КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Весь мир для Алисы сжался до размеров чёрного уродливого провала в земле, только что отнявшего у неё одного из самых дорогих ей людей. Она смотрела на эту распахнутую могилу сквозь поволоку слёз, не замечая больше ничего и никого рядом, не чувствуя себя и того, как сердце её резануло и оборвалось на полувздохе. Она не могла закричать, не могла двинуться и даже моргнуть. Она ещё не могла осознать произошедшего и, тем более, поверить в него. А время остановилось, оцепенело вместе со всем, что было вокруг, точно кто-то выключил рубильник вселенской карусели, с издёвкой давая Алисе фору на размышление.       И вдруг эта замершая, окаменевшая реальность раскололась на мириады колючих осколков от оглушительного демонического рёва. В один миг провал превратился в инфернальный кратер, фонтанирующий потоком чудовищных проклятий, угроз и ругательств на добром десятке языков.       Дикари позатыкали уши и шарахнулись прочь. Костик и Надя оторопело попятились, а у Алисы глаза полезли на лоб от изумления. Слёзы брызнули уже безудержным потоком, подскочившее от радости сердце чуть не застряло в горле.       Пробудившийся ад вещал голосом Пашки, и сквозь несусветную брань можно было разобрать главное: «Прыгайте осторожно! Здесь метра четыре…»       Едва не захлёбываясь от счастья, смеясь и плача, не думая ни секунды, Алиса крикнула:       – Делай, как я! – и солдатиком прыгнула в чёрную пустоту.       Секунда невесомости – и подошвы больно ударились о твёрдый камень. Колени спружинили в привычной спортивной страховке. Пытаться устоять было бесполезно и даже опасно. Гася энергию удара, Алиса упала и кувырнулась по грязному сырому полу.       Как же она сочувствовала Пашкиной ярости! Он же совсем не рассчитывал на такую подлость: расслабился для полёта в вечность, не сгруппировался – и всем своим немалым весом впечатался в каменное дно гигантского колодца. Естественно, у него были все основания клясть «треклятых папуасов» на чём свет стоит.       Резкий переход от света к тьме оглушал и дезориентировал. В гулком пространстве провала Алиса слышала друга, но не могла понять, с какой стороны раздаётся его голос.       Быстро поднявшись на колени, она взволнованно позвала:       – Паша! Паша, где ты?       – Здесь… – отозвался Пашка. – Не ушиблась?       – Пашенька!       Алиса вскочила, бросилась к другу, сослепу налетела на него, и вместе с ним повалилась на землю.       – Пашенька! Пашенька!..       Она неуклюже ерзала на нём и в поиске его лица, точно новорожденный щенок, тыкалась носом во всё подряд: грудь, плечи, шею.       – Чёрт!.. Ай!.. Али!.. Потише!.. – бормотал Пашка.       Сзади раздался шум и приглушённый вскрик. Это спрыгнула Надя. Как и Алиса, коснувшись пола, она кувырнулась и поспешно откатилась в сторону. В следующее мгновение, на место её приземления без всякого изящества и сноровки грохнулся Костик. Тихий стон сорвался с его губ. Он пошатнулся и тяжело завалился на бок.       Повисла пауза. КоллекторА пытались отдышаться и придти в себя. В стороне Алиса громко целовалась с Пашкой.       Глаза скоро привыкли к мгле, и стало возможным оглядеться.       Они оказались вовсе не в трещине и не в колодце, а в самой настоящей подземной пещере.       Тусклый свет проникал сквозь верхнюю дыру, но всё, на что его хватало – это клубиться чуть светлым облаком в паре метров от земли. По сторонам от него сгущался серый удушливый мрак, а дальше вздымалась чернильно-чёрная тьма. В её глубине и высоко под потолком потусторонней призрачной белизной мерцали какие-то неясные бесформенные пятна и размытые полосы – словно переливы серебристой вуали в прихотливых бликах луны. Это светились гнилушки и плесень. Было холодно и сыро. Где-то капала и хлюпала вода. Под ногами чавкала гадкая жижа, шуршала листва, и хрустели мелкие кости. Разило всеми оттенками гнили и аммиачных соединений. Похоже, дикари использовали пещеру в качестве помойной ямы. А Минздрав не рекомендует разлёживать в таких местах.       Надя поднялась и велела то же сделать напарнику.       – Кажется, я ногу вывихнул… – пожаловался он печальным голосом.       – Дёшево отделались, – сказала Надя. – А всё так хорошо начиналось!       – Ты похищение называешь «хорошим началом»? – спросил Костик.       – По крайней мере, пока вы не появились, мне никто не собирался причинять вреда, – возразила охотница.       Костик кое-как поднялся и вздохнул:       – Ну, извини… Мы, вообще-то, переживали…       – Да ладно… Чего теперь… – вздохнула в ответ Надя.       Она подставила напарнику плечо, чтобы тот мог облокотиться и снять нагрузку с повреждённой ноги.       Поодаль Алиса всё не могла оторваться от Пашки. Он конечно был не против её экспромта, но после минутной эйфории уже задумывался и о более удобном положении, и меньшей скованности в движениях.       – Али… Али, подожди, – прошептал он между поцелуями. – Подожди!       – Что? – не в силах отдышаться, переспросила Алиса.       – У тебя кисти свободны?       – Да.       – Отлично! Пусти-ка…       Алиса слезла с Пашкиной груди, и они поднялись на ноги.       – Отойдём к свету, – предложил Пашка. – Я повернусь, а ты попробуй вынуть нож.       Он сделал, как сказал, но Алису его инструкции привели в замешательство.       – Давай! – поторопил её Пашка. – Не видишь, что ли? Нащупай!       Нащупывать Алиса не стала, а тихо проговорила:       – Не выйдет…       – Как это не выйдет? – удивился Пашка. – Рукоять свободна. Я чувствую. У меня просто пальцы не дотягиваются…       – Не выйдет… – горестно повторила Алиса и всхлипнула.       – Да ты попробуй, чёрт! – рассердился Пашка. – Надь, Костян, попробуйте вынуть нож!       – Не выйдет! – взвыла Алиса. – Я… я его приклеила…       – Чего? – хором воскликнули три голоса.       – Я… я разозлилась на тебя, когда ты напал на Надю, и думала, как отомстить… – шмыгнув носом, объяснила Алиса. – И решила залить в ножны клей…       – Ты что сделала? – изумился Пашка. – Ты на святое покусилась?       – Паш, прости! Это не прочный клей. Часок в воде подержать – он размокнет.       – Обалдеть и повеситься! А бассейн с водой ты где видишь?       – Я не думала, что всё так получится! Пошутить хотела…       – Да, чёрт побери, я оценил: шутка отличная! Жаль, что последняя в жизни…       – Прости, пожалуйста! – взмолилась Алиса. – Ребята, простите!       – Проехали, – буркнул Пашка.       Наступило неловкое молчание. Алисе было стыдно, как никогда в жизни. А остальным было неловко её винить – не о том приличные люди думают, попав в неприятности.       – Надюха, – неожиданно воскликнул Пашка, – вся надежда на тебя! Ты же не скажешь, что отправилась в лес без тесака?       – Не скажу, – ответила охотница.       – Отлично! – воодушевился Пашка. – Где он?       – Где обычно – на спине, под курткой.       Пашка поперхнулся. Алиса прям кожей чувствовала, как ему хочется пустить в ход весь свой богатый арсенал обсценной лексики. Но он сдержался, и вместо ругани принялся ворочать плечами, пытаясь разорвать путы.       Надя многозначительно кашлянула и сказала:       – Осмотреться бы. Может, здесь место посуше есть? Косте тяжело стоять…       – Не… – вяло возразил Костик.       – Я проверю! – вызвалась Алиса.       Осторожно боком, боком она сделала несколько шагов в темноту, как вдруг оттуда раздался странный булькающий звук и скрежет.       Алиса торопливо ретировалась.       – Там кто-то есть! Из тьмы на людей мигали три светящихся глаза: один красный, два других – голубые.       – Это наш дроид, – коротко пояснил Пашка и рванул плечами так, что едва устоял.       Он пыхтел, тужился, напрягал все силы и наконец простонал сквозь зубы:       – Да что ж за дьявол! Какую-то жалкую паутинку не порвать!..       – Паутина один из прочнейших природных материалов, – сказал Костик. – На разрыв она вдвое прочнее стали и в десять раз прочнее наших комбинезонов. Например, в паутине нефил запутываются даже небольшие птицы. А люди в древности использовали её для плетения рыболовных сетей или выделки тканей. Учитывая то, что нас связали паутиной раз в пятьсот [1] толще, чем у нефил, но обладающей соответствующей прочностью… Тебе её не порвать…       – Спасибо, Костян! – процедил на эту лекцию Пашка. – Теперь я знаю, каким будет содержание моей эпитафии.       Сарказм друга обжёг Алису. Она снова всхлипнула и спросила:       – Ты меня простишь?       – А что мне ещё остаётся перед смертью? – огрызнулся Пашка.       – Не говори так, пожалуйста! – ужаснулась Алиса.       – Как хочу, так и говорю, – заявил бескомпромиссный Пашка. – У смертника, знаешь ли, есть на это право.       – Ты меня специально дразнишь? – догадалась Алиса.       И Пашка сердито рассмеялся:       – А что мне ещё делать? Руки-то связаны!       Алиса не ответила – она решила больше не поддаваться на провокации.       Иногда Пашка бывает просто невыносим. Но жизнь без Пашки невозможна.       Это как с зубной болью. Терпеть её нельзя, жить – тем более. И лучше бы её вообще не было! Однако любой биолог вам подтвердит, что боль – это один из ярчайших показателей того, что ты ещё жив.       «Пускай кусается! – подумала Алиса. – В конце концов, за дело».       На пустое препирательство и самобичевание не было времени, и она вернулась к насущным проблемам.       Ориентируясь на мигающие огоньки, она приблизилась к дроиду. Он лежал на боку в коконе из паутины – беспомощный и жалкий верный слуга, нашедший заветную лоту, но проигравший бой с превосходящими силами противника. Алиса приказала ему дать освещение.       Робот хрипло загудел внутренностями и включил пару светодиодных фар.       Света и правда прибавилось. На треть процента.       Алиса пихнула робота ногой. Он пискнул и отрубился, с укоризной уставившись на неблагодарного человека глазками-индикаторами разряженного аккумулятора.       «Что и следовало доказать!» – сакраментально вздохнула Алиса.       Она попросила Пашку обследовать противоположную сторону пещеры и сама двинулась во тьму на бледное свечение плесневой кисеи. Пашка ворча заковылял к другой стене.       – Здесь какие-то туннели, – сообщил он из мрака. – Раз… Два… Ай, чёрт!..       – Что? – окликнула его Алиса.       – О трещину споткнулся, – пояснил Пашка. – Так… Здесь, вроде, терраса… Можно сесть. Надь, тащи сюда Костю!       КоллекторА потихоньку приблизились. Ноги скользили в грязи, в темноте легко было споткнуться, и Надя старалась ступать очень аккуратно. Опирающийся на неё Костик не жаловался, но она чувствовала, как его трясёт от напряжения и боли.       Своеобразная ступенька – косой уступ от стены, который нашёл Пашка – возвышалась на полметра от пола пещеры, а её длинны и ширины было более чем достаточно для четырёх человек. Камень был ледяным и влажным, но главное – чистым. Не роскошь, да хоть какое-то удобство!       Пашка и Надя помогли Костику сесть, придерживая его плечами с двух сторон. И сами сели рядом. Через несколько минут к ним присоединилась Алиса.       Ей тоже попалось несколько низких отнорков и туннелей, ведущих неизвестно куда и таящих неизвестно что. Кроме этих наблюдений и того, что пещерная зала навскидку была метров двадцать в диаметре, обход ничего не дал.       – Что будем делать? – спросила Надя.       – Что делать, я пока не знаю, – призналась Алиса. – Но могу сказать, что мы не будем делать. Мы не будем отчаиваться!       – Ну вот! – притворно расстроился Пашка. – А я только хотел приступить к отчаянию.       – Это мы ещё успеем, – заверила его охотница.       – Надя, – спросил её Костик, – а как всё так получилась? Как ты попала к этим дикарям?       Девушка помолчала, вздохнула и начала рассказ:       – Всё началось, как охота на мола-мола. Да-да, теперь-то уже понятно, что это не те, за кого мы их принимали. Но пусть пока остаются, как их назвали Киндан и прочие.       – Папуа мола-мола, – хихикнул Пашка.       Алиса шикнула на него, чтобы не перебивал.       – Да, – кивнула Надя и продолжила: – Что сказать? Сами знаете, эти мола-мола крутились возле лагеря с первого дня нашего прилёта. Причём присутствие их особенно проявлялось, когда мы пели и играли. Не знаю, обратили ли вы внимание, но на записи собственного голоса, то есть, на записи голосов своих сородичей они реагировали как-то отрицательно.       – Я это заметил, – сказал Костик. – А! Наверно, им казалось, что это поёт какое-то враждебное племя, да?       – Именно, – согласилась охотница. – Но это потом... Так вот! Если эти записи их, прямо скажем, нервировали, то на наше пение они пытались отвечать. Даже подражать нам! И тут я стала рассуждать: «А что, если их привлекает именно наше пение и музыка? Что, если музыка им нравится, но они боятся к нам приблизиться?» Ну, понимаете? Мы же такие большие, вокруг нас какие-то непонятные предметы. Огонь, опять же. И эти записи, которые ставил Гай-до, могли их каким-то образом насторожить. И, вспомни Алис, я говорила, что звери здесь «пуганные»?       – Я помню, – сказала Алиса.       – Вот-вот, – деловито заметила Надя. – Причин к нам не подходить у мола-мола мог быть вагон с тележкой. И тогда я подумала, что надо попробовать приманить их в одиночку. И, собственно говоря, попробовала. Мы с Костиком разошлись, и я стала петь. Противогаз сняла, конечно… Пою. И вдруг смотрю – цветы. Ну, те самые! Я продолжаю петь. Делаю вид, что не заметила их. А сама парализатор потихоньку вынимаю. Смотрю – а они со всех сторон вылезают. И крадутся. Я думаю: «Ничего себе! Хотела птиц, а тут цветы!» И тут новый сюрприз – они начинают отвечать! Подпевать, понимаете? Я чуть не обалдела. Это же и есть мола-мола, – думаю. А они совсем близко подошли. И тогда я, честно сказать, растерялась – увидела, что это никакие не птицы и не цветы, а люди. Гуманоиды! А то, что мы принимали за птичье пение, оказалось их языком! И потому им записи не нравились, что они могли в них слышать вполне конкретную угрозу или что-то ещё. Для нас, для Киндана, для Чаде – для всех это пение было пустым звуком. Ну, разве что красивым, приятным. А эти дикари в нём различают слова…       Надя замолчала. Перевела дух и продолжила рассказ:       – Естественно, когда я поняла, что происходит, я попробовала наладить контакт. Присела на корточки, бластер положила. Руки им показываю – мол, не бойтесь. А сама напеваю. Они посвистывают в ответ и совсем близко подошли. А потом появилось это облако…       – Какое облако? – не поняла Алиса.       – Не знаю… – грустно сказала Надя. – Наверно, они что-то нахимичили. В общем, я сознание потеряла. А очнулась уже здесь. Ну, то есть там на поляне…       – Продвинутые дикари юзают химическое оружие? – хмыкнул Пашка.       – Ты же могла отравиться! – ахнула Алиса.       – Я первым делом, как очнулась, «универсал» себе вколола, – сказала Надя. – Как видишь – ещё жива.       – А как они тебя утащили? – спросил Костик.       – Толпой, наверно… – предположила Надя. – Видели, сколько их? Не меньше полусотни, без детей. Взяли и утащили. Я, если честно, не чувствовала ничего.       – Так оно и было, – сказал Пашка. – Они лёгкие. Да ещё в своих в унтах. Вот и следов незаметно. А на тридцать-сорок рыл твой вес – не бог весть какая ноша.       – Выходит, – заключила Алиса, – они планировали похищение, если собрались всем племенем.       – Но зачем? – недоумевал Костик.       – Я же говорю, – устало повторила Надя, – им нравится наша музыка и моё пение. Они хотели, чтобы я им спела.       – Всё равно непонятно, – сказал Костик. – Их пение – это их язык. Но наш язык и, соответственно, наше пение они понять не могут. Значит, им нравится только звук?       – А что тут такого? – сказала Надя. – Звук их пения может нравиться нам, хотя самого языка мы не понимаем. И скажу больше: я думаю, что из-за пения они могли принять меня за богиню.       – Серьёзно? – хохотнул Пашка.       – Звучит нелепо, – согласилась охотница. – Но что-то более логичное предположить трудно.       – Похоже на правду, – задумчиво проговорила Алиса. – Очень похоже…       – Думайте, что хотите, – сказал Пашка. – Дикари ждали культурного мероприятия? Встречи с богом? Что ж, у всех свои чайные церемонии. И, я допускаю, у наших «птичек» такой ритуал перед обедом.       – Вы ничего не поняли, – печально возразила Надя. – Вы напугали их. Иначе бы я им спела, мы установили бы контакт, и всё было бы хорошо. Я уверена, они бы не стали причинять вреда тому, кого считают божеством.       – Святая простота! – не сдавался Пашка. – Тебе напомнить, что с «божеством» сделали у нас на Земле?       – Нелепое сравнение! – фыркнула Надя. – Слушать смешно!       – А ты прислушайся! – передразнил Пашка.       Все насторожились и затаили дыхание. Сверху, издалека доносилось нестройное пение: щебет, чириканье и свист – как в орнитарии с десятками кенаров, жаворонков и соловьёв.       – Радуются, – прокомментировал Пашка. – Ещё бы! У них теперь консервов на год будет… Слышите? Слышите, как заливаются? Заслушаешься! Ты кое в чём права, Надюха. У этих карнавальных маньяков действительно есть божество. Но это не ты и даже не я, а мухоловка. И они приносят ей кровавые жертвы. Реей меня через румпель! Теперь я понимаю, почему столько народу убилось из-за этого дьявольского фикуса! Почему этот бедняга Чаде и ему подобные отхватили по дозе яда! Но пусть потомки обзовут меня дохлой крысой, если кто-нибудь из нас продолжит этот проклятый список!       Пашка вскочил и снова попытался разорвать путы.       Бесполезно! Он сдался, тяжело дыша, привалился к стене и тихо выругался:       – …они что, ещё и самозатягивающиеся?..       – Меньше дёргайся, – посоветовала Надя. – При движениях узлы могут затягиваться сильнее.       – Паутина – это чистый белок, – добавил Костик. – Высыхая, он теряет в объёме. Сокращается…       – Прекрасно! – проворчал Пашка. – Наши перспективы на мучительный конец значительно расширились. Теперь прежде, чем помереть с голоду и задохнуться от вони, мы как следует промёрзнем, а эти чёртовы верёвки перепилят нам руки…       Остальные промолчали. Когда в шутке 99% правды, смеяться не хочется.       Тут Пашке в голову пришла новая мысль, и он стал остервенело тереться спиной и плечами о стену.       Но подобный приём не подходил для того, чтобы сорвать с себя паутину – она просто терялась в складках одежды.       – Нужно найти какой-нибудь осколок, – сказала Надя.       – Нужно! – пропыхтел Пашка. – Я лично поставлю памятник тому, кто сделает это, шаря связанными руками в дерьме при нулевой видимости…       Он остановился, плюнул и решительно заявил:       – Всё! Амба! Осталось последнее средство. Эй, вероломная Далила, где ты есть? [2]       Алиса пропустила мимо ушей пущенную в неё шпильку и строго спросила:       – Что ты задумал?       – Что-что, – проворчал Пашка. – Я перегрызу ваши путы.       – А это идея! – сказала Надя.       – Это глупость, – отрезала Алиса.       – Кто это заговорил о глупости? – возмутился Пашка.       – Я серьёзно! – Алиса повысила голос. – Мы все в грязи. И эта грязь наверняка содержит опасные токсины. Как капитан я запрещаю брать паутину в рот!       – Я быстро и аккуратно, – сказал Пашка.       – Нет, я сказала! – Алиса оттолкнула его. – Полчаса назад я думала, что потеряла тебя. Я не хочу переживать подобное вновь.       – Али, без шуток, – голос Пашки изменился. – Я всё понимаю. Но у нас нет других шансов…       – Может, нас засекут? – нерешительно вмешался Костик.       – Вон там лежит железное доказательство, что нас действительно засекут, – съязвил Пашка.       Будто поняв, что речь идёт о нём, дроид издал жалобный писк.       «Правда! Ну, почему, почему всё это правда!?» – мысленно стенала Алиса.       Конечно, их найдут. Но не по сигналу маячков. Отец, Милодар, Ирия, Громозека, другие её друзья просто перевернут вверх дном эти джунгли, и обязательно найдут их. Но будет уже слишком поздно…       Алиса закрыла глаза. Нужно было успокоиться.       Ей столько раз говорили, какая она удачливая, что она сама поверила в это. И вот чем это обернулось! А ведь послушай она Гай-до и перенеси базу подальше от магнитной аномалии, ничего бы этого не произошло. По крайней мере, в критической ситуации у них была бы возможность подать сигнал бедствия.       Теперь, когда уже ничего не изменить, было бессмысленно рвать и метать. Для сожалений и покаяний придёт свой срок. А сейчас настало время принести жертву собственной самоуверенности. Но как приказать Пашке, как его уговорить принять её решение и уступить ей жертвенный алтарь?       Какой-то новый звук вывел Алису из оцепенения.       Пашка толкал её плечом:       – Святые небеса! Я думал, у тебя обморок! Хватит рассусоливать…       – Тихо! – перебила друга Алиса. – Послушайте? Где это?       Низкий звук, похожий на прерывистый хриплый стон, шёл как будто из-под земли.       – Кажется, из туннеля, – прошептала Надя.       Алиса обомлела:       – Это не просто пещера. Это чьё-то логово!       – А я-то уж испереживался, что чего-то не хватает, для полного ахтунга! – процедил Пашка. – Но теперь, слава кракену, всё на месте!       – Кто это? – спросил Костик.       – Кто бы ни был, но лучше бы его не было, – сказал Надя.       – К свету! К свету! – скомандовал Пашка. – Мы ещё сможем дать бой!       Они торопливо снялись с террасы и отступили к маячившему под дырой провала тусклому световому пятну.       Звук стал отчётливее. В нём слышалась угроза и надсадное дыхание.       – Надя, встань за меня, – сказал Костик. – Пусть меня съедят первым…       Охотница отрицательно покачала головой.       – Я забыл про твой охотничий азарт, – понимающе вздохнул коллектор.       – Ты не думай, – сказала Надя, – я ценю твоё благородство… Но разве тобой можно наесться? Там, похоже, крупная зверюшка.       Костик помолчал и неожиданно выдал:       – Тогда, может, она моими костями подавится?       Надя нервно хихикнула. Ещё раз. Ещё. К ней присоединился Пашка, за ним Алиса. Костик тоже тихо залился похожим на кашель горьким смехом.       Пашка подковырнул в своей манере:       – В добрый путь, Костян! Даю сто против одного, что ты встанешь поперёк горла любому дракону!       – Ты, оказывается, горазд острить! – сказала Надя. Она боролась со смехом, но в словах её слышались слёзы.       – Надеюсь, кое-кто мою остроту надолго запомнит, – подхватил её фразу Костик.       – А как же иначе! – воскликнул Пашка, – В тебе же, как в тихом омуте – чёрт на чёрте и чёртом погоняет. Ты у нас один, как чёртова армия.       – Наверно, – отозвался Костик. – В мире нет бойца страшней, чем напуганный еврей...       – Ты не один напуган… – тихо призналась охотница.       – Надь, я… – Костик запнулся и глубоко вздохнул: – Я хотел сказать тебе… Надо было раньше сказать… А теперь… В общем, я хочу, чтобы ты знала. Ты мне всегда очень нравилась… Вот… И я… я был счастлив работать с тобой!..       – Я тоже… – чуть слышно произнесла Надя.       – Держитесь за мной! – выступая вперёд, сказал Пашка.       Новая неведомая беда, сопя, точно больной астмой великан, неотвратимо надвигалась на них.       [1] Толщина паутины нефил (Nephila) около 10 микрон. То есть героев опутали паутиной примерно в полмиллиметра толщиной. Расчёты показывают, что паутинная нить такой толщины, легко выдержит груз в сотню килограмм.       [2] Далила – в Ветхом Завете возлюбленная Самсона, коварно предавшая его.       Секрет богатырской силы легендарного героя заключался в его волосах. Хитростью выведав этот секрет у Самсона, Далила остригла его, пока он спал, убаюканный её ласками. После чего Самсона пленили его враги филистимляне.       Пашка проводит аллюзию между этой легендой и неудачным розыгрышем Алисы с его ножом.