КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Давно уже у Алисы не было такого тяжёлого дня, а про ночь и говорить нечего. Может, у неё в жизни вообще ещё не было ничего подобного, что бы её так утомляло. А, может, и было. Припомнить Алиса не могла. Не до воспоминаний, когда чувствуешь себя так, будто тобой весь день заколачивали сваи. Много, много свай…       Сил едва хватило на то, чтобы добраться до кушетки в каюте Гай-до – Алиса упала на неё, не раздеваясь, и тотчас провалилась в чёрный глухой сон. На соседнюю кушетку рухнула такая же измождённая и равнодушная ко всему Надя. Да что там! Даже несгибаемый Пашка еле держался на ногах, когда в чайных предрассветных сумерках, сопровождаемая полицейским киборгом, троица наконец-то вернулась в свой притихший сонный лагерь. Вся безумная вчерашняя беготня и последующая за ней ночная «дискотека» измотали героев до последней крайности. А что прикажете было делать? Покинуть празднества дикарей сразу после установления с ними взаимопонимания натуралисты никак не могли – неугомонные адепты культа мухоловки просто висли у них на ногах, лишь только замечали, что их благодетели подают намёки к тому, чтобы оставить их благодарную компанию. Пришлось дожидаться, когда же эти чудо-человечки устанут и их одолеет сон. А до тех пор Алиса снова была вынуждена играть, Надя петь, а Пашка вторить им художественным свистом. Он потом жаловался, что губы у него совершенно одеревенели. Знать бы ему, как себя чувствовали Алисины пальцы! Но он об этом не знал. И аборигенов это мало волновало. Со всей своей дикой непосредственностью они, однако, вели себя, как вполне цивилизованные люди на каком-нибудь бюджетном фуршете: радостно танцевали, бражничали и голосили на все лады. Одни пищали своё, другие пытались подхватить мелодии пришельцев, но то ли хмель ударил им в головы, то ли была другая причина, а Алиса отметила, что поют далеко не все дикари. Поют в академическом смысле этого слова. То есть издают звуки, придерживаясь определённой тональной последовательности. Чириканье большинства из них было хоть и мелодичным, но не таким стройным, каким Алиса его слышала на записях Чаде. Создавалось впечатление, будто несчастному учёному повезло записать местный филармонический хор, а натуралистам достался захолустный театр пролетарской самодеятельности. К тому же весьма голодный театр: взятые друзьями бутерброды и консервы произвели среди дикарей не меньший фурор, чем инопланетная музыка. Отказать бедолагам было невозможно, и Алиса, улыбаясь, раздавала угощение да тихо поминала супчик Гай-до…       Спали добрую половину дня, один Костик поднялся с восходом солнца. Настроение у него было замечательное, он прекрасно выспался, и всю ночь ему снилась напарница. Умывшись и позавтракав, в приподнятом расположении духа он занялся тем, до чего вчера ни у кого не дошли руки. Имеется в виду важнейшая и самая сложная часть работы зверолова – уход за пойманными животными. Из-за вчерашней чехарды они так и оставались с пустыми кормушками и поилками, сидели в нечищеных клетках печальные, угрюмые и насупленные – всем своим видом демонстрируя, какого они невысокого мнения о своих хозяевах. Откуда им было знать, что хозяева о них забыли не по глупости или злому умыслу, а в силу независящих от них обстоятельств: один был ранен, трое других выполняли, ни много ни мало, спасательную миссию. Что же до оставшегося в лагере агента Рая, то он был не в счёт. Может, ему и приходили мысли о каких-то действиях со зверинцем, помимо его перенесения в трюм, но, будучи человеком вежливым и некомпетентным в вопросах зоологии, он не лез не в своё дело и старался держаться от братьев наших меньших на почтительном расстоянии. У него и без них забот хватало! Наверно, ему было жутко неуютно и скучно ночевать на Гай-до, однако он стойко отстоял свою необычную вахту: оказывал посильную помощь Костику, когда тот отправился в душ; и после, когда утомлённый коллектор отошёл ко сну, принимал сообщения и видеозаписи от сопровождавшего ребят робота. И лишь дождавшись возвращения беспокойных натуралистов, проводив их по каютам и воочию убедившись, что они больше не нуждаются в его переживаниях, Рай вместе со своими киборгами отбыл в управление. Пробудившийся Костик не застал его – агент улетел, не прощаясь, «по-английски».       На часах было то время, когда в цивилизованном эдеме благовоспитанные граждане полдничают поджаристыми гренками и пьют чай с молоком, а команда натуралистов собралась к позднему обеду, во время которого Гай-до и Алиса торжественно принесли друг другу взаимные извинения за вчерашнее недопонимание. Конечно, трапеза не ограничилась гренками и чаем – было устроено настоящее пиршество, по завершении которого Алиса с Надей полетели в столицу. Нужно было сдать последние сборы и животных – сейчас они только отвлекали от встающих перед экспедицией более серьёзных задач. Кроме того, Алиса хотела сделать пару важных межпланетных звонков, что требовало хорошего устойчивого сигнала. Добиться его можно было, находясь вблизи мощных антенн столичного центра связи. Да ещё Надя горела желанием лично встретиться с мэтром Кинданом.       Первым делом Алиса связалась с отцом. В Москве был час ночи, но профессор ничуть не расстроился из-за позднего вызова. Широко зевнув, он приветствовал Алису шутливой тирадой: мол, не означает ли звонок любимой дочурки, что бедному старику пора готовиться к её возвращению? На что дочурка скромно попросила его ознакомиться с «любопытным материалом» и переслала папе запись их вчерашнего концерта.       – И насколько ты думаешь задержаться? – сразу став серьёзным, спросил отец после просмотра видео.       Алиса ответила, что ей нужна неделя, может, полторы. Добыча мухоловки для профессора Бржильского всё ещё оставалась актуальной, и Алиса рассчитывала, что аборигены ей в этом помогут.       Отец согласился с её планами, а также с тем, что пока не стоило торопиться с разглашением обнаружения на Браддоне разумной жизни. Он с некоторым официозом пожелал дочери дальнейших успехов, напомнил о необходимости сохранять осторожность в джунглях и выразил надежду, что день рождения его ненаглядная звёздочка всё-таки встретит в кругу семьи. [1] В последнем Алиса была полностью солидарна с родителем и, прощаясь, даже сказала: «До скорой встречи!» Напоследок попросив отца передать матери Павла привет от сына и то, что с ним всё в полном порядке, она переключилась на следующий канал связи.       От этого второго звонка зависело очень многое, а оператор уже третий раз перенаправлял вызов с одного номера на другой. Алиса волновалась и надеялась, что её старинный друг именно сейчас не связан какими-нибудь неотложными делами. Она даже скрестила пальцы наудачу, пока на мониторе видеофона мигала заставка ожидания связи с абонентом.       И вот её сменила симпатичная мордочка зелёного одноглазого котёнка.       – Алиса! – обрадовано мяукнул котёнок. – Ты просто чудо! Я только-только о тебе подумал.       Начало обнадёживало. Алиса улыбнулась и сказала:       – Здравствуй, Рррр! Я страшно спешу, поэтому давай сразу к делу. Мне очень нужна твоя помощь.       – Я весь во внимании, – воскликнул профессор Рррр, самый знаменитый лингвист Союза Галактики.       Как и отцу, Алиса по синхронному каналу прокрутила ему запись своего концерта у дикарей «мола-мола». С каждой секундой действия ярко-голубой глаз профессора Рррр становился всё больше и больше, так, что, казалось, ещё чуть-чуть и ему вовсе не останется места на лбу между аккуратных профессорских ушек. Изумление и восторг профессора перешли все разумные границы: вопреки своему высокому научному статусу и вообще этическим нормам он пустил слюну и непрестанно облизывал встопорщившиеся усы. Не успела Алиса по завершении записи высказать свою просьбу, как он сам спросил:       – Девочка моя, ты хочешь, чтобы я занялся изучением языка этих туземцев?       Алиса только открыла рот, а профессор опять упредил её:       – Мой ответ: да! Тысячу раз да!       Алиса даже слегка растерялась от такой прыти и осторожно осведомилась, не отвлекает ли она дорогого друга от важных дел.       – Дела? – Рррр пренебрежительно фыркнул. – Это не дела, это пытка! У меня здесь одни конференции вторую неделю. Я уже линять начал от скуки. Я немедленно вылетаю к тебе!       – Подожди-подожди! – рассмеялась Алиса. – Рррр, миленький, ты сюда транзитом только через месяц доберёшься. Я за тобой Гай-до пришлю.       – Когда? – тут же спросил нетерпеливый лингвист.       Алиса попросила Гай-до сделать расчёт с учётом вылета этой же ночью.       – Послезавтра, в семь утра по времени Брастака, – передала она полученные от кораблика данные. – Будь готов!       – Как штык! – бодро рмякнул профессор.       – Да, Рррр… – смущённо добавила Алиса.       – Что-что? – насторожился профессор.       Алиса замялась:       – Ну, понимаешь… Я на этот рейс не рассчитывала… В общем… Гай-до бы дозаправить нужно… Ты бы не добыл нам гравиата? Полкубика… В долг…       – Какой кубик? – нахмурился Рррр. – Какой долг? Полные баки залью и никаких гвоздей!       На этой оптимистической ноте благодарная Алиса попрощалась с другом, так же попросив его никому не говорить о том, куда и зачем он отправится.       Мэтр Киндан оказался единственным, у кого звонок Алисы не вызвал положительных эмоций – у него на них не было времени. Он так и заявил об этом, вместо приветствия; сказал, что чрезвычайно занят; что у него много срочной работы; что для сапиенсов есть его завхоз, а если завхоза мало – есть секретарь; и пусть все вопросы решаются с ними; а у него и так голова раскалывается; и вообще он при смерти и опаздывает на стратолёт. В общем, несмотря на плотный рабочий график, пять минут на картинные причитания у мэтра нашлись. А, может, были зарегламентированы – кто его знает? Он уже хотел отключить связь после своего продолжительного монолога, но тут короткое упоминание птиц мола-мола заставило его передумать, и, превозмогая страшную усталость, мэтр согласился на срочную «секундную» аудиенцию.       – Что у вас? Новые записи? – встретил он вопросом Алису с Надей на пороге своего кабинета, когда девушки приехали к нему в институт.       – Записи, – кивнула Алиса.       – Хорошо! Давайте! – сказал Киндан. – Вечером послушаю…       – Извините, мэтр, – возразила Надя. – Для продолжения работы нам надо знать ваше мнение сейчас. Посмотрите, пожалуйста!       – Посмотреть? – Маленькие глазки мэтра замигали, как семафор; и, пока он соображал, что же он всё-таки услышал, девушки боком проскользнули в кабинет, где Алиса вставила флешку с записью в порт головизора.       От увиденного мэтр пришёл в такое возбуждение, что в просторном кабинете внезапно проявился дефицит свободного места. Находящимся при Киндане пяти клуппам пришлось искать спасения на книжных полках, а Наде и Алисе оставалось только завидовать размеру и прыткости зверьков.       Пухлый старик, беспорядочно размахивая руками, точно парой рудиментарных крыльев, шустро семенил по комнате на своих коротких ножках из угла в угол и выдувал носом целую сюиту для дуэта тубы и валторны. При этом он постоянно натыкался на стол, кресла и софу, несколько раз чуть не снёс аквариум со стоящей рядом с софой тумбочки, смахнул со стола кипу бумаг, оборвал гардину и опрокинул с подоконника горшок с цветком.       – О! Вы понимаете, что вы сделали? Понимаете? – восклицал он, то и дело порываясь сграбастать Алису или Надю в объятия. – О! Что вы сделали! В голове не умещается! Не птицы, а люди! Не птицы, а люди! О! Вы понимаете? Понимаете!?       – Прекрасно понимаем, – отвечала прагматично настроенная Надя. – И в связи с этим имеем некоторые пожелания…       – О! Всё, что угодно! Всё, что угодно! – не слушая и продолжая неуклюже вальсировать по комнате, гудел мэтр. – О! Не птицы, а люди! О! Этот день войдёт в историю!..       – Об этом думать пока рано, – сказала Алиса, смело преграждая путь вышедшему из-под контроля учёному. – Мэтр, мы хотели вас попросить о дополнительном обеспечении экспедиции.       – Что за вопросы!? Что за вопросы!? – отмахнулся Киндан. – Я немедленно распоряжусь о формировании волонтёрского отряда вам на помощь. Об этом открытии должны узнать все! Все! И скорее!       Он бросился к видеофону, но Алиса опередила его и закрыла панель руками.       – Мэтр, вы не поняли. Сейчас опасно оглашать то, что нам известно.       Старик остолбенел и уставился на Алису в полном недоумении. При этом его левая бровь продолжала жить какой-то своей жизнью, «стреляя» вверх-вниз, вверх-вниз, отчего создавалось впечатление, что мэтр пытается подмигнуть, но у него ничего не выходит.       – Что вы говорите? – пробормотал он. – Вы предлагаете молчать о таком открытии? Но почему?       – А вы рассудите сами? – сказала Надя. – Мы открыли на Браддоне разумную жизнь. Мы вступили с ней в контакт. И, значит, по закону Союза сапиенсы должны будут стать Судьями Браддоны. [2]       – Но это же чудесно! Чудесно! – вскричал Киндан. – Судейство обеспечит дополнительную защиту планете.       – Обеспечить-то обеспечит, – сказала Алиса, – но из-за этого может произойти экономический и политический конфликт между Землёй и королевством Офта-ша, считающим Браддону своей вотчиной. Я почти уверена, что, как только вы объявите о том, кто такие мола-мола, геологические компании спровоцируют здесь гражданские беспорядки, пугая своих рабочих тем, что они начнут терять работу из-за того, что колониальная власть частично или полностью перейдёт нашей планете.       Мэтр слушал Алису с открытым ртом, и, когда она закончила, сглотнул и тяжело облокотился о стол, что-то бормоча себе под нос.       – Вы же прекрасно понимаете, – продолжала Алиса, – что в такой накалённой обстановке ни мы, ни кто-то другой не сможет спокойно изучать этих аборигенов. Я не говорю, что мы должны скрывать их существование месяц, квартал или год, пока не узнаем всех подробностей их жизни. Но нам нужно выиграть несколько спокойных недель, чтобы накопить как можно больше знаний и на основе этих знаний строить фундамент для последующего более глубокого изучения туземцев. Потом, когда какие-либо внешние причины уже не смогут помешать этому процессу. А в данный момент даже благие начинания способны всё испортить.       – Представьте, какой ажиотаж поднимут журналисты! – подхватила Надя. – Кто только не полезет в джунгли! И мало того, что орды любопытных распугают несчастных плебеев, так ещё и сами там поубиваются!       Киндан потрясённо кивнул и жестом пригласил девушек сесть к столу в кресла для посетителей.       Сам он устроился во главе в своём глубоком кресле, проглотил таблетку, оправил лацканы засаленного пиджака и нажал кнопку вызова. В кабинет заглянула опрятная маленькая секретарша.       – Отмените все встречи, – рявкнул Киндан. – Меня ни для кого нет. Ни для кого! Вы поняли?       Секретарша поняла и скрылась. Мэтр повернулся к гостьям и, медитативно поглаживая попавшего под руку клуппа, спросил:       – Какие у вас предложения?       Алиса объяснила, что они собираются поселиться рядом с аборигенами. Проблема заключалась в том, что лагерь невозможно было перенести на такое большое расстояние от удобной посадочной площадки. С другой стороны, посадки и взлёты любой крупногабаритной техники – такой, как космический катер или грузовой флаер, посреди леса рядом с территорий туземного племени тоже были исключены: это бы неизбежно принесло вред окружающей среде и смертельно перепугало аборигенов. Поэтому имело смысл оставить лагерь на прежнем месте, а вблизи поселения дикарей разбить другой, что-то вроде перевалочной базы.       Мэтр одобрил замысел. Тут же был составлен перечень дополнительного оборудования и материалов для организации второго лагеря, и Киндан отправил список завхозу с распоряжением в кратчайшие сроки подготовить всё необходимое для работы его лучших друзей.       С организационными вопросами покончили, и Надя перешла к самому интересному. Сохраняя самый невозмутимый вид, она обратилась к мэтру с предложением пересмотреть их договорённость о разделе трофеев экспедиции.       – Согласитесь, мэтр, – вкрадчиво говорила охотница, – у вашего Института сейчас будет одна большая тема для исследования – аборигены мола-мола. А что же будет с той третью нашей добычи, которую вы оставите себе? Она будет пылиться в хранилищах? И сгинет там? Но ни вы, ни учёные Земли не заинтересованы в подобном. Так, может, вы проявите свою знаменитую щедрость и отдадите нам всю добычу или четыре пятых от неё?       – Как это, отдам? – удивился мэтр.       – Как союзник и главный представитель Судей Браддоны. У вас и так сейчас прибавится забот, а штат маленький. К чему вам лишняя нагрузка, да ещё не такая интересная, как мола-мола. А уж аборигены всегда останутся при вас.       Киндан перевел недоумённый взгляд с Нади на Алису.       – Поверьте, мэтр, – добавила она, – Судьи в долгу не останутся.       – Может, не будем торопиться? – неуверенно возразил старик. – Сапиенсы ещё не Судьи…       – Это лишь вопрос времени. Когда мы объявим о нашем открытии, Браддона попадёт под патронаж Земли. И это значит, что Земле понадобятся свои люди на Браддоне. Люди, с которыми приятно работать. Которые умеют идти навстречу.       – А гарантии? – осторожно спросил Киндан.       Алиса привстала и со скромной улыбкой протянула ему одно из своих межпланетных удостоверений. То, что ей выдали в Галактическом Центре за участие в спасательной операции на планете Крина. [3]       Киндан поднёс удостоверение к носу, присмотрелся и издал изумлённый возглас:       – Вы Судья? Но вы так молоды!       – Увы, – согласилась Алиса. – Пока это только почётное звание. Но возраст – дело наживное. Официальный статус Судьи я получу через пять лет, с полным совершеннолетием. Но у меня есть хорошие друзья среди действительных Судей. А эта карточка – гарантия того, что я не преувеличиваю.       – Что вы! Что вы! – Киндан неловко рассмеялся. – Я не хотел вас обидеть…       Надя воспользовалась замешательством оппонента и добавила напора:       – Так что вы думаете? Вы хотите развивать сотрудничество с нашей планетой?       – Хочу! Конечно, хочу! – торопливо закивал Киндан. – Вы говорите, что я могу оставить себе пятую часть добычи?       Охотница ослепила старика обворожительной улыбкой:       – Конечно, можете!       – И вы будете меня держать в курсе ваших исследований?       – Вы будете получать отчёты каждый день. Но помните: никому ни слова!       – Да-да-да! Я буду нем, как камень. Как камень!       Девушки встали и по очереди пожали Киндану руку.       – Земля вас не забудет! – сказала Надя.       – Вы образец настоящего учёного, – добавила Алиса, – вы живёте не для себя, а для общества!       Мэтр хрюкнул и густо покраснел.       В Международном бюро мер и весов пока нет эталона счастливого человека. Но старый учёный сейчас имел все шансы стать таковым. К сожалению, у подруг не было времени понаблюдать, будут ли на нём распускаться цветы, и не начнёт ли он левитировать от своей эйфории – они пренебрегли этим, безусловно, редкостным природным явлением и покинули кабинет мэтра, чтобы наведаться к его завхозу. С ним они дополнительно обсудили новый список оборудования и материалов, а также договорились о доставке того и другого в джунгли, потому что, кроме всего прочего, у экспедиции появилась необходимость в паре низкотоннажных вездеходов для перевозки тяжёлых генераторов, полудюжины различных станций, топлива и других припасов от главного лагеря к «Базе №2». В трюм Гай-до подобная техника не могла поместиться, и от завхоза требовалось задействовать грузовой флаер.       Завершающим аккордом утомительной деловой поездки стала передача на хранение последней партии трофеев. В сопровождении почётного эскорта из двух фургонов институтских снабженцев Алиса и Надя вернулись к Гай-до, где роботы-грузчики быстренько забрали животных и коробки со сборами. Экспедитор, не глядя, чиркнул роспись в Надин журнал, отсалютовал – и был таков.       Можно было возвращаться в джунгли. Наконец-то! Ведь Алиса сгорала от нетерпения заняться чем-то действительно интригующим и увлекательным, а не возиться со скучной организационной канителью. Но уже на подлёте к лагерю у неё появилось нехорошее предчувствие. Она подумала, что пока они с Надей отсутствовали, в лагерь могли наведаться доверчивые аборигены, чтобы снова зазывать пришельцев к себе в гости. При всём бунтарском характере Пашки, он бы ни за что с ними не пошёл без разрешения капитана и Костика бы не пустил. Однако это не исключало того, что аборигены могли оставаться в лагере или поблизости от него. Внезапное появление спускающегося с неба непонятного гигантского предмета, каким для них, наверняка, казался Гай-до, могло их сильно напугать. Алиса уже говорила об этом мэтру Киндану. Поэтому она попросила кораблик, прежде чем приземляться, просканировать близлежащую территорию: нет ли там, внизу, посторонних.       Таковых не обнаружилось, и Гай-до благополучно сел.       Встретил их Гераскин. Алиса поинтересовалась, не появлялись ли дикари.       – Появлялись, – равнодушно ответил Пашка. – Прокляли нас и убежали.       Алиса оторопела.       – То есть как, «прокляли и убежали»?       – Как-как? – пожал плечами Пашка. – Первое – свистом, второе – ногами.       – По-человечески объясни! – рассердилась Алиса.       Пашка объяснил.       По его словам, они с Костиком совершенно случайно выяснили прелюбопытнейший факт из жизни «мола-мола». Оказывается, безобидные чудаки тула-тула наводят на дикарей панический ужас, совсем как какая-нибудь кровожадная мышь на офисный планктон. Как назло, вокруг лагеря продолжало ошиваться не меньше десятка этих живых пылесосов, и решившие заглянуть на огонёк папуасы столкнулись с ними нос к носу под мрачным пологом чёрного леса. Такое рандеву их весьма огорчило, и они бросились искать спасения от банды ползучих демонов у богоподобных натуралистов. То есть у него, Пашки, и Костика.       Непосредственным свидетелем причины того, почему вдруг туземцы, как ошпаренные, вылетели из леса, Пашка не стал. Но он тщательно проанализировал все свои дальнейшие наблюдения за аборигенами; и потом с помощью своей великолепной дедукции реконструировал ход событий, о которых сейчас и рассказал, на основании того, что произошло затем, как туземное посольство, оглашая окрестности пронзительным поросячьим визгом, со всей дури шмякнулось о раскинувшийся над лагерем купол силового поля.       А произошло следующее.       На шум из лаборатории вышел Костик. Как обычно, в сопровождении Мормышки.       Повисла выразительная пауза. Секунд десять стороны подбирали в уме подобающие моменту выражения. Но не успел кто-либо что-то произнести, как Мормыш бросился приветствовать гостей. И гнал их не меньше мили. Увы, дикари не оценили его природное обаяние. Судя по крикам, они остались не в восторге от приёма. И, кажется, выражали сомнения в умственной полноценности пришельцев. Но тут Пашка не был уверен, что точно разобрал туземный жаргон.       Алиса не прониклась иронией друга. К конфузу, который его так забавлял, следовало отнестись серьёзнее.       Благородный тула-тула мог стать помехой в налаживании контакта с аборигенами. Не бог весть какой помехой, но в таком деликатном деле любая мелочь имела значительный вес. А тут ещё Костик, не дожидаясь каких-либо предложений от руководства, неожиданно твёрдо заявил, что не намерен расставаться с Мормышкой. Он держал его сейчас на цепочке, и зверь нагло скрывал свою воинственную сущность под личиной миролюбивой флегмы.       Коллектор выразил готовность одиноко сидеть в лагере, раз уж получается, что вместе со зверьком ему пред дикарями появляться нельзя. Нарядить Мормышку пуделем по предложению Пашки он отказался. У Алисы же совершенно не было мыслей, что со всем этим делать.       – Очень любопытно, – вдруг сказал Гай-до. – Проанализировав фенотип туземцев, я осмелюсь предположить, что они принадлежат к отряду паппатокутовых, у представителей которого, как вам известно, наблюдается конвергентное сходство с земными грызунами и приматами одновременно. В таком случае, клуппы тоже будут родственниками туземцев. Только дальними. Можно проследить линию филогенеза, проводя параллели с земными животными. Тогда клуппы окажутся местными аналогами лемуров или мартышек, собственно паппа-то-куты – аналогами человекообразных обезьян, а туземцы…       – Туземцами, – закончила за кораблик Алиса. – Гай-до, что ты хочешь сказать?       Гай-до ответил с заметной досадой – он не любил, когда ему намекали на велеречивость:       – Как вам хорошо известно, – чопорно произнёс он, – клуппы терпеть не могут тула-тула. А сейчас в архиве я нашёл упоминание мэтра Киндана о том, что и у других паппатокутовых не в чести представители сухопутных пневматопод.       – Всё понятно! – усмехнулся Пашка. – Твои умозаключения о систематической принадлежности мола-мола нашли самое веское подтверждение: никто не любит тула-тула! Киндан, кстати, тоже. Как думаешь, он настоящий туземец или притворяется?       – Не смешно, – сухо обронил Гай-до.       – А ведь это действительно любопытно, – хмыкнула Надя. – Чем им всем тула-тула насолили?       – Странный вопрос, – отозвался Пашка. – Ты вспомни, что они сделали с нашим лагерем! И мы живём здесь меньше месяца, а всякие «клуппы» и «куты» прозябают миллионы лет бок обок с этими ароматными пиратами. Натерпелись, поди! Ведь за миллион лет даже собственную маму возненавидишь!       – Гераскин, – сказал уязвлённый Гай-до, – тебя можно возненавидеть за пять минут.       – И миллион лет жалеть об этом, – невозмутимо парировал Пашка.       – Хватит, – отрезала Алиса. – Не будем толочь воду в ступе. Гай-до, твоё замечание о филогенетических связях туземцев будет упомянуто в наших отчётах. А сейчас займись, пожалуйста, ужином. И завтраком заодно. Остальных прошу в лабораторию. Кое-что обсудим…       Нельзя было не признать, что нечаянная провокация фобии у туземцев имела и положительную сторону. Благодаря Мормышке повторный визит к дикарям откладывался, и у натуралистов появился шанс передохнуть. Что ни говори, а вторую ночь наподобие вчерашней Алиса бы не выдержала.       Конечно, она переживала за новых друзей из-за произошедшего казуса, но была уверена, что те крепко попались на крючок «музыкальных богов» и рано или поздно (а скорей всего, уже завтра) снова придут к лагерю в поисках живительной музыки для своей лоты.       Ну, а если нет?       Организацию «Базы №2» это никак не отменяло! И четвёрка засела за топографические карты, чтобы подыскать для неё подходящее место, а также составить оптимальные маршруты доставки к этому месту оборудования – в объезд лесных чащ и подальше от вероятных тропинок туземцев.       [1] День рождения Алисы – 17 ноября. (Кир Булычёв «День рождения Алисы»)       [2] Идея некоего «шефства» планеты с более прогрессивной цивилизацией над планетой с менее развитым обществом была популярна в 60-80гг. XX века.       «Шефство» могло носить самую разную форму: миссионерскую, протекционную, научную. Под «шефство» в основном попадали планеты, цивилизация на которых ещё не вошла в «Космическую Эру». При этом роль «опекуна» (Судьи) над отсталой культурой брала на себя та цивилизация, которая её нашла. Подобная система позволяла защитить планеты с неразвитой цивилизацией от разорения или порабощения всевозможными галактическими ренегатами и разбойниками.       [3] О путешествии Алисы на планету Крина рассказывается в повести Кира Булычёва «Город без памяти».