КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Когда на следующий день, пристроив в зоопарк бородача и прочую отловленную за два дня живность, а заодно пополнив запасы провизии, Алиса вернулась из города, она застала в лагере необычную сцену. Под навесом с клетками на матрасе лежал Пашка. И странным было не то, что ему вздумалось поваляться в разгар рабочего дня, а то, что одет он был в свой маскировочный костюм «леший» – этакий бесформенный балахон из множества разноцветных лент и рваных кусков материи. Приляжешь, замрёшь в таком наряде среди леса – никто тебя не отличит от заросшей кочки.       Но странность была не в одном только костюме – руки и ноги Пашки покоились в захватах силовых ловушек.       – Привет! – как ни в чём не бывало, поприветствовал он озадаченную подругу и блеснул краешком очаровательной улыбки из-под упавших на лицо буро-зёлёных лент.       – Как тебе пополнение коллекции? – кивнув на Пашку, поинтересовалась подошедшая Надя.       – Что здесь происходит? – спросила Алиса, хотя уже всеми фибрами предчувствовала, что услышит нечто совершенно ей нежелательное. И слышать она этого не хотела.       Надя же наоборот, словно назло, красочно живописала произошедший инцидент.       После отлёта Алисы Павел с Костиком отправились в лес, а она, стало быть, осталась по хозяйству. Но делать в лагере было особо нечего, разве что разгонять немногих трущихся у силового купола тула-тула.       Зверьки вернулись – видать, очень уж им понравилась кормушка. Однако силовое поле теперь было выставлено на максимальную мощность, и просочиться сквозь него у них не получалось.       Мормышка тоже крутился в их компании. Хвастался, наверно, что катается, как сыр в масле, и снова звал всех в гости. Но так как он не имел чип-пропуск, то выбравшись за контур, уже не мог попасть назад и оказался не у дел наравне со своими дикими дружками. Он озабочено бегал вдоль купола, тыкался носом и разочаровано пыхтел.       Позлорадствовав над ним, Надя решила спуститься к реке и погулять вдоль берега.       Она стояла и любовалась плавно текущей сизой водой, когда внезапно сзади на неё навалилось нечто огромное, мохнатое и свирепо ревущее. Она и опомниться не успела, как оказалась придавлена этой массой в совершенной невозможности сопротивляться. Она вздохнуть-то могла под жутким весом лишь еле-еле. Конечно, она растерялась. И даже немного испугалась. И изо всех сил стала звать на помощь.       На шум прибежал Костик. Появился прям из ниоткуда! Огрел чудо-юдо сачком, закричал, что сейчас порвёт его на британский флаг, и был так убедителен, что загадочный зверь тут же бросил безобразничать и пустился наутёк. Но далеко не убежал. Откуда ни возьмись, ему под ноги метнулся отважный Мормышка. Лиходей на всём скаку споткнулся об него и полетел кувырком. При этом, не рыча, не скуля и даже не подвывая, а виртуозно рассыпая перлами обсценной лексики на великом и могучем языке Пушкина и Вернадского. Когда чучело наконец поднялось и попыталось скрыться, Надя не только догадывалась, кто оно такое, но и держало его под прицелом. Она предложила ему на выбор добровольную капитуляцию или слоновий заряд в спину. Хулиган оказался сообразительнее, чем она думала, и предпочёл первое.       Удручённый Костик под её надзором заковал своего приятеля в ловушки, а потом они на пару поведали о том, что всего лишь хотели устроить маленький розыгрыш. Вернее, говорил только главный отрицательный персонаж этого фарса, а Костик, как обычно, проглотил язык, забыл родную речь, а сознание его перенеслось куда-то в Гималаи.       Весь рассказ Алиса выслушала молча с непроницаемым выражением лица. В городе она связалась с отцом и попросила продлить экспедицию ещё на неделю. Мол, пока они с Пашкой занимались подготовительной работой и разведкой, а теперь им осталось только как следует прочесать выбранную территорию – и мухоловка окажется у них в кармане. Профессор Селезнёв посмеялся, покашлял, повздыхал, но любимой дочери отказать не смог. Сейчас Алиса раскаивалась в своей настойчивости и тихо корила отца за мягкотелость. Ну что ему стоило хоть раз в жизни стукнуть кулаком по столу и рявкнуть: «Домой! Чтоб к ужину была! А мухоловку пусть ищут профессионалы…»?       – Где Костя? – сухо осведомилась она.       – В лаборатории, – ответила Надя. – С планктоном. И выговором.       О форме выговора Алиса уточнять не стала. Отказалась она и от предложения охотницы вызвать коллектора на очную ставку. Постояв в задумчивости, переварив услышанное и попытавшись взять себя в руки, она перевела взгляд на притихшего Пашку.       – Пошутили… То есть, пошутил малость, – покаялся тот.       Алиса сверкнула глазами.       – Пошутил, значит?       – Глупо вышло. Признаю!       – Да неужели?       – Али, ну, что ты, меня не знаешь? – заелейничал Пашка. – Ну, случайно, ну шутя, сбился с верного путя! Но ведь я – дитя природы, хоть дурное, – но дитя.       – Про последнее – в точку, – усмехнулась Надя.       Алиса же была не расположена шутить.       – Ты мне что обещал? – стальным тоном спросила она, свысока заглядывая в глаза Гераскина.       Пашка сглотнул.       – Али…       – Что ты мне обещал?       Пашка потупился и молчал.       – Мы здесь, по-твоему, на курорте? – наседала Алиса. – Это санаторная зона вокруг? Вон там что, незабудки цветут?       Надя тронула её за плечо и тихо сказала:       – Да ладно, я не в обиде...       – Дело не в обиде! – сорвалась Алиса. – А в том, что такие вот «шуточки» когда-нибудь могут окончиться трагедией!       – Али!.. – заикнулся Пашка.       – Видеть тебя не могу! – прошипела Алиса и, повернувшись к Наде, сказала: – Пойдём, обсудим кое-что… Этого освободить. Пускай выгружает припасы, а потом садится за аутэкологию приматов.       Отдав распоряжение, она потяжелевшим, резким шагом направилась к Гай-до. Надя с кислой миной закатила глаза и покачала головой. Присев на корточки, она сняла ловушки с Пашкиных рук и ног, отвесила ему подзатыльник, распрямилась и, встряхнувшись, пошла на конфиденцию.       Пашка неуклюже сел, уткнулся локтями в колени и, откинув капюшон маскировочного костюма, вцепился пальцами в шевелюру.       Рядом что-то зашуршало. Пашка поднял глаза. На него внимательно смотрел Мормышка – уши настороже, звездообразное рыльце подёргивается в беззвучном смехе.       – Иди отсюда, предатель! – шикнул на него Пашка.       Мормышка, гордо задрав хвосты, просеменил мимо.       Пашка проводил его хмурым взглядом и проворчал под нос:       – Мои звёзды смотрят на меня мрачно… [1]       Пропустив Надю в каюту, Алиса закрыла дверь и отключила анализаторы Гай-до.       Порывистая и грозная она села на откидную койку и глубоко задумалась. Вспышка гнева была подавлена усилием воли, но на то, чтобы справится с её последствиями и вновь собраться с мыслями потребовалась дополнительная минута. Надя не торопила подругу, ждала, присев напротив.       – Как рука? – отстранённо спросила Алиса.       – Нормально, – бесцветно ответила охотница. – Если ли ты о том, не повредил ли её Павел? Не…       Алиса сделала неопределённый жест: мол, достаточно, понятно. Помолчав ещё, она глубоко вздохнула и задала прямой вопрос:       – Что ты думаешь об этой… выходке?       Надя выразительно передёрнула плечами:       – Кое-что думаю, а кое-что боюсь предположить.       – А ты не бойся.       Надя кашлянула и сказала:       – Сначала я думала, что Павел надышался лесных испарений, и у него крыша поехала…       – Прости, что?       – Ну, в смысле, он умом тронулся, – пояснила Надя.       Алиса закусила губу.       – Но потом я трезво оценила его поведение и пришла к выводу, что он здоров, – быстро добавила охотница.       – Ещё что? – спросила Алиса.       Надя помялась, нервно хихикнула и прошептала:       – Может, ему чего не хватает?       «Порки!» – подумала Алиса, а вслух сказала:       – Если ему чего-то не хватает, он своё получит. Не сомневайся!       – А я не сомневаюсь, – проглотив смешок сказала Надя. Настроение у неё было игривое.       – Но Костик же помогал ему, – парировала ироничные намёки Алиса.       – Ну и что? – Надя неловко помялась. – Он же тюфяк.       Алиса внимательно посмотрела на неё, и охотница вдруг посерьёзнела.       – Да ладно, подруга! Не бери в голову. Ты же сама говорила, что твой Пашка жуткий проказник.       – Говорила, – рассудительно покивала Алиса. Она решила, что пришло время для откровенного разговора.       – Знаешь, – задумчиво начала она, – я не думаю, что эта обычная его проказа.       Надя приподняла бровь.       – Пашка редкостный эгоцентрист, – пояснила Алиса. – Если он задумывает какой-то розыгрыш, он выполняет его в одиночку. Без помощников.       – И что ты этим хочешь сказать? Что он действительно свихнулся?       – Ну, поскольку мы всё ещё живы, это вряд ли… Нет, сама форма розыгрыша, а вернее, участие в нём третьего лица говорит о другом.       – О том, что Костик попал под пагубное влияние Павла?       – Скорее, наоборот.       – Как это?       Алиса провела пальцем по краю откидного столика и как бы между прочим обронила:       – Что, если ты нравишься Косте, и он хочет произвести на тебя впечатление? А Пашка решил ему в этом помочь. Со всей своей медвежьей удалью.       – Я нравлюсь Костику? Ты серьёзно? – Надя аж поморщилась. – Впрочем… Впрочем, это легко проверить!       – Проверить? – не поняла Алиса. – Как?       Надя таинственно ухмыльнулась, пальцем поманила Алису приблизиться, и когда та пересела рядом с ней, торопливо зашептала ей на ухо, то и дело прерываясь на короткие смешки.       – Кхм, – кашлянула в кулак Алиса, когда охотница закончила излагать свой план и теперь внимательно следила за тем, одобрит его подруга или нет. – Классический, значит, подход?       – Старые методы самые верные, – с жаром прошептала Надя. Судя по румянцу, она явно увлеклась, и это было хорошо. Только вот эти её «старые методы»…       – Может, придумать что-нибудь другое? – осторожно спросила Алиса.       Надя сложила руки на груди.       – Что, например?       – Ну не знаю, – пожала плечами Алиса. Ей не хотелось выступать в роли навязчивого советчика. – Ты могла бы быть поприветливей с Костей.       Надя отстранилась.       – А я что, неприветлива?       – Я хотела сказать, не могла бы ты быть с ним помягче? – поправилась Алиса.       – Помягче? – Надя фыркнула. – Я что, подушка, что ли?       – Да нет конечно! Просто ты такая строгая с ним…       – Я!?       – Иногда создаётся такое впечатление.       – Неправильное впечатление!       Надя обижено вздёрнула подбородок, нервно ухватила кончик хвоста и принялась перебирать его пальцами. Алиса положила ей руку на плечо и мягко сказала:       – Однако, может быть, Косте ты кажешься очень строгой. И поэтому он не решается проявить свою симпатию. Он довольно застенчивый.       – Его проблемы, – открестилась Надя.       Алиса покачала головой:       – Ну, как знаешь…       Она встала и подошла к двери.       – Так что насчёт плана? – неожиданно спросила Надя.       Алиса взглянула на неё с сочувствием.       – Ты в нём так уверена?       – На все сто!       «Глупо!» – подумала Алиса. Но заводить спор не имело смысла, и она дала согласие простым кивком. В любом случае, Надя давно нуждалась в какой-нибудь разрядке…       Через час Гай-до отправился в «неплановый» рейс.       На шум двигателей из лаборатории вышли Пашка и Костик. Алиса стояла посреди лагеря и провожала взглядом удаляющийся кораблик.       – Что за… – начал было Пашка.       – Это Надя улетела? – удивлённо сказал Костик.       – Чёрт её знает… – проворчал Пашка и окликнул Алису: – Куда это Надюха посвистала?       – В город, – просто ответила Алиса.       – За каким бесом? Материалов хватает, отвозить нечего.       – Я так поняла, что у неё свидание с агентом Раем.       Пашка поперхнулся. Костик, подавляя вскрик, впился зубами в кулак. Алиса как будто и не заметила, какой эффект произвела обронённая ею фраза.       – Позволь узнать, – придя в себя, поинтересовался Пашка, – с каких пор тебе не жалко топлива на такие глупости?       – Во-первых, – невозмутимо ответила Алиса, – топливо оплачивает Киндан. Во-вторых, это не глупости. Надя выглядела подавленной, и я разрешила ей немного развеяться.       – Разрешила развеяться? Morbleu! – Пашка так и вспыхнул. – А если я захочу развеяться или Костян?       – А разве вы уже не развеялись? – удивилась Алиса.       Пашка страшно засопел носом, но препираться не стал. Лишь процедил сквозь зубы:       – О, женщины, вам имя – вероломство! [2]       На коллектора было больно смотреть – в него точно молния ударила. И метеорит. И Авада Кедавра заодно. Всё, что выдавало в нём живого человека – тихонький тонкий стон на едином затяжном выдохе, точно воздух выходил из проколотого мячика. Пашка схватил несчастного подмышку, как какой-то манекен, и поволок в палатку.       Алиса отвернулась. Не в её характере было спокойно относиться к подобным насмешкам. Тем более она не могла простить себе, что сама участвует в них.

* * *

      Надя вернулась поздно вечером – бодрая, как майское утро, и сияющая, как новогодний салют. Мелькающая в её улыбке тень несказанного удовольствия бросала вызов всем нормам приличия. Алису и Пашку она застала в лаборатории: первая с каким-то чужим отрешённым выражением лица возилась с планшетом, второй со столь же индифферентным видом ломал пальцы на замысловатых аккордах.       – Вот славно! Вы разминаетесь! – приветствовала их охотница. – А где Костик?       – Утомился он. Спит, – не отрывая взгляд от гитарного грифа, ответил Пашка.       – Как это спит? – удивилась Надя.       – Молча. Как младенец, – сказал Пашка.       Надя поморщилась:       – Я спрашиваю, почему он спит? Рано же совсем!       – А я отвечаю: сморило его чего-то, – сказал Пашка и, широко зевнув в подтверждение своих слов, продолжил: – Я лично в этом подозреваю особенности местной палитры. А тут ещё вездесущая русская хандра…       Он бросил свои джазовые эксперименты, заиграл ре-минор и пропел:

…И подавать я не стану вида, Что умирать не хо-чет-ся…

      – Не подавай, – отозвалась Алиса. – Если, конечно, это тебя не затруднит.       Пашка фыркнул и поднялся. Угрюмо спросил Надю:       – Привезла чего? Разгружать?       Надя ответила отрицательно.       – Тогда, если не возражаете, я отчаливаю. Пускай паруса «Крузенштерна» шумят над моей головой…       С тем он и удалился, на ходу позвякивая струнами и глубокомысленно ворча:

А молодой гусар, без памяти влюблённый, Он зря стоял пред ней коленопреклоненный… [3]

      – Я что-то пропустила? – спросила Надя.       – Не обращай внимания, – сказала Алиса. – Как слетала?       – Нормально, – мигом помрачнев, ответила охотница. – Правда, что-то действительно устала…       – Это заразно, – согласилась Алиса. – Я вот сейчас закончу с журналом и тоже спать пойду.       – Тогда спокойной ночи, – сказала Надя и оставила Алису в одиночестве…       [1] Цитата из комедии Шекспира «Двенадцатая ночь» (Акт II, Сцена 1). Чуть ранее Пашка цитирует «Сказ про Федота–стрельца» Леонида Филатова.       [2] Цитата из драмы Шекспира «Гамлет» (Акт I, Сцена 2).       [3] Пашка слегка перефразирует слова из «Песенки о молодом гусаре» Булата Окуджавы. Чуть ранее в его словах отсылки к песням Александра Городницкого и к «Евгению Онегину».