КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Странное пение, постепенно удаляясь, слышалось ещё около часа, а когда оно затихло совсем, обескураженная четвёрка землян до поздней ночи взволнованно обсуждала неожиданное происшествие и так увлеклась, что даже не обращала внимания на расцветающую мириадами живых огней тьму. Алиса ещё раз попыталась возразить Наде, что та принимает желаемое за действительное, но Гай-до расставил все точки над i. Он быстро провёл спектральный анализ пения, сравнив его с выданными мэтром Кинданом записями голоса загадочной мола-мола, и заявил, что спектральные карты совпадают по всем показателям, за исключением мелодии, конечно. На основании чего кораблик вынес окончательный вердикт: экспедиции в самом деле посчастливилось столкнуться с неуловимой «птицей» – судя по показаниям приборов, она была всего в какой-то полусотне метров от людей. Вернее, их было целых три, и они словно дразнили пришельцев с далёкой Земли! Надя так и кипела от желания броситься за ними в чёрную чащу. Но Алисе не пришлось с ней спорить по этому поводу: девушка-коллектор сама прекрасно понимала, что вот так с бухты-барахты у неё никакой охоты не выйдет, и, как ни велик был соблазн, она держала себя в руках. Правда, в мечтах себя не ограничивала и строила грандиозные планы на будущее – как все охотники, она была немножко суеверна и встречу с загадочными птицами в первый же день прилёта сочла за доброе предзнаменование: мол, духи леса проявляют к пришельцам свою благожелательность. Алиса бы с удовольствием разделила с Надей азарт, но ответственность за команду заставляла её быть настороженной и даже мнительной. Снова и снова она повторяла друзьям о необходимости соблюдать осторожность и сохранять трезвое мышление.       Слова словами, но всем известно, как тяжело оставаться хладнокровным в условиях фактической неопределённости. К тому же большинству сапиенсов свойственно строить далеко идущие прожекты, совершенно не считаясь с тем, что у провидения собственный взгляд на ход событий и гораздо лучшие механизмы по осуществлению личных непостижимых замыслов. Столкновения интересов людей и провидения происходят сплошь и рядом, и, как правило, первые проигрывают: редко с достоинством, чаще просто остаются в дураках. После этого стоит ли удивляться, что оскорблённые в лучших чувствах сапиенсы очень переживают по поводу своей ущемлённости со стороны роковых случайностей и теряют самообладание чаще, чем того требует ситуация и правила хорошего тона. События следующего дня полностью соответствовали подобного рода традиции, хотя по первости и казалось, что звёзды благоволят отважным натуралистам.       Дважды коллектора и Алиса с Пашкой обходили периметр, углубляясь в лес до полутора километров. Мухоловки в окрестностях лагеря не нашлось, да и добыча Нади пока состояла только из наблюдений и различных следов жизнедеятельности неведомых животных. Зато Костик набрал целый воз всяких травок, листочков, семян, цветов, побегов и корешков, а его энтомологические матрасики и банки со спиртом заполнялись со скоростью, внушающей опасение, что их внушительных запасов не хватит и на трое суток. До вечера счастливый парень, позабыв обо всём на свете, разбирал и сортировал своё богатство. Его упорству и скрупулёзности в этом занятии можно было только позавидовать. Или посочувствовать, как Пашка. Этот великий провокатор, заметив, что Костик пребывает в полнейшей эйфории от своих охотничьих успехов, не преминул воспользоваться его воодушевлением и рационально распорядиться излучаемым им потоком положительных эмоций. Подговорив Гай-до скачать из Сети виртуальный симулятор пианино, коварный гуру за ужином небрежно, как бы между прочим, предложил своему протеже блеснуть талантом и доказать присутствующим, что на философском курсе изучают не один лишь градиент освещённости потолка университетской аудитории.       Надю идея привела в неописуемый восторг, и она тут же поволокла не успевшего прожевать кашу напарника к пульту управления. Костик с набитым ртом, растерянный и дезориентированный, напоминал заблудившегося в лабиринте лабораторного суслика: перед ним высвечивалась сенсорная панель с чёрно-белыми клавишами, путь к отступлению был отрезан широкой грудью Пашки, а Артемида его грёз смотрела на него влажными глазами, как юная практикантка, надеясь, что подопытный нажмёт нужную кнопочку. Сколько чудесных благ обещал её взгляд! Одним из них было упоминание его в курсовой работе как самого самоотверженного и милого грызуна, пожертвовавшего собой ради научной истины, в том случае, если в ходе эксперимента он вдруг ошибётся и его убьёт током.       Дико смущаясь и невнятно бормоча извинения, Костик сыграл вальс Шопена, Бетховенскую «К Элизе» и на бис, уже чуток освоившись, – «Прекрасное далёко». И то, и другое вышло у него с помарками, но короткий бенефис «специалиста по беспозвоночным» был встречен бурными аплодисментами и тёплым одобрением.       – Я привык чувствовать, как двигаются клавиши, – снова извиняясь, пробормотал на похвалу Костик. – И у монитора не тот угол наклона – неудобно играть…       – Ерунда! – возразил Пашка. – Сейчас же устроим совместный концерт!       – Точно, точно! – подхватила Надя.       – Костя прав, – охладила их энтузиазм Алиса. – Совместный концерт – это здорово. Но на мостике очень тесно и плохая акустика. Сыграем на свежем воздухе без клавишного аккомпанемента, но, – она улыбнулась Костику, – ты же не откажешься спеть с нами?       Костик торопливо кивнул, и компания вернулась к вчерашнему костру. Вновь над вечерним лесом и рекой полетели звуки нездешнего мира и иных эпох. Раскрепостившийся Костик не только активно подпевал, но и сопровождал каждую песню каким-нибудь философским комментарием. Изрекал он их невпопад, что было бы смешным, если бы не та наивная трогательность, которая пронизывала его размышлизмы. Поэтому все слушали его, дружелюбно посмеиваясь, но одновременно отмечая, что он открывает взгляд на вещи под другим углом, и привычное в его словах приобретает странный, неожиданный подтекст, не противоречащий, однако, первоначальному пониманию предмета. А Костик так расхрабрился, что сподобился на короткую пространную лекцию о значении музыки для человеческого социума.       Музыка и пение – древнейшие средства коммуникации, – рассказывал коллектор. – Многие учёные считают, что они возникли гораздо раньше речи. Квазимузыкальные звуки служили нашим предкам протоязыком. И уже тогда, на заре истории человеческого рода, музыка была мощным источником солидарности внутри племени и общины.       Музыкой пронизано всё наше существо. Все наши деяния сопровождаются музыкой. Философы прошлого века шутили, что у людей, мол, две главные страсти: секс и война. И что же? Ведь и эти «страсти» не могут обойтись без музыки! Дарвин рассуждал о роли музыки в демонстрационном сексуальном поведении, а генерал Роберт Ли прямо заявлял, что без музыки невозможно управлять армией.       – Может быть, музыка – это не просто эволюционная адаптация, – рассматривая темнеющее небо, заключил Костик. – Очень может быть, что музыка является такой же «технологией», как огонь. И, как огонь, она сыграла ключевую роль в развитии человека… [1]       – Да, – протянул на это Пашка. – Как любит повторять наш профессор Брыжильский: «Человек рождается с музыкальной мудростью и аппетитом». [2] Весьма спорное утверждение, учитывая, что современная музыка направлена скорее на подавление мыслительных процессов, чем на их поддержание и трансформацию в «мудрость». А аппетитного в ней меньше, чем в этих суррогатах.       Тут он с досадой смял в кулаке пустую банку из-под соевого паштета и неожиданно продолжил совсем другим голосом:       – Вот у самого Брыжильского аппетит будь здоров! Он и меня кое-чем заразил. Да, Али? Бедный старик… Надо найти ему эту чёртову мухоловку…       Пашка принялся наигрывать печальную мелодию, но Надя прервала его поднятой рукой.       – Тсс! Слышите? Кажется, снова!       Остальные прислушались: из леса доносился тихий пересвист.       – Те же интонации, – подтвердил Гай-до. – С вершин деревьев. Около семидесяти метров. Два объекта.       – Значит, где-то гнездо! – обрадовалась Надя.       – Не факт, – возразил Гай-до. – Возможно, что их что-то привлекает сюда.       – Ты хочешь сказать, что их привлекает наше пение? – догадалась Алиса.       – Тогда давайте петь! – загорелась Надя.       – У меня другая идея, – сказал Гай-до. – Я хочу попробовать приманить их записями мэтра Киндана.       – Отличная мысль! – согласилась Алиса.       Получив добро, кораблик запустил через свои динамики аудиозаписи Чаде. Минут десять ничего не происходило, и вдруг совсем близко с кромки леса на «призывы» Гай-до ответил как будто изумлённый короткий свист, а следом раздалось отрывистое сердитое чирикание. Эмоциональная окраска интонаций была совершенно явственной: скрывающихся в лесу существ, кем бы они ни были, пение невидимого родича раздражало и приводило в недоумение.       Короткий свист повторился. Он словно спрашивал: «Эй, ты кто такой?»       Надя вся напряглась и достала парализатор.       – Давай же, давай… – шептала она, вглядываясь в чёрную стену джунглей с россыпью мерцающих тусклыми звёздами цветов лианы куч-куч.       – На два часа, – подсказал Гай-до, прощупывающий пространство инфракрасным сканером. – Так и есть: пара объектов на земле. Довольно крупные для птиц…       – А, может, это рыбы? [3] – пошутил Пашка.       – Тсс! – медленно приподнимаясь, шикнула Надя. – Ничего не вижу...       Снова прозвучал свист, а за ним целая очередь из звонких цокающих триолей. Девушка, крадучись, направилась к Гай-до, поглядывая в сторону звуков. Манёвр её был очевиден: она хотела зайти на добычу с левого фланга под прикрытием низкого кустарника, заросли которого начинались в нескольких метрах от кораблика и тянулись к чаще, сливаясь на опушке с подлеском, где сейчас скрывались легендарные «лесные призраки» Браддоны. Ребята и Алиса, не шевелясь и затаив дыхание, следили за каждым движением грациозной охотницы.       – Пока не двигаются, – подбодрил её Гай-до. – Я попробую подманить их ещё.       Но приманка не сработала. «Птицы» предпочитали оставаться в подлеске и отвечать на запись недовольным свистом. Впрочем, и удалиться они пока не спешили. А Надя, забирая левее, уже была метрах в шести от них. Напряжение достигло пика, когда, что-то заметив в зарослях, она подняла парализатор и прицелилась. Ещё мгновение…       – Ай, мамочки! – вдруг сорвавшись с места, истошно завопил Костик.       Все так и подпрыгнули! Из леса прыснула быстрая трель, и торопливый шорох листвы стал тем звуком, с каким развеялись Надины чаянья на ценный трофей. В отчаяние она наугад несколько раз саданула во тьму, выругалась, в сердцах бросила пистолет и ринулась к Костику.       – Ты спятил, что ли?!       – Я…я… не… не хотел, – залепетал Костик. – М-меня Мормышка н-напугал…       Тула-тула, о котором все и думать забыли, пришёл в себя ещё утром, но оставался слабым и продолжал лежать в своём корыте, потихоньку вылизывая выданные ему Костиком фрукты. К вечеру он окончательно окреп и ощутил острую потребность обратить на себя внимание. Осуществлению желания располагало то, что вся его новая стая во главе с хозяином, как будто только этого и ждала, замерев у костра каменными истуканами. Мормышка не иначе решил, что двуногим очень скучно без него, и их непременно нужно растормошить. Для чего он как следует разогнался и на всём ходу боднул Костика в поясницу. Тот был полностью поглощён любованием на свою напарницу и нападение с тыла ожидал меньше всего, а потому сюрприз воспринял с подобающим моменту шоком.       – Это чёрти что! – бушевала Надя.       – Успокойся, пожалуйста, – попросила Алиса. – С кем не бывает…       – Да со всеми остальными «не бывает», – продолжала стенать охотница. – Такой шанс! Такой козырь!       – Я уверена, что у тебя будет ещё не один шанс, – спокойно ответила Алиса. – Ведь теперь мы знаем, чем привлечь этих птиц. Ты их видела?       – Видела… Хохолок или что-то похожее… Чёрт знает что!..       Продолжая чертыхаться на все лады, Надя ушла за парализатором и, подобрав его, вернулась на свое место возле костра. Костик тоже подошёл, но расположился особнячком в сторонке, стараясь не встречаться с напарницей взглядами. Тула-тула сунулся было к ней, но та грозно шикнула на него, и он тут же ретировался к ноге хозяина, припал к земле и затаился, недоумённо моргая глазами-бусинками на суровую девушку.       Пытаясь разрядить обстановку, Алиса сыграла пару весёлых мелодий, но, кроме Пашки, её никто не поддержал: Надя была крайне раздосадована неудачей и потеряла всякий интерес к посиделкам, а Костик рядом с ней боялся лишний раз вздохнуть и выдать своё присутствие. Алисе не оставалось ничего иного, как объявить отбой, и компания разбрелась по палаткам: девушки в одну, парни – в другую. Мормышка забрался обратно в корыто, распластал уши и с тоской уставился в небо – никто не хотел с ним играть.       Скоро лагерь отошёл ко сну. Ночь выдалась тихая, буйствовавшие вчера «сверчки» молчали, да и тьму не озаряли фонарики светляков – сама природа как будто сочувствовала хмурому настроению землян.       В полночь на бессонного Мормышку от долгого смотрения в чёрную беззвёздную бездну снизошло озарение. Бедолагу затомила нужда всех пророков – непременно рассказать об этом. А кому? Ясно дело – хозяину! Мормышка выбрался из корыта и, принюхиваясь, засеменил к палатке. Полный светлых надежд на то, с какой радостью хозяин встретит его откровения, он скользнул под полог, где столкнулся со второй проблемой всех пророков – людским непониманием.       Нет, возможно, Костик бы его и понял, но утром, а ещё вернее – в обед. В данный же момент он спал, как убитый. Была у него такая особенность – своеобразное психологическое реле на нервах.       Большинство людей, когда перенервничает, лишается сна, а Костик наоборот вырубался на раз. Это потому что большинство нервничает редко и наслаждается ничем неомрачённым здоровым сном. Для них бессонница – это неприятная, но естественная реакция на стресс. Костик же нервничал часто и остро, то есть находился в стрессовом состоянии практически постоянно. Легко понять, что, если бы у него, как у прочих, пропадал сон от душевных переживаний, он бы страдал от хронической бессонницы. Вот его организму и пришлось выработать защитное свойство от такой беды, а заодно и характер уравновесить: Костик был мягкотел в минуты бодрствования, но во сне становился крепче железа.       Поняв, что хозяина не добудиться, Мормышка переключился на Пашку.       Этот спал чутко, но тула-тула как собеседника воспринимать категорически не хотел. Поэтому, награждённый за свои старания увесистой оплеухой, Мормышка поспешил выполнить сдобренный крепким словцом приказ: убираться к чёртовой матери.       Славный представитель пневматопод был зверем сообразительным, только русским языком не владел. Из-за чего отправился не по адресу, а в палатку к девушкам – всё-таки озарение продолжало требовать изложения и поиска сочувствия.       Следующей жертвой общительности тула-тула стала Надя – личность отзывчивая и открытая для диалога. Когда не будят среди ночи, не пойми зачем. А так благородные поползновения Мормышки она впросонках истолковала превратно и устроила скандальный дивертисмент…       – Ну и где эти полчища Мордора, которые на вас напали? – щурясь от яркого света прожектора Гай-до, спросил подоспевший на шум Пашка.       – Эта несносная каракатица ползала по мне! – заявила пылающая от гнева Надя.       – Какая каракатица? – не понял Пашка.       – Тула-тула, – пояснила Алиса.       – Мормышка, что ли?       – Вонючее недоразумение!       – И из-за этого будить всю Галактику?       – А что бы ты делал, если бы по тебе во сне ползал и вынюхивал какой-то паразит!?       На резонный вопрос возмущённой Нади Пашка протяжно зевнул и пожал плечами:       – А чёрт его знает... Да и зачем ему по мне ползать, когда для этого есть кто-нибудь посимпатичнее.       Надя от такой наглости потеряла дар речи.       – Гераскин, твои хохмы неуместны. Как и внешний вид, – упрекнула Пашку Алиса.       Тот осмотрел себя: в одних трусах с ножом наперевес – Тарзан, ни дать ни взять. От тёплого тела на свежем воздухе шёл пар. Сама Алиса куталась в одеяло, а вот охваченная яростным смятением Надя не обращала внимания ни на ночной холод, ни на то, что находится на нём, как и Пашка, в минималистичном наряде а-ля «Рыжая Соня».       – О, pardonne moi! [4] – Пашка манерно поклонился подруге. – Я как раз завёл будильник, чтобы встать за минуту до палундры и надеть смокинг. Но кто-то объявил тревогу ещё раньше!       – Не кривляйся, – устало вздохнула Алиса.       – Что случилось? – из палатки показалась заспанная физиономия Костика.       – А! – кровожадно вскричала Надя. – Мне сколько раз повторять, чтобы ты держал на привязи свою зверюгу?       – К-какую зверюгу? На к-какой привязи? – Костик спросонья был ошарашен и криком, и светом, и непонятным буйством напарницы. Но более всего его ввёл в ступор вид её неглиже.       Надю же отвисшая челюсть напарника и его дерзкая попытка оспаривать её слова разозлили пуще прежнего. Казалось, ещё чуть-чуть, и она начнёт метать молнии. В воздухе даже как будто запахло озоном. Но дальнейшее развитие драматичной сцены внезапно прервал трубный призыв Гай-до:       – Быстро ставьте ГСП на полную мощность и прячьтесь в меня!       – Чего? – переспросил Пашка.       – Быстро! Все разговоры потом, – прогудел Гай-до. Прожектор его вдруг невыносимо мигнул, а следом по небу прокатился надсадный рокочущий вздох больного бронхитом левиафана.       – Твою ж дивизию! – первым из оглушённой компании очухался Пашка. – Все живо на борт!       Сам он бросился к генератору силового поля, вывернул тумблер настроек проницаемости на максимальное отражение, забежал в палатку, сгрёб в охапку одежду и спальные мешки, подхватил замешкавшегося Костика на плечо и поспешил за скрывшимися в корабле девушками и Мормышкой. Не успел закрыться спасительный люк, как последовал второй раскат грома, да такой, что от него не только уши заложило, а на долю секунды возникло странное ощущение невесомости – в плотном низкочастотном всепроникающем рокоте, казалось, что тело приобрело способность к левитации.       – Подавиться мне медузой! Вот это я называю «засадой»! – воскликнул Пашка, сваливая на пол свою ношу. Костик неловко поднялся и, потирая ушибленное плечо, снова спросил: «Что случилось?»       – То, чего нам так не хватало для полного счастья, – огрызнулась Надя.       – Травяной чай? – любезно предложил Гай-до.       – Да, пожалуйста! – сказала Алиса, мысленно благодаря кораблик за вмешательство и нейтрализацию конфликта.       – Спасибо, обойдусь, – ответила Надя и, переводя взгляд с Костика на Мормышку, добавила: – Я лучше пойду подумаю над тем, кто меня ненавидит больше: вот эти двое или эта планета.       Она стремительно развернулась и направилась к лестнице на второй уровень – в каюту.       – Запасной комплект постельного белья и надувной матрац под койкой за третьей панелью, – сообщил ей в след заботливый Гай-до, а Костик проводил напарницу стоном уходящего под воду судна.       Пашка цыкнул зубом, подобрал спальные мешки и сказал Алисе:       – Второй матрас возьмёшь у нас. Мы с Костяном как-нибудь перебьёмся. Да, Костян?       Коллектор ответил невнятным всхлипом.       – Ну, в общем, он согласен, – перевёл Пашка и потянул безвольного парня за собой.       – Пойдём, печальный друг Горацио. Утро вечер милует…       Тула-тула шмыгнул за ними, но перед вертикальной лестницей оторопел и удивлённо ухнул.       – А ты сиди здесь, – велел ему Пашка. – Мало от тебя проблем - ещё и в каюте нагадишь…       С этими словами он помог взобраться наверх Костику, слегка подсадив его коленом под зад, и сам поднялся следом.       – Повезло вам, – сказал Гай-до, когда в шлюзе осталась лишь Алиса с Мормышкой.       – Ты о чём? – спросила сонная девушка.       – Я засёк грозовой фронт ещё днём, но по моим расчётам он должен был пройти стороной, – пояснил Гай-до. – Не понимаю, то ли я недооценил верховые ветра этой планеты, то ли мои приборы пора сдавать в утиль.       – Не переживай, – успокоила кораблик Алиса. – И на старуху бывает проруха.       – Меня удивляет твоя беспечность, – возразил Гай-до. – Что бы вы делали, застань вас гроза спящими? Поднимись-ка на мостик, я тебе покажу, что творится снаружи.       В первую секунду Алисе показалось, будто на обзорном мониторе Гай-до помехи: вместо изображения по панели мельтешила частая рябь вертикального белого шума. Только в следующую секунду она с трепетом поняла, что смотрит на чудовищный ливень!       Потоки воды обрушивались вниз с мощью и рёвом Ниагарского водопада. В разлетающихся во все стороны фонтанах и каскадах угадывалась едва заметная дуга купола силового поля. У основания его бурлили неистовые пенные валы, и яростные молнии, точно ужасающие девятихвостые плети исходящих безумием демонов, полосовали и молотили всё вокруг. Не гроза, а ковровая бомбардировка! Датчики отражателей Гай-до уткнулись красными стрелками в критические отметки, то и дело на пульте управления вспыхивали маячки сетевых перегрузок. Несколько минут промедления – и лагерь был бы уничтожен и смыт в поднявшуюся реку, по которой сейчас, бешено вертясь и кувыркаясь, стремительно плыли огромные древесные сучья и стволы лигнофрактисов.       – Мормышка почувствовал грозу, – заворожено глядя на эту вакханалию хаоса, прошептала Алиса.       – Не он один, – сказал Гай-до. – Вся мезофауна к ночи спряталась.       – Понятно, – задумчиво кивнула Алиса. – Паша проверит твои приборы, а я буду внимательнее к подсказкам природы. А пока спасибо и спокойной ночи!       – Чай на камбузе, – напомнил Гай-до.       – Да, да. Спасибо!       Алиса ещё раз бросила взгляд на обзорную панель, покачала головой и покинула капитанский мостик.

* * *

      К восходу грозовые раскаты стихли, но дождь лил весь следующий день, и всех охватила хандра.       Коллектора за неимением одежды ходили в простынях, точно древние римляне в тогах, и друг с другом не разговаривали: Надя не хотела, а Костик стеснялся. Сердитая охотница уныло листала файлы по макрофауне Браддоны и, скрипя зубами, принимала сигналы о выходе из строя последних силовых ловушек и видеокамер – два дня подготовительной работы пошли коту под хвост.       Костик штудировал материалы по флоре и тосковал по оставшемуся в палатке планшету, в котором он делал заметки и вёл дневник. Для разнообразия он взялся было дрессировать Мормышку. Но ни сидеть, ни служить, ни носить апорт тула-тула был просто не способен, и коллектор, в конце концов, бросил свою затею.       По просьбе Алисы Пашка целый день тестировал комплекс АВС Гай-до и вечером, оставшись с подругой с глазу на глаз на капитанском мостике, доложил о результатах проделанной работы:       – Приборы в полном порядке, но происходит экранирование сигналов. Гай-до считает, что это из-за магнитной аномалии, усугублённой солнечной активностью. Браддона гораздо ближе к Ола-ше, чем наша Земля к Солнцу. Вот её порой и колбасит.       – И что вы предлагаете с этим делать? – спросила Алиса.       – Необходимо перебазировать лагерь, – сказал Гай-до. – В условиях, в которых мы находимся сейчас, я не могу со стопроцентной эффективностью использовать своё аналитическое оборудование, а, следовательно, не могу быть для вас надёжным защитником и помощником.       Алиса перевела взгляд на Пашку. Тот только бровями стрельнул: мол, пускай слон думает – у него башка больше. И Алиса задумалась.       Предложение Гай-до было как всегда практичным и, что главное, обоснованным. В другой ситуации как здравомыслящий капитан Алиса бы с ним согласилась, если бы не одно «но»: у неё имелся собственный резон оставаться именно здесь.       У Гай-до в любой экспедиции приоритетной задачей являлось обеспечение максимальной безопасности её участников. В целом он был прав, но иногда со своей щепетильностью перегибал палку. C ним получалось в точности, как в пословице: волков бояться – в лес не ходить. Будь его воля, он бы держал всю экспедиционную команду под домашним арестом, а все исследования проводил сам. Нет спора, он был умнее всех и думал быстрее всех. Однако при этом забывал или намеренно игнорировал то, что кое в чём он зависим от экипажа сильнее, чем экипаж от него.       Алисе самой было не занимать осторожности. Только, в отличие от Гай-до, вместе с вероятностью катастрофы она просчитывала и шансы на успех, а те, как известно, тем выше, чем рискованней соискатель. Сейчас, правда, речь шла не о риске. Вернее о риске, но несколько иного характера, нежели тот, к которому привык, например, Пашка.       Алиса переключила браслет в режим синхронизатора.       «На Земле уже шесть дней прошло, а у нас ещё конь не валялся!»       Почти неделя из отведённого отцом срока ушла впустую. Она конечно в случае чего выпросит у него три-четыре дополнительных денька, но разве это повод транжирить лимит времени? А Гай-до именно о том настоятельно и просит – потратить ещё один драгоценный день на перебазирование. Эта рутина со сворачиванием лагеря и последующим его переносом сама по себе очень неприятна и утомительна, а то, что на это уходит полезное время, вообще превращает её в какую-то пытку. И как к подобному отнесётся и без того взвинченная Надя?       Совсем Алисе не улыбалось вступать в конфронтацию с охотницей. И не потому, что ей не хватало настоящей капитанской уверенности или хладнокровия, а потому, что самой Наде сейчас меньше всего нужно было отвлекаться на дебаты с «тираном-руководителем». Алиса искренне сочувствовала Наде и хотела ей помочь выбраться из той ловушки, в которую та себя загнала своими фобиями. Не строгим капитаном ей сейчас следовало быть с ней, а чуткой подругой. Чуткой и осторожной, чтобы гордая девушка не взбрыкнула, почувствовав опеку со стороны Алисы. А для этого её надо было чем-нибудь умаслить или, по крайней мере, не нервировать идеями о переезде. Да, не исключено, что новое место может оказаться удачнее. А может и не оказаться. Здесь же Надя уже присмотрела какие-то тропы и здесь она надеется поймать мола-мола.       Мысль о загадочной птице несколько приободрила Алису.       «Мы на правильном месте, – рассуждала она. – Чаде тоже охотился на мола-мола не так уж далеко от нашей стоянки. И где-то здесь он встретил танцующие цветы и лоту. Надя видела цветы, мы слышали мола-мола – настала очередь появиться мухоловке!»       – Мы остаёмся, – твёрдо сказала Алиса.       – Капитан, это крайне опасно! – возразил Гай-до. – Я смею повторить ещё раз, что мои приборы…       – Я помню про твои приборы, – отрезала Алиса. – Огромное спасибо за заботу. Я очень ценю и её и твою помощь. Но раз уж ты ссылаешься на то, что не можешь быть для нас полноценным помощником из-за помех с приборами, я тебе напомню о том, что ты не можешь им являться, прежде всего, потому, что лишён возможности сопровождать нас в джунглях. Извини, но это не я придумала – конструкция у тебя такая. Так что оставим дальнейшие дискуссии и жалобы на профнепригодность. Ты отлично справляешься со своими обязанностями.       – Но...       – Это не обсуждается. Приготовь, пожалуйста, ужин. Сбор через полчаса.       Отдав последнее распоряжение, Алиса ушла в душ – следовало поднять тонус перед совещанием. Она – капитан, значит, ей и заряжать всю команду оптимизмом. А где его самой-то набраться?       – У меня складывается устойчивое впечатление, что частое общение со всякого рода диктаторами отрицательно сказывается на характере нашего капитана, – пожаловался Гай-до, оставшемуся на мостике Пашке.       Тот безразлично повёл плечами:       – С волками жить – по-волчьи выть. А не загнать ли нам партейку в «Морской бой»?       – Охотно, – согласился Гай-до. – Если ты не будешь жульничать.       – Я? – возмутился Пашка, – Три тысячи чертей! Не ты ли всё время меняешь ветер в свою пользу?       – Погодные условия выстраиваются автоматически по алгоритму корреляции, допускающей определённые случайности, – важно пояснил Гай-до.       – У этих случайностей есть определённая закономерность, – фыркнул Пашка.       – Ах, так! – обиделся кораблик. – Я готов дать тебе фору: один мой фрегат против твоей эскадры.       Пашка задумчиво погладил подбородок.       – Ты про того стопушечного монстра, парящего над волнами благодаря твоей чёрной магии цифр?       – Это была бальза.       – Подходящее имя для дьявола.       – Ты сомневаешься в моих математических расчётах?       – Нет, только в их справедливости.       Гай-до аж зазвенел от обиды:       – Математика бесстрастна!       – Чего не скажешь о математических фокусниках, – парировал Пашка.       Откуда-то из камбуза донёсся свирепый свист.       – Знаешь что, Гераскин? – холодно прогудел Гай-до. – Иди-ка ты учить новые лекции. Мне ещё ужин готовить.       – Ой, да ладно тебе! – рассмеялся Пашка. – Уже и пошутить нельзя. Давай сюда свой фрегат! У меня целых двадцать минут, чтобы пустить его на дно!       Он плюхнулся в капитанское кресло и через минуту с головой ушёл в виртуальные просторы флибустьерской Атлантики.       [1] Слова нейробиолога Анируда Пателя.       [2] Слова психолога Колина Тревартена.       [3] Mola mola – научное латинизированное название гигантской рыбы-луны.       [4] Прошу прощения! (фр.)