VII. Кто такие газобрюхие
28 января 2017 г., 11:25
Вопреки опасениям Алисы, происшествие с Мормышкой не сорвало дипломатическую миссию к Рондону Киндану, хотя в значительной степени усложнило её. Алиса пустила в ход всё своё обаяние и лично помогала мэтру приводить в чувства несчастных клуппов, но, не смотря на все её усилия по сглаживанию конфликта, она с сожалением заметила, что полностью негативного впечатления о своей команде ей из Киндана вытравить не удалось. Что ж, на то он и был меланхоликом, чтобы втихаря смаковать свои обиды. Его изощрённая месть проявилась в категорическом отказе брать на попечение Мормышку. Не важно, что тула-тула был бы поселён в зоопарке, а не в его доме, мэтр не желал ничего слышать про этого «проклятого оппа-па-таху!». Следуя этому его желанию, впавшего в анабиоз тула-тула удалили с глаз долой. Заодно с незадачливым хозяином. То есть, пока остальные обсуждали детали снабжения предстоящей экспедиции, Костик следующую пару часов скучал в мобиле наедине с собой и страшными угрызениями совести. Последствия её укусов уже за ужином на Гай-до вылились в депрессивный клинч, и снова вся оперативная работа по приведению бедолаги в норму была взвалена на Алису. Она отпоила Костика тонизирующим чаем с конфискованной у Пашки плиткой шоколада, провела с ним обстоятельную беседу на тему беззащитности человека перед роковыми случайностями, а напоследок посоветовала не заморачиваться над тем, в чём нет его – Костика – вины, как бы его при этом ни третировала Надя. Её, кстати, тоже можно было понять: ей пришлось наступить на горло своим амбициям, забыть о каком-либо торге с мэтром и безоговорочно принять все его условия по дележу собранных коллекций.
В остальном переговоры можно было считать успешными.
Едва стало ясно, что жизни полутора дюжин клуппов ничего не угрожает, и дальнейшие хлопоты по уходу за ними и за героическим дворецким были возложены на горничную и кухарку с двумя садовниками, мэтр рьяно взялся решать организационные вопросы, тщетно маскируя под заботой об экономии времени своё желание быстрее спровадить нерадивых сапиенсов, так коварно рассчитавшихся с ним за радушный приём.
Проведя беглый инструктаж касательно предстоящих землянам тягот и опасностей, Киндан вкратце рассказал о самых интересных, с его точки зрения, представителях фауны и флоры лампердийских джунглей, после чего вручил Алисе хард-кей с подробной информацией по остальным известным на тот момент растениям и животным Браддоны. Когда же настала очередь обсудить с Надей список необходимого снаряжения, мэтр, благополучно пропустив мимо ушей все заверения девушки о готовности Российской Академии Наук возместить часть его расходов, провидеофонил в службу своего института, представил землян завхозу и распорядился обеспечить их всем необходимым для двухмесячной автономной экспедиции. Все оставшиеся вопросы коллекторам предстояло согласовать с этим человеком, сам мэтр обиняками дал понять, что умывает руки.
Прощание вышло прохладным, но искренним. Хозяин чинно пожелал компании удачи, как если бы это делал Святой Пётр, напутствуя закоренелых грешников перед отправкой их в мрак и ужас адской бездны.
Маленький и подвижный, как мартышка, завхоз знал своё дело превосходно, был расторопен и всё схватывал налету. Он встретил землян сообщением о том, что запасов на складе хватит только на две недели, и, если молодые люди хотят получить инвентарь, продовольствие и фураж в заявленном объёме, им придётся подождать не менее трёх дней, когда он договорится с поставщиками о пополнении материальной базы. Надю такой оборот совсем не смутил, и она объяснила, что им всё равно «не потянуть огромный обоз» для длительной вылазки, а гораздо удобнее будет возобновлять его по мере надобности. Потому, они уже сейчас могут взять часть снаряжения и отправиться в джунгли, а через неделю или две, привезя из леса собранные коллекции, забрать следующую партию расходных материалов, и так далее. Завхоз согласился с преимуществом такой стратегии и пообещал, подбив накладные, доставить первую партию походного скарба к катеру землян.
Поблагодарив служащего, друзья сдали в закрома института свои утренние покупки и без приключений вернулись на Гай-до. Вечером прибыл обещанный груз.
Надо сказать, что при виде внушительной коробки медикаментов и противоядий у Алисы очередной раз тревожно ёкнуло сердце, но отступать уже было поздно.
Снабженцы работали по высшему разряду, не скажешь, что частники. Четвёртую часть груза составляли съестные припасы: и для людей, и для отловленных ими животных. Восемнадцать ящиков с консервами, крупами, фруктами, овощами, концентратами и витаминами внушали уверенность в том, что голодная смерть была бы самым нелепым недоразумением, какое может произойти с командой при таком изобилии разнообразной снеди. Кроме того в пользование землян достались отличного качества клетки и аквариумы, походная химлаборатория, палатки с обогревом, рассчитанный на сотню каналов видеоцентр с сотней мини-камер в придачу, модульная электростанция, плитка, две надувные лодки, целый взвод дроидов-разведчиков и даже переносной генератор силового поля – штука маломощная, но отлично защищающая лагерь от гнуса, бродячих муравьёв и им подобной нечисти. Чего не было, так это пресловутых скафандров. И это не удивительно: завхоз логично рассудил, что ни один из находящихся на складе комплектов спецодежды не подойдёт великанам сапиенсам.
Пара роботов-грузчиков быстро забила под завязку маленький трюм Гай-до, так, что часть оборудования пришлось размещать по каютам и на капитанском мостике. Научившийся сарказму у юной хозяйки, кораблик не преминул заметить, что с таким перегрузом команде придётся добираться до пункта назначения отдельным транспортом. Но, несмотря на его ворчание, погрузка была завершена, и компания смогла вернуться к тому, чем она занималась уже несколько часов после возвращения на борт – штудированием характеристик и диагнозов бесчисленных ядовитых порождений буйной природы планеты Браддоны, а также синдромов вызываемых ими отравлений и действий по их предотвращению. Гай-до тоже принял в этом деятельное участие. Ему же предстояло экзаменовать свою команду, кроме того, он испытывал настоящий экстаз гурмана, дегустирующего редчайшее коллекционное вино, когда прогонял через свои электронные мозги выданные мэтром материалы, при этом просто-таки с плотоядным наслаждением подмечая малейшие различия с той информацией, которую он прежде скачивал из Галактической Сети по просьбе Алисы.
Памятуя курирование Кинданом местного токсикологического центра, можно было без преувеличения сказать, что его исследования в области ядов были для четвёрки землян едва ли не ценнее спонсорской щедрости старого чудака.
Следующим утром задолго до рассвета Гай-до перелетел в выбранную накануне точку дислокации: состоялось долгожданное «практическое» открытие экспедиции. Настроение у всех было боевое, даже у Костика, в котором позитивные флюиды эмоционального подъёма смешивались с беспокойством за Мормышку, продолжавшего лежать пластом в пластиковом корыте на подстилке из мокрых полотенец и накопившего лишь треть от того объема газов, что был необходим для его нормальной жизнедеятельности.
Пневматоподы, к которым относился тула-тула, составляют группу высших животных, по уровню своей организации близких к «настоящим позвоночным» Браддоны, так называемым «вульгаридам». [1] Но в родственном плане они отстоят от последних очень далеко, и эволюция двух этих классов протекала параллельно, считая чуть ли не с первых многоклеточных, миллиард лет назад появившихся в тёплых океанах молодой планеты. Следы общих предков вульгаридов и газобрюхих затерялись в немыслимо глубоких геологических пластах палеонтологической летописи Браддоны, и искать эти следы никто не торопится и просто не хочет – все заняты насущными проблемами или перспективными проектами завтрашнего дня. Увы, но до сих пор очень немногие понимают, как полезно смотреть в будущее сквозь призму прошлого…
Представители класса пневматопод вели в основном водный образ жизни, лишь тула-тула да ещё три-четыре родственных вида приспособились к обитанию на суше. И если внешность их была не самой примечательной, то по уникальности своей физиологии они не уступали огнедышащим драконам Эвридики, крылатым коровам Шишинеру или небесным китам Юпитера.
Так, скелет тула-тула состоит из хрящей различной твёрдости, полностью окостеневают только сегментированный карапакс, череп и маленькие клинообразные коготки внутри лапок, причём в костной ткани содержится значительный процент кремния, придающего костям исключительную прочность. Особенной крепостью отличается головотрубка с маленьким ротовым отверстием. Язык скользит в нём, точно лезвие электролобзика, и зверёк буквально слизывает им подчистую всё съестное на своём пути. Настоящих челюстей у него нет, но это его нисколько не огорчает: его мощный липкий язык с четырьмя роговыми пластинами измельчает пищу любой твёрдости не хуже кухонного комбайна, а сами пластины постоянно затачиваются о кремневые кольца вокруг ротового отверстия при движении языка.
Странным названием – «газобрюхие» – тула-тула и его родня обязаны своей изумительной двигательной системе, работающей за счёт перепадов давления газов в разветвлённой сети из трубчатых мышечных магистралей, воздушных карманов, насосных полостей и поршней из эластичного хряща.
Вам наверняка известны гидравлические механизмы конечностей некоторых членистоногих или знаменитая амбулакральная система иглокожих? [2] Так вот, у газобрюхих принцип примерно тот же, только всё остальное в разы сложнее, в том числе и нервная система, которой приходится поддерживать разное давление газа сразу в нескольких десятках участков тела в момент движения животного. А двигается, как мы убедились, оно весьма резво. Способствует этому аналог резилина – эластомера, обладающего максимальными показателями КПД из всех известных упругих белков.
Стабильную работу пневматики и нервов поддерживает потрясающее сердце: восьмикамерное и очень крупное относительно размеров зверька; заключённое в силовой каркас из особенных кардио-хрящей, оно «стучит» в ритме отбойного молотка и буквально вспенивает кровь тула-тула.
Сами газы накапливаются в организме животного тремя путями: собственно, при дыхании – в лёгочных мешках; при химических реакциях – в крови; и в пищеварительном тракте. Регуляция количества газов происходит также посредством дыхания, но в более значительной степени через специальные клапаны, спрятанные под кантом панциря. На них-то и надавил Костик, схватив Мормышку за бока. Но не надо думать, будто стравливание излишков газа у пневматопод всегда сопровождается такими ошеломляющими последствиями, как те, что произошли в мис-хето Рондона Киндана. В спокойном состоянии тула-тула никогда не «разряжается» до такой степени, а стравливает газ по чуть-чуть, и о том, что это происходит, можно понять по лёгкому приятному запаху силоса, исходящему от зверька. Отсюда, кстати, и несклоняемое имя «тула-тула», которым окрестили его колонизаторы офты. Оно означает: «очень душистый, мятный». Никакого негатива.
Свою удивительную пневматическую систему тула-тула унаследовали от водных предков, у которых запас газов повышал плавучесть, одновременно позволяя долго обходиться без воздуха. И тула-тула тоже обладает этим полезным свойством! А ещё, благодаря плотной газовой подушке в брюхе они преспокойно переносят давление, смертельное для большинства животных и человека.
Уже из этого краткого экскурса в биологию забавного увальня тула-тула понятно, что он не так прост, как кажется. Помимо достойной бестиария Борхеса [3] харизматичной внешности, этот выдающийся представитель лампердийской фауны наделён массой прелюбопытнейших особенностей, способных восхитить или обескуражить наблюдателя, а для какого-нибудь вдумчивого бионика превратить зверюшку в настоящий Священный Грааль биоинженерии.
Да, пневматоподы чрезвычайно интересны, и желающие узнать о них больше могут прочесть обстоятельную монографию профессора Имхо Авденаго «Газобрюхие: совершенство или ошибка Природы?». Мы же вернёмся к нашим героям. Ведь пока нас отвлекал тула-тула, они уже успели позавтракать, сдать на отлично экзамены Гай-до и даже разбить лагерь.
[1] Образовано от латинского vulgaris «обыкновенный, обычный».
[2] Амбулакральная система – водно-сосудистая гидравлическая локомоторная система иглокожих (морских звёзд, морских ежей и голотурий). Амбулакральной системой обеспечивается не только движение, но и дыхание, выделение и осязание. Базовый принцип работы состоит из перепадов полостного давления жидкости в сети особых ампул и каналов. Вода, поступая в организм животного из внешней среды, разделяется на пять радиальных каналов, заполняя ампулы у основания ножек. Сжатие ампул заставляет ножки наполняться водой и растягиваться; присоски ножек при этом прикрепляются к различным подводным предметам. Затем резко сокращаясь, ножки укорачиваются, и тело животного перемещается.
Своя гидравлическая система есть и у пауков. Лапки их лишены мышц, а двигаются за счёт перепадов давления крови.
[3] «Книга вымышленных существ», написанная аргентинским прозаиком и поэтом Хорхе Луисом Борхесом в 1954, позиционировалась автором, как современная версия популярных в Средневековье бестиариев – сборников о различных фантастических и сказочных животных.
