Глава 17. Все на своих местах
23 апреля 2017 г., 21:20
Тяжелые серые облака проплывали на розовом рассветном небе Элизиума, словно грозные воздушные корабли они врезались в высокие шпили белокаменного дворца, разбиваясь на сотни невесомых осколков. Холодный ветер, единственный собеседник в столь ранний час, тревожно нашептывал недавно подслушанные им разговоры в заговорщическом полушепоте. Первые лучи проснувшегося после темной ночи солнца отчаянно стучали в плотно закрытые ставни торговых лавок. Знамя с небесного цвета вышивкой символа гордого, неприступного павлина, предостерегающе хлопало на ветру.
У подножия ступеней, ведших к святая святых Элизиума, Королевскому дворцу, сложив спереди тонкие ручки в замок, стояла Лисс. Сколь мало было в ней внешних сходств с их родом, родом Кайдена. От рождения девочка была кареглазой, волосы ее были излишне темны и жидкими прямыми прядками ниспадали вниз. Кожа Лисс имела желтоватый оттенок, а на пухлых щечках виднелась россыпь мелких веснушек. Однако нравом девочка ничуть не уступала членам своей семьи – столь же вспыльчива и своенравна.
Любимый пес прижимался длинным ухом к ноге хозяйки, мерно повиливая распушенным хвостом.
– Они думали, ты вернешься не раньше, чем к концу следующего месяца, – звонко хохотнула девочка. – Представляю, как перекосятся их аристократические рожи, когда ты объявишь о сборе Совета.
– Хорошо бы только рожи, – пробормотала Кидеймас, взъерошив аккуратно расчесанную длинную золотистую шерсть на макушке лоснившегося к ногам пса. – Ну, рассказывай. Как обстоят дела?
Кидеймас крепко обняла девочку за плечи. От нее исходил странный смешанный запах, чем-то напоминавший запах свежего парного молока. В этом своеобразном аромате чувствовалось что-то свое, такое родное.
– За время твоего отсутствия аристократы совсем осмелели: они не стесняются открыто критиковать твои решения. Отец слишком вежлив с ними, то ли дело Тогон – он того и гляди вцепится им в шеи и растерзает на мелкие кусочки. Ты бы видела, как они все проседают под стол при виде его!
Кидеймас недоуменно взглянула на девочку:
– Кто допустил Тэмур-Тогона до Совета?
Единственный асмодианин на весь Элизиум и вероятней всего в Элиосе в целом в некоторой степени все же оправдывал свое происхождение. Словно дикий, пышущий яростью и злобой бык, он нападал без лишних предупреждений, не внемля доводам рассудка. Это делало его отличным воином-авангарда и совершенно никудышным политиком.
– Никто. Отец почти все свое время проводит с мамой. У него просто не хватает сил, чтобы…
Конечно же, Арэвель.… Было бы глупо надеяться на ее выздоровление, зная, как тяжело ей далась последняя беременность. Ребенок отнял у нее много сил, ослабив ее и без того хрупкий организм. И все же Кидеймас верила, что как только это столь деликатное положение разрешится, она пойдет на поправку.
– Он сейчас в Фоэте, – продолжала между тем Лисс, – должен был вернуться с первым кораблем, но почему-то задерживается. Как вернется, я тут же сообщу ему о твоем возвращении.
– Нет, Лисс, подожди, – прервала девочку Кидеймас. – Не будем тревожить твоего отца. Лучше скажи, Тэмур-Тогон во дворце?
– Нет, он…
Совпадение это или нет, но в столь тревожное для королевской семьи время дворец оказался лишен своих наиболее значимых авторитетов. Не имеет значения, сколь важными были причины для их отъезда, но факт остается фактом – Элизиум на тот момент имел самое шаткое положение из всех возможных. Мельчайшей искры недовольства в самом глухом, затаенном углу было достаточно, чтобы разжечь пламя восстания в белокаменной крепости.
В ситуации подобной этой любой представитель рода Кайдена стремился бы спасти свою семью, действуя в ущерб интересам государства. Так уж они были устроены, что любовь и преданность родной крови впитывали вместе с молоком матерей.
– Лисс, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас вернулась к себе в комнату и не выходила оттуда до тех пор, пока не протрубит горн.
– Что?! Но я же…. – Девочка, явно ожидавшая грандиозных по своей эпичности событий в связи с прибытием Правительницы, была крайне раздосадована ее наставническим тоном. Она привыкла, что никто в их семье не относился к ней с тем умилением и осторожностью, с которыми обычно растят детей. Как и сама Кидеймас она с раннего возраста была вовлечена в большую политическую игру, а ее мнение ставилось вровень с мнением взрослых.
– Делай, что я говорю, Лисс, – сказала Кидеймас несколько грубее, чем предполагалось.
Девочка недовольно насупила густые брови. И все же несмотря на всю свою деловитость Лисс была ребенком. Рано повзрослевшим, да, но все же ребенком.
«Все на своих местах, всё как положено», – думала Кидеймас, глядя вслед племяннице, недовольно топающей по восходящим ступеням дворца. – «Этого они от нас не ждут».
При всей своей показной гордости и непорочности главный центр элийских земель, Элизиум, оказался поражен зловредными спорами грибковой плесени. Степень запустения была такова, что их поражающее воздействие можно было обнаружить невооруженным взглядом простого обывателя. Что вынудило того бронника, с незапамятных времен изготавливавшего лучшие во всем Элиосе доспехи, прикрыть свое дело и покинуть столицу? Или откуда в крае, не обделенным природными ресурсами, такие высокие ставки налога на металл? И по какому такому принципу осуществляется выдвижение кандидатов в предводители Легионов?
Не имея даже малейшей иллюзии получить исчерпывающие ответы на эти и многие другие свои вопросы, Кидеймас покорно ожидала глав семей в просторном зале, где под самым потолком вилась причудливая роспись ярко-красных маковых цветов. Прорываясь сквозь преграду шелковых занавесок, ветер доносил до ушей своей Правительницы неуверенные шаги ее недоброжелателей.
– Ваше Величество, – один за другим они входили в зал, с вызовом глядя ей в глаза и нехотя склоняя головы в приторном знаке покорности.
За длинным столом, стоявшим в самом центре зала, было занято лишь пять из семи мест, предназначенных для входящих в Совет аристократов. По заявлениям собравшихся один из глав не смог присутствовать на внезапно собравшемся Совете по причине свадьбы своей единственной и горячо любимой дочери, о другом же известно лишь то, что выглядел он в последнее время не самым лучшим образом. Место по правую руку Кидеймас, предназначенное для ее главного советника, Киренласа, также пустовало.
– Рады снова видеть Вас, Ваше Величество, – начал высокий, коренастый мужчина, сидевший ближе всех к Кидеймас. – Надеюсь Ваше путешествие в Нижние земли не слишком Вас утомило?
– Вам удалось заключить соглашения с живущими там народами? – Вторил ему сосед – щуплый молодой даэв с лицом поразительно напоминающим узкую крысью мордочку. – Вы, кажется, говорили, что это хорошая возможность для нас. Так насколько удачными были Ваши переговоры?
– Судя по тому, что Ее Величество вернулась так внезапно и к тому же без сопровождения послов этих самых народов, переговоры не увенчались успехом. – Подала голос худощавого телосложения женщина, сидевшая на дальнем конце стола. Из всех аристократов эта дама меньше всего заботилась о культуре речи. Словно чувствуя свое превосходство, она позволяла себе разговаривать с Правительницей, проявляя откровенное высокомерие.
Кидеймас уже чувствовала, как голова шла кругом от этих фразочек, изобилующих напускной вежливостью. Опершись локтями о стол, она скрестила пальцы в замке.
– Средиземье – именно так, и никак иначе называются эти земли – находится в состоянии неизбежной войны. Поход Торина Дубощита – для тех, кто в силу своих закостенелых взглядов не интересуется ситуацией в мире как таковом, я поясню: Торин Дубощит – предводитель могущественного клана гномов – внес своего рода раздор в и без того сложные отношения гномов и эльфов.
– Так и какое нам дело до междоусобиц каких-то там гномов и эльфов? – Громко хохотнув, спросил мужчина, сидевший рядом с дамой, смелость которой, судя по всему, словно зараза, передавалась воздушно-капельным путем. – Вы что же думаете, что конфликт низших народов достигнет небес?
– Я лишь хочу сказать, господин Аарас, – невозмутимо продолжала Кидеймас, – что в данной ситуации крайне сложно установить сколько-нибудь тесный контакт. И, да, я, в самом деле, считаю, что конфликт может затронуть и нас с вами. Если я не ошибаюсь, то Вы же сами на одном из собраний Совета говорили о существовании некой связи между небезызвестным Такунаром-Таорой, внебрачным сыном правителя Белуслана, который находится все же несколько выше «низших земель», и теми же самыми орками.
Перед глазами Кидеймас снова встал образ серокожего даэва с черными, как сама ночь, глазами. У нее было предостаточно времени, чтобы обдумать все то, что произошло с ней в землях Средиземья. И в голове все же не укладывался тот факт, что асмодианин долгое время скрывался в заброшенной крепости, куда вел след орков и их боевых псов. Хорошо, если это всего лишь догадки, но если же нет…
– Как бы там ни было, – продолжила Кидеймас, поднимаясь с места, – я собрала вас здесь за тем, чтобы объявить о вводе войск в район Одинокой горы.
Одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы потревожить рой сонных мух. Они возмущенно переглядывались и с пеной у рта кричали об абсурдности этого решения.
– Это решение вашей Королевы, – сквозь зубы процедила Кидеймас. В буре эмоций, разом охватившей всех членов Совета, ее слова казались не более, чем шепотом, осипшего после тяжелой ангины больного, но девушка точно знала, что каждый из них прекраснейшим образом ее слышит. – Любое противодействие будет воспринято как предательство.
