Втроем нам тесно

      Роджерс не находил себе места. Прошло всего тридцать семь минут после окончания передачи, а этого было ничтожно мало для безопасного звонка.       Сэм и Ванда вышли прогуляться, поэтому Стив, не прекращая, нарезал круги по дому с телефоном в руке, которую жгло от адского желания поскорее набрать номер.       Практически железный самоконтроль Капитана Америки дал уже такие огромные трещины, что впору было бежать и пить седативные — так Стива трясло.       Ждать. Просто ещё хотя бы час подождать, и можно услышать голос.       Стук в дверь с заднего двора подействовал на Стива, как хорошенький удар по лицу. Сначала стук был тихим, но порывистым. Потом стал громче и уже настойчивее.       — Блять, Роджерс, — зарычал Старк с той стороны. — Открой ты уже свой бункер, я один и без хвоста.       — Т-тони? — глупо было спрашивать, но от неожиданности Стив даже не понял, что сказал это вслух. В три шага он оказался перед дверью, открыл и застыл на пороге. — Тони, я… — зрачки расширились, щёки вспыхнули, дыхание сорвалось. — Я видел, и… хотел… позвонить, я… — мысли путались, сердце колотилось о рёбра, Роджерс облизнул губы, чувствуя, что голос подводит его.       Стоявший на пороге Старк умилился такому выражению лица и такому скомканному приветствию. Пожав плечами, он вылез из брони, оставив её на стрёме, оттолкнул Стива в сторону и прошёл внутрь дома, окидывая беглым взглядом обстановку. Сердце его колотилось сильно, натужно, разгоняя застывшую кровь по венам. Он вновь почувствовал, как его буквально жарит на вертеле из-за радости от встречи, и всё бы ничего, одновременно было тошно, что он как дурак плюёт на всё вокруг, лишь бы опять шагать вслед за своим Капитаном.       — Так, а чего ты ждал? Боялся, что меня раскусят, если я буду говорить с невидимкой по телефону? — поинтересовался он, вешая пиджак на стул. — Может, хоть чаю предложишь? А то как-то в горле пересохло, — обернулся и посмотрел на Стива, приподнимая бровь, и даже улыбнулся краем губ, видя на щеках всё ещё не сошедший румянец.       — Я… да, да, проходи, сейчас… чай, да, — выдохнул Роджерс облегчённо. Что с ним происходит? Он запинается и краснеет, словно подросток. А сердце всё ещё сильно-сильно бьётся, отдаваясь пульсацией по всему телу.       Проводив Старка на кухню, Стив включил чайник, достал из шкафа печенье и конфеты, которые Ванда поглощала в огромных количествах, и кивнул Тони на стулья у небольшого круглого стола.       — Я не знал, можно ли звонить тебе прямо сейчас, и решил подождать немного, — сказал капитан, ставя на стол две кружки. — Тони, прости меня за то, что тебе приходится… отдуваться за всех нас. Если бы я мог как-то помочь тебе…       Старк посмотрел себе за спину и присел за стол, устанавливая локти на столешнице. Он окинул Стива проницательным взглядом и вздохнул, качая головой. Как же все эти штуки бесили его. Эта вина в словах, во взгляде, в действиях изрядно раздражала, будто ему нарочно хотели втереть то, что не являлось правдой. И хоть всё в Тони кричало и молилось об этом, становясь каким-то тщеславным, желающим большего контакта, мозг понимал — всё полная хрень.       — Ещё одно слово в таком духе, и я пойду раскроюсь Россу и буду жить вместе с вами, — заявил он, склоняя голову набок.       — Ты что, шутишь? — капитан неподдельно удивился, но сообразив, что это действительно шутка, только покачал головой. — Я серьёзно. Не хочу, чтобы ты… чтобы они тебя мучили, — вздохнул он, присаживаясь рядом.       Роджерс смотрел на Старка и не мог понять, как вообще всё это произошло. Как он мог оставить его на той старой базе, как мог руку поднять, пусть и желая остановить его. Тони казался ему сейчас таким уязвимым и усталым, что хотелось положить ладонь на его плечо, притянуть к себе и обнять. На одно мгновение, потому что, скорее всего, он получит по зубам за нарушение личного пространства.       Смотря в голубые глаза, Старк думал совсем не об этом. Перед внутренним взором всплывали картинки отнюдь не драки на холодной заснеженной базе. А какие-то осязаемые звуки: грохот упавшего щита, скрипучие шаги по снегу и механическое жужжание бионической руки, пальцы которой изредка подёргивались. Ещё стон матери, разрывающий тишину в голове. Он передёрнулся и увёл взгляд в сторону, лишь бы спрятать своё наболевшее подальше от этого человека.       — А чайник закипел? — просипел он, стирая пальцами крошки с неразглаженной скатерти в синий цветочек.       Капитан повернул голову к чайнику, который уже отключился, и кивнул.       — Ты будешь чай или кофе? Чёрный, с корицей, без сахара? — Стив очень точно помнил, что именно такой кофе любил Тони.       — Д-да, кофе, как ты сказал, — ответил Тони. По телу разлилось тепло. Они всё ещё не стали чужими друг другу. Пусть за полгода они виделись только второй раз, хотя раньше это происходило куда чаще, примерно раз пять-шесть в месяц, голова всё ещё помнит.       Стив улыбнулся ему и, поднявшись со стула, достал растворимый кофе. Конечно, не как в Башне или на базе, но из всего того, что он пробовал, этот кофе был самым вкусным.       Залив две ложки кипятком, Роджерс добавил корицу и подвинул Тони горячий напиток. Себе же он налил фруктовый чай, потому что чёрный закончился.       — Конфеты, угощайся, — Стивен кивнул на вазочку с разноцветными фантиками. Он был так рад этой встрече, так ждал её, что сейчас, не отрываясь, смотрел на Старка, будто бы не видел его год.       Неловко вытянув пару конфет из хрустальной вазочки, Тони оглядел обёртки и с удовлетворением подметил, что конфетки-то шоколадные. Всё как заказывали. Развернув обе, он засунул их в рот и, растолкав по щёкам, запил горячим кофе, довольно морщась. Вид у него наверняка был странный, но он так устал прикидываться серьёзным и деловым, что в эту минуту захотелось дать себе расслабиться и продохнуть. Кофе оказался вкусным, как и конфеты. Пока он поедал сладости, Стив всё смотрел и смотрел. А Старк думал, зачем тот это делает? Почему? Неужели он правда чувствует вину? Считает, что был неправ, и теперь хочет наладить контакт? До дружбы им ещё шагать и шагать, но вот контакт… вроде бы и без того налаживался.       — Прекрати смотреть на меня, я не портрет девушки с жемчужной серёжкой, — проворчал Старк, доставая ещё одну конфету из вазочки.       — Прости, я… эмм… задумался, — выкрутился капитан, ругая себя за несдержанность.       Смотрел. Пялился, как ненормальный, потому что ужасно скучал. Но этого ведь не скажешь Старку. Слишком уж будет… выглядеть глупо. Иногда Стиву казалось, что он мог бы отступиться от своей идеи найти тех, кто сможет вычистить из Баки всю эту ужасную муть. Потому что так проще, потому что так легче, меньше последствий для него и для его друзей.       Но потом он вспоминал несчастного друга с оторванной рукой и понимающими глазами и чувствовал свою вину — не удержал. Не смог. Не вытащил тогда, в сорок четвёртом, и из-за него Баки не смог нормально прожить свою жизнь, как Дуган, как Пегги. И Роджерс знал, что должен ему хотя бы это — мирную жизнь. Настолько мирную, насколько это вообще возможно.       Поэтому он не может сейчас бросить всё и вернуться на базу, быть рядом с Тони, поддерживать его и оберегать. Но так хотелось. Потому что жизнь вдали от Старка переставала быть настолько тёплой, яркой и интересной, какой была с ним.       — Как у тебя дела? Ну, не считая того, что… — Стивен осёкся, не решаясь говорить о прессинге Росса.       Проведя пальцами по губам, испачканным в шоколаде, Тони слизал с подушечек сладость и выдохнул, откинувшись на спинку стула. Вот это он наелся конфет на неделю вперёд. Стало даже стыдно. Щёки окрасил лёгкий румянец, и он поднял взгляд на Стива, несмело улыбаясь.       — Я тут… почти все съел, — буркнул он, игнорируя вопрос и понимая, как всё это по-дурацки выглядит. — Но я пришёл не конфеты есть, серьёзно, — оправдался Тони и тихо рассмеялся, отчего лучики возле его глаз стали ещё заметнее.       Губы Роджерса тронула ответная улыбка. Он смотрел на Тони, и сердце переставало так сильно стучать, вновь возвращаясь к обычному ритму. Так спокойно.       — Ничего, ешь сколько хочешь, — ответил Стив, тепло улыбаясь ему. — Скажу Ванде, что все её конфеты утащил конфетный гномик, — он склонил голову набок. — Так… если не конфеты, то… ты пришёл выпить кофе?       — Ещё никто и никогда не называл меня гномиком, — возмущённо фыркнул Тони, взмахивая руками и закатывая глаза. И когда это ему стало легче быть со Стивом, чем дома? Пару минут назад или уже тогда, когда он переступил порог? Ставя ментальный блок на своих переживаниях, он принял расслабленную позу и сложил руки на столе. — Ну, я пришёл попить кофе с тобой? Пусть ты и пьёшь эту вонючую гадость с персиками, — поморщился и заглянул в его кружку. — Это ж гадость несусветная, разве нет?       — Сэм выпил весь чёрный чай, так что… Нет, вообще, это вполне вкусно, хочешь попробовать? — капитан предложил ему кружку, из которой и правда сильно пахло персиками и ещё какой-то ягодной ноткой.       Тони сморщился, но протянул руки, забирая кружку у Стива. Экспериментатор в нём требовал проверить всё на личном опыте, и, поднеся к лицу сей предмет, втянул воздух носом. От аромата персиков, чересчур сильного, его слегка затошнило. Пожав плечами, Старк сделал пару неспешных глотков и, проглотив сладкую фруктовую жижу, ненадолго ушёл в астрал.       — Терпимо, но давай лучше прикупим с бергамотом? Или каким-нибудь жасмином? Может, вообще, барбарис… Но персики ─ это в самом деле ужасно, Стив, — пробормотал он, возвращая ему кружку.       — Не драматизируй, — фыркнул Роджерс, делая глоток. — Персики как персики, ничего необычного. Но с бергамотом я люблю больше, — он протянул руку к конфетнице и вытянул один блестящий фантик. Стивен хотел задать один вопрос, но не знал стоит ли? Потому что он мог разрушить это хрупкое нечто, происходившее между ними здесь и сейчас, тогда как воспоминания о пережитом наверняка отзовутся болью в сердце. Но всё же, решившись на этот шаг, несмотря на последствия, капитан спросил: — Как… Джеймс? Он… Есть улучшения? — и замер, ожидая холодного взгляда.       Старк отвёл взгляд в сторону, устремляя его на горшок с фиалками. Настроение улетучилось сразу же. Он и не надеялся, что ему где-то может быть хорошо. Да и врать самому себе тоже не очень умно. Он надеялся и ещё как, что здесь его отпустит, но Стив, который слишком Стив, опять вышиб из колеи, заставляя собирать все кочки. Почему бы не опустить то, что было? Сам он не собирался напоминать, по крайней мере, сейчас, когда почувствовал какой-то слабоватый отголосок участия, удовлетворения и дурной никчёмной радости. Сложно было вспомнить, как эти эмоции называются. Увязая в собственных проблемах, мести и тихой разрушающей ненависти, Тони забывал, что жизнь идёт и ему уже сорок шесть, а у него нихрена нет. «Блять, да почему именно сейчас? Господи, перестань думать».       — Ничего, биопротезы помогли, он теперь прыгает, как кенгуру, — прохладно отозвался Тони и допил остатки кофе.       — Прости, я… не мог не спросить. Мне небезразлично, что с ним, поэтому… вот, — неумело и неловко ответил Роджерс, ёрзая на стуле. Хотелось как-то стереть тоску в глазах Старка, но Стив не знал как. Придвинувшись ближе, действуя одним лишь порывом, он потянулся и коснулся ладонью руки Тони. — Знаешь, я никогда не думал, что скажу это, но… здесь я скучаю по тому, как ты выражаешься. Иногда мне кажется, что Сэм специально решил забыть все ругательства, чтобы я скучал по тебе ещё сильнее, — тихо произнёс капитан, заставляя предательский румянец исчезнуть с горящих щёк.       Неотрывно смотря за чужой рукой, прижавшейся к его, Тони даже боялся пошевелиться. Внутри что-то взорвалось, вскрывая целый кратер на месте сердца, и он вытянул ладонь из-под руки Капитана, потому что это невыносимо. Если он готов говорить, то он далеко не готов касаться. Касаться так, как бывало раньше. Дружеские тычки, пихания, похлопывания, редкие пожатия рук и пара объятий. Однозначно, в данное время — это очень и очень много для него, и он не хочет этого ощущать. Боль и смятение, ликование и тоску, холод, собирающийся в ногах, и жар, обосновывающийся в животе. Не надо этого. Личное пространство теперь действительно личное. Они не чужие, но они больше не близкие. Эта черта ─ самое то, чтобы ограничить себя от лишних переживаний. Взгляд его забегал, а губы поджались в тонкую полоску. Касание вкупе со словами изрядно пошатнули выдержку. Снова.       — Твоё потрепанное имя на рапортах, на каких-то отчётах и бумагах, твой… моего… Нет, твой щит, закрытая на замок комната заставляет меня думать о том, что ты умер. Свалил на одну из своих миссий, на которые ты сваливал все эти два года, и не вернулся, потому что до тебя добрались агенты Гидры и, возможно… — сипло сказал он. — А я просто не могу выкинуть твои вещи. Привычка ─ хреновая штука. Она мешает думать. Ведь ты живой. Странно, да? — он заглянул Стиву в глаза, чувствуя, как из-за этих слов какой-то кусок боли отваливается от него.       Стив уже трижды проклял свой порыв и всё на свете, потому что это было плохой идеей. Всё это было плохой идеей. Забылся, решил, что всё хорошо, позволил вольность, одно касание… и всё полетело к черту.       — Тони… — он опустил глаза и тут же убрал руку, всё ещё хранившую тепло ладони Старка. — Я не хочу причинять тебе боль. Если тебе невыносима сама мысль о том, что мы… можем иногда общаться… Я ведь всё понимаю… Не стоит делать вид, что между нами всё… как прежде. Если бы я мог что-то сделать для тебя, как-то исправить… Но я и сам погряз в долгах, которые мне нужно успеть… отдать тем, кому я должен. Прости… Странно? Да, наверное, странно. Мы слишком долго были кем-то друг для друга, чтобы мгновенно стать никем, — с горечью сказал он.       — С чего ты взял, что мне больно? — Тони выгнул бровь и подался вперёд, склоняя голову набок. — И прекрати мямлить уже. Когда ты всё это время исчезал и пудрил мне мозги, ты очень и очень складно врал и даже не заикался. А теперь-то что изменилось? Всё то же самое вранье. Всё те же ты и я. Никакой разницы я не заметил, но стоит взять на поправку: мы действительно не чужие друг другу, но мы больше не близкие. Да и вряд ли… я могу считать тебя другом. Не потому, что ты оставил меня в Сибири, уходя с… — он мотнул головой, подозревая, что весь этот разговор перерастёт во вспышку гнева. — И вовсе не потому, что я верил тебе. А из-за того, что ты… зная меня, зная моё отношение ко всему, что касается работы… Всё равно наступил мне на горло, перекрывая воздух. Я молчу о том… что ты скрывал правду о гибели моих родителей. А я шёл за тобой. Я думал: вот он, человек, которого я половину жизни ненавидел, и он не такой ужасный. Мне жаль того, что твоё «вместе» не относилось ко мне, — переведя дух, Старк сложил руки на груди и уставился в окно. — Мы ещё долго можем предъявлять друг другу претензии, но это ничего не изменит. Я не стану верить тебе, а ты не вернёшься к тому, от чего убежал.       — Я хочу. Хочу вернуться. Плевать на договор, я бы подписал его хоть сейчас, и дело не в том, что я изменил своё мнение обо всём этом или внезапно проникся речами Росса, дело в том, что я хочу вернуться, Тони. Я. Этого. Хочу, — буквально по слогам проговорил Роджерс, в глазах которого полыхнул такой же, как и прежде, огонёк уверенности и веры в то, что он говорит. — Но я не могу. Мне жаль того, что случилось со всеми нами, жаль, что не сказал тебе правды, жаль ещё многого из того, что я сделал, но этого уже не изменить. Можно только двигаться дальше. Но как бы я ни старался, я всё равно не могу перестать… чувствовать. Желать твоей дружбы, возвращения в то место, что я считал домом.       Стивен отодвинул от себя чашку с приторным чаем и тоже отвернулся к окну, чтобы Старк не смог увидеть всех тех эмоций, которые были напечатаны на его лице огромными, жирными буквами.       Наверное, они больше не увидятся. Наверное, Тони уйдёт и больше не станет с ним разговаривать. И, может быть, так будет лучше. Потому что даже самый выносливый и сильный Капитан Америка смертельно устал разрываться между долгом помочь тому единственному человеку, другу, которого он знал всю жизнь, и человеку, рядом с которым его жизнь обретала смысл. Он устал. Измотан, истерзан тоской и отчаянием. Измучен бесконечным любованием на телефон, не зная: ждать звонка или позвонить самому, потому что ему нужно было это общение. Жизненно необходимо. Но он так устал.       Тони молчал, пока Стив вываливал своё наболевшее, как он сам вываливал минутой ранее. Странно было не то что Старк считает Стива умершим, а то, что все слова нашли отклик там, где ещё недавно раскрылся целый кратер, выжженный благодаря вспыхнувшим эмоциям. Домом. Конечно, до поры до времени у Старка был дом в Малибу, была Пеппер и была отличная работа, которая иногда изрядно подбешивала, но в которую он вливался, стоило его позвать, пусть в команде Старка и недолюбливали особо, да и мало кто считал его серьёзным, у него было всё. А с уходом Капитана из жизни, из дома вслед за Пепс, всё обесцветилось к херам. А он даже сейчас продолжал идти навстречу с надеждой на душевный покой, какого уже не бывало давненько несмотря на все грубые, жёсткие и порой жестокие слова. Порой. За две встречи Старк наговорил дерьма больше, чем за пять лет.       — Но, как же мне двигаться вместе с тобой дальше, если ты не рядом? — просипел Тони, очерчивая взглядом его профиль, вспоминая, с какой внутренней теплотой и завистью он любовался Капитаном Америка и особенно горбинкой носа, всякий раз желая провести по переносице указательным пальцем. Он, будучи и мальчиком, и подростком, и сейчас смотрел и смотрит именно на эту несовершенную горбинку, которая выглядела самой совершенной во всём его юношеском лице. Сейчас Стив не такой, как на плакатах и карточках или в комиксах. Складка между бровей добавляет ему годов, а суровый взгляд прибавляет ума и желания свалить подальше.       — А ты… ты хочешь быть со мной… дальше? — Капитан повернулся к нему, и в его глазах было столько надежды, столько мольбы о том, чтобы Тони снова был рядом, что всё вокруг звенело от напряжения, а тонкую нить взглядов двух мужчин можно было трогать руками. Стив дышал прерывисто и часто, кровь стучала в висках от одной лишь только фразы Старка, от одного «рядом». — Я рядом, Тони, я рядом… с тобой. Несмотря на всё вокруг, на договор, на запреты, я хочу быть… рядом, потому что иначе… не получается, — пробормотал он, едва шевеля губами.       Тони молчал, смотря в голубые глаза с призрачным ведьминским оттенком зелёного. Он не знал и уже, наверное, не пытался узнать, почему они всё это говорят друг другу, и почему даже не будучи друзьями, какими они пытались быть всё это время так, как умели, заставляет сердце биться намного чаще. За эти слова Тони многое бы отдал. Особенно за то, чтобы они были правдой. Но увы. Подняться и уйти из этого домика вместе они не могут. Это «вместе» больше, чем всё остальное, и оно намного правильнее всего того, к чему Старк стремился. Но почему? Он не любил Стива, Стив не любил в ответ. Эта нездоровая привязанность, вставшая на пути к достижению цели, причиняла невероятной силы боль и вызывала отторжение от всего вокруг, только потому, что «вместе» не получалось.       — Но я ведь и тогда пришёл, и сейчас, — грустно заметил Тони, пропуская табун мурашек по телу. — Я злюсь, обижаюсь, схожу с ума, но какой-то мудрец говорил, что вместе мы выстоим.       — Да какой из меня мудрец? — горько усмехнулся Роджерс. — Мальчишка, наделавший кучу ошибок. Который не перестаёт ждать, что несмотря на произошедшее… ты придёшь, — тихо сказал он.       Стив и сам не мог понять, что заставляет его ждать, надеяться на короткие редкие звонки, сообщения и встречи, и надо бы отпустить Тони, оставить это глупое импульсивное желание видеть его, дать Старку спокойно вздохнуть, не подставляя его своими действиями ежеминутно, но… это было сильнее его.       Разглядывая Капитана заинтересованным взглядом, Старк успокаивался. Может, он ещё не верил словам «мальчишки», но… уже хотел поверить в них снова. Думать о них. Мечтать услышать всё это ещё раз. Он хотел Стива рядом, пусть и понимал, что это что-то болезненное и опасное. Он не найдёт тут спасения, только погибель. Думал ли Роджерс так же, как и он, или все иначе? Сердце стукнулось о рёбра, и он вздохнул, потирая похолодевшие ладони.       — Значит… я попробую никуда не деться, — Тони попытался ответить максимально честно. Он и впрямь попытается, но не может ручаться за собственные мысли и течение, которое его подхватит и понесёт завтра. Возможно, он снова будет грызть ногти и сидеть в углу мастерской, смотря на щит, и просить Пятницу включить видео. Кажется, даже видео было не нужно: он помнил всё происходящее на плёнке вплоть до последней секунды и лица засветившегося перед камерой человека. Раскадровка в голове. Единственно верное решение ─ дать себе время. Полгода оказалось слишком мало, но что было бы, если бы Стив остался рядом? Как скоро он смог бы забыть это всё, или как скоро он смог бы свихнуться? На вопросы нет ответов, надо перестать их задавать.       — Тебе опасно быть рядом со мной, потому что рано или поздно об этом узнают, а я не могу рисковать твоим спокойствием, — сказал капитан, пряча тоску в глазах. — Но… кажется, я снова и снова совершаю глупости, подставляя тебя. Не знаю, почему всё происходит так ─ дело привычки или мы действительно оба не хотим сжигать мосты и рушить то, что осталось, — он обхватил руками уже холодную кружку.       Какая-то часть Стива кричала: «Пусть Старк уйдёт!» Так будет безопаснее для него, так он не пострадает. Но другая часть тянулась к Тони, желая продлить эти мгновения хоть и напряжённой, но всё же встречи наедине.       Роджерс уже привык, что его постоянно раздирает на части, казалось бы, ничего особенного. После разморозки он никак не мог привыкнуть к этому миру, и его тянуло назад, в то прошлое, куда уже не вернуться. А дальше Баки, договор, стороны, разрыв с людьми, что стали для него семьёй. И теперь снова Баки, и Тони, к которому можно вернуться, но… нельзя.       — Ты только что сказал, что ты можешь быть рядом и что ты рядом… И минуты не прошло ─ ты тут же отрицаешь это, прикидываясь, что волнуешься о моей безопасности. Я за себя сам решить могу, ты уже достаточно нарешался, — Старк не знал, чего в его голосе больше: обиды, раздражения или злости. Он убрал руки со стола и поднялся, определённо решая свалить отсюда, потому что все эти вещи, связанные с чувствами, выше его сил и действуют так, словно он зажал в пальцах чеку, готовый выдернуть. — Забудь. Забудь обо всём, что я сказал раньше и только что, — он покачал головой и пошёл в гостиную, хватая со стула пиджак. — Нам… не следует всё это начинать заново, потому что путного ничего не выйдет, — а вот сейчас в голосе прорезались нотки сожаления. — Если тебе будет нужна помощь, я всегда готов, но… в остальном, оставь меня, ладно? Или… я тебя оставлю. Не знаю даже, что из этого лучше.       Стив подскочил со стула и моментально оказался рядом с Тони, так близко, что чувствовал тепло его тела. Но не коснулся, зная, что не имеет больше права на подобные вольности.       — Ну почему ты всегда понимаешь всё… так? Я не стану тебя убеждать, потому что вижу — нет смысла, но мне важна твоя безопасность, мне важно, чтобы ты не рисковал собой, мне… — капитан сжал руки и готов был уже завыть от того, как всё у них складывается и что снова Старк выкручивает его слова так, как ему хочется. — Неужели ты не понимаешь, что я не хочу, чтобы ты жил той жизнью, какой живу я? Жизнью преступника? Если тебя увидят со мной, на тебя надавят, они найдут способ это сделать, я не сомневаюсь в изворотливости Росса. Но я хочу, чтобы ты знал… я рядом. Я не откажусь от этого, не сменю номер, не перестану… надеяться. Просто… я не знаю, Тони, всё так… сложно. Чёрт, я… — он осёкся, отступая на шаг назад.       Стив не помнил, чтобы когда-то эмоции настолько сильно брали над ним верх, и не понимал, что с ним происходит. Сожаление затапливало сознание, он был виноват кругом, и от этого было так тошно, что хоть в петлю лезь. На минуту капитан почувствовал себя маленьким мальчиком, нуждающимся в поддержке и понимании, но это было слишком унизительно для него. Роджерс передёрнул плечами, стараясь избавиться от наваждения и терзающего душу холода.       Сжимая в руках пиджак, Тони смотрел на Стива и снова не знал, что сказать и как из этого молчания выбраться. Ему бы сейчас очень хотелось обнять Стива. Показать, что он тут, тоже волнуется и за свою жизнь, и за его жизнь, и за жизни других, но он не мог сдвинуться с места, будто врос корнями в деревянный пол. Всё это отдалённо напомнило фильм о любви. Законопослушная гражданка, коей здесь был Тони, влюбляется в преступника, коим здесь был Стив, укрывающегося в маленьком городке, в маленьком домике. И вот гражданка, рискуя своей жизнью из-за любви, бросается навстречу, лишь бы увидеть родные глаза. Почему-то сердце Старка сделало кульбит, а зрачки расширились. О нет, нет, и нет, и нет. Такое развитие событий априори невозможно. Отмахнувшись через силу от безумных мыслей, Тони моргнул и заглянул в глаза Роджерса.       — Я могу за себя постоять, но и тебя уберечь смогу от новых проблем и того, что может ждать тебя за пределами этого дома. Только не нужно высокопарных бла-бла-бла, идёт? Мы всего лишь… Не знаю, кто мы друг другу, и врать не буду на этот счёт, но меня за живое берёт вся эта ситуация и я очень и очень сильно зол на тебя, а твои слова ещё больше бесят. Поэтому… перестань оправдываться передо мной, — Старк вздохнул и, разжав пальцы, начал натягивать пиджак, слыша, как в теле толчками пульсирует кровь.       — Будь осторожен, — тихо сказал Роджерс, качая головой. — Я знаю, на что ты способен и не умаляю твоих возможностей. Но от этого не перестаю волноваться за тебя, — он даже попытался улыбнуться, но получилось не очень хорошо.       Надев пиджак, Старк, опечаленный таким поворотом событий и своим скорым побегом, решил было пойти и сдаться Россу, чтобы пуститься в бега. Ему нехер терять. Работа? Ну, Пепс потянет и без него, а уж гениальных людей сейчас предостаточно, чтобы нанять их на работу. Пожав плечами, он подошёл к двери и, открыв её, залез в броню, тут же дав команду Пятнице просканировать местность.       — Хочешь стать моим телохранителем, чтобы перестать волноваться? — усмехнулся Тони, разминая пальцы и переступая с ноги на ногу, издавая механический шум.       — Ну, знаешь, — усмехнулся в ответ, — будь я твоим телохранителем, я, по крайней мере, бы знал, что ты не натворишь глупостей. Хотя шутка уже устарела, теперь глупости — это по моей части. Но с ролью охранника Железного Человека я бы справился, — Стив улыбнулся ему.       Он не знал, в чём причина странных перепадов настроения в их общении, и признаться, его пугали эти эмоциональные качели. Однако, сейчас Роджерс смог наконец выдохнуть — у них ещё есть шанс для чего-то общего, и если очень постараться, тогда можно хоть как-то вернуть то, что было потеряно.       — Да, кажется я поделился с тобой глупостями на долгие годы вперёд, — фыркнул Тони и, махнув рукой, спустился по деревянным ступеням, стараясь сделать так, чтобы не рухнуть и не пробить доски. Оказавшись на газоне, он скрыл лицо под маской и, обернувшись к Стиву, кивнул. — Капитан.       Репульсоры загудели, и Тони рванул в небо, бросаясь в мёртвую петлю, зная, что очень хочет вернуться обратно и больше не бросать части команды по отдельности. У них должно быть что-то общее, но пока где-то в мире дышит сержант Барнс, Старк не найдёт успокоения.