КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Набег тула-тула дорого обошёлся экспедиции. Пневматоподы, точно саранча, умяли или испортили весь запас фруктов, овощей и крупы. Досталось очередной раз и коллекциям Костика – теперь они были уничтожены насовсем. Но в отличие от предыдущего ЧП, этот новый удар коллектор воспринял значительно хладнокровней. Более того, в нём пробудилась рассудительность бывалого фаталиста. «Всё равно, – размышлял он, – Мормышка сильно повредил сборы. Так или иначе, нужно было их менять. Обидно, конечно. Но могло быть хуже…»       Под «хуже» Костик подразумевал гнев напарницы. Но девушка, к его удивлению (приятному, что и говорить), как будто и не придала особого значения произошедшему. А возвращение Мормышки её вообще позабавило. Как, впрочем, и остальных. А если все смеются и смеются не над тобой, значит, не так уж всё плохо, как могло показаться.       Исходя из таких соображений, Костик изо всех сил старался не поддаваться смущающим его негативным иллюзиям о собственной невезучести. Получалось у него это в целом неплохо. Вот если бы ещё не морока с выносом из лагеря непрошеных гостей…       Учитывая то, что Мормышка без проблем вернулся к биваку с чёртовых куличек, таскать его родичей глубоко в лес особого смысла не имело – при желании, они бы всё равно нашли дорогу обратно унеси их хоть за пять, хоть за десять миль. К тому же панцирные зверьки размером со скотч-терьера были весьма увесистой ношей даже для переноски на близкое расстояние. Поэтому Костик особо не заморачивался с тем, чтобы утащить их как можно дальше – по его мнению, двухста шагов от лагеря было вполне достаточно. Волокуша из лодки в лесу была неудобна, да и саму лодку забрал Пашка. Костик не стал надувать вторую, а вышел из затруднительной ситуации с помощью спального мешка. Он аккуратно укладывал в него четырёх-пятерых зверьков, уплотнял пространство между ними сменной одеждой и, взвалив на плечо, нес получившийся куль до выбранной в лесу поляны. С ношей приходилось обращаться бережно, не трясти и не волочить. Предосторожность, естественно, была продиктована не одними гуманистическими чувствами к вредителям, а прежде всего заботой о собственном здоровье, которое и так подвергалось суровому испытанию. Если сначала казалось, что зверьков много, то теперь мнилось, что их просто тьма-тьмущая. Костик даже счёт им потерял, как, впрочем, и количеству своих ходок с мешком туда-обратно. Усугублять сию увеселительную процедуру «взрывом» одного из зверьков оказалось бы явным излишеством и для матёрого мазохиста, а Костик не был даже любителем. Но своё занятие он находил весьма поучительным, потому что оно помогло ему по достоинству оценить преимущество практики паразитолога над профессией грузчика. Прикидывая, что он уже унёс около двух третей напавших на лагерь тула-тула, да вспоминая, что ему ещё предстоит наводить порядок в лаборатории, он серьёзно задумался над давно волновавшим его предметом: а не прибегнуть ли ему, чёрт возьми, к помощи гипноза, чтобы избавиться от своей фатальной брезгливости и кровобоязни.       Размышляя на эту и подобные темы, Костик выгрузил из мешка очередную партию тула-тула, уложил их рядом с остальными сородичами на толстую подстилку из прелой листвы под могучим раскидистым деревом на краю поляны, и уже собирался уходить, когда внимание его привлекло мелькнувшее поодаль пёстрое многоцветие среди чёрно-бурой иглистой листвы кустов. Близоруко щурясь в сером сумраке леса, коллектор осторожным шагом двинулся к зарослям подлеска. Ему не почудилось – там, скрытый ветками кустарника, виднелся ярко-жёлтый цветок. Формой он напоминал ирис, только размером был с соцветие подсолнечника – каждый лепесток с ладонь Костика. И что за лепестки! Бархатистые, блестящие с бирюзовой выпушкой по краям и рубиновыми крапинками в центре; с виду совсем не мясистые, а скорее невесомые, как крылья бабочки или перья.       «Как я его сразу не заметил?» – подумал Костик, любуясь находкой.       Он сделал ещё пару шагов к кустам, намереваясь сорвать чудо-цветок, но тот вдруг – раз! – и бесшумно нырнул в заросли. Костик так и остолбенел от неожиданности с раскрытым ртом, и изумлённо хлопая ресницами. А цветок так же внезапно, как он исчез перед Костиком, появился справа, у корней дерева, метрах в семи от своего прежнего места. Коллектор только тихо ахнул от такого фокуса. И как будто мало было того, слева с ветки дерева свесился точно такой же цветок, и ещё один мелькнул в кустах. Двигались они без единого звука, с удивительным проворством и скоростью.       Костик сглотнул. «Вот так-так! Да это же, поди, те самые цветы, которые видела Надя!»       – Не бойтесь. Не бойтесь, – забормотал он, медленно поднимая руку и направляя браслет ПВФ на ближайший цветок. – Небольшое фото на память… Нечего бояться…       Но цветок не понял намерений учёного и снова скрылся. Костик повернулся к другому, но и тот мигом исчез, точно растаял в воздухе.       – Ух! Разбери тебя Вавилов! – ругнулся коллектор и бросился туда, где только что маячил неопознанный фаунистический объект.       Цветок далеко не убежал, а спрятался за соседним деревом. Багряно-серая мгла под чёрным пологом леса была расцвечена светящимися мхами и лишайниками. Мириады тусклых солнечных зайчиков, пробиваясь сквозь кроны, собирались в одну зыбкую, как туманное марево, слабо мерцающую причудливую вязь. В её движении, в переплетении и неразберихе теней и пятен света Костик не мог разобрать, каков же «стебель» загадочных цветов, как и за счёт чего они передвигаются. Стремительность чуда природы так же не способствовала его изучению. Костик пожалел, что верный сачок остался в лагере. Всё, что у него было – только спальный мешок. Не самый подходящий для ловли предмет, но уж на безрыбье…       Костик растянул мешок в руках, как ловчую сеть, и крадучись направился к дереву, из-за которого выглядывали пышные жёлтые лепестки. Это не было фигурой речи – Костик готов был поклясться, что цветок следит за ним. И, тем не менее, на этот раз он подпустил коллектора гораздо ближе, чем прежде, словно смеясь над ним. Или играя.       До цели оставалось не более двух метров: охотника и добычу разделял разве что только ствол дерева. Он же мешал тому, чтобы набросить мешок на цветок.       Костик шагнул в обход дерева влево.       Цветок отступил назад вправо.       Диспозиция осталась прежней.       Костик снова шагнул влево.       И цветок повторил свой манёвр.       Так они обошли дерево. Цветок определённо дразнил человека! И Костик не выдержал: улучив, как ему показалось, удобный момент, он бросил в цветок мешком, но предсказуемо промахнулся.       Проворно отскочив в сторону, цветок пустился наутёк. Костик, подхватив мешок, метнулся за ним. Только с тем же успехом он мог пытаться догнать зайца. Погоня оказалась скоротечна, а её финал предрешён заранее. Поюлив меж стволов и полыхнув ослепительной желтизной в солнечных бликах, цветок махом пересёк очередную полянку и юркнул в густые заросли кустарника, разросшегося вдоль её окраины. Костик едва успел затормозить, чтобы не влететь туда следом за ним. Тяжело дыша, он с содроганием дал задний ход – среди тёмно-серой хвои приветливо поблёскивали бусинки соцветий куч-куч.       – Горазд!.. Ох, горазд! – одобрительно пробурчал Костик. – Ничего! Свидимся…       Со стороны раздался лёгкий шорох. Костик резко развернулся и увидел в нескольких метрах от себя в зарослях чёрного кустарника два ярких оранжевых пятна.       «Светлячки?» – подумал Костик. Но убедиться в своей догадке не спешил. Даже наоборот – чуть отступил назад. Ветки качнулись, пятна так же чуть-чуть двинулись вперёд, к коллектору, сохраняя между ним и собой прежнюю дистанцию.       Нехорошее предчувствие нахлынуло колкой дрожью. Костик облизнул мигом пересохшие губы и, не сводя взгляда с пятен, снова шагнул назад. И снова на его движение качнулись ветки куста, и пятна, проплыв в воздухе полметра, замерли перед ним и… мигнули. Это было плохо, очень плохо. Но ещё хуже было то, что куст как будто тоже сдвинулся с места. Костику показалось, что он слышит чьё-то тяжёлое дыхание. Или это у него в ушах шумела закипающая от адреналина кровь. Он машинально медленно-медленно выставил перед собой руки с мешком. Пятна снова мигнули и двинулись к нему. А с ними куст! Костик отчаянно перебирал в уме всё, что он читал о местной фауне. Но все его знания сбились в одну перепутанную кучу-малу, и извлечь из неё что-либо полезное и спасительное от нечаянной напасти было совершенно невозможно.       «Главное, не бежать! – твердил себе Костик. – Надя всегда говорит, что перед дикими зверями нельзя бегать…» Но как тут не побежишь, когда на тебя двигается чёрный, похожий на можжевельник, куст с двумя жуткими мигающими пя… глазами! Теперь Костик был уверен, что перед ним глаза, злобные и безжалостные. Он тихо сглотнул и хотел отступить, но ноги внезапно перестали ему подчиняться, а он перестал их чувствовать. В животе всё скрутилось и сжалось до размеров булавочной головки.       И тут надвигающийся на Костика куст начал преображаться. А у Костика от такого зрелища начали распрямляться и вставать дыбом кудряшки. И было отчего! «Куст» приобрёл более компактную форму, одновременно потеряв резкость очертаний. По нему побежали блики, как водяные потоки на стекле, а потом он вдруг весь покрылся бурыми и рыжеватыми полосами и превратился – заучи тебя Линней! – превратился в страшенного зверя. Зверь был размером с пони и напоминал помесь гиены с медведем: низкозадый, плечистый, грудастый, с толстыми тяжёлыми лапами и куцым мясистым хвостом. Мощная шея поддерживала огромную голову с курносой мордой и необъятной пастью, пока закрытой, но наверняка жутко зубастой. Продольно-полосатая шкура зверя была голая и толстая, лишь на затылке и вокруг шеи росла жёсткая грива из длинных чешуй. Более густые чешуи тянулись от горла и на груди образовывали нечто вроде манишки, а на скулах и под челюстью – великолепные колючие бакенбарды. Чешуи стояли торчком и тихо шелестели при каждом движении зверя. Широкие ноздри жадно раздувались.       – Беда… – всхлипнул Костик.       Зверь сделал ещё один шаг навстречу. Его чётырёхпалые лапы венчали не когти, а треугольные копытца, но даже сам Кувье не рискнул бы по этому признаку судить о гастрономических пристрастиях зверюги и рассуждать о сиюминутной агрессии мирного вегетарианца. [1]       – Х-х-хороший м-мальчик… – пробормотал Костик в тщетной попытке спрятаться за свою импровизированную мулету.       Монстр издал утробный рык, и этот тихий хриплый рокот чудеснейшим образом вылечил внезапный паралич Костика. Он сам ещё не успел сообразить, что же он делает, а руки его сами швырнули мешок в морду монстра, и пока тот отвлёкся на эту уловку, ноги уже несли коллектора прочь от страшного визави. Зверь рванул следом, но оказался не таким резвым, как пришелец с чужой планеты. Зато он отличался недюжинной выносливостью, и бросать преследование просто так не собирался. Дистанция между ним и Костиком пока сохранялась, но её сокращение было лишь вопросом времени. И улепётывающий от зверя Костик осознавал это с первобытным чутьём обречённой жертвы. Поэтому что есть мочи завопил великолепным тенором Яна Гиллана: [2]       – Нааааа-дяяяяя!       В это самое время девушки пили чай на капитанском мостике. Несмотря на приключившийся форс-мажор, настроение у обеих было самое положительное.       – Беда с этими мальчишками! – всё ещё посмеиваясь, сказала Алиса.       – Теперь с этим запахом будем спать, как на сеновале, – ответила Надя. – Очаровательно!       – Внимание! – объявил Гай-до. – Надежда, тебя зовёт Константин, и судя по голосу, у него неприятности.       – Неприятности у нас, а у него – очередные глупости, – проворчала Надя, но отставила чашку и вместе с Алисой поспешила наружу.       Из леса пулей вылетел верещащий благим матом Костик. За ним по пятам тяжёлым галопом гналось массивное головастое чудище. Доля секунды ушла у девушек на оценку ситуации. Руки их синхронно метнулись к кобурам. Но Алисин парализатор остался на капитанском мостике, а Надя выхватила свой и прицелилась. Костик увидел свою спасительную звезду и тут же повернул к ней.       – Куда прёшь! – закричала Надя. – В сторону! В сторону уводи!       Увы! Если коллектор и услышал напарницу, то не понял, что от него требуется. Он бежал прямо к ней, ни на дюйм не отклоняясь с линии огня. И как бы ни велик был гонящийся за ним зверь, Надя не могла взять его на мушку.       – Держись! Я зайду сбоку! – сказала Алиса и нырнула в Гай-до за парализатором.       Охотница не стала её дожидаться, а сама кинулась в сторону от мчащегося к ней напарника, огибая его по широкой дуге, чтобы получить выгодную позицию для выстрела. Потерявший с остатками самообладания способность соображать, Костик взвыл и повернул следом за ней. Надя обернулась и вскинула парализатор.       – Сворачивай! Сворачивай! – снова пытаясь прицелиться, заорала она. Но Костик опять бежал прямо на неё и загораживал собой цель.       – Уйди, олух! – чуть не со слезами завопила Надя.       Костик наконец-то внезапно понял, что от него хотят, но было поздно. Он резко вильнул в сторону лишь в паре метрах от охотницы, а зверь, не сворачивая, на всём ходу налетел на неё. Надя даже не пыталась увернуться, а лишь чуть повернулась и подставила под удар плечо. Её подбросило, и она бы, наверно, просто перелетела через зверя, но чудовищные челюсти успели сомкнуться на её предплечье, и девушка, кувыркнувшись, очутилась верхом на монстре.       Невольно оказавшись в роли наездницы, да ещё с собственной рукой вместо удил, Надя ничуть не растерялась, а впилась свободной рукой в жёсткую гриву и стиснула бока зверя ногами. Несмотря на своё опасное положение, выглядела она просто потрясающе – настоящая амазонка с полотен Бориса Вальехо! [3] Жаль, но ничего не смыслящий в искусстве монстр не оценил эстетичность композиции, а тут же попытался скинуть с себя наездницу.       Когда вооружившаяся Алиса выбежала из Гай-до, посреди лагеря уже во всю бушевало безумное и страшное родео. Монстр вертелся юлой, метался как ошпаренный, вставал на дыбы и грыз, грыз, и грыз Надину руку. А та словно и не чувствовала этого, а, стиснув зубы, цеплялась изо всех сил. Теперь её единственной задачей было удержаться. Сорвись она – и зверь просто-напросто вырвал бы ей руку. Ему бы и стараться особо не пришлось: инерция собственного Надиного тела при таких рывках наполовину упростила бы свершение трагической развязки. В сумасшедшей скачке охотница с кристальной чёткостью понимала это и ни на миг не ослабляла хватки.       Костик же метался вокруг, как контуженый, вопил и пытался прибить зверя древком сачка. Алиса кинулась к нему, оттолкнула и отняла сачок.       – Не лезь! – осадила она кажущегося ополоумевшим коллектора. – Ты его только бесишь!..       С реки примчался Гераскин.       – Безобразие! – возмутился он. – Тут драка, а меня не позвали!       – Сделай что-нибудь! – взмолилась Алиса.       Пашка выхватил парализатор и прицелился.       – Не смей! – закричала Алиса. – Мы ему челюсти не разожмём!..       Пашка беззвучно выругался и перебросил ей бластер.       – Тогда страхуй нас!       Крикнув, он ринулся наперерез мечущемуся монстру.       – Пашка!.. – только и успела воскликнуть Алиса, перехватив оружие, а друг уже схватил зверя за морду и с яростным рёвом, точно Геракл, раздвинул ему пасть.       Надя высвободила руку.       В тот же миг нежелающее сдаваться чудовище встало на дыбы, и девушка кубарем полетела с его спины. Пашка не удержал противника, но успел перехватить его за шею и хотел повалить… Не тут-то было! Зверь не уступал ему в силе. Похожие на ковш экскаватора челюсти клацнули в считанных сантиметрах от лица отчаянного парня.       – Пали! – взревел Пашка и с неимоверным усилием оттолкнул от себя чудовище.       Оно припало к земле, мощные лапы спружинили и направили его обратно на человека. Одновременно в затылок зверю ударил голубой луч. Пашка не успел увернуться, и парализованный зверь врезался в него, сбил с ног и придавил своей тушей. Всё это случилось в какие-то жалкие доли секунды.       – Какой сегодня день тяжёлый! – прокряхтел Пашка из-под туши. – В память обо мне, сообщите маме, что я не мучился!       Взволнованная Алиса махнула на балагура рукой и бросилась помогать упавшей Наде. Но та уже сама вскочила на ноги, подпрыгнув из положения лёжа, точно жук-щелкун. Растрёпанная, грязная, но сияющая от счастья, она подлетела к своей добыче и, словно маленькая девочка, которой подарили щенка и котёнка, и лошадку в придачу, засучила ногами от радости.       – Ууу! Мамочки! Бинго! Джек-пот!       – Ты в порядке? – спросила Алиса.       – В полном! – воскликнула разгорячённая охотница. – Ууу! Нет, ты посмотри! Посмотри, какой здоровый! Какой мощный! А на викадах они кажутся меньше.       – А что это вообще за пугало? – спросил Пашка. Выбравшись из-под монстра, он присел рядом с ним и аккуратно приподнял тесаком его мясистую губу. Уважительно прицокнул, рассматривая толстые, способные дробить кости, зубы.       – Удивительно, что ты это пропустил, – улыбнулась Алиса. – Ты же так интересуешься пиратами!       – А причём здесь пираты? – не понял Пашка.       – При том, что этот красавец способен здорово менять окраску, становиться почти невидимым, точно привидение. А ещё характер у него – дай Боже! Вот его и назвали в честь призрака Грабо, – пояснила Надя.       – Грабо? – изумился Пашка. – Рябого Грабо? Мстительного духа космических пиратов?       – Его самого, – кивнула Алиса.       – Вот это да!       – Да, это определённо бородач Грабо, – сказал робко мнущийся в сторонке коллектор. – Опасный хищник…       – Ещё какой опасный! – рассмеялась Надя. – Молодец, Костик! Такого зверя приманил!       – Я его не приманивал. Он сам на меня набросился…       – Вечно на тебя кто-нибудь набрасывается, – продолжала посмеиваться Надя. – Ты просто идеальная наживка! Только под ногами не путайся в следующий раз, а то мало ли что… Такие кадры, как ты, невосполнимы.       Костик согласно шмыгнул носом.       – Не переживай, Костян, – успокоил его Пашка. – Ты отлично справился со своей задачей не достаться на обед этому борову.       Он убрал нож и встал, ещё раз оценивающе оглядел трофей и заключил:       – Славная была охота! Клянусь моими якорями! Дай пять, подруга!       – Славная охота! – согласилась Надя и хлопнула по подставленной Пашкой ладони.       Вдруг она скривилась от боли и, схватившись за руку, с тихим стоном опустилась на колени. Костик тоже внезапно побелел и рухнул без чувств. На щеке его появился алый потёк.       – Костя ранен!? – переполошилась Алиса.       – Это Надюха ранена, – сказал Пашка. – А Костян просто вида крови не переносит…       Алиса повернулась к подруге. Весь запал охотницы улетучился, адреналин иссяк, и стала чувствительна боль. Лицо её посерело, плечи мелко вздрагивали.       – Ты подумай, прокусил-таки! – процедила она сквозь зубы на немой вопрос Алисы.       Та опустилась рядом, осторожно взяла её руку и осмотрела предплечье. Защитные щитки были сильно помяты и даже треснули в паре мест. Кевларовые волокна комбинезона оказались целыми, но пропитаны кровью, тонкая струйка которой сочилась из рукава. Её же брызги попали в лицо Костику, когда Надя взмахнула рукой. Из-под ногтей тоже выступила кровь, а кисть опухла и приобрела синюшный оттенок.       – Похоже, кожа сама лопнула, – заключила Алиса. – Он тебе руку передавил.       – Зараза, – простонала Надя, с какими-то странными нотками удовольствия в голосе.       Пашка хмыкнул и с уважением произнёс:       – Cet animal est très méchant: quand on l’attaque, il se défend. [4]       – Пойдём на операцию, – вздохнула Алиса. – Как бы тромб не образовался. Кость-то цела? Пальцами можешь шевелить?       Вместо ответа Надя сжала кулак и по одному отогнула все пальцы. Упражнение вызвало у неё гримасу, но она тут же усмехнулась:       – Нормально… Бывало хуже…       Алиса помогла ей подняться и, поддерживая, повела к Гай-до.       – М-да, – почёсывая в затылке, протянул Пашка. – Однако, делу время, а потехе час. Где-то я у нас лом видел…       Он присел рядом с Костиком и осторожно похлопал его по щекам.       – Эй, рыцарь печального образа, можно оживать.       Костик приподнялся на локтях и утёр нос.       – Это ужасно! Я ни на что не гожусь! Так стыдно!..       – Слушай, давай эту рефлексию на потом засолим? – предложил Пашка, небрежно приподнимая друга за шиворот. – Сейчас вот этого дурака надо с прохода убрать. И мне нужна твоя помощь.       – А что с Надей? – невпопад спросил Костик.       – Что-что? Счастлива по самое немогу… Давай, поворачивайся! Мне ещё препараты делать.       – Я больше в лес не пойду, – заявил коллектор.       Пашка скрипнул зубами, но сдержался.       – Как хочешь. Мокриц я сам дотаскаю. Но ты будешь мне должен. А сейчас займёмся нашим призраком. Да не вянь ты, чёрт возьми, как герань примороженная! Подумаешь, крокодила испугался. Меня вот тоже однажды тигрокрыс напугал…       – Правда?       – Правда, чёрт побери! Но это между нами.       – А что делать? – чуть приободряясь, спросил Костик.       – Нужно найти что-нибудь для рычага, – сказал Пашка. – Гай-до, готовь лебёдку!       – Давно готова, – отозвался кораблик.       – Вот, Гай-до его сам втащит в трюм, – пояснил Пашка, пихнув носком ботинка звериную лапу. – Нам с тобой только сбрую на него надо напялить и в паре мест чуть подтолкнуть.       Костик понимающе кивнул и пошёл искать «рычаг», а Пашка подходящую шлейку для бородача.       Медкабинетом и операционной на Гай-до в чрезвычайных ситуациях становилась кухня. Ничего не поделаешь – издержки эргономичной компоновки. Но, на удивление любому скептику, скромная на вид и довольно тесная кухонка была оборудована всем необходимым даже для сложных операций, а кораблик постоянно держал это стратегическое помещение в стерильной чистоте и регулярно проводил дезинфекцию. Так что пострадавшую уже поджидало кресло-трансформер, ящики с кухонными принадлежностями заменили лотки с хирургическими инструментами, а бывшие кухонные комбайны, миксеры и кофеварки превратились в восемь вооруженных до зубов манипуляторов.       – Ого! – восхитилась такой роскоши Надя. – А меня отсюда целой выпустят?       – Если угодно, могу произвести коррекцию веса, – невозмутимо парировал Гай-до. – Присаживайтесь, пожалуйста.       Надя уселась в кресло. Гай-до продолжал важничать.       – Капитан, помойте руки и наденьте халат. Будете ассистировать, – сказал он Алисе.       Та показала Наде взглядом, мол, гляньте, какой тут у нас педант, но халат из-за отъехавшей в сторону стеновой панели взяла. И чепчик с перчатками. Теперь можно было приступать.       Рука сильно опухла, рукав пришлось разрезать.       – Подруга, сделай лицо попроще, – сказала Надя изучающей повреждения Алисе. – Ей-богу, это выглядит не так страшно!       – Сила старых привычек? – кисло усмехнувшись, спросила Алиса.       – Она самая, – кивнула Надя. – Шрамы украшают не только мужчин…       «А как тогда быть с теми украшениями, которые запеклись на твоём сердце?» – хотела спросить Алиса. Но вместо этого взяла шприц с анестетиком и предупредила:       – Приготовься, будет щекотно…       Надя даже не поморщилась на введенную иглу.       Из стенки Гай-до выдвинулась чёрная панель рентгеновского экрана. Кораблик попросил охотницу положить на него повреждённую руку.       – Кости целые. Трещин нет, – сказал он, когда Надя выполнила его просьбу. – Ушиб серьёзный. Рекомендую вскрыть гематомы.       – Вскрывай, – безропотно разрешила девушка.       – Не волнуйся, – сказал Гай-до. – Анатомию сапиенсов я знаю, как свои пять пальцев.       Один из его манипуляторов многозначительно пошевелил трёхпалым захватом. Но Надя оказалась неустрашима.       Операция заняла меньше четверти часа, и Гай-до благосклонно уступил место Алисе, чтобы она обработала швы заживлялкой и наложила повязку.       – Тебе не кажется странным, что бородач напал на Костика? – спросила Надя.       – А почему мне должно так казаться? – удивилась Алиса. – Этому может быть масса причин. Зверь мог охранять свою территорию или просто охотиться…       Она запнулась, неожиданно осознав подоплеку Надиного вопроса.       – Вот-вот, – хмыкнула охотница, угадав её мысли. – Это точно не его территория, потому что мы здесь уже неделю, а он появился только сейчас.       – Его привлёк запах с реки, – предположила Алиса. – Или… или тула-тула!       Надя отрицательно мотнула головой.       – Для первого поздновато. Для второго… Возможно. Если он ошивался поблизости.       – Если он тут, значит, он таки «ошивался», – сказала Алиса.       В разговор вмешался Гай-до:       – Ошиваться-то он ошивался, только, по фаунистическим сводкам мэтра Киндана, бородачи предпочитают открытые пространства – лесостепь.       Алиса отвлеклась от Надиной раны и растеряно моргнула, глядя на подругу.       – Я тоже не ожидала встретить одного из них здесь! – с нескрываемым удовольствием призналась Надя.       Алиса задумалась.       – Какой-нибудь новый подвид? Лесной бородач.       – Хотелось бы… – усмехнулась Надя.       – А почему ты сомневаешься? – спросила Алиса. – Эта территория изучена на полпроцента. Бог весть, что нам ещё попадётся!       Усмешка так и не сходила с Надиных губ.       – Боюсь, что в эти «полпроцента» входят все крупные животные этой территории, – сказала она. – И бородача среди них нет.       – Скорее да, чем нет, – добавил Гай-до. Правда, осталось непонятным, что же он имел в виду: согласие с Надей или наоборот.       – Хорошо, – нехотя уступила Алиса. – Бородачи здесь не водятся. Что тогда остаётся? Нападение из-за стресса, связанного с переменой места обитания?       – Возможно, – проговорила Надя. – С другой стороны: животным несвойственно нападать на незнакомых им существ, не входящих в их привычный рацион.       – Значит, наш бородач уже сталкивался с кем-то из людей?       – Я думаю, да – удовлетворённо кивнула Надя. – Я заметила, что и другие животные нас опасаются, как будто тысячу лет живут рядом с людьми. А между тем, мне доводилось охотиться в таких же диких местах на Талте и «охотой» я бы это не назвала. Зверей можно было голыми руками брать! Они никогда не видели человека и совсем нас не боялись. К тому же, – не обратила внимания? – у нашего красавца на плече большой белый шрам.       – Шрам?       – Да. И бьюсь об заклад, что он получил его не на брачном турнире. Это огнестрел.       Алиса закончила с Надиной рукой и теперь внимательно слушала охотницу, постукивая пальцами о приборную панель.       – Браконьеры? – просто спросила она.       – Если чего не похуже, – мрачно ответила Надя. – Киндан, может, и параноик, но жаловался, похоже, не просто так.       – Только этой радости нам не хватало! – вздохнула Алиса. – Гай-до, что думаешь?       – Я своё мнение предельно ясно изложил пять дней назад, – важно произнёс Гай-до.       – Не начинай! – отмахнулась Алиса.       До чего же порой невыносимы гении! Особенно, когда они не люди, а компьютеры.

* * *

      Остаток дня пролетел как-то совершенно незаметно в суете, мелких заботах, приборке, ревизии, уходе за пойманной живностью и прочем, прочем далёком от романтических жизнеописаний путешественников и естествоиспытателей. Мало кто представляет, что все их приключения на самом деле лишь жидкая пена на пресном вареве из скучных и муторных походных будней.       Работы всем хватало с лихвой. Лишь Надя по настоянию Алисы не принимала в ней участия. Под вечер у неё поднялась температура, а новая доза обезболивающего клонила в сон. В общем, тоже завидовать было нечему…       Пашка ввалился в палатку, на ходу снимая ботинок.       – Ну и денёк, сушиться мне на рее! Не будите меня до следующего тысячелетия…       Расправившись с ботинками, он сбросил куртку и рухнул пластом на заменяющий ему матрас спальный мешок. Рядом раздался скучный голос:       – Хотел бы я быть таким же весёлым…       Пашка приоткрыл один глаз.       – А это ты…       Костик сидел в своём углу в позе лотоса, с головой накрывшись одеялом – только нос наружу.       – Угу, я… – грустно подтвердил он из-под одеяла.       – Не кисни, – зевнув, сказал Пашка. – Вспомни, что говорил Козьма Прутков: «Хочешь быть весёлым, будь им!»       – Козьме легко говорить. Он вымышленный, – ответил Костик.       Пашка нехотя приподнялся на локте и тут заметил у входа корыто Мормышки.       – А этот что здесь делает? – удивился он.       – Он моя сигнализация, – объяснил Костик. – Вдруг на нас кто-нибудь нападёт…       Пашка скорчил мину.       – Что ты выдумываешь? Наша сигнализация – Гай-до. И никто на нас не нападёт – я контур на максимум выставил. Отдыхай со спокойной душой!       – Не могу… – сокрушённо вздохнул Костик.       Пашка фыркнул и сел.       – Слушай, в чём твоя проблема?       Костик шмыгнул носом.       – Наживка… Я для неё всего лишь наживка…       – А, сказка про белого бычка… – проворчал про себя Пашка, но Костику ответил бодро: – Ну, наживка? Нашёл из-за чего переживать. Надюха же тебя всё равно ценит. Пусть даже так… необычно.       – Ценит? – горько усмехнулся Костик. – А что мне с того? Ты же сам видел, какая она… отчаянная. А я?.. Эх!..       – Да, – задумчиво протянул Пашка. – Такая не станет коня наскоку останавливать. Она его до смерти заездит! Копьё ей в руки надо, а не лютню. [5]       – Что?       – Ничего. Это я так...       Костик снова тяжело вздохнул:       – Всё бесполезно!       – Ну, нет! – возразил Пашка. – Всё только начинается!       – Как это? – заинтересовался Костик, выглянув из-под одеяла.       Пашка огляделся и, придвинувшись к другу, громким шёпотом сообщил:       – Всё под контролем. Переходим к плану «Б».       – А может не надо? – заволновался Костик.       – Надо, Ромео, надо, – твёрдо сказал Пашка. – Игры кончились. Пора уже вынуть рыбку из пруда, разбить яйца и приготовить омлет!       Костик в отчаянье закусил костяшку указательного пальца.       – Завтра, – зловеще прошептал Пашка, – Алиска полетит сдавать Киндану этого бородатого крокодила, и Надюха останется одна в лагере. Значит, нужно действовать! Второго шанса у нас может не быть. Мы с тобой покажем этой зазнайке, что у нас тоже есть порох в пороховницах!       – Ой!.. – только и смог выдохнуть Костик.       – Верно, – кивнул Пашка. – А сейчас давай на боковую. Всем подвахтенным баиньки! Это и тебя касается.       Он погрозил пальцем высунувшемуся из корыта Мормышке.       – Не смей лезть в мои сокровенные сновидения! Слышишь?       Своё отношение к угрозам Мормышка замаскировал под обычный насморк.       Пашка лёг и отвернулся к полотняной стенке, ворча что-то про Нефертити в Гваделупе и наряженных в икебану хунвейбинах. Спустя минуту он уже мирно похрапывал, и ему снилось, как он скачет от Алисы на хромой блохе, а та гонится за ним в бесконечно длинной свадебной фате и тапочках из полосатых лепестков лоты.       [1] Здесь намёк на известный исторический анекдот про основоположника сравнительной анатомии, палеонтолога Жоржа Кювье (1769-1832 гг.). Он был своеобразным Шерлоком Холмсом от анатомии: путём логических сопоставлений брался воссоздавать облик животного по неполному скелету (и даже одной кости!), одновременно объясняя, где это животное обитало и чем питалось.       Однажды студенты Кювье решили подшутить над своим учителем. Один из них напялил на себя козлиную шкуру и в таком виде сунулся в окно спальни учёного, дико крича: «Я тебя съем!» Кювье проснулся, увидел, кто ему угрожает, и изрёк: «У тебя копыта и рога – следовательно, ты травоядное и вреда мне причинить не можешь». С этими словами он перевернулся на другой бок и снова заснул.       [2] Ян Гиллан – солист рок-группы Deep Purple. Знаменит характерным пронзительным вокалом в четыре октавы. В репертуаре группы есть песня о цыганке Ане (Anya), в припеве которой Ян долго тянет высокие ноты в имени девушки.       [3] Борис Вальехо – американский художник, работающий в жанре фэнтези. Несмотря на жанровую принадлежность картины Вальехо отличаются характерным для классицизма реалистичным подходом к изображению и пропагандируют эстетику человеческого тела.       [4] Это очень злое животное: когда на него нападают, оно защищается. (фр.) Французская пословица, слова которой заимствованы из народной песенки «Ménagerie» (Зверинец).       Переносный смысл фразы очевиден.       [5] Цитата из комедии Шекспира «Укрощение строптивой» (Акт II).