КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Создание первого на Земле космического зоопарка и управление им по сложности задачи равносильно самому покорению Космоса и руководству огромной многонациональной страной вместе взятых. Дерзнувший на такое предприятие человек должен обладать не только незаурядными способностями, но и обострённым чувством долга, которое бы внушало своему носителю постоянную готовность к самопожертвованию ради процветания природы и науки.       Профессор Селезнёв обладал всем вышеперечисленным. Причём в таком количестве, что без ущерба в качестве с лихвой перешло по наследству дочке. А уж тому багажу талантов Алисы Селезнёвой могли бы позавидовать и Карл Линней, и Джеймс Кук, и сам Гай Юлий Цезарь. Впрочем, последнему, как всякому честолюбивому человеку, ведущему свою родословную от Олимпийских богов, был свойственен некоторый избыток благородной зависти. Иногда от скуки он даже завидовал самому себе...       Но мы не станем углубляться в эту тему, равно как и подробно перечислять многочисленные достоинства и добродетели прославленной наследницы профессора Селезнёва. Потому что она терпеть не может всяческие дифирамбы. Остановимся только на упомянутой готовности к самопожертвованию.       Именно эту готовность Алиса проявила, когда пришла очередь решать: кто будет «развлекать» аборигенов, чтобы они оставались на своей поляне и не путались под ногами (или колёсами) тех, кто в это же время будет заниматься устройством новой базы. Стоит ли говорить, что первое было крайне привлекательным для любого естествоиспытателя; тогда как второе не сулило никаких радостей, кроме крепкого сна от переутомления?       Кандидатура «главного запевалы» досталась Наде. Это даже не обсуждалось.       С парой для охотницы дело обстояло сложнее. Хотя бы потому, что Алиса сама с удовольствием бы составила ей компанию. Но тут-то ей и пришлось сдерживать свои амбиции и желания.       Причин тому было несколько. Одна из главных заключалась в том, что по громкости звука синтезатор Костика давал фору и Алисиной скрипке, и Пашкиной гитаре. Кстати, Пашкиным мышцам светило более рациональное применение, чем перебирание струн. Поэтому в ближайшее два дня он мог даже не мечтать о том, чтобы поразить туземцев голосом своего инструмента.       По всему выходило, что почётная роль «светоча инопланетной культуры» должна быть возложена на сутулые плечи Костика. Да вот незадача: плечи он подставлять не хотел. А всё из-за Мормышки, с которым он упорно не желал расставаться, поскольку считал его своим счастливым талисманом.       Казалось бы, не хочешь – не надо. Можно было вообще обойтись планшетом с терабайтом популярных мелодий. Но работа в паре оставалась нормой техники безопасности, и у Алисы появлялся повод занять вожделенное вакантное место напарника Нади. Только она была выше собственной сиюминутной выгоды и, устроив Костику тет-а-тет, объяснила ему, что надеяться на Мормышку, конечно, хорошо, но и самому плошать не следует. Ей пришлось тактично напомнить парню, каких трудов ему стоило добиться прогресса в отношениях с охотницей; и она искренне удивлялась тому, что он собирается теперь пойти на попятную из-за сущей прихоти – ведь Наде он сейчас был гораздо нужнее, чем Мормышке. Пускай сама Надя об этом и не говорила.       Над доводами Алисы Костик размышлял недолго. Не согласился бы с ними только полный идиот. Костик же был умным человеком. Просто свойственные любому человеку сомнения одолевали его чаще, чем других людей, и тогда он начинал зацикливаться. Из этого зацикливания Алиса его и вывела. Со вздохом он принял на себя груз ответственности и в присутствии всей команды клятвенно пообещал сделать всё от него зависящее, чтобы привести туземцев в такой восторг, что они от него и его синтезатора ни на шаг не отойдут. За решительность и оптимизм он был тут же вознаграждён поцелуем своей Артемиды.       Работа закипела!       Следующие трое суток, пока Гай-до летал на Брастак и обратно, Алисе пришлось повертеться, как белке в колесе, и в полной мере прочувствовать полезность и незаменимость своего кибернетического друга. Ей же, помимо прочих забот, пришлось взять на себя и бытовые хлопоты: готовку и стирку – те казавшиеся несущественными повседневные операции, которые быстро и без затей выполнял Гай-до. У Алисы это получалось не так ловко: наверно, сказывалось отсутствие привычки или то, что она не была роботом.       Пашка помогал! Заверениями, что может пару дней прожить на консервах, и тем, что старался меньше пачкаться.       Само собой, эти заверения оставались пустым звуком. Но Алиса друга ни в чём не обвиняла. Выполнению первого мешали притягательный запах наваристой похлёбки и потребность Пашкиного организма в дополнительных калориях. Второе же было априори невыполнимо из-за особенностей проводимой Пашкой работы. Под руководством Алисы ему предстояло подготовить будущий маршрут до новой базы, чтобы упростить транспортировку к ней оборудования и припасов. Нужно было не только очистить выбранный путь от валежника и зарослей кустарника, но и по возможности выделить его в лесу для быстрой визуальной ориентировки. Такую ориентировку обеспечивали небольшие кучи хвороста, которые Пашка и подшефные ему дроиды накидывали по обе стороны от расчищаемой широкой тропы и практически на всём её протяжении.       Едва форсированным темпом была закончена первая фаза «дорожных работ», как прибыл груз от снабженцев. И если перевезти его к месту назначения уже не составляло особого труда, то кое-что другое заставило ребят изрядно попотеть.       Всё из-за того, что было решено перевести главный лагерь и «Базу №2» на постоянную основу – превратить их в плацдарм для будущих экспедиций. Для чего требовалась бесперебойная связь с «большой землёй».       Ради неё снабженцы доставили натуралистам антенны, фермы каркасов под них и прочее необходимое оборудование с огромной бухтой кабеля и роботом-настройщиком в придачу. Пашке пришлось вспомнить навыки альпиниста и изрядно полазить по деревьям: сначала собирая приёмные устройства, а потом налаживая их работу. И он был абсолютно уверен, что не менее половины своих «восхождений» проделал если и не из-за прямого издевательства, то из-за бесполезной непродуктивной блажи упомянутого треклятого робота, контролирующего процесс настройки антенн с земли у пульта управления.       Более капризную машину следовало поискать! Робот страдал запущенной формой ипохондрии и был нудным, как зуд от стекловаты. Большую часть времени он проводил, «присосавшись» к зарядному устройству переносной электростанции и гнусавым монотонным голосом тихо стенал о том, что от влажности у него коротит цепи, от эфирных растительных масел началась эрозия, от возмущений магнитного поля плавятся кристаллы, а жуки погрызли его проводку. Видимо, совокупность претерпеваемых им страданий и заставляла его искать утешение в доставлении проблем Гераскину.       Происходило это следующим образом. Пашка забирался на дерево и выставлял антенну под заданным углом. Настройщик сообщал о приёме сигнала, и Пашка спускался вниз. Но едва ноги его касались земли, как робот начинал жаловаться, что сигнал слабый и надо изменить положение панели. Или убрать ветки вокруг. Или проверить штекер в соединении. Или сделать ещё что-нибудь, для чего опять нужно было лезть на дерево. Распиная на чём свет стоит ущербное порождение утюга и тетриса, Пашка возвращался наверх...       Напрасно он пытался перехитрить робота и не спускаться с дерева до получения устойчивого сигнала. Как сыч, он сидел на ветке и двадцать, и тридцать минут, пока настройщик проводил свои тесты. И после десяти проверок, после гарантийного выжидания, показывающего как будто, что поганец действительно добился стабильной работы системы, Пашка слезал. Но лишь за тем, чтобы узнать, что всё опять пошло наперекосяк! А робот беззаветно причитал, что ему срочно нужна подзарядка, а то он чувствует себя совершенно разбитым. Ему было невдомёк, как он своим нытьём искушает Пашку, готового с минуты на минуту претворить его иллюзорные недуги в страшную реальность.       Тем не менее, связь таки удалось наладить. И даже обойтись без жертв, если не считать несколько тысяч загубленных нервных клеток Гераскина.       Трудности на этом не кончились: обеспечение «Базы №2» водой тоже было сродни подвигу. Базу разбили посреди леса в полумиле от поляны туземцев, где в радиусе нескольких километров не было ни одного прудика или ручейка. Дикари, похоже, от этого не страдали, а прекрасно обходились росой и соком лоты. Землянам же пришлось возить воду с реки, чуть ли не от основного лагеря. И так как дистилляционной установки Гай-до на новой базе под рукой уже не было, походную станцию очистки и двухсотлитровый резервуар под запасы воды пришлось заказывать у Киндана.       Наблюдая за этим разрастающимся хозяйством, Надя пошучивала, что теперь ради острых ощущений ей не надо охотиться на львов – достаточно просто заглянуть в экспедиционную смету.       К слову, ей с напарником тоже приходилось несладко, хоть на первый взгляд они и занимались сущей безделицей: полдня пели и играли, другую половину дня – отсыпались. Но вот эта-то их перманентная усталость очень беспокоила Алису. К утру третьего дня коллектора напоминали выцветшие фотографии, а у охотницы появилась заметная хрипотца. И чрезмерная нагрузка на связки по вечерней прохладе была не единственной тому причиной. Не иначе Надя увлекалась и слишком много времени проводила без противогаза. Алиса добилась от неё клятвенного обещания по возвращении Гай-до отправиться на пару дней в городскую больницу. Снова и снова она призывала коллекторов сохранять максимальную бдительность при контактах с туземцами. Вовсе не из-за того, что те вдруг могли проявить агрессию, а потому что уже просто находясь среди них можно было получить пассивное отравление. Ведь они не только смазывали ядом куч-куч своё оружие, но и носили бусы из соцветий роковой лианы или украшали ими свои «тиары».       Так что коллектора тратили время вовсе не за лёгким досугом, как подумал бы сторонний наблюдатель. Работа их по трудоёмкости не уступала той, что выполняли Пашка и Алиса. И делали они эту работу на отлично: всё внимание дикарей было приковано к ним, и никакие любопытные зеваки не отвлекали вторую половину команды от обустройства новой базы.       Костик снискал у туземцев великий почёт и глубочайшее уважение. Правда, с довольно неожиданной стороны. Полифонические мелодии, которые он извлекал из синтезатора, пришлись по нраву лоте, а её хозяев они буквально завораживали своей необычайной силой и красотой. Дикари тянулись к музыке, как растения к солнцу, и готовы были носить Костика на руках. Однако к его «волшебной доске» они проявляли куда большую щепетильность и боялись к ней прикоснуться, сколько им того ни предлагали. Эта боязливость вызывала недоумение, а её причина – улыбку. Позже выяснилось, что туземцы считают синтезатор живым существом, а Костика единственным, кому оно подвластно. Только он, де, умеет его правильно чесать, а чужак непременно будет покусан. Чем? – спросите. Клавишами, конечно! Теми самыми «зубами», по которым так ловко «чесал» Костик.       Остальные члены команды были почитаемы не меньше коллектора: сила искусства сделала своё дело, и четвёрка землян приобрела у аборигенов богоподобный статус. Но всё же и Алису с Пашкой, и Костика с синтезатором, и звонкоголосую Надю, – всех их затмил профессор Рррр. С первой же минуты, как он представился туземцам, их умы и сердца покорились ему, словно паруса ветру; и в дальнейшем авторитет его в племени лишь набирал вес и рос, точно пущенный с горы снежный ком. Прозвучавшее выше выражение «носили на руках» в отношении лингвиста уже не было простой фигурой речи. Его действительно носили. И такой чести способствовали не только его скромный рост в пять вершков, но и богатейший жизненный опыт с умением себя подать.       В ожидании отправленного за ним корабля, Рррр не терял ни минуты. Сразу же после звонка Алисы он взял себе бюллетень, закрылся в своём кабинете и принялся за анализ полученных от подруги видеозаписей. Изучал он их и во время полёта на борту Гай-до, при активном содействии кораблика. Благодаря такой активности с прибытием на Браддону Рррр уже не просто имел некоторое представление о структуре языка туземцев, но даже освоил из него небольшой словарный запас.       Из-за малого роста в окружении более высоких представителей других планет с профессором постоянно происходили неприятные происшествия. Например, однажды на Колеиде его чуть не затоптали в толпе. Но Алиса вовремя заметила несчастного под ногами невнимательных коллег-верзил и успела спасти.       С тех пор Рррр стал осмотрительнее и пользовался стильным робоскафом, [1] который своими габаритами уравнивал его в размерах с большинством инопланетян. Если бы кому-нибудь в голову пришла идея устроить бал посреди открытого космоса, в морской пучине или в иных малопригодных для жизни местах, робоскаф профессора Рррр сошёл бы за настоящий смокинг, ибо был строгим, элегантным и бронзово-чёрным. В нём профессор предстал перед туземцами и приветствовал их решительным птичьим щебетом.       Почтенная публика, мгновение назад поднявшая было гам при виде сопровождавших профессора натуралистов, услыхав обращённый к себе щебет незнакомца, притихла и уставилась на него с каким-то странным выражением на лицах. Алиса была готова поклясться, что точно так же на неё иногда смотрел отец, когда она по малолетству высказывала какую-нибудь парадоксальную мысль, верную в контексте, но как будто лишённую здравого смысла.       Рррр не смутился, а снова чирикнул. И свистнул для убедительности.       Новая реакция туземцев стала настоящим откровением. Только что они недоумённо хлопали ресницами и вдруг все разом захохотали, пронзительно и визгливо, точно стая щенков. Даже всегда серьёзный вождь смеялся так отчаянно, словно ему щекотали пятки.       – Что ты им сказал? – спросила Алиса.       – Я думал, что-то вроде «Здравствуйте!». Но теперь не уверен... – ответил профессор. – Может, микрофон звук искажает?..       Тут он без всякого предупреждения распахнул люк на груди робоскафа и, высунувшись из него, громко повторил своё мнимое приветствие.       Зрелище, надо сказать, было потрясающее!       Однажды, путешествуя в прошлое, Алиса видела там часы с кукушкой. Ей ещё тогда подумалось, насколько же это забавное изобретение. А тут нечто подобное изображал милый одноглазый котёнок... Туземцы пришли в восторг.       Не успела Алиса и глазом моргнуть, как профессора выхватили из робоскафа и пустили по рукам. Его качали, теребили, крутили так и этак, пытаясь рассмотреть, что же это за чудо такое и всё это под безудержный писклявый хохот.       – Осторожно! – вскрикнула Алиса, а Рррр торопливо натягивал на уши капюшон комбинезона и прятал мордочку в глубокий воротник.       Казалось, ещё чуть-чуть - и в приступе буйного веселья дикари просто растерзают его! К счастью, то была лишь видимость. При всём своём фамильярном обращении с гостем туземцы не вырывали его друг у дружки, а передавали один другому со всей возможной в царившей сумятице аккуратностью и держали его с не меньшей бережностью, как если бы то был их ребёнок. При этом они продолжали хохотать, да так заразительно, что сопротивляться собственной смешинке становилось всё сложнее.       Пашка не удержался первым. За ним засмеялся Рррр. А там присоединилась и Алиса – она видела, что её маленькому другу ничего не угрожает.       В тот вечер обязательную музыкальную программу сократили в пользу бенефиса гостя с Брастака, который вновь и вновь показывал туземцам «часы с кукушкой».       Клоунада – вещь серьёзная, успех приходит даже не к каждому тысячному. Однако профессор и не думал останавливаться на достигнутом.       – Сложность языка этих туземцев в том, что он слишком прост, а вернее примитивен, – говорил он позднее Алисе. – У них практически нет числительных, нет причастий, нет некоторых элементарных понятий, таких как «право» и «лево». Зато очень много омонимов. Некоторые схожие слова они просто дополняют разными жестами, что меняет их смысл.       Что ж, жесты в известной степени способствуют взаимопониманию. Но для изучения чужого языка «с нуля» их недостаточно, и профессор Рррр решил попробовать иной инструмент коммуникации.       Постоянным собеседником лингвиста стал вождь; и Алиса подозревала, что для туземцев это был беспрецедентный случай, когда глава племени удостаивал кого-нибудь подобной аудиенции – обычно он возглавлял совет старейшин, который в том или ином составе всегда окружал его персону. Теперь же советникам, слугам и охранникам вождя было велено держаться на почтенном расстоянии от него, пока он наслаждался беседой с лохматым одноглазым гномиком. Новоиспечённые друзья усаживались друг против друга неподалёку от лоты, а остальное племя вежливо и с завистью наблюдало за ними со стороны.       Во время очередного такого общения с вождём Рррр и провёл свой эксперимент. Сперва, объясняясь простыми фразами, он убедился, что уважаемый оппонент его хорошо понимает. Вождь улыбался и отвечал утвердительно. Тогда Рррр расчистил перед собой участок земли, вооружился палочкой и, указав на лоту за спиной вождя, спросил:       – Йо-уу?       Вождь оглянулся, любовно посмотрел на мухоловку и, повернувшись обратно, сказал:       – Йо-уу!       Рррр удовлетворённо кивнул, быстро начертил на земле схематичное изображение божественного растения и, ткнув в него своим импровизированным стилусом, объявил:       – Йо-уу!       Вождь уставился на рисунок и часто-часто заморгал.       – Йо-уу? – повторил Рррр, указав сначала на лоту, потом на её изображение. – Йо-уу?       Старик порывисто обернулся, будто опасаясь, что настоящая мухоловка исчезла. Но, обнаружив её на прежнем месте, он с ещё большим изумлением обратился к рисунку и его творцу.       Профессор терпеливо ждал.       И вдруг, издав страшный писк, вождь вскочил, словно его шарахнуло током. Тут же к нему бросились его люди, до этого отвлечённые расположившимися поодаль Алисой и Пашкой. Обеспокоенные натуралисты тоже поспешили к месту событий. Но Рррр дал им знак: молчать и не вмешиваться.       – Йо-уу! Йо-уу! – голосил вождь, указывая собравшемуся племени то на мухоловку, то на рисунок профессора, то на него самого.       Толпа недоумённо загалдела, натуралисты напряглись, а Рррр немного испугался. Он знал, что у некоторых народов под страхом смерти запрещено рисовать портреты людей или богов, потому что считается, будто художник таким образом может им навредить: похитить их душу или наслать порчу. Только поведение этих дикарей, подсказывало ему, что они вообще впервые столкнулись с возможностью изображать что-либо и каким-либо способом.       Эта догадка приободрила Рррр. Он протянул палочку взволнованному вождю и жестом пригласил его самому попробовать проделать тот же фокус.       Вождь с подобострастием взял палочку, осмотрел сам и принялся демонстрировать её собравшимся как нечто из ряда вон выходящее. Он трясся и кудахтал то ли от страха, то ли от небывалого возбуждения. Он делал знаки, он махал палочкой в воздухе, но народ не понимал ни его действий, ни его слов.       Тогда в отчаянье вождь упал на колени и дрожащей рукой, всхлипывая и изумляясь сам себе, начертил на земле кособокую зубчатую корону.       – Йо-уу! Йо-уу! – закричал он, указывая на своё творение. И слёзы текли по его щекам.       Сказать, что это шокировало туземцев, значит, не сказать ничего!       В сознании их не помещалась грандиозная магия происходящего. Мгновение назад у них была одна любимица, которую они хорошо знали, к которой привыкли за долгие годы. А сейчас их вождь тем же самым божественным именем называл какие-то чёрточки на земле! Что это значит? Уж не создал ли он новое божество?       С трепетом люди наклонялись, щупали землю, разглядывали линии на ней, принюхивались. Кое-кто даже лизнул изображение.       Ясности это не внесло. Вождь больше не пытался что-либо объяснить и, судя по всему, вообще впал в транс: обалдело таращился на свой рисунок да беззвучно шевелил губами.       Смятение росло, народ волновался. А Рррр тем временем достал ещё одну палочку и, ударив себя в грудь, пронзительно крикнул:       – Ц-ц!       Так его называло всё племя – дикари не выговаривали букву «Р».       Внимание собравшихся обратилось к профессору. Под завороженными взглядами началось новое волшебство.       Рррр не торопился, водил палочкой медленно, а публика, затаив дыхание, следила за каждым его движением.       Вот на земле рядом с «короной» вождя появился силуэт большеухого человечка. Рррр подобрал камешек и показал его туземцам. Затем указал им на свой глаз и положил камешек человечку посреди лба.       – Ц-ц! – повторил он. – Ц-ц!       Туземцы потеряли дар речи и как будто оцепенели. Зато продолжавший стоять на коленях вождь очнулся от своей медитации. Задумавшись, он нахмурил брови, осторожно коснулся камешка пальцем и тихо произнёс:       – Ц-ц?       В знак согласия Рррр вскинул руки и воскликнул:       – Оо!       Глаза вождя вспыхнули мальчишеским блеском. Он припал к земле, торопливо накорябал, что-то похожее на амёбу, пошарил вокруг, нашёл камешек и, положив его в центр рисунка, с надеждой спросил:       – Ц-ц?       – Оо! – одобрил Рррр.       Воздух всколыхнулся от единого вздоха изумления.       – Ц-ц йап-по йо-уу! Рррр пришёл к лоте! – гордо продекламировал профессор, проводя воображаемую линию от собственного портрета к нарисованной вождём мухоловке.       – Ц-ц йап-по йо-уу! – радостно вскричал вождь.       – Ц-ц йап-по йо-уу! Ц-ц йап-по йо-уу! – нараспев подхватила толпа.       Вдруг из неё, протиснувшись между ног взрослых, к профессору и вождю на четвереньках выбралась какая-то кроха. Ясным взглядом она смотрела на Рррр и тянулась к его палочке. Лингвист ухмыльнулся в усы:       – Ну, держи!       Палочка перекочевала в ладошку малышки. Та уверенно сжала её и тут же добавила к рисункам собственный автограф. Тут пришла очередь удивляться профессору и натуралистам, потому что малышка рисовала по классической схеме «палка, палка, огуречик». И получалось у неё куда лучше, чем у вождя. Закончив, она довольно фыркнула и пискнула:       – Ц-ц йап-по тьо!       – Ц-ц пришёл к тебе? – догадался профессор.       – Тьо! – уточнила малышка.       Прозрение наконец снизошло на туземцев и зажгло их неуёмным энтузиазмом. Они рассыпались по поляне, хватали палочки и рисовали, рисовали, рисовали. Особые успехи делали дети – они догадались выкладывать аппликации из камешков и листьев. Обычные детские забавы неожиданно обрели великий смысл, до которого раньше никому из взрослых не было дела. Оказывается, слова можно было не только говорить или показывать жестами, но и рисовать!       Сюжеты пока были однообразны: лота и человечки вокруг неё. Но это было только начало. Рррр торжествовал! Ведь интерес к изобразительному искусству – это первый шаг к основам письменности. И он помог аборигенам Браддоны сделать этот шаг. А в благодарность они должны были рассказать (и нарисовать) ему свои секреты. [1] (здесь) Разновидность пилотируемого робота (меха), сделанного на основе увеличенного скафандра. Своеобразная промежуточная модель между экзоскелетом и полноценным мехом.