Втроем нам тесно

      Стив проснулся, когда в комнате стояла кромешная тьма. Разлепив веки, он попытался выбраться, чтобы посмотреть сколько времени, но не смог пошевелиться, оказавшись опутанным руками и ногами Тони. Вот почему было так жарко. Прильнув к Старку ещё ближе, Роджерс наплевал на то, который сейчас час, и глубоко вдохнул запах его волос, утыкаясь в макушку, покоившуюся у него на плече. Боже, как же тепло и спокойно, как же хорошо сейчас, когда Старк прижимается к нему, так доверчиво и немного по-детски оплетая руками, будто боясь потерять.       Губы капитана коснулись сначала лба Тони, а секунду спустя виска. Нет, не стыдно. Правильно. Хорошо. Так нужно. Устал бороться с собой и этим странным притяжением. Можно урвать несколько минут, пока он не проснулся, и позволить себе быть собой.       Дыша размеренно и ровно, Тони пошевелился, сквозь сон чувствуя тепло чужого тела. Сильного такого тела. Он выдохнул, причмокивая губами, едва ли не пуская слюнку. Ладонь скользнула по спине, огибая крыло лопатки, и остановилась на талии. Господи, он что, умер и попал в рай, а теперь его вышвыривают обратно на грешную землю? Мышцы в теле гудели, покалывали, и в целом Старк чувствовал себя разбито, что никак не стояло рядом с душевным покоем. Весьма неожиданным в его-то положении. Всё ещё на границе яви Старк вздрогнул.       — Только не говори… что надо вставать, — прохрипел он, начиная ёрзать, и, спрятав лицо в изгибе шеи и плеча Стива, снова выдохнул. — Нет, иди в жопу, я просто не готов вставать. Ещё пять минут. Пять. Минут. Пожалуйста, — к концу фразы слова почти невозможно было расслышать.       — Не вставай, Тони, мы можем ещё поспать, если хочешь, — прошептал Роджерс, обнимая крепче, скользя одной рукой по его шее, а другой поглаживая поясницу. — Тебе нужно отдыхать.       Капитан чуть ли не мурчал от удовольствия, ощущая, как прижимается к нему Старк, как доверительно и интимно это мгновение, какая хрупкая нить между ними сейчас, в полной темноте и тёплой постели. Никуда не вставать, они имеют право на небольшую передышку, и пусть это было очень эгоистично, но Стиву было так хорошо, что он не собирался никуда идти, по крайней мере, в ближайшее время.       Сопя пароходом, Тони коснулся губами шеи Стива. Втянул в себя чужой аромат, заполняя лёгкие и находя в нём острую необходимость. От аромата чужого тела он никогда не испытывал странное чувство удовлетворения. Любовных интрижек у него было предостаточно, но ещё ни разу не было такого, чтобы он мог лежать и всего лишь дышать кем-то, чувствуя при этом давность знакомства и упоение. Только Пепс. Да, она была чем-то иным во всех сферах отношений. Но это не та мысль, которую хочется развивать сейчас, рядом со Стивом. Сильным и большим. Понимая, что всё это переходит возведённую им границу, выстроенную из обитых камней боли, Тони всё равно хотел. Он снова коснулся губами нежной кожи, легонько прихватывая её, и что-то буркнул, обхватывая Стива ещё крепче.       — Ну всё, к чёрту пять свиданий, где там твоё объявление… в Таймс, а ну, неси его скорее, — насмешливо прошептал он, поглаживая проступающие позвонки на его спине.       У Роджерса сдавило горло от ощущения горячего дыхания и губ на своей шее. Невероятно, потрясающе чувственно, ещё никогда ему не было настолько уютно и в то же время волнующе. Голова кружилась от подступающей эйфории, а руки жили своей жизнью, позволяя себе гладить, тереть, прижимать и ласкать спину и шею Тони, губами прижимаясь к его макушке.       — Не так быстро, Тони, в свиданиях есть своя прелесть, — ответил капитан, ёрзая по кровати в поисках как можно большего контакта.       Старк фыркнул и закатил глаза, выпутывая ногу из-под одеяла. Зевнув, он скользнул Роджерсу под футболку ладонью и прижал её к пояснице, ощущая, как горяча нежная и бархатистая на ощупь кожа. Мужская, мать твою, кожа.       — Да… конечно, да, Стив, своя прелесть. Тогда давай перестанем лапать друг друга и дождёмся первого свидания, до которого ещё дожить надо, — проворчал он и, зевнув ещё раз, почмокал губами. — Я, знаешь, чего хочу? Даже не тебя. А слона. Или хотя бы свинью. Ну, на худой конец, и корова пойдёт. Есть хочу зверски. И это всё ты виноват, если бы не начал меня тискать, я бы не проснулся, — он ущипнул его за бок и, сделав «бр-р-р» в шею, рассмеялся.       — Не хочется вставать, — вздохнул Роджерс, прижимая Старка ещё ближе к себе, за «бр-р-р» зарываясь пальцами в его волосы, начиная легонько чесать. — Ещё пять минуточек, да? А потом я приготовлю что-нибудь посытнее омлета. Нужно основательно пересмотреть то, что лежит в холодильнике. И я не… тискал тебя, я просто… ты так сопишь во сне, это очень мило, — Стив улыбнулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки от прикосновений Тони. Как хорошо, что в комнате темно, и это скрадывает неловкость и смущение — всё же он впервые оказывался в таком положении с другим мужчиной.       — Господи… а-а-ах… блять, Стив… продолжай… — застонал Тони, чувствуя, как щекотка от лёгких массирующих прикосновений к голове разбегается по всему телу. Резко стало плевать и на ночной завтрак, и на свидания, и на то, что он сопит и выглядит мило, и на всё на свете: было только ощущение дрожи, какого-то непередаваемого кайфа и желания свернуться клубком от зуда, пробегающего по телу. — О-о-ох… я готов улететь… без крыльев, милый.       — Ты словно мягкий кот, Тони, — усмехнулся Роджерс, продолжая массировать пальцами кожу головы, второй рукой пробегаясь по позвоночнику. Эта близость дарила надежду на то, что у них есть будущее. Светлое, пусть и не очень спокойное, потому что вряд ли они перестанут спорить по поводу и без, но будущее, и, может быть, именно сейчас была протянута первая ниточка между прошлым и новым настоящим.       Тони прогнулся в пояснице, подставляясь под ласки, которых сто лет не чувствовал. Щекотка проносилась от макушки до пяток, окружая всё тело каким-то невидимым пухом. Это было чудесно, чудеснее, чем выпивка и копание в самом себе. Оказывается, он забыл, что значит быть с кем-то так близко и тесно. Забыл, что может быть нужен, и это вновь отозвалось звенящей в груди болью. Когда же уже отпустит?       — А разве коты бывают твёрдыми, м? — выдохнул он, изгибаясь, скользя ладонью вверх по спине Стива, отдавая в ответ, пусть в глубине разума и билась дотошная мысль: «Всё неправда, и ты скоро убедишься в этом».       — Я не знаю, — шепнул ему Стив, который с каждой минутой чувствовал, как всё сильней учащается пульс, как жар разливается по телу, как близость пьянит и дурманит. Он не одинок. Не один. Тони рядом, и это всё, о чём капитан мог думать сейчас. Изматывающие мысли о Баки отступили на задний план, туда же отправилась ГИДРА и правительство, остались лишь они вдвоём и этот момент доверия, когда Старк изгибается в его руках, а Стивен готов предложить ему что угодно — себя, свою жизнь, луну с неба, только чтобы Тони простил и оттаял, потому что с каждым днём Роджерс всё больше понимал: он нужен ему, нужен сильно, и с этим уже ничего не поделаешь. Почему стоило пережить то, что с ними случилось, чтобы это понять? Почему не раньше, до снежного кома из событий, которые привели их в сегодня? Тогда всё было проще. Но это не значит, что сейчас стоит сдаваться. Стив ещё сам точно не знал, как назвать то, что он чувствует к Тони и куда всё это может привести, но бороться с собой перестал — Старк нужен.       — Нужен мне… — выдохнул он, обнимая Тони.       И вот оно снова, те самые пугающие, до скрежета зубного ненавистные слова, толкающие под гильотину собственных эмоций, зажатых сейчас плотиной «не верю». В голове, как одно, закричали голоса Золы и Бэйли, а тело напряглось в пружину, готовое вот-вот вырваться из плена сладкой истомы, по которой он голодал, как нищий, льнущий к тому, у кого есть необходимое пропитание. И даже если это всё ложь, Тони не отшатнулся. По телу пробежалась кусачая паника, заставляя пальцы ног поджаться, и всё ушло. Пусть. Они оба ошибаются в том, что хотят верить друг другу, но сейчас — это не завтра, а значит, можно сделать глубокий вдох. После заминки ладонь Старка скользнула по спине и выше, легко царапая короткими ногтями приятную на ощупь кожу, и он сделал вдох. Что сказать, Тони не знал, поэтому прижался ближе и устало выдохнул.       Стив, боявшийся того, что Тони вырвется из его рук после того, как тот замер, тоже выдохнул, позволяя себе дышать ровно и продолжать движения ладонями, ведь оторваться сейчас совсем не было сил. Ощутив руку Старка на лопатках, капитан позволил себе тихое сдавленное «мр-р-рф», прошедшее вибрацией по ним обоим. Не желая спугнуть Тони любым неосторожным словом или движением, Роджерс просто продолжал обнимать его и гладить, зарываясь ладонью в волосы.       Минут пять или десять, а может, и все двадцать они неспешно поглаживали друг друга, находясь на грани сна и яви, получая удовольствие от происходящего в полной тишине и темноте, и когда желудок Тони забурчал, он со стоном отстранился, раскидывая руки в стороны, и вгляделся в потолок, немного смущаясь своих естественных позывов.       — Стив, пожалуйста, пойдём поедим. Мне это необходимо, иначе завтра утром ты обнаружишь рядом с собой не плейбоя и гения, пышущего жизнью, а его жалкий тощий трупик, — пробормотал он, выпутывая ноги из-под одеяла.       — Так уж и трупик, — проворчал капитан, потягиваясь на кровати. — Ладно, идём, посмотрим, что можно придумать нам на… поздний ужин, — он улыбнулся и, откинув одеяло, поднялся на ноги. — Есть особые пожелания?       — Нет никаких пожеланий, просто еда, много еды, любой, совершенно неважно какой, — буркнул Тони, скатываясь с кровати и прикрывая ладонью пах. — Пойду стащу у тебя семейники, а то в доме всё-таки люди, — обойдя кэпа вокруг, он вышел в коридор и побрёл к спальне Стива.       Роджерс только закатил глаза и улыбнулся, представив лицо Ванды, если она увидит голого Старка, направляющегося в его спальню. Да, это было бы слегка неловко.       Оставив Тони разбираться со своим гардеробом, Стивен вышел из комнаты и прислушался — вроде тихо. Наверное, друзья ещё не вставали. И только спустившись в кухню, понял, что ошибся — на плите стоял разогретый ужин, а вода в чайнике была ещё тёплая. Значит, Ванда и Сэм уже просыпались и снова пошли отдыхать. Что ж, они все, определённо, заслужили этот отдых.       Мысленно поблагодарив друзей за заботливо оставленные им спагетти, овощной салат и несколько стейков, капитан включил чайник, чтобы заварить чай, разложил на столе тарелки и приборы и принялся ждать Тони.       Столкнувшись на выходе из спальни Стива с Вандой, Тони неловко поздоровался с ней и, поправляя трусы на заднице, поплёлся вниз. Всё было хорошо, но что-то точно было не так. Он хотел Золу. Вот прямо в эту секунду думал о нём с таким благоговением, словно ему обещали очень хороший подарок к Рождеству. Тяга услышать механический голос не только в голове, но и в реальности, развившаяся за это время, немного пугала, но пойти на поводу желания в данный момент он не мог. Еда, Стив, ещё двое экс-Мстителей и вообще…       — О боже, как чудно пахнет, — мурлыкнул, присаживаясь за стол.       — Совместные усилия Сокола и Ведьмы, — улыбнулся Стив, накладывая в его тарелку спагетти и стейк. — Скорее даже Сэма, потому что у Ванды с готовкой почти как у меня, — придвинув к Тони тарелку, он набрал себе тоже всего понемногу. — Ты как? Отдохнул хоть немного? Тебе бы ещё поспать.       Только отправив в рот горячие спагетти, Роджерс понял, насколько сильно и он проголодался.       Старк уже совершенно его не слушал. Он облизал вилку, шумно сопя, и прикрыл глаза, чувствуя, как желудок беснуется. Если и стоит жить, то ради горячей еды, это уж точно. Только умяв половину тарелки и почувствовав, как голод затихает, Тони утёр губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Стива, припоминая вопрос.       — Сейчас намного лучше, но всё равно… Тони староват для такой вот жизни, — он покачал головой и плеснул в чашку кипяток, закидывая пакетик чая с бергамотом. — А ты как? Храпел, блин, всё время, я тебя и так и сяк щипал, а тебе хоть бы хны, — Старк сморщил нос и показал язык, выражая собой скорбь всего мира.       — Я храпел? — капитан удивлённо вскинул бровь. — Я не храплю… наверное, — его щёки окрасил лёгкий румянец. — Зато вот ты сопел своим носом мне в ухо, это я точно помню, — он улыбнулся и потянулся к чайнику, чтобы налить чай. Роджерс ощущал себя отдохнувшим, но не отказался бы поспать ещё хотя бы до утра, чтобы восстановить нормальный режим дня. Тем более это единственная возможность провести с Тони ещё немного времени в кровати, не думая ни о чём, а просто наслаждаясь тёплыми прикосновениями, которые были ему очень нужны.       — Я пошутил, сладкий, — мило улыбнулся Тони, хлопая ресницами и представляя себе картину того, как же он сопел Стиву в ухо. Это казалось таким… неправдоподобным сейчас, ведь ничего хорошего в их жизни и быть не может. Особенно у Старка, который с каждым часом всё больше подводит себя прежнего и открывается новым. — Сейчас доешь и быстро в койку, я хочу затребовать у тебя реванш или приступить ко второму раунду, не знаю даже, — он игриво подвигал бровями и уткнулся в тарелку, накручивая лапшу на вилку.       — Звучит так, будто мы… — капитан смутился, представляя то, о чём говорил Старк, и тряхнул головой, отгоняя странные волнующие мысли. — Или ты… Опять твои шуточки, Тони! — он рассмеялся, думая о том, что наверняка сейчас выглядел глупо в своих предположениях.       Старк рассмеялся за ним. Они ещё долго хихикали, как дети, перекидываясь шуточками, прежде чем успокоиться и поставить пустые тарелки в раковину. Подтрунивая над Стивом, Тони чувствовал себя определённо лучше, но не мог радоваться этому на полную мощность, потому что, кажется, мощности-то и не хватало. Допив чай и обсудив дело по ГИДРЕ и Николаевскому собору, они поднялись из-за стола, и, прихватив с собой горстку конфет, Тони, подзывая Стива за собой, поплёлся наверх. Надо же было восстанавливать режим, и это точно ни разу не то самое, о чём они шутили.       — Я тебе не говорил о том, как сильно ты меня бесишь? — спросил Тони, заваливаясь на кровать и разбрасывая вокруг себя шоколадные конфеты. — И ты мне не говорил об этом ни разу. Почему? Если бы между нами было чуть больше откровенности раньше, ну… подобно той, как на Гелликарьере, всё казалось бы простым, — он вздохнул, припоминая гадкие слова Роджерса о том, что он никто даже со своими примочками. Как же люди часто меняют своё мнение, при этом силясь выглядеть нормальными, хотя по сути продажные говнюки. И он точно такой же, без обсуждений.       Устроившись поудобнее на мягкой подушке, Стив задумался над ответом. Почему были не до конца честными друг с другом? Даже сейчас ему казалось, что они оба что-то скрывают, хотя Роджерс и так открыл все карты, допрашивая Бэйли на базе в открытую о Баки, несмотря на присутствие Тони. Да, они не говорили об этом, но ему показалось, что Старк и так понял, зачем он сейчас перетряхивает ГИДРУ с головы до хвоста в поисках ответов.       — Мне стыдно за те свои слова, Тони, — честно признался капитан, говоря о брошенном «Кто ты без своего костюма?». — Тогда я ещё не знал тебя, а ты вёл себя так надменно, что я вспылил. С того момента прошло много времени, и, на самом деле, я так не думаю. А насчёт откровенности… Я не знаю. Иногда мне кажется, что скажи я тебе что-то и ты не поймёшь меня. Думаю, у тебя так же. Но я бы хотел это исправить, потому что мы оба теперь знаем, до чего может довести молчание, — Стивен подумал, что, может, им стоит обсудить, что произошло в Сибири и то, во что это вылилось потом.       Заведя руки за голову, Тони напряжённо выдохнул. Он сейчас сам пошёл в эту степь, так чего брыкаться? Иногда, конечно, следовало бы больше думать над тем, что вылетает изо рта в виде всяких серьёзностей, которыми делиться не может, а иногда и вовсе не хочет. А в данной ситуации, особенно с тем, что планировал, вообще было глупо откровенничать.       — Да, с этим не поспоришь. Но я ни о чём не жалею. О своих словах, сказанных тебе, точно. Жалею только… что не послал тебя раньше, — поделился он. — А теперь вот… даже и послать-то по-человечески не могу.       — Значит, между нами больше нет того, о чём бы следовало поговорить? — уточнил Роджерс, очень надеясь разобраться со всем раз и навсегда именно сейчас. — Потому что если ты что-то хочешь спросить или узнать… или просто обсудить… нас, то мы можем это сделать сейчас. Я больше не хочу ничего скрывать от тебя.       Старк подавил желание закатить глаза. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Он с сожалением подумал, что не может доверить то, что его так сильно тревожит. Не просто тревожит, а грызёт изнутри, раздирает в клочья и ломает на части, наверное, даже уничтожает что-то хорошее, что всегда было спрятано. Стив. Если бы Стив знал. А ещё Тони не мог поверить ему. «Не буду лгать», — звучало, как попытка всё исправить, и на деле это было именно так, но… Где взять силы, чтобы отринуть мучащее?       — Боюсь, я ещё не в силах доверить тебе свои мысли. Один раз я пожалел об этом и до сих пор жалею, и на данный момент не хочу… делать этого снова, — скрепя сердце пробормотал Тони, прикрывая глаза. Не мог же он в открытую сказать: «Я ненавижу Джеймса Барнса и планирую хладнокровно его убить, но ты, и Зола, и Бэйли путаете меня, каждый перетягивая за угол одеяла».       Капитан посмотрел на него и, хотя в комнатном полумраке можно было различить только силуэты, видел, что Старка что-то мучает. Недоверие, непонимание того, что между ними происходит, а может, ещё что-то.       — Ладно, — согласился Стивен, пожимая плечами. Придёт время, и Тони сам расскажет, а сейчас не станет давить. — Всё нормально, я… понимаю. Может быть, позже. Я только хочу, чтобы ты знал — мы можем поговорить, когда захочешь. Всё-таки мы о многом ещё не говорили, — говоря это, он думал о Баки и о том, что, может быть, стоит сейчас это обсудить. Но в то же время Роджерс понимал, что это очень больная тема, и никто из них не знает, куда приведёт обсуждение.       Проведя языком по зубам, затаивая дыхание, Тони скрестил щиколотки. Он зажмурился ещё крепче и увидел под веками белые и красные пятна. Это немного отрезвило.       — И о чём ты хочешь поговорить со мной? — спросил он, никак не выражая того, что это всё изрядно выбивает его из колеи.       — О том, что произошло с нами, и о том, чем я занимаюсь, — осторожно ответил капитан, стараясь ни единым словом не выдать, насколько сильно переживает из-за всего этого. — Я хотел бы узнать, как к этому относишься… ты.       Чувствуя, как со скрипом расходятся рёбра, Тони передёрнулся. По телу прошёл озноб, мурашки побежали по рукам и ногам, а челюсть свело на короткий миг. Не самая лучшая тема для того, чтобы разговаривать перед сном. И, вообще, это не самая лучшая тема, чтобы поднимать её хоть единожды. Сердце простучало барабанный бум, и Старк открыл глаза, вглядываясь в еле виднеющийся потолок и почти незаметные следы света, прорывающиеся через ночные шторы.       — А что я должен думать? — не менее осторожно поинтересовался Тони, стараясь представить, куда этот разговор их заведёт.       — Тони… — Стиву показалось, что уже можно потрогать напряжение, возникшее между ними. — Ты хотел откровенности, и я этого тоже хочу. И хочу знать, что ты думаешь обо всём этом, потому что не хочу больше разногласий с тобой. И ещё не хочу, чтобы ты думал, что это… — тяжёлый вздох, — предательство по отношению к тебе. Это не так, — он уже и сам не был рад, что тема зашла настолько далеко, но лучше прояснить всё сейчас, чем скрывать.       Ха-ха, Старк чуть не рассмеялся. Каких трудов ему стоило осадить себя, даже боги не ведают. Прочистив горло, он переплёл пальцы в замок и положил руки на грудь. Проще было бы залезть в броню, но это хоть какая-никакая защита. Пусть он и не сознавал этого, так было спокойнее.       — Ты хочешь узнать, что я думаю про… — имя застревало в горле и никак не хотело идти, потому получилось, будто он его выплюнул, — Барнса?       — Я не вынуждаю тебя говорить, если ты не хочешь, — тихо сказал капитан, у которого мурашки побежали по всему телу от того, как Тони произнёс последнее слово. — Я не… хочу делать этого у тебя за спиной и не хочу, чтобы ты решил именно так. Прости, мне не нужно было говорить об этом, наверное. Дело не в нём, а в том, что это стоит между нами, тем более сейчас, когда мы с тобой только начали делать шаги к пониманию.       Стив пытался подбирать слова так, чтобы не касаться очень больного во всём этом, но именно из-за этого получалось как-то коряво. Почему-то он не мог сказать: «Тони, Баки мой друг, и я просто хочу помочь ему жить своей жизнью, но я боюсь, что из-за этого могу потерять что-то очень хрупкое, что между нами сейчас, и меня это правда пугает».       Дыша тихо и размеренно, Тони хотел уйти. В эту самую секунду надо было бежать сломя голову отсюда, чтобы только пятки сверкали. Он сильнее сжал пальцы, подавляя такой наивный и желанный порыв, и не сдвинулся с места. Всё, что говорил Стив, действовало, как красная тряпка. Он не переболел это! Хотелось заорать: «Да свалите вы оба к чертям из моей ёбаной жизни», — но только вздохнул. Фантик от конфеты щекотал бедро, и это было невыносимо.       — Между нами стоит не «это», а он, — ответил Старк не своим голосом, давая наконец понять — ничто не забыто.       Роджерс шумно выдохнул и уткнулся лбом в подушку. «Доволен? До чего довели разговоры. Вот она, цена откровенности. Что теперь?» Голос Тони резанул слух не хуже самого острого ножа, а в груди неприятно потянуло.       — Извини. Не стоило начинать. Ты сказал, что если бы мы чаще разговаривали честно… Но кажется, это не тот случай, — пробормотал Стивен в подушку. Руки сами тянулись обнять Старка, но он справедливо полагал, что наткнётся на бетонную стену прежде, чем коснётся даже пальцем.       Тони перевернулся набок, сминая под собой конфеты, злясь, что, вообще, притащил их сюда. Сейчас даже глотать было дико и мерзко, потому что на корне языка отчётливо стояла желчь, поднявшаяся из глубин желудка. Он дёрнул одеяло, пряча себя по шею, и уставился в занавешенное окно, ничуть не жалея о том, что ведёт себя, как маленький ребёнок. Провёл черту, невидимую, но ощутимую, и надо было подтвердить её словом. То, что он пытался оттолкнуть из-за Стива и своих ненормальных чувств к нему, покатилось в тартарары.       — Это далеко не та честность, о которой можно так вот легко взять и поговорить, — ядовито отозвался Старк, сжимая пальцами простынь. — Вообще… Думай что хочешь, и делай что хочешь, я не при делах. Твоя жизнь ─ это твоя жизнь.       Эти слова заставили Стива содрогнуться всем телом. Твоя жизнь…       Что ж, это было ожидаемо, но от этого не стало легче. Почувствовав, как леденеют пальцы, капитан сдвинулся назад, пряча их под подушкой. А что ему возразить? Это решение Тони, и если он не хочет быть причастным к жизни Роджерса, то это его право. Не может же Стив сейчас махнуть рукой на всё и всё бросить только потому, что чувствует странную непреодолимую и ненормальную тягу к Старку.       — Ты часть моей жизни, Тони, но только тебе решать, хочешь ты быть в ней или нет, — проговорил капитан, и подтянув ноги к животу, свернулся в калачик.       Тони ничего не ответил. Вздрогнул, слушая свои ощущения, напоминающие ему органную музыку в огромном зале церкви с бесконечным сводчатым потолком, и подавил вздох. Всё в теле противилось тому, что он сказал. Но у Старка больше не было рациональной стороны. Он уже давно не видел, по какому пути следует ступать, чтобы быть прощённым, чтобы самому простить, чтобы всё забылось и стёрлось. Так, наверное, никогда и не будет. Не может Тони найти в себе силы отогнать ненависть и поставить на первое место не свои чувства, а чувства Стива. От этого было стыдно, а с другой стороны, чего ещё хотеть от эгоистичного миллиардера, только что и делающего, как кормящего своё эго? Вполне оправданно, только боли это не умаляло. В глазах проносились вспышки белого липкого снега, летящего сквозь пальцы, звёздно-полосатый щит, звезда то серая, то красная, и всё это смешивалось в коктейль, не давая продохнуть. Надо было всего лишь посмотреть со стороны Стива. Стив любит Барнса, возможно, они действительно любовники, может, вообще, душа в душу, и тут Старк своим появлением путает карты, и Роджерс отчего-то решает поиграть с ним. Блять, хотелось выблевать мысли и уснуть как можно скорее. Он поёрзал немного и, засунув руки между бёдер, чтобы согреть ладони, прикрыл глаза.       Прошло ещё минут двадцать в тяжёлом глухом молчании. Роджерс сначала лежал неподвижно, но какой-то иррациональный холод сковывал всё тело непонятно почему, ведь в доме совсем не было холодно. Завозившись, он понял, что всё одеяло забрал Тони, а лезть к нему сейчас было верхом наглости. Нужно было пойти к себе. Вряд ли их нелепое ворочанье по кровати было уместно после этого разговора.       Но Стив будто намертво прилип к простыне и не знал, как отодрать себя и заставить пойти в свою спальню. Идиот. Ну какой же он идиот, всё испортил, а мог бы просто протянуть руку и потрепать Старка по волосам, прижать к себе, ощутить его запах, уткнувшись носом в шею, закрыть глаза и уснуть, успокоенный милым сопением Тони. Перестав ворочаться, он снова замер, надеясь на то, что сон быстро придёт к нему.       — И что ты шумишь, как слон в посудной лавке? — хрипло спросил Тони, который уже десять раз проваливался в сон и десять раз выныривал из него. — Лезь под одеяло уже и не будь тупицей, — он завозился и, нехотя подняв руку, приподнимая одеяло, нетерпеливо засопел, думая лишь о том, как он, мать его, заебался.       Стиву два раза повторять было не нужно. Нырнув под одеяло, с облегчением вздыхая от ощущения жара нагретой постели и не давая себе времени на размышления, он потянулся к Старку и сгрёб его в объятиях, оплетая собой и утыкаясь носом в шею. Ну и пусть сейчас прогонят и оттолкнут, зато одного мгновения Роджерсу хватило, чтобы ощутить приятный дурманящий запах и оставить влажный след губ там, где начинался рост волос.       Тони передёрнуло. Он напрягся, но, почуяв тепло, немного расслабился. Это всего лишь ночь — больше такого не повторится. Старк постарается унять свою душевную боль наедине с самим собой и будет избегать Стива какое-то время. Перспектива стать убийцей в масштабах мира, где в каждом уголке знают его имя, пугала лишь на грамм, тогда как сама мысль о том, что подумает Стив, вселяла неконтролируемый ужас. И между тем… он не мог отступить. Это не он умер, а они, те, кто не заслуживал ничего дурного, и кто бы там им этого ни желал, палач должен быть наказан.       — Всё? Успокоился? — спросил он, кладя свою руку на его руку, и широко зевнул, немного выгибая спину, чтобы теснее прижаться к широкой груди.       — Да, — Стив не улыбался, но ответил мягко, успокаивающе скользя ладонью по боку Старка, не оставляя и миллиметра пространства между ними. — Добрых снов, — он закрыл глаза, касаясь носом мягких волос, продолжая едва слышно вдыхать аромат Тони.       — Вот и спи, — вздохнул Тони, прогоняя видения подальше, силясь насладиться моментом близости, чтобы потом вспоминать, вспоминать, вспоминать. — Только не храпи, Бога ради, а то я выгоню тебя, — полушёпотом сказал он, слыша, как сердцебиение успокаивается и мутирующие в гадость мысли дают ему свободу.       — Очень постараюсь, — пробормотал Роджерсс уже на грани сна и яви. — Не выгонишь. Тебе хорошо со мной… как и мне с тобой, — тело расслабилось, а желанная близость подарила капитану спокойное и размеренное дыхание.       — Вздумаешь воспользоваться своими знаниями себе в угоду ─ выпорю, — на полном серьёзе прошептал Старк, переплетая пальцы с его, на краю сознания понимая, что зависимость прогрессирует и чем дальше, тем сложнее будет избавиться от неё.       Капитан что-то невнятно промычал, утыкаясь носом в волосы Тони, покрепче стискивая в своих объятиях. Хорошо. Тепло. То, чего хотелось одинокими ночами. Близости. Близости Тони.