The madness of my heart

      Отражения пламени сотен свечей страстно извивались на гладкой поверхности серебряного кубка, стремясь накрыть собой весь зеркальный мир. С особой готовностью воображение подсказывало звук трескающегося под натиском стихии дерева, мелкие пылинки в отражении казались поднятым в воздух столпом белого пепла. Разрозненное пламя свечей соединялось воедино, приобретая очертания женского силуэта. Она соблазнительно изгибалась, без опаски ступая по тлеющим остаткам захваченного царства. Пал целый мир по ту сторону серебра.       Король Трандуил коснулся гладких стенок бокала, словно желая заключить необузданную огненную стихию в плен своих тонких пальцев. Исчезнув на долю секунды, она появилась вновь, вмиг достигнув прежних масштабов разрушения.       – Ваше Величество, – неуверенно подал голос стражник. Он долго простоял в дверях, не осмеливаясь нарушить своим голосом тишину и прервать раздумья Правителя. Эльф был еще очень молод и, очевидно, недавно поступил на службу, а потому боялся совершить даже самую малейшую оплошность. Его колени дрожали при виде грозного Владыки, а от холодного дыхания, стоявшей позади него Правительницы Крылатых, немело все тело. Ее резкие движения приводили юного эльфа в ужас, он мысленно проклинал себя за то, что этой ночью добровольно вызвался сторожить узников.       Трандуил усмехнулся гримасе ужаса, застывшей на лице стражника, затем перевел взгляд на стоявшую позади него Кидеймас. Безжалостные глаза с несвойственным ей высокомерием и надменностью в упор смотрели на эльфийского Короля, словно бы говоря, что ей известно, ЧТО он видел там, в отражении.       – Можешь идти, – бросил Трандуил, небрежно махнув стражнику рукой. Неуклюже поклонившись и избегая прямого взгляда Кидеймас, эльф стремительно покинул обеденный зал. Два хищника, готовых в следующую же секунду порвать острыми клыками друг другу глотки, остались наедине.       Расцепив сложенные в замке пальцы рук, Кидеймас поклонилась в знак приветствия. Движения ее были непривычно резки, что служило очевидным доказательством того, что эти годы она прожила отнюдь не на великосветских приемах высшего общества.       – Присаживайся, – сказал Трандуил, указывая на стул по правую руку от себя.       Стоило Кидеймас занять отведенное ей место, как Трандуилу начало казаться, что посадить ее в опасной близости от себя было не самым лучшим решением. В ней не было ни малейшего намека на ту детскую наивность, которая некогда придавала ей особую очаровательность. Выбившиеся из небрежно затянутого хвоста пряди темных волос, острые углы локтей и тонкие изящные плечи с выступающими ключицами. Это была настоящая женщина, прекрасно знающая о своей привлекательности.       Несмотря на все многообразие блюд, стол к ужину был накрыт исключительно на трех персон, и раз уж двое из них уже были здесь, то оставалось только дождаться третьего, который, кстати говоря, не заставил себя долго ждать. Очевидно, Трандуил решил собрать за одним столом всю семью, пригласив на ужин своего сына и несостоявшуюся жену. Для полноты атмосферы не хватало разве что только портрета или алмазных подвесок Эллериан, его первой жены.       Принц Леголас смерил девушку все тем же осуждающим взглядом и тревожно покосился на Трандуила. Во взгляде, которым его отец одаривал эту неприступную статую из плоти и крови, было столько любви и нежности, что он, кажется, готов был простить ей все, пусть даже она вонзит ему в шею вилку, которую с такой непринужденностью покручивает в руке.       – Почему ты не сказал, что перевел ее на Верхний ярус? – Спросил Леголас, занимая место напротив Кидеймас.       Женская кисть замерла и отложила в сторону тревоживший взгляд эльфа столовый прибор:       – Скажите мне честно, я что умерла? – Кидеймас подалась вперед, кривая усмешка оскверняла ее бледные губы. – Ах, нет, Вы меня видите и, судя по всему, даже слышите. Какое облегчение! Но все-таки, почему Вы обсуждаете меня в моем же присутствии?       Неужели этой глупой выходкой он хотел выказать ей свое неудовольствие? Как же глупо, о, Боже! Пожалуйста, кто-нибудь остановите его, пока совсем не стало поздно!       Смерив эльфа язвительным взглядом, девушка потянулась к кувшину, стоявшему на противоположном конце стола. В ярком свете свечей засияли грани красных самоцветов, украшавших серебряную оправу кольца на ее безымянном пальце. Не успела она прикоснуться к холодным стенкам серебра, как кувшин ускользнул из-под самых пальцев и оказался за пределами ее досягаемости, в цепких пальцах Короля.       Несколько капель жидкости насыщенного красного цвета упало в его и без того полный бокал. Трандуил многозначительно взглянул на девушку, негласно напоминая о ее старых привычках. Придерживая рукав своего кафтана в тон цвету вина, он потянулся вперед, возвращая кувшин на прежнее место. Громко хмыкнув, Кидеймас схватила его обновленный бокал и сделала пару небольших глотков.       – Мускатный орех, – недовольно сморщив нос, пробормотала она.       – С каких это пор ты стала употреблять что-то крепче молока? – Нахмурившись, спросил Трандуил.       В ответ девушка невозмутимо пожала плечами. Она всегда стремилась к тому, чтобы последнее слово было за ней, теперь же она отделывалась простым безмолвным пожатием плеч. В тот самый момент, несмотря на всю хрупкость ее тела, Трандуилу захотелось встряхнуть ее изо всех сил, искренне надеясь, что это помогло бы привести ее в чувство.       Сказать, что обстановка за ужином была накаленной, пожалуй, все равно, что не сказать ровным счетом ничего. Изголодавшаяся за последние несколько дней Кидеймас не брезгала едой с королевского стола. Она с превеликим удовольствием уплетала за обе щеки жаркое из свинины и отварной молодой картофель, свежие овощи и фрукты, но к вину, источавшему неприятный запах муската, больше не притрагивалась.       К слову, она была единственной, кто в тот вечер прикасался к еде. Трандуил потягивал вино, задумчиво глядя на девушку, пытаясь разглядеть в ней тень своей бывшей возлюбленной. Ему, откровенно говоря, не нравились эти неожиданные перемены в привычном образе его Кидеймас. Что же касается Леголаса, то он относился с большим недоверием к «обновленной версии» Кидеймас и видел в ней угрозу, о чем свидетельствовали его подозрительные взгляды.       – Благодарю вас за ужин и содержательную беседу, – откидываясь на спинку стула, шумно выдохнула Кидеймас. После продолжительного молчания она обратилась к Трандуилу: – Я могу идти? Или подождем кого-нибудь, что бы меня отвели?       Слова, сказанные с откровенной неприязнью и долей насмешки, больно ранили Трандуила. Она словно бы чувствовала свое превосходство над ним, а он в свою очередь не стремился подавить ее бунт. Глядя в подернутые темной пеленой глаза, он видел ее нездоровое стремление причинить боль. Видел, как вздрагивают ее избитые руки каждый раз, когда стрела ненависти достигает цели. Видел, как брезгливо раздуваются ноздри при каждом вдохе воздуха, пропитанного ароматами его любимых трав. Она имела полное право на ненависть.       – Стражник на выходе отведет тебя, – тихо ответил Трандуил, смотря прямо перед собой. Покачивая в воздухе бокал, он вслушивался в удаляющийся стук ее сапог, столь же легкий, почти невесомый.       Трандуил облокотился о стол и судорожно выдохнул, устало зажав переносицу рукой. Он чувствовал ту же беспомощность, что и в прошлый раз, когда яростно стремился защитить ее от проникшего в его замок ужаса.       – Отец, – подал голос Леголас. – Ты должен быть осторожен… с ней. Она уже не та Кидеймас, которую мы когда-то знали. Прошу тебя…       – Что ты такое несешь, Леголас?! – в ответ покачал головой Трандуил.       – В ней столько злости и ненависти, что она, кажется, сама не отдает себе отчет. По-твоему, для чего она здесь? Сопровождает гномов к Эребору?       Трандуил сделал несколько больших глотков, осушив содержимое бокала.       – А кольцо? Разве ты не заметил его?