкая, редкая зверь, – закивал продавец. – Мало-мало! Не искать!       Он встряхнул «реликта», словно требуя от него подтверждения своей редкости, и тот издал тихий грустный всхлип.       – Перестаньте мучить животное! – потребовала Алиса. – Отпустите его.       – Пускать? Тула-тула не пускать. Тула-тула брать – хорошая зверь! – возразил продавец, скалясь своей прохиндейской улыбкой.       – Отпустите уши! Ему же больно!       – Зачем пускать? – удивился продавец. – Тула-тула брать ухо – хорошо! Видеть? Какая зверь! Красивая зверь! Сильная зверь!       – Тебя попросили отпустить его, – грозно пробасил Пашка. – Ну!       Торговец поспешно вернул тула-тула в клетку.       – Смотреть так?       – Сойдёт, – кивнул Пашка.       – Тула-тула хорошая зверь, – снова заладил продавец. – Ценная зверь! Умная зверь! Есть мало-мало. Польза много! Нюх-нюх хорошо! Тула-тула лес пускать – хорошо!       Надя ласково почесала зверька за ухом и с печалью в голосе согласилась с продавцом:       – Да, хороший зверь…       – Отец всегда меня учил не торопиться покупать громко рекламируемое животное, – заметила Алиса. С космолингвы она перешла на русский, чтобы продавец не понял, о чём идёт речь.       – Верное правило, – ответила Надя тоже на родном языке. – Я вообще думаю не покупать крупных животных, пока мы не договоримся с местными об их содержании. У нас же сейчас нет ни клеток, ни пищи.       – Разумно! – сказала Алиса. – Решено: берём мелкие экземпляры и… чучела. Остальное – на карандаш.       Надя грустно вздохнула, ещё раз погладила тула-тула, и компания двинулась дальше.       – Куда идти? Тула-тула брать! – закричал вслед разочарованный продавец. – Два такая зверь не искать!..       Знакомство с «ассортиментом» рынка продолжалось. Снова по инициативе Нади четвёрка остановилась у широкого лотка с чучелами панцирных уродцев: то ли крабов с плавниками, то ли рыб с клешнями. Делавший чучела таксидермист знал своё ремесло, товар отличался отменным качеством – хоть сейчас в музей! Алиса было выразила сомнение: не подделка ли это? Но Надя, возразив, что видела таких животных на фотографиях, стала прицениваться. Костик сказал, что ему нужно отойти, а заодно имеет смысл поискать тележку. С сей разумной идеей он оставил напарницу и ребят за увлекательнейшим спором с хозяином товара. Вернулся он минут через десять с обещанной тележкой и… зверем на поводке.       – Это ещё что такое? – удивилась Надя.       – Это Мормышка, – гордо представил зверя Костик. – Я её так назвал.       В зелёных глазах Нади блеснули недобрые огоньки.       – Я не спрашиваю, как зовут твою «мормышку». Я спрашиваю, почему она у тебя?       – Я её купил… – растеряно пробормотал Костик под строгим взором напарницы, а та, хоть и была ниже ростом, сейчас, казалось, нависает над своим ассистентом, и в облике её проскальзывало что-то от сестры грозных эриний. Со зловещим холодом в голосе она продолжала допрос:       – Зачем ты её купил?       – Ну… я это… Я подумал…       – Зачем ты подумал?       – Ну… я это…       – Иди верни обратно!       Костик весь обвис, как плакучая ива, и стало ясно, что никуда он не пойдёт – ему будет стыдно возвращать зверя и требовать назад деньги.       – Удивительное рядом! – в сердцах воскликнула Надя, а Алиса обратилась к Костику без упрёка в голосе, но с заметным сожалением:       – Мы же условились, что не будем покупать крупных животных, пока не договоримся с Кинданом, чтобы он взял их на содержание. Вот где мы будем держать твою Мормышку?       Костик поднял на девушку полный отчаянья взгляд.       – Она домашняя. Мне продавец сказал.       – А кормить её чем? – не унималась Надя.       Объятый угрызениями совести Костик уставился на носки ботинок.       – Ты что, не спросил, что она ест?       – Так в Сети можно посмотреть… – промямлил Костик.       – Прекрасно! И сколько ты за неё отдал?       – О, я сбил цену!       – Сколько?       Костик молчал.       – Вот что, дорогой мой человек, – подытожила Надя, – животное ты купил на личные деньги. На экспедиционный бюджет даже не рассчитывай. Ухаживать за ним будешь сам. А помрёт – твои проблемы.       – Ну ладно вам! Чего накинулись на парня? – примиряющее вступился Пашка. – Он хотел как лучше.       – Было бы лучше, если бы он слушался лучше. Да что с него взять…       Надя с деланным безразличием к проблемному вопросу о самовольности напарника принялась перегружать в тележку купленные чучела. Костик пялился на свои ботинки. Злополучная тула-тула затаилась у его ноги, точно камбала, мигая на людей глазками со своего плоского черепа. Алиса оценила весь драматизм ситуации. Было ужасно неловко наблюдать подобную сцену.       – Я предлагаю – разделиться, – сказала она. – Рынок большой. Так мы лучше всё осмотрим. Связь по ПВФ. Если что-то интересное попадётся.       – Да уже попалось… – проворчала Надя и пихнула оцепеневшего Костика в плечо: – Идём, горе луковое! Может, удастся тебя продать какому-нибудь гунну, как дрессированную обезьянку…       Едва коллектора отошли на достаточное расстояние, Алиса перехватила Пашку за рукав и строго поинтересовалась:       – Опять твои происки?       – Ты о чём? – не понял Пашка.       – Это ты надоумил его купить животное?       – А чего сразу я-то? – в своей насмешливой мальчишеской манере попытался парировать Пашка.       – Не смей отпираться! – предупредила Алиса. – Я видела, как вы перемигивались.       – Он что, красна девица, чтобы я с ним «перемигивался»?       – Не юли!       – Да я ни сном, ни духом! – оторопев от неожиданной бури, воскликнул Пашка.       Алиса не снижала напора, и в голосе её появились звонкие металлические нотки:       – Гераскин, чистосердечное признание смягчает наказание.       – Какое признание? – выпучил глаза Пашка. – По собственному почину он взял эту зверюгу. Накатила блажь…       – А катализатором «блажи» был ты?       – Да с какого перепуга?       Алиса с подозрением прищурилась.       – Чтобы на такого, как Костя, «накатила блажь»? Да ещё против слов старшего в экспедиции?..       – А что тут такого? – пожал плечами Пашка. – Надюхе приглянулась эта мокрица. Вот он и решил сделать ей приятное. Произвести впечатление.       – Он хочет произвести на Надю впечатление? – насторожилась Алиса. – Это он тебе сам сказал?       Пашка с досадой цыкнул зубом и нехотя буркнул:       – Ну… был разговор…       – Интересно… – Алиса почесала кончик носа – Ладно – забыли! Займёмся делом!       Но тут Пашка встал в позу.       – Каким ещё «делом»? Где извинения?       Алиса сделала невинные глаза.       – Какие извинения?       – В ложном обвинении, – подсказал Пашка.       – Ах, это… – рассеяно отмахнулась Алиса, но всё же потянулась и легонько чмокнула друга в щёку.       – И это всё? – разочаровано спросил он. – Что-то я даже раскаянья в этих «извинениях» не почувствовал.       – Хорошего понемножку.       – Но не чайную же ложку!       Возмущение пропало втуне – Алиса уже напустила на себя деловой вид.       – Потом это обсудим, – пообещала она с той любезностью, которой так часто пользуются дипломаты, чтобы во время переговоров давать друг дружке благообразные отповеди.       Оглядевшись кругом, она указала в сторону павильона с вывеской «Растения» и распорядилась:       – Сейчас пойдём в «цветочный ряд» – проверим мою везучесть. Может, кто-нибудь продаёт мухоловку?..       Пашка тяжело вздохнул и побрёл за подругой.