КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Хорошо йогам! Настроили чакры, сплели пальцы в мудрую фигу, расслабились – и ушли в нирвану. Открылась им форточка в лучший мир; и тянут они из неё со смаком дистиллированную космическую энергию, точно стиляга сладкий коктейль через соломинку. У кого-то, правда, вместо соломинки мундштук кальяна, у кого-то – пупок во лбу. Да сути это не меняет: эффект и у того и у другого примерно один и тот же.       Сидят йоги, как каменные. Не трогают их ни эмоции, ни прохожие. Не тревожит их больше мирская суета. Не обременяют просветлённое сознание мелочные заботы бренного бытия. Не выпадают у них волосы, не откладываются камни в почках. Болезни обходят их стороной. Потому что болезни-то все от волнения, а йоги не волнуются. И живут долго-долго! Почти как в сказке.       Но, думаете, легко так жить? Нет, братцы! Это целая наука. Такому умению учиться надо, и не всякому оно даётся.       Вот Алиса так не умела. И не хотела уметь...       Протянувшаяся вдоль границы джунглей цепочка красных точек на карте Киндана напоминала пунктир, которым генералы отмечают нестабильную линию фронта.       Для Алисы такое сравнение было более чем уместно. В каждой маленькой точке она видела сражение и трагедию. Она отводила взгляд от карты, но перед глазами, как наяву, продолжали маячить картины бравой конкисты. Как предваряет наступление газовая атака. Как шипят огнемёты. Как выстраиваются в боевые порядки войска. Только вместо танков у них «мирные» экскаваторы, грейдеры и бульдозеры.       Что может противопоставить им лес? Колючки куч-куч?       Стальной натиск отполированных до блеска отвалов и ковшей с рёвом и грохотом сметает заслон кряжистых лесных великанов, проделывает широкие бреши в неприступных чёрных зарослях.       Следом за техникой спешит десант. Суетятся работяги и роботы; тягачи растаскивают поваленные деревья; «пульманы» тянут вагоны-домики, штабеля труб и свай. Отвоёванный у природы плацдарм расчищают и огораживают высоким забором. Чтобы зверьё не мешало, не устраивало контратак.       Бои отгремят, и в арьергарде победоносной армии, как положено, придут «трофейщики». Здесь это будут биологи.       «Солдаты» отдыхают и обживаются на новом месте, «генералы» – высокие чины из геологических корпораций – снимают сливки очередной победы, а «трофейщики» обходят поле битвы и собирают материал для своих коллекций. Пускай помятый или подпалённый, но не пропадать же добру! За «линию фронта», в лес, биологи-трофейщики не суются – опасно.       С этим не поспоришь. Да профессия у биологов такая, что им бы не по тылам ошиваться, а идти в первой линии – быть разведчиками, а не трофейщиками. Они первыми должны знакомиться с «противником». И первыми должны понять, что «противник» этот – мнимый. Они должны понять и донести до других то, что с этим «противником» не надо воевать, не надо его покорять, а лучше попытаться с ним подружиться; стать не угнетателем, а защитником или союзником. Тогда, глядишь, будет от противника не вред, а польза. Да и не противником он уже будет.       Негоже биологам прятаться за спины воинственных конкистадоров. Они по призванию парламентёры между цивилизацией и природой, они миротворцы и миссионеры. И портретная галерея в мис-хето мэтра Киндана красноречиво говорила о том, что среди исследователей Браддоны были и такие люди. Были...       Но этих людей не стало, и предприимчивые дельцы извлекли из их трагедии выгоду. Подняв на щит павших первопроходцев, они превратили их не в героев, а в пугала. Тут и там ссылаясь на печальный опыт погибших биологов, разномастные доброхоты специально преувеличивали опасности джунглей Ламперды и раздули из них знатную страшилку. В результате их пропаганды смельчаков-разведчиков в рядах биологов поубавилось, а парламентёры перевелись совсем. Если не считать экстравагантного мэтра Киндана. Никто больше не хотел рисковать и заниматься «углублённым» изучением мрачных и зловещих лесов. А без изучения предмета, как доказать, что его не надо губить?       Геологическим концернам с их грабительскими замашками была на руку такая беспомощность главных оппонентов в дискуссиях о сохранении экологической стабильности природы Браддоны. Кроме того, геологи ухитрились приручить несговорчивых любителей животных.       «Вам нужно пополнить фаунистический реестр, – говорили эти пираты биологам, – а нам нужно расчистить пару сотен гектаров леса под новую разработку. Так в чём проблема? Отдайте нам такой-то участок. Мы наведём там порядок. А вы идите за нами и берите своих хербариев столько, сколько сможете унести. Мы вам даже грузовики можем выделить. Напрокат».       И биологи должно быть думали, что в этом есть резон. Что для реестра нет никакой разницы, раздавлен новый вид какой-нибудь белки гусеницами бульдозера или живым скачет по лесу. Главное, что сами-то они, биологи, будут в безопасности, давая диагноз жалким останкам зверька в своих комфортабельных кабинетах. И премию за описание нового вида будут получать исправно. Для бухгалтерии ведь тоже безразлично: жив новооткрытый зверь или нет.       «Уж лучше быть живыми трофейщиками, чем мёртвыми учёными». Не так ли рассуждали эти люди?       Едкий стыд за своих коллег жёг Алису. Она никого не собиралась обвинять в малодушии, но всё в ней содрогалось от мысли, что её брат-биолог мог опуститься до повадок шакала.       Нет, Алиса не умаляла вклада «трофейщиков» в исследовательский процесс. У них были свои заслуги. Основы естественных наук закладывали «трофейщики». Но для сегодняшнего дня методы их безнадёжно устарели, а проторенный ими путь в науку порос бурьяном заблуждений. Алиса испытывала горькое сочувствие к тем, кто в реалиях нового времени пытался пройти этим путём. И ничего, кроме раздражения, у неё не вызывали те, кто называл движение по тому пути приверженностью традициям.       Однако на Браддоне у повального увлечения допотопными методами научного поиска были свои причины. Алиса прекрасно понимала «трофейщиков». В конце концов, в джунглях Ламперды и в самом деле было чего опасаться. Например, «проклятия лоты», которое действовало безотказно и чётко, как швейцарские часы, но при этом обладало какой-то своеобразной избирательностью.       Отдельные люди, биологи, специалисты, найти мухоловку в лесной глуши не могли. Или находили её, но уже не могли об этом рассказать – их настигала внезапная смерть. Одновременно, обычным рабочим геологических компаний лоты попадались сравнительно часто. И хоть бы кто-нибудь из них хоть раз чихнул!       Немудрено, что биологи обратили внимание на такую «везучесть» рабочих. Она же словно лишний раз доказывала, как выгодно с ними кооперироваться!       Попробовали кооперироваться.       Одни натуралисты стали искать лоты вблизи намечаемых шахт и новых геологических посёлков. И внезапно – бац! – кое-кому из них повезло.       Другие посмотрели на это дело – и вообще решили не заморачиваться поисками. Объявили рабочим щедрое вознаграждение за то, чтобы те не торопились сравнять с землёй интересные экземпляры лесной флоры и фауны, а доставляли их в научные центры. Или представителям этих центров. Так получил свою мухоловку и профессор Бржильский. Он тоже был «трофейщиком»...       Складывающееся положение вещей, похоже, всех устраивало, и никто не пытался проанализировать ситуацию, разобраться: почему «проклятие лоты» не действует на геологов?       Спешить с выводами о вопиющей близорукости людей тут не следовало. Наоборот, стоило проявить к ним снисхождение. Ведь, положа руку на сердце, было наивно ожидать, что кто-то с подозрением отнесётся к не самой очевидной взаимосвязи между удачными находками лоты и расчисткой территории под новую геологическую разработку. Алиса и сама не придавала значения этой взаимосвязи. Она её просто не видела. Ей, как и остальным, не хватало знаний, чтобы связать вместе все факты.       Сейчас же знаний было достаточно, и эта взаимосвязь бросалась в глаза, точно неоновая реклама, а пресловутая везучесть геологов представлялась уже в совершенно ином свете. Оказывается, у них с самого начала имелся отличный талисман, оберегающий своих владельцев от «проклятия лоты». Возможно, добытчики полезных ископаемых и сами не подозревали, что у их тяжёлой инженерной техники обнаружится иное полезное качество, помимо перекапывания грунта. Но так оно и было: практически все находки лот происходили под прикрытием железных монстров, которые одним своим видом обращали охранявших заветные растения туземцев в паническое бегство.       Но ульит-ти не были трусами, и, сталкиваясь с равным врагом, они давали ему самый решительный отпор. Алиса сама в этом убедилась. Не говоря уже про беднягу Чаде.       Вот и весь секрет проклятия.       Оставалась ещё стоявшая как бы особняком история Полугуса Земфирского. Ему же не только посчастливилось стать первооткрывателем лоты. До недавнего времени он мог считаться единственным, кто нашёл мухоловку в самом сердце джунглей, вдали от громыхающих геологических разработок. И ему за это ничего не было.       Почему ульит-ти не помешали чужаку, когда тот выкапывал их божество?       Прославленный пилагеец, видно, родился в рубашке. А, может, и в брюках. Парадоксально, но от отравленного наконечника копья его спасла авария катера. Рухнувшая с небес махина распугала аборигенов, и они попрятались, бросив свою кормилицу на произвол судьбы.       Судьба оказалась жестока. Ничего не подозревавший Полугус присвоил лоту себе...       Чем больше Алиса размышляла над всем этим, тем сильнее её мучил закономерный вопрос: неужели никто из рабочих геологических компаний ни разу не встречал туземцев?       Ни разу! Возможно ли такое?       «Наверно, – думала Алиса, – их всё-таки видели. Издалека. И принимали за зверей. Наверно, даже кто-то находил брошенное оружие, одежду, гнёзда на поваленных деревьях. Но гнёзда тоже можно принять за звериные, копья – за обычные палки, а одежду – за спутанные паутиной листья. Как рабочим понять, что это такое перед ними, когда не всякий специалист сразу распознает суть предмета: рукотворный он или нет. Лесной мусор порой может принимать самые необычные формы. Значит, рабочие просто могли не обращать внимания на эти вещи? Правдоподобно... Только как быть с потравами леса? От бульдозеров ульит-ти могли убежать, спрятаться, затаиться. Но от ядовитого газа далеко не убежишь. Так неужели никто не находил тела, расчищая отравленную территорию?»       Очень Алисе не хотелось верить в обратное. Тогда бы получалось, что колонисты намеренно скрывали существование на Браддоне разумной жизни. Не иначе геологические концерны таким образом стремились сохранить свои привилегии на добычу здешних полезных ископаемых.       Что ж, если это так, то теперь они рискуют лишиться не только привилегий, но и лицензий с внушительным бюджетом. А кому-то такие уловки будут стоить свободы. Умалчивание о факте обнаружения на колонизируемой планете разумной жизни приравнивалось к геноциду.       Пока у Алисы были лишь косвенные улики преступления. Всем сердцем она желала, чтобы они не подтвердились. Не потому, что ей было жалко воротил из геологических компаний. Но если бы Суд Галактики прижал хвосты «большим боссам», это наверняка бы ударило рикошетом и по простым работягам. А они-то не виноваты в махинациях своих работодателей! Кроме того, нелегко было смириться с мыслью, что в мире есть такие мерзавцы. Хоть и много негодяев повидала Алиса на своём веку, а всё не переставала искать в их породе крупицы человечности. Существовала ещё презумпция невиновности, и Алиса никогда не торопилась с выводами и обвинениями. Даже подрывную деятельность ушлого Тарр Окана она до поры не хотела вплетать в канву своих подозрений о злонамеренном истреблении туземцев геологическими компаниями.       «Разве такие "задачи" решаются минами?» – рассуждала Алиса.       Узнать подробности о миссии Тарр Окана ей не удавалось. Агент Рай не отвечал на её сообщения и звонки. Обиделся, что ли? На Надю...       Близился вечер.       Алиса одиноко сидела за столом в палатке походной лаборатории. Планшет с испещрённой красными отметинами картой распластался перед ней и, как всё уродливое и жуткое, притягивал к себе взгляд. Поглядывая на него, Алиса взяла лежавшую рядом противогазную маску. Машинально отвинтила крышки фильтров. Заменила картриджи.       «Ничего, – говорила она себе, – Судьи разберутся, что к чему...»       Первый Капитан – давнишний товарищ Алисы – обещал лично заняться проблемой Браддоны. А Первый – это величина в Совете Галактики. Он слов на ветер не бросает. Если сказал, что сделает всё возможное, значит, с результатом не замедлит; а будет что-то невозможное, тогда результата придётся подождать часок-другой.       И Первый не один такой. За ним и Второй, и Третий Капитаны. [1] И Громозека обязательно подключится. Старый чумарозец, конечно, страшно оскорбился, что Алиса сразу не позвала его в экспедицию вместе с профессором Рррр. Но у него всегда так: любит он пошуметь «для проформы». Это ему, кстати, весьма помогает в спорах с бюрократами Совета. Мало кто отважится перечить трёхметровому гиганту, когда тому угодно говорить на повышенных тонах.       От отца будет отличная поддержка. Собирая удивительных животных для своего зоопарка, молодой ещё-не-профессор Селезнёв облетел без малого пол-Галактики. В тех путешествиях он завёл много полезных знакомств не только среди коллег, но и в Министерстве Межпланетного Содружества. Сейчас дома, на Земле, он тихо пробивал свои связи. Настроенные им люди готовились к жарким прениям в Совете и Суде Галактики.       Если на Браддоне шла незримая война, то Алиса собиралась открыть второй фронт. В пользу ульит-ти.       Если корпорации не гнушались посылать в заповедники тайных минёров, то и получат они по заслугам тем же оружием.       Мина была заложена, отсчёт запущен. Сообщение Алисы об открытии её команды грозило рвануть похлеще всякой бомбы.       Алиса протёрла спиртовым раствором уплотнители маски и повесила её на шею. Выключила планшет, встала, подпоясалась ремнём с аптечкой и флягой и, подхватив с соседнего стула лёгкий шлем, вышла из палатки.       Лагерь как будто застыл. Тишину нарушал лишь мерный гул генераторов, да от палатки парней слышалась возня Мормышки. Большую часть времени тула-тула был предоставлен самому себе и давно нагрёб вокруг своего корыта целую кучу прелой листвы. Когда его не занимали сон или еда, он с упоением перетряхивал эту кучу, а сейчас, хлюпая и фыркая носом, расправлялся со своим ужином – полной миской фруктового ассорти, приправленного яичным крошевом.       Коллектора и профессор Рррр ушли к туземцам пару часов назад. Пашки тоже не было видно.       Алиса позвала.       Никто не отозвался. Лишь Мормышка оторвался от миски, повёл ушами, мигнул глазками на Алису и снова уткнулся рыльцем в свой салат.       Алиса покачала головой. Пашка, поди, не стал её дожидаться и ушёл следом за коллекторами. Мог бы и предупредить! Он думает, что она беспокоиться не будет? Так это йоги не беспокоятся. А она не йог.       – Сторожи! – сказала Алиса Мормышке и направилась проторенной тропой к поселению туземцев.       Прошлой ночью прошёл дождь. Не штормовой ливень, обычный. Пряный одурманивающий аромат леса усилился в разы. Алиса нацепила маску и надела шлем. Лес стоял продрогшим от сырой свежести. С ветвей капало. Подстилка, словно губка, напиталась влагой и смачно чавкала при каждом шаге. Местами она вообще стала зыбкой, как торфяник. Появившаяся повсюду поросль местных грибов-дождевиков напоминала россыпи белёсых мятых яблок. Ещё слабое свечение ночных цветов и мха дробилось на яркие искры в бесчисленных росинках, и чёрная листва деревьев казалась усыпанной алмазной пудрой.       Лес дремал. Притихли «птицы» в кронах, затаились «насекомые». Промозглый день был им не по нраву.       Скользя и оступаясь, Алиса поднялась по склону холма. С вершины через перелесок на поляне виднелись кучки людей. В звонком от холодной влаги воздухе даже с такого расстояния можно было расслышать возбуждённые вскрики. Профессор Рррр и Надя с Костиком вовсю занимались научной работой, а для туземцев это было очередным развлечением.       Алиса стала спускаться к поляне.       Затея с фотографиями принадлежала Наде. Она подумала, что для успешной охоты было бы полезно узнать у алюо что-нибудь о повадках местных животных и о том, где их можно поймать. Идею поддержал профессор Рррр – оригинальные названия зверей и птиц расширили бы составляемый им туземный словарь. Для осуществления проекта было решено показывать аборигенам фотографии животных и спрашивать: «Что это такое?» По сути, мероприятие получалось логичным продолжением истории с рисованием картинок. Добавились лишь прелести высоких технологий. И как же они взволновали ульит-ти!       Кое-как Рррр удалось убедить взбудораженных туземцев, что фотографии это вовсе не живые заколдованные звери, а просто их изображения – те же самые рисунки, но сделанные не палочками и карандашами, а магией. Профессор не для красного словца приплёл волшебство – иного объяснения аборигены бы и не поняли.       Чтобы доказать полную безвредность магии фотографирования (или «волшебного рисования») Рррр продемонстрировал всему племени, как оно вообще происходит. Затаив дыхание, туземцы наблюдали, как на светящейся плоской штуковине появляются уменьшенные копии куста, дерева и Нади с Костиком, а сами они не теряют ни в росте, ни в весе, не падают замертво и не рассыпаются в прах. Племя было в бешеном восторге: боги вновь показали им своё могущество!       Однако хоть демонстрация многих убедила в безобидности новоявленного чуда, нашлись и те, кто продолжал пугаться планшетов; а к коллекторам и через сутки всё подходил то один, то другой туземец и пытался украдкой их ущипнуть, чтобы убедиться, что они настоящие; что хитроумные чары не лишили их телесной сущности. Из-за этого благоговейного страха ни Рррр, ни натуралисты не рисковали открыто фотографировать аборигенов и лоту. Да и сами алюо не горели желанием позировать. А вот разглядывать фотографии им понравилось. Они устраивали такой ажиотаж с шумом и давкой, что вождь в конце концов объявил просмотр «магических картинок» привилегией старейшин. Остальным полагалось ждать своей очереди в строжайшем смирении. Провинившимся пригрозили полным отлучением от прикосновения к чуду. И карандаши пообещали отобрать.       С наведением подобия дисциплины дело пошло на лад. Третий день старейшины с удовольствием рассказывали натуралистам о животных своих лесов, капая слюной на экраны планшетов. Что-то в их словах было правдой, что-то – байками. Разобраться в этом не представлялось возможным. Но и задач таких пока никто не ставил. Пока происходило только накопление информации. Чтобы оно шло быстрее, коллектора и Рррр разделялись и каждый работал со своей группой туземцев. За тем их и застала Алиса.       Троица расстелила на земле непромокаемые одеяла и расположилась на них, точно «ковровый» совет при дворе падишаха. Каждый держал перед собой планшет. Экраном к зрителям. Перед Надей и Костиком сидело по два старика, перед профессором Рррр – три. Вождь же прохаживался от группы к группе, следил, чтобы рассказчики не спорили и не перебивали друг друга, а также дополнял их повествования своими комментариями. Степенно выхаживая за спинами сидящих, иногда нагибаясь к планшету или наоборот отступая на шаг, чтобы лучше рассмотреть очередную фотографию, он чем-то неуловимо напоминал завсегдатая Третьяковской галереи, старающегося сделать вид, что ничего особенного в засмотренных до дыр полотнах мастеров он давно не видит, но ему нужно скоротать время и он по привычке забрёл в музей. Чуть поодаль кучковалась компания ожидающих своей очереди туземок. Состояла она из пожилых женщин, матери с грудным младенцем и пары древних старух. Все они в нетерпении переминались с ноги на ногу, вставали на цыпочки, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что там такое показывают боги их старикам. Периодически они поднимали гам, когда одна из них толкала соседку или наступала ей на ногу, или когда младенец бросал заменяющий ему соску сладкий корешок и принимался очень натурально изображать звук миниатюрного пикирующего «Юнкерса». Тогда вождь грозно цикал на нерадивых возмутителей спокойствия, дабы они сохраняли тишину и приличие, а лучше вовсе убирались подальше. Чего, естественно, не происходило. Туземки отбегали от разгневанного вождя, но стоило ему отвернуться, крадучись, возвращались обратно.       На полпути к друзьям Алиса услышала приглушённые детские писки. Оглянувшись, она заметила в стороне над зарослями похожего на бурую обугленную юкку кустарника знакомую взъерошенную макушку и направилась туда.       Пашка нашёл себе собственное развлечение. Его окружала толпа детей и охотников, добрая половина которых тоже была вчерашними подростками – большинство зрелых мужчин погибло в стычке с другим племенем. Со своими остекленевшими подобострастными взглядами и отвисшими челюстями туземцы могли показаться совершенно заворожёнными или парализованными, если бы не синхронные изумлённые вздохи, то и дело вырывавшиеся у них, да восхищённые возгласы на грани шёпота, слетавшие с их губ. Причина такого их состояния была спрятана в Пашкином кулаке. Неугомонный искатель приключений показывал дикарям фокусы с зажигалкой.       – И кого ты изображаешь? – подойдя, спросила Алиса. – Прометея или Миклухо-Маклая?       – А тебе-то что? – огрызнулся Пашка. – Карго-культ [2] им и так обеспечен.       Тон насторожил Алису, маска так не искажала голос.       – Давай-ка отойдём, – предложила она.       Пашка убрал зажигалку и покрутил перед замершей с открытыми ртами публикой пустыми ладонями.       – Finita! [3]       Туземцы вроде бы не возражали. Но едва Алиса с Пашкой отступили на пару шагов, они как один подались следом.       Алиса остановила их отрицательным жестом и прочирикала заученные туземные слова: «Нет! Ждать!»       Охотники разразились разочарованным чмоканьем и свистом, дети зашмыгали носами. Однако с места больше никто не сдвинулся, и натуралисты смогли отойти для разговора.       Алиса сняла маску. Пашка последовал её примеру и сразу отвёл глаза. Щёки его расцветил румянец, губы были плотно сжаты в угрюмой досаде.       – Что не так? – с участием спросила Алиса.       С неприятным холодком у сердца она приготовилась к тому, что друг её откажется отвечать. Или, того хуже, пошлёт её к чёрту. У него же на лице была явственно написана какая-то обида. Но вместо грубых выпадов, после тяжёлого минутного молчания, глубоко вздохнув, Пашка неожиданно признался:       – Я устал, Али. Ужасно устал. Я точно кит на мели...       Он обвёл взглядом окружающий пейзаж и кисло усмехнулся:       – Чёрт бы меня побрал, эта планета не для меня. Али, ты не представляешь, как я соскучился по синему небу. По зелёной траве. Я хочу искупаться в море. А тут...       Плечи его повисли. Он тряхнул головой.       – Тысяча дьяволов, Али! Ещё чуть-чуть, и я стану не просто дальтоником. Я буду читать «красный», даже если будет написано «зелёный». У меня уже маленькие серые клеточки в мозгах становятся красными. Я так и чувствую это! Угадай, что мне снилось прошлой ночью? Корабли? Сражения? Чёрта с два! Полумна Лавгуд! [4] Чёртова Полумна Лавгуд верхом на розовом единороге. Али, я с ума схожу!       Пашка зло цыкнул зубом, а Алиса потупилась. Слова друга не только растормошили её собственную тщательно скрываемую тоску и заставили вспомнить о недавно замеченных, но игнорируемых признаках зарождающейся депрессии. В Пашкином откровении был ещё и укор. Полностью заслуженный Алисой.       – И что ты предлагаешь? – прошептала она.       – Что? – с сарказмом переспросил Пашка. – Для начала, давай ты не будешь думать, будто меня внезапно посетила Капризка.       – Я так не думаю...       – И правильно! И думать, будто я не понимаю, что мы уже давно здесь торчим не из-за великого желания добыть Леопольду его ненаглядную полосатую кукумарию тоже не надо. Мы её не добудем! Мы не можем отнять её у этих папуасов, а бесхозных мухоловок здесь нет. И быть не может. Ты это понимаешь не хуже меня. Но своё дело мы сделали: нашли мухоловку. Остальное не в нашей власти. Так чего мы выжидаем?       Переведя дух, Пашка продолжил уже примирительно:       – Ты не думай, я стерплю здешний noir floral [5] и дольше. Был бы смысл, Али! Смысл!       Тут он пристально посмотрел в глаза Алисе и членораздельно проговорил:       – Так вот я и хочу знать, капитан, какой смысл в том, что мы всё ещё здесь, а не на полдороги к дому?       И что ему нужно было ответить?       Пашка имел полное право на негодование. Алиса давно превысила свои полномочия в установленных сроках экспедиции и даже сама бы не смогла объяснить, почему и ради чего. Чуда ли она ждала, вроде того, что мухоловки начнут сыпаться с неба – загребай и вези Бржильскому. Или она из-за упрямства хотела довести всё до конца и, потакая амбициям первооткрывателя, собрать как можно больше материалов о жизни туземцев и об их удивительном идоле? Или опьянённая азартом исследователя, она позабыла, что от её решений зависит кто-то, кроме неё самой?       От нахлынувшего стыда Алиса совсем растерялась и не могла подобрать слов хоть для какого-то ответа на Пашкин вопрос.       Но этого и не потребовалось.       С поляны вдруг раздались громкие крики и дружный смех. Внимание Алисы сразу же непроизвольно обратилось туда. Отвлёкся и Пашка, и наблюдавшие за ними туземцы.       На поляне происходило нечто странное. Было видно, как Костик приложил ладони к вискам на манер рогов или оттопыренных ушей и качается из стороны в сторону, а все старики и вождь, презрев приличную им взрослую солидность, со щенячьим восторгом натурально обезьянничают за ним. Надя каталась по одеялу от смеха, женщины визжали и прыгали, точно стая мартышек, а Рррр, вскочив, размахивал руками и призывал народ к порядку, что у народа вызывало лишь ещё большее веселье.       Увидав такое непотребство, охотники и дети с радостными воплями бросились к эпицентру событий и в итоге учинили там дичайший переполох и беспорядок.       – Опять он им слона показывает... – наблюдая за происходящим, проворчал Пашка. – Надо было оформить патент...       Когда эпопея с фотографиями только началась, Гераскин посоветовал Костику между прочим показать аборигенам картинки с земными животными: со слоном, жирафом или кенгуру. Вряд ли он представлял, какое впечатление произведёт на туземцев вид неведомых зверей. Но опыт оказался положительным. Причём настолько, что тем вечером Алиса всерьёз задумывалась о том, а стоит ли отправлять Киндану видеоотчёт этого безобразия, если эхо гомерического хохота алюо в течение нескольких часов разносилось на тысячу миль вокруг и наверняка достигло и колониальной столицы, и ушей мэтра?       – Посмотри на них, – продолжал бухтеть Пашка, – ничего их не берёт!       Туземцы устроили на одеялах кучу малу, и коллекторам с профессором Рррр пришлось спасаться бегством. При этом Костик нёс Надю на руках, а лингвист восседал у него на шее. Так они и бегали от раззадоренных аборигенов вокруг развалившей мясистые листья лоты, пока Костик не споткнулся – и весь тандем покатился по земле под радостное улюлюканье преследователей.       – Думаешь, у этой парочки есть будущее? – невпопад спросил Пашка, кивнув на коллекторов, которые после падения вошли в какой-то детский раж и затеяли швыряться в туземцев и друг друга ошмётками сырой прелой листвы.       Смена темы разговоры была как нельзя кстати. Алиса пожала плечами и сказала:       – Почему бы и нет? Если у Кости достанет ума в нужные моменты оставаться рохлей, а у Нади – мужества иногда быть слабой, – кто знает? – может, их ждёт совместное счастье.       – Аминь! – буркнул на это Пашка и, глядя на поляну, задумался о чём-то своём.       Вдруг Алису осенило. Нечаянный интерес Пашки к судьбе отношений Нади и Костика подсказал ей, как поднять другу настроение. Да и себе заодно. Мысль, что называется, сама давно витала в воздухе. Но как-то за делами всё было не до того. Теперь же, если бы удалось с умом реализовать замысел, выиграли бы все. Даже тем самым отношениям Нади и Костика мог быть дан новый импульс к развитию в правильном направлении. Нужно было лишь преподнести всё с подобающим случаю пиететом. Алиса решила начать издалека и со скромной улыбкой сказала:       – А ведь я должна тебя поблагодарить.       Пашка хмыкнул.       – Давно пора. А за что?       – Если бы не эта твоя проказа с мухоловкой, этого бы ничего не случилось, – пояснила Алиса. – На Браддоне так бы и не нашли разумную жизнь. Так бы и продолжалось разорение планеты…       Пашка одобрительно крякнул.       – Вот видишь: держись меня и будет тебе счастье.       – Так не мне одной! – рассуждала Алиса. – Ведь если бы не ты, и Надя с Костиком так бы и остались всего лишь напарниками. И никто бы не разгадал тайны мухоловки и не спас бы её и алюо от вымирания...       – Ну, тут ты хватила лишнего, – с хмурой серьёзностью заметил Пашка. – Я их пока не спасал. Я, если честно, вообще пока радужных перспектив для наших певчих папуасов не вижу. Наверно, превращаюсь в меланхолика...       – Ой, да брось! – наигранно рассмеялась Алиса.       – Я-то брошу, – равнодушно согласился Пашка, – да против фактов не попрёшь. Судьи конечно защитят леса ульит-ти, но от вымирания их не спасут. Для этого ж не заборы нужны, а добрый ветер. La brise de la vie! [6] А что у нас? Полный штиль...       Такого Алиса не ожидала: у Пашки напрочь отсутствовал настрой флиртовать. А она рассчитывала, что он ей подыграет и намекнёт Костику о необходимости рокировки спальных мест в палатках.       Неужто придётся действовать через Надю? В принципе, на неё и следовало полагаться. Поскольку, памятуя застенчивость Костика, можно было предвидеть то, что скорее именно охотница инициирует какую-то близость, а не он. Но подготовить Костика тоже не мешало. Только не ей же, Алисе, с ним разговаривать на такие животрепещущие темы.       Хитрый план требовал срочной корректировки. И большей прямолинейности.       Алиса как бы невзначай прильнула к Пашкиному плечу. Реакция не заставила себя ждать.       – Тебе что, места мало? – осведомился недовольный Пашка.       – Э... – заикнулась обескураженная Алиса. – Я подумала...       – А чего тут думать? – перебил Пашка. – Идём к нашим голубкам. Кажется, они угомонились.       С этим он зашагал к поляне, и Алисе ничего не оставалось, как последовать за ним.       Спонтанная вспышка озорства угасла. Коллектора и Рррр вернулись к своим планшетам; вождь и старейшины, вспомнив о своём статусе, наводили порядок среди расшалившейся детворы. Пока они были отвлечены, туземки воспользовались создавшейся заминкой и осадили троих учёных в надежде лишний раз вне очереди посмотреть «волшебные картинки». Профессор и коллектора не возражали и принялись «листать» перед ними фотографии без всякой системы – просто ради забавы.       Дикарки пучили глаза, ахали, восхищённо присвистывали и качали головами. И каждая непрестанно что-то бормотала товаркам, видимо, делясь впечатлениями: мол, смотрите, что деется! Ой, красота какая!       Внезапно одна из старух взвизгнула так пронзительно и громко, что даже у Алисы за полсотни метров заложило уши, а те, кто находился рядом с этой живой сиреной, шарахнулись от неё, как от огня.       Растерявшийся Костик вскинул руки к ушам и выронил планшет. В тот же миг, позабыв всякий страх, визгливая старуха схватила магический предмет и, потрясая им над головой, завертелась, точно увешанный цветочными гирляндами дервиш. Дикой круговерти сопутствовали душераздирающие вопли и завывания, каким позавидовала бы любая самая лютая бэнши, страдающая от колик и зубной боли.       – Кьо-и-кки-я! Кьо-и-кки-я! – надсадно верещала старуха.       В неё точно дьявол вселился!       Только-только успокоившиеся туземцы снова заволновались. Но это было уже не весёлое волнение. Дети затянули скулёж. Охотники и женщины беспорядочно метались вокруг беснующейся старухи. Расталкивая их, к ней кинулись вождь и старейшины.       Надя подхватила Рррр на руки, чтобы его не затоптали.       Коренастый пожилой туземец схватил старуху, но той хватило рывка, чтобы освободиться. В кулаке незадачливого ловца остались лишь обрывки бус да пучок листьев из старушечьей накидки.       Заметив, что на помощь к первому нападающему спешат ещё семеро, старуха отскочила в сторону и выставила им навстречу планшет.       – Кьо-и-кки-я! Кьо-и-кки-я! – вопила она, словно заклинание или мантру.       Старейшин перекосило так, будто они увидали чёрта.       Мгновение – и оторопь их сменилась тем же безумием, что так скоропостижно поразило старуху. Это уже походило на эпидемию! И вождь, и вся его свита вприпрыжку заскакали вокруг несчастной и, как и она, в восемь глоток заорали своими тонкими голосами:       – Кьо-и-кки-я! Кьо-и-кки-я!       Остольное племя взирало на это с причитаниями, в которых без всякого перевода угадывалось полнейшее недоумение и вызванный им страх.       – Что случилось? – спросили подбежавшие к коллекторам Алиса и Пашка.       Ошеломлённый Костик только ресницами хлопал.       – Их что-то напугало! – крикнула Надя.       – Что?       – Не знаю! Наверно, какая-то фотография...       Пашка накинулся на Костика:       – Ты что, тула-тула им показал?       – Н-не! – отчаянно замотал головой коллектор.       Алиса обратила умоляющий взгляд к профессору:       – Рррр, ты что-нибудь понимаешь?       – Кажется, они увидели добрый ветер, – пробормотал лингвист с Надиных рук.       – Что?! – в четыре голоса воскликнули натуралисты.       Рррр кашлянул и сказал увереннее:       – Они кричат: «Добрый ветер! Добрый ветер!» Видимо, на фотографии и есть добрый ветер.       – Merde alors! [7] – ахнул Пашка.       В неописуемом волнении все впились глазами в мелькающий над головами неистовствующих туземцев планшет. Отнять его у них не представлялось никакой возможности.       – Костя, это твой? – спросила Алиса. – Что там было?       – П-п-паразит... – промямлил коллектор.       – Паразит?       Костик немного оправился и кивнул:       – Растительный паразит. Хтун спассалефа...       Алиса нахмурилась.       – Ты уверен?       – Д-да. Это была последняя фотография до того, как... вот...       Новый взрыв буйных воплей заставил всех снова обернуться к туземцам. Их шумная толпа теснилась вокруг лоты, где неугомонная старуха тёрла планшет о ствол божественного растения.       – Кажется, Полумна мне снилась не зря, – сказал Пашка. – Я начинаю верить в происходящее!       – Так! – распорядилась Алиса. – Я в лагерь. Поищу информацию по... Как?       – Хтун спассалефа. Жратень разлинованный, – подсказал Костик.       – Поищу информацию по жратням, – закончила Алиса. – А вы успокойте их.       Пашка развёл руками:       – Легко сказать!       – Рррр, придумай что-нибудь, – попросила Алиса. – Скажи, что мы принесём им добрый ветер.       – Скажу, если докричусь, – задумчиво почёсывая ухо, ответил лингвист.       На споры не было времени, Алиса побежала к базе.       – Хтуны? – переспросил мэтр, когда взволнованная девушка огорошила его вопросом, где в кратчайшие сроки можно достать несколько жратней. – Зачем вам эти гадские бестии?       Алиса ответила расплывчато. Сказала, что Константин, их специалист по беспозвоночным, хочет познакомиться с хтунами поближе.       Мэтр в задумчивости пожевал губами и предложил:       – Я пришлю вам материалы...       – Нет, – поспешно перебила Алиса и тут же осеклась: – Извините, мэтр. Константин хотел бы получить живые экземпляры.       Киндан наморщил лоб.       – Есть проблемы? – осторожно спросила Алиса.       – Фермеры сильно потравили хтунов лет пятнадцать назад, – нехотя, с заметным смущением проговорил старик и, вздохнув, продолжил: – Да, прошло пятнадцать... Или около того... Я ничего не мог поделать! Понимаете? Это была какая-то катастрофа! Катастрофа! От меня требовали решительных мер...       Алиса прервала сумбурные оправдания мэтра:       – Хтунов истребили?       Киндан сквасился и затряс головой.       – Что вы! Нет! Какая-то популяция, наверно, осталась в степных районах и на побережье... Практиканты иногда находят отдельные особи в аграрной зоне...       – Так, может, они поищут их для нас?       Мэтр звонко посопел своим музыкальным шнобелем и буркнул:       – Я спрошу...       – Константин будет вам бесконечно благодарен, – сказала Алиса.       Мэтр одобрительно фыркнул и неожиданно добавил с горячностью:       – Смотрите, чтобы он держал этих проглотов подальше от лоты. Подальше! Эти паразиты сожрут её в два счёта! И что тогда будет с бедными мола-мола? Что!?       – Лота будет в полнейшей безопасности, – пообещала Алиса.       Она простилась с мэтром и отключила связь.       Мигнула лампа под куполом палатки.       Снова приходилось ждать неизвестно чего. Но теперь ожидание не казалось таким безнадёжным.       Алиса прислушалась. Снаружи доносилось, как по кронам деревьев бродит ветер.       Что могло быть прекрасней?       [1] О том, кто такие Три Капитана, и как Алиса познакомилась с ними, рассказывается в повести Кира Булычёва «Путешествие Алисы».       [2] Карго-культ – (от англ. cargo cult – поклонение грузу) термин, означающий своеобразное религиозное течение, формирующееся у отсталых народов под влиянием проникновения в их быт и культуру предметов более развитой цивилизации и продуктов промышленного производства - таких, как металлические инструменты, текстиль или огнестрельное оружие. Не осознавая истинную природу происхождения этих замечательных вещей, но желая увеличить их количество, представители отсталых народов начинают проводить ритуалы, имитирующие поведение людей более развитой цивилизации, принесших им чудесные дары. Чаще всего в таких ритуалах разыгрывается встреча самолёта – «птицы, приносящей Дары Небес». Дикари строят из дерева макеты самолётов, оборудуют взлётно-посадочные полосы, жгут сигнальные огни.       Культы карго фиксировались с XIX века, но особенно сильно они получили распространение после Второй Мировой войны, когда огромное количество грузов для армии США было десантировано на острова во время Тихоокеанской кампании против Японской империи, что внесло коренные изменения в жизнь островитян, культура которых до этого находилась в стагнации со времён неолита.       [3] Конец! (итал.).       [4] Полумна Лавгуд – персонаж серии книг Джоан Роулинг о Гарри Поттере, «девочка со странностями».       [5] Цветочный нуар (фр.)       [6] Ветер жизни! (фр.).       [7] (здесь) Ни черта себе! (фр.).