КЛУБ МОЛОДЫХ СЕРДЕЦ

      Не то чтобы давно, но достаточно для того, чтобы забыть, когда именно, на западной окраине пустошей Колорадо, скрываясь от яркого солнца в тени восточных склонов Скалистых гор, жил жук. Самый обыкновенный жук-листоед. Упитанный, как все его собратья по семейству, и такой же неприметный, как они, несмотря на свойственную листоедам броскую окраску. Более всего он напоминал пузатого Шалтая-Болтая в полосатой пижаме с экстравагантными усами Сальвадора Дали, то есть был весьма симпатичен для жучиной породы, хоть и не вышел размером, как некоторые его южные родичи.       Поскольку от природы жук был убеждённым вегетарианцем, а по натуре – ленивым флегматиком, то жизнь его не блистала какими-то особыми событиями, вяло протекая в мирном обжорстве сочной зеленью дикого паслёна да в редких заботах о продлении рода, которым, правда, не особо способствовал некоторый дефицит упомянутого кормового растения.       Живущий в дикой глуши по заветам какого-нибудь шестиногого Эпикура, жук никому не мешал и не докучал. И до него никому не было дела, кроме любопытных энтомологов. Так бы и остался он известным лишь их чудаковатой братии, подобно многим тысячам насекомых других видов. Но вот на бесхозные земли Колорадо пришли белые поселенцы. Устроили фермы, распахали степи. Посадили картофель. Много, много картофеля. И жизнь с тех пор не была прежней. Ни у людей, ни у жука.       Неизмеримо далёкий от ботаники (и науки вообще), жук, тем не менее, обладал врождённым безупречным вкусом, благодаря которому быстро выявил, что картофель не только родня паслёну, но и гораздо вкуснее его. А обширные поля нового деликатеса пробуждали в жуке прямо-таки волчий аппетит. С энтузиазмом искушённого чревоугодника, попавшего в райский сад, он принялся за то, что получалось у него лучше всего – стал есть и размножаться. Благо последнему теперь располагало невиданное изобилие пищи. Семья полосатых жуков начала разрастаться с астрономической скоростью, неся опустошение картофельным полям и адские убытки бедолагам фермерам. В какое-то десятилетие из безвестной букашки жук превратился в олицетворение восьмой казни египетской. [1] Такой карьерный взлёт не снился даже Наполеону!       Североамериканский континент стонал под натиском полчищ прожорливых нахлебников. А те, что называется, вошли во вкус. Им стало тесно в покорённых Штатах. С грузом картофеля в трюмах судов передовые отряды захватчиков устремились через Атлантику.       Но надо отдать людям должное. В Старом Свете с первым жучиным десантом не церемонились. В лучших традициях прославленных полководцев, коими так богата Европейская история, на борьбу с агрессорами были брошены войска. Заражённые поля окапывали траншеями, заливали нефтью и жгли. Потом, чтобы приманить выживших, сажали небольшие делянки картофеля – и снова жгли. Вдохновлённые Белонной химики дружно изобретали яды для истребления жуков. Ввоз картофеля из Америки был запрещён.       Казалось, победа достигнута: враг смят и отброшен, а виды на европейское гражданство ему впредь заказаны. Увы, увы, увы! Всё пошло насмарку, когда лидерам европейских государств заблагорассудилось провести своим народам оздоровительное кровопускание. Мол, чего это солдаты земледелием занимаются? В Европе вспыхнула Великая война, которую потом назовут «Первой».       Четыре долгих года грохотали пушки. Град снарядов уничтожал города, плодородные нивы, идеалы старого мира и репутации монархов. Вслед за войной по истощённым странам прокатилась волна революций и эпидемий. На фоне всего это проблемы с жуками казались такими несущественными. Вплоть до того момента, как милитаристская вакханалия наконец-то утихла, трофейные пушки переплавили на орала, и оставшиеся в живых солдаты, сняв шинели, вернулись от конвейера смерти к труду Адама. Тогда-то очухавшиеся аграрии с горечью увидели, что воспользовавшийся военной неразберихой жук прочно захватил несколько плацдармов, и выбить его с них уже не представлялось возможным. Не то было время, чтобы в разорённых войной странах выжигать поля, а к ядам жуки успели привыкнуть – жрали их, как приправу. Оставалось лишь готовиться к худшему.       Широким фронтом маленькие полосатые гунны устремились на восток. Летели с поля на поле, минуя леса, реки и государственные границы, где таможенники перетряхивали вагоны с картошкой, наивно полагая досмотром предотвратить распространение заразы. Всё было напрасно. Нужный момент для защиты своих сельскохозяйственных угодий люди упустили…       Прошёл век. И говоря о нашей современности, можно утверждать, что с колорадским жуком всё-таки научились бороться. Новые яды и новые устойчивые к вредителям сорта картофеля, помогают сдерживать популяцию жука. Себе на службу люди поставили и его естественных врагов – паразитических наездников и хищные грибки. Даже кур натаскивают клевать пропитанных токсичным соланином [2] букашек. Но несмотря на все предпринимаемые меры, совсем избавиться от «колорадской чумы» пока не удалось. И вряд ли удастся, пока существуют поля картофеля, томатов, баклажанов и табака.       В этом-то и заключается, пожалуй, главная причина того, почему колорадского жука так сложно победить. Против своей воли люди сами создают ему условия для массового размножения.       Агроценозы – одно из величайших изобретений Цивилизации. Благодаря уходу человека в них концентрируется огромное количество пищевых ресурсов, в десятки и сотни раз превосходящее то, что может дать дикая природа. Но агроценозы не могут быть изолированы от природы – они остаются её неотъемлемой частью, пускай даже эта часть искусственно изменена человеком. И, оставаясь частью природы, агроценозы в той или иной степени продолжают испытывать на себе влияние её неписаных законов. Один из которых в упрощённой форме можно сформулировать так: на всякое изобилие продукта найдётся пропорциональное количество потребителей. Равновесием между первым и вторым поддерживается постоянное обращение вещества внутри биосферы. «Круговорот крахмала», если угодно. Грустная ирония заключается в том, что в этом частном случае людей природа за «потребителей крахмала» как бы не считает.       «Как же так! Люди выращивают картошку, чтобы её потреблять. Кто же они как не потребители?» – спросит возмущённый обыватель, незнакомый с правилом экологической пирамиды.       Внесём разъяснение.       Всё живое делится на три группы: продуцентов или «производителей», консументов или «потребителей» и редуцентов – «утилизаторов».       Продуценты могут синтезировать органические соединения из неорганических. Они кормят сами себя, и поэтому их ещё называют автотрофами. К продуцентам относятся растения и некоторые бактерии.       Консументы органику не синтезируют, а получают её, поедая продуцентов или друг дружку. Поэтому существуют консументы разного порядка. Колорадский жук и человек – консументы. Жук – консумент низшего порядка, человек – высшего.       Существует правило, что высших консументов всегда меньше, чем низших, а продуцентов больше, чем тех и других вместе взятых. Связано это с тем, что при съедении консументом растения или другого консумента более низкого порядка часть энергии органического вещества, заключённого в жертве чьего-либо аппетита, теряется без пользы. Энергия убывает, о чём оптимистично рассказывает первый закон термодинамики. Руководствуясь им, можно проследить, что, чем дальше по пищевой цепочке будет передаваться энергия, чем больше будет звеньев в этой цепочке – тем меньше энергии достанется каждому последующему звену и, соответственно, из-за этой недостачи каждое последующее звено будет уменьшаться или, выражаясь научной формулировкой, терять биомассу. Наглядно такая зависимость изображается в виде пирамиды. В основании её огромная масса продуцентов. На втором уровне низшие консументы. Потом идут консументы второго, третьего порядков. А на самой верхушке – «царь горы», человек.       Теперь, разобравшись, что такое экологическая пирамида, взглянув на неё, легко понять смутивший нас парадокс, почему человек не является хозяином в собственном огороде. Человек наверху пирамиды, растения – внизу. А между ними ещё несколько уровней с кучей всякого рода едоков. И колорадский жук находится на втором уровне пирамиды, в непосредственной близости от картофеля. Он его прямой «потребитель».       «Чушь! – возразит обыватель. – Человек тоже напрямую потребляет картофель без всяких там переходных уровней. А значит вредитель его конкурент!»       Верное замечание. Человек как высший консумент черпает пищевые ресурсы из всех уровней экологической пирамиды. Поэтому на низшем уровне его конкурентами становятся насекомые, на более высоких ступенях – позвоночные животные. Но именно из-за своего высокого статуса и видного места во главе стола человечество имеет сравнительно малую биомассу, которой совершенно недостаточно, чтобы проглотить и переработать всё, что стоит на этом столе. А жуки такую биомассу имеют. Потому что их биомасса напрямую зависит от количества определённой пищи. [3] Кроме того, разноплановость человека в еде не отменяет его эволюционной специализации. Он – хищник. И тут жуку впору пенять на конкуренцию и говорить: мол, уважаемый, идите-ка охотиться на мамонтов, что вы вцепились в эту картошку?!       Неплохо, что жуки не разговаривают, да? Впрочем, с ними и так хлопот хватает. Но вредителями их считают несправедливо. Это людская субъективная точка зрения. Природу она совершенно не волнует. Наверно, потому, что природа только в воображении поэтов этакая добрая матушка. Когда на самом деле – это обезличенный слепой механизм, скроенный просто из безумного количества взаимосвязанных процессов. И у этого механизма есть вполне определённый алгоритм действий на случайное возникновение в некой точке пространства кучи съедобной органики, требующей переработки на микроэлементы, чтобы те вернулись в упомянутый вещественный круговорот. Механизм не может знать, откуда и почему возникает эта куча. Механизм не может знать о чьих-то планах, связанных с ней. Механизм не мыслит абстрактно, а работает автоматически. И вовсе не по злой воле механизма появляются те, кто может справиться с излишками какого-то продукта. В частности, картофеля. Такие «борцы» с излишками – это производные программы биологического равновесия, а вовсе не вредители. У природы вредителей нет. Есть только «производители», «потребители» и «утилизаторы». Все они абсолютно равны в своих правах. И в ходе естественного отбора конкурируют между собой на равноправной основе.       Это объективно. Абстрагируясь от системы человеческих ценностей и самолюбования.       Кстати, может, осознавая всё вышесказанное, люди и ставят теперь памятники колорадским жукам. Или они так призывают потомков быть бдительными? Или смеются над самопровозглашённым титулом «царь природы»? Если на это хватает ума, то не так уж всё безнадёжно в нашем обществе. Но это тема для отдельного разговора. Нам же пора возвращаться на Браддону!       [1] Восьмая казнь египетская – нашествием саранчи как божья кара.       [2] Соланин – растительный яд, гликоалкалоид. Содержится в растениях семейства паслёновых: картофеле, томатах, баклажанах. Служит защитным средством против насекомых и грибков. Колорадским жукам, однако, он нисколько не мешает. Наоборот, они накапливают его в своём организме и сами становятся несъедобными для большинства животных.       [3] Обратите внимание, что речь идёт именно о пище, а не о топливе, промышленном сырье и тому подобном. В отношении использования человеком природных ресурсов в качестве технических материалов правило экологической пирамиды неприменимо.