Моя девушка - футанари

Слава вздрогнул от неожиданности и взглянул в глаза своей подруге, которые светились зелёным огнём и вновь имели зрачки в виде вертикальных щёлочек. – Мариока, ты чего? – спросил он шёпотом. – Тише, нас, кажется, слышат. В проём между кустами испуганно заглянула баба Клава из сорок пятой квартиры. Её болонка Лидка жалобно повизгивала, скулила и, натягивая поводок, рвалась в подъезд. Юноша напрягся, опасаясь, что женщина начнёт сейчас ругаться, но та молча металась взглядом по кустам, явно не замечая ни самого́ парня, ни его девушку. Мариока зарычала снова, правда уже более глухо, словно сдерживаясь. Глаза́ бабы Клавы в страхе расширились, она стала креститься и пятиться спиной к дому. Пото́м резко развернулась и буквально запрыгнула на крыльцо, скаканув разом через три ступеньки, открыла дверь ключом от домофона и юркнула в подъезд вместе со своей собакой. Слава изумлённо посмотрел ей вслед, а пото́м озадаченно хохотнул, поражённый такой прытью пожилой женщины. – Мариока, ты людей пугаешь. Перестань, пожалуйста, рычать, – повторил свою просьбу молодой человек более развёрнуто. Девушка взяла его лицо ладонями и повернула к себе. Глаза́ её излучали отчаяние и какую-то безумную решимость. – Ты мой! – прорычала она. – МОЙ!!! Никому тебя не отдам! Насмерть биться буду! Горло перегрызу! – Твой-твой, – сразу согласился с ней Слава. – Никто меня у тебя не отнимет. Чего ты так распереживалась-то? – Ты не понимаешь. Ты практически ничего не знаешь о клане. У нас действует закон силы. И за мужчин футки постоянно дерутся. А я никто, у тебя словно нет хозяйки. Соблазн присвоить себе ничейного мужчину высокого класса будет очень велик, а ангела-перевёртыша присвоить – и подавно. Да, на тебя все будут облизываться! Понимаешь? Все будут тебя хотеть! – Ну, – смутился юноша, – Лилия мне всё это уже рассказывала. Именно потому она и предложила мне свою протекцию. – Мама, – выдохнула девушка и как-то поникла плечами. Слава не мог понять, кто из его подруг сейчас с ним говорил; пожалуй, всё-таки Маша. – Я боюсь её больше других, Славка. – Почему? – Ты ей очень-очень понравился. Прямо пипец как! Так, словно она влюблена. И её метка в твоей ауре очень яркая. Как будто она… уже считает тебя своим. – Но Лили же тебе всё объяснила. Ты не веришь ей, что ли? – Она изложила доводы своего ума. Однако ум может думать одно, а сердце решить по-другому. И футки, в конце концов, следуют велениям сердца. Слава задумался. – Возможно, она действительно считает меня своим, но… не так, как ты думаешь. Ты – её дочь, её плоть и кровь, продолжение её самой. Она очень любит тебя и… кажется, до сих пор считает подопечной, а что принадлежит подопечной, принадлежит и… ей. Это правда, да? Маша глянула на юношу удивлённо и кивнула головой. – Откуда ты всё это знаешь? Мама же взрослой меня признала, ты сам слышал. И она говорила серьёзно. Ей незачем меня обманывать. – Я это чувствую, – признался Слава. – Словно где-то внутри меня осталась частичка её само́й. Она тебе не врала и действительно намерена официально признать твой полноправный статус. Но… всё равно собирается тебя опекать. По крайней мере, пока… – глаза́ Славы расширились, и он закончил фразу полувопросительным тоном. – Пока ты в бою её одолеть не сможешь? А это… это произойдёт не скоро. Так? – Так не честно, – сердито сказала девушка и зарычала уже от злости. Она сказала что-то вроде "М-м-мр-р-р-рх-х-х-х-х!!!", и то был человеческий рык, не звериный. Тем не менее страх и отчаяние её как рукой сняло. И такая Маша молодому человеку нравилась гораздо больше. Он смог наконец выдохнуть с облегчением и уточнить: – Это повредит как-то твоему рейтингу? – Нет, – ответила Маша насуплено. – Если мама сохранит в тайне свои намерения, никто другой меня её подопечной считать не будет. – Тогда чем ты недовольна? – Это унизительно! – Поговори с ней, попроси, чтобы она тебя не опекала. – Бесполезно, – вздохнула Маша. – Думаешь, я не знаю её? Она сделает невинные глаза и скажет мне, что никто никого не опекает, с чего ты взяла, доча? – Тогда становись поскорей сильной и победи её, – улыбнулся молодой человек. – Блин, думаешь, это так легко? Это как прыгнуть отсюда на луну. Знаешь, она какая? Никто в клане не осмелится бросить ей вызов. Она как молния, как вода, как ветер на ринге, как призрак неуловимый. Тебе надо посмотреть как-нибудь, как она дерётся. Тогда поймёшь, о чём я говорю. – Вау, – впечатлился Слава, – с удовольствием посмотрю. Но знаешь, я в тебе уверен. Когда-нибудь ты сможешь её победить. Просто сейчас протекция Лилии стала бы решением всех наших проблем, согласись. Поэтому расслабься и пользуйся её помощью. Асха всё обращает на пользу. Маша посмотрела на собеседника, прищурившись. Зрачки её по-прежнему сохраняли свою вертикальную форму. – А ты у нас игроман, да? – Ну, хе-хе, нет, – смутился Вячеслав. – Так, пару годочков назад увлекался "Героями". Он ойкнул и слегка попятился назад, потому что в глазах собеседницы очень явно стали поблёскивать плотоядные огоньки. – Я пойду, да? Поздно уже… Вместо ответа Маша поймала его и прижала к себе. – Не сейчас, – сказала она. – Мне ещё кое-что надо сделать. – Не знал, что упоминание о героях даст такой необычный эффект. Знал бы, молчал… Его речь была остановлена поцелуем. Девушка улыбалась и целовала парня, властно стискивая в объятиях и захватив его рот языком. – М-м-мц-ц-ц, – чмокнула она, прерываясь, и ниточка слюны протянулась между их губами. – А "Герои" твои здесь ни при чём, – ответила Маша. – Меня выводит из себя мамина метка, и я собираюсь внести в неё свои знаки, чтобы все в курсе были, кому ты на са́мом деле принадлежишь. Глаза́ Славы широко распахнулись от понимания: – Что, прямо здесь? Во дворе? С ума сошла?! Нас же увидят! – Нет. – Ну, услышат! Хочешь, чтобы кого-нибудь инфаркт хватил от твоих криков? Здесь же дети бегают! И словно в подтверждение его слов в закуток, где они стояли, забежали два мальчика лет пяти-шести. Юноша вздрогнул, потому что неслись они прямо на него и неминуемо должны были врезаться в невидимую преграду. Но пото́м траектория их бега плавно отклонилась в сторону, обогнула пару по дуге и завершилась в траве под кустами, куда мальчишки залегли. – Слава! Витя! Перестаньте баловаться! – послышался сердитый женский голос, и в следующую секунду в закуток заглянула молодая мама двух оболтусов, ну или одного из них. – Эй! Вы где? – озадаченно спросила она, осматривая пространство между кустами. Парня с девушкой она тоже не видела, но только ведь те не были прозрачными и закрывали от женщины мальчиков, притаившихся в траве. К счастью, те захихикали, и тревожная мама рванула на голос. Она обязательно должна была врезаться в сладкую парочку, но вместо этого обогнула её и увидела сорванцов. – Эй, вставайте! Чего разлеглись?! Сейчас врежу, мало не покажется! Мальчишки вскочили на́ ноги и со смехом бросились наутёк. А у Славы (старшего Славы, не пятилетнего) глаза́ распахнулись от шока. Маша опять целовала его, одной рукой обхватив за талию и крепко прижимая к себе, другой – за шею, пропустив пальцы в волосы, сжимая ими шевелюру и слегка запрокидывая назад его голову для жадного берущего поцелуя. Она совершенно не обращала внимания на женщину и двух сорванцов, игравших вокруг них в салочки. Вернее, пацаны бегали по кругу, а рассерженная мама пыталась их поймать и постепенно офигевала от странной ситуации, что ей приходится почему-то бегать по кривой и она не может броситься прямо и схватить беглецов. Все эти события вгоняли молодого человека в состояние стресса, но окончательно добивало его кое-что другое. Не переставая целоваться, Маша приподняла вверх подол своего платья, и юноша тут же ощутил прикосновения снизу и сзади, сперва к промежности, пото́м к ягодицам и, наконец, к талии. Его словно гладили и тискали третьей рукой, пробравшейся у него между ног и теперь хулиганящей с тыла. Слава завёл руки за спину и нащупал ими большое, твёрдое тело, вибрирующее от возбуждения. Под одной его ладонью вздулась упругая трубочка, пальцы второй руки ощутили, как расширяется мягкая головка и их оросило вязкой и тёплой жидкостью. Футанари заурчала от удовольствия, пацаны озадаченно притормозили, прислушиваясь к странным звукам, и мамаша наконец-то их настигла. Раздались два злых звонких шлепка по задницам, обиженный рёв из двух мелких глоток, и проказников поволокли вон из этого странного, заколдованного места, крепко удерживая за руки. Юноша мог бы, наверное, вздохнуть с облегчением, но он уже плохо соображал. По ладони его стекали вязкие струйки, которым место было у него во рту. Он жаждал их в рот и потому стал ёрзать в плотных объятиях, страстно желая оказаться на коленях перед своей футкой и жарко поцеловаться с её подругой, хозяйничающей у него за спиной. Но вместо освобождения добился лишь более крепкого сжатия и новых выстрелов в ладонь, а ещё почувствовал, как но́ги его отрываются от земли. Слава застонал от желания, глядя на девушку сумасшедшими глазами, и та стала упиваться его возбуждением, разгораясь страстью ещё больше. Она прервала свой поцелуй, извлекая длинный язык изо рта юноши, и снова вытянула наружу ниточку слюны. Воспользовавшись полученной свободой, молодой человек стал жадно слизывать смазку с перепачканных пальцев, не переставая умоляюще глядеть в горящие зелёным огнём глаза с вертикальными чёрточками зрачков. – Боги! Какой ты классный! – простонала Мариока или Маша, или обе они в один голос, и отпустила его, наконец позволяя рухнуть перед собой на колени. Однако едва только но́ги парня коснулись земли, здоровенная хайра футы с громким чмокающим звуком вонзилась ему в рот. Слава сжал в ладонях её массивное твёрдое тело, наполовину скрытое подолом платья, и с наслаждением стал гладить его, ощупывая больши́ми пальцами надувшуюся трубочку. Та тут же пришла в движение, создавая волну сокращений, и юноша блаженно закатил глаза, принимая в рот сладкие струйки смазки. Он не осознавал в этот момент, что хайра его подруги достигла уже максимальных своих размеров и основательно заполнила собой его рот. Лишь кайфовал, сглатывая бесподобное лакомство, и ничего его больше не волновало. Сам того не подозревая, Слава представлял в этот момент для футки невероятно соблазнительное и сводящее с ума зрелище. Упиваясь им, она едва не потеряла голову и способность поддерживать сферу невидимости. В последний момент Маша подсознательным усилием включила свой магический автопилот, поддерживающий последнее действие в постоянном режиме, и полностью переключилась на удовольствие. Созерцая балдеющее лицо возлюбленного, фута подняла подол своего платья вверх и подвернула его, чтобы ткань не мешалась. И юноша увидел ажурные белые трусики, нижняя перемычка которых была сдвинута в сторону напряжённой от возбуждения хайрой. А пото́м он ощутил волнообразное сокращение массивного органа, и горло его рывком натянуло на толстый вибрирующий стержень, который продолжил неспешно его "заглатывать" точно так же, как это делала Лилия. Девушка впервые вытворяла что-то столь необычное. Её хайра, казалось, жила собственной жизнью и приносила своей хозяйке сумасшедший кайф. Захватив пищевод любовника примерно на две трети длины своего трепещущего от наслаждения органа, футка не выдержала и резким ударом вонзилась в парня до са́мого конца. Всё тело её содрогнулось от блаженства, и, раскрывая рот в беззвучном крике, Маша стала извергаться мощными струями спермы. Она судорожно прижимала к себе голову юноши, наваливаясь мягкой тканью трусиков на его нос, обволакивая мохнатым колечком половых губ подбородок, и полностью отдавалась восхитительному процессу накачивания мужчины своим соком. Хайра её вибрировала от напряжения и выплёскивала струи семени по две-три секунды. На мгновение толстая трубочка опадала, но затем раздувалась вновь в очередном выстреле. За полторы минуты своего сумасшедшего оргазма фута влила в парня такое количество спермы, что у того слегка раздулся живот. И лишь пото́м стала мелко трястись, переживая остаточные разряды сладкого удовольствия и наслаждаясь охватывающим тело релаксом. Только сейчас изо рта её вырвалось, наконец, довольное урчание. В этот раз она пережила свой оргазм довольно тихо, что в столь публичной обстановке было очень кстати. Слава ощутил, как растянувшая его внутренности захватчица стремительно покидает организм и следом за ней поднимается по пищеводу закачанная в него жидкость, подталкиваемая внутренним давлением. К счастью, она не выплеснулась наружу, остановившись где-то у са́мого горла. По языку скользнула мягкая головка клитора, принимающего традиционные размеры, а пото́м гу́бы парня захватило мокрое влагалище, пленяя его крепким поцелуем. Маша смотрела на юношу сверху, блаженно улыбалась и, прикусив зубками нижнюю губу, продолжала тискать вагиной его рот. Коса девушки легла Славе на плечо, и та, обернув ею молодого человека за шею, покрепче притиснула его к себе. – Ммм, как хорошо, – шепнула Маша. – Ты был просто до невозможности соблазнительным. Я так завелась, что спустила в тебя весь свой заряд в одном оргазме. Никогда я ещё так сильно не кончала. И теперь твоя аура нравится мне гораздо больше. Чмокнув, она прервала свой необычный поцелуй, ставший теперь совсем мокрым. Девушка уже откровенно текла, и в глазах её плескалась новая волна желания. Она рывком поставила парня на́ ноги и слегка прижала его спиной к стволу дерева, а пото́м стала ловко расстёгивать ширинку на его брюках. И сквозь туман в голове он ощутил, насколько тесно стало у него в трусах. Член стоял колом и просто требовал, чтобы его приласкали. Когда девичьи пальчики добрались до него и сжали, глаза́ Славы широко распахнулись от простреливших тело приятных импульсов, и он в предвкушении облизнул себе губы. – Неужели ты думал, что я отпущу тебя домой пьяным вдрызг, – хищно улыбнулась Мариока. Юноша сразу узнал её насмешливые искорки в глазах. Похоже, что футка и женщина в этот раз решили поменяться ролями. Маша угощала сестрёнку тем, чем до сих пор лакомилась сама. Прижавшись к нему, хищница засмеялась. – Шутка-шутка, – сказала она весело. – Я трахну тебя вовсе не поэтому. А потому, что ты МОЙ! – рыкнула она, и зашептала сладко: – Мой, мой. Мой! И только я могу пить тебя, когда захочу, а остальных угощать, только когда сочту нужным. Ты мой! И я хочу выпить твой сок! Хочу высосать тебя досуха, и протрезвление твоё – это лишь второе дело, которое волнует меня в последнюю очередь. В закуток между кустами вошёл мужчина, держа сигарету в зубах и извлекая на ходу зажигалку из кармана. – Стой! – рыкнула фута, сверкнув в его сторону глазами, и незнакомец замер, так и не донеся зажигалку до рта. – Пшёл прочь отсюда! Курить вредно! Понял? И курить ты больше не будешь! Отправляйся домой! Человек повернулся к ним спиной и деревянной походкой удалился. А Мариока вздохнула: – Ну что за проходной двор? – и капризно добавила: – Безобразие просто! Не дают мне насладиться моим мальчиком. Глаза́ футанари как-то по-особому сверкнули, и Слава почувствовал, что во все стороны от них разлетается какая-то магия. – Так-то лучше, – довольно промурлыкала она. – Минут пять нас никто беспокоить не будет. Пальчики футанари снова сжались на Славкином члене, она освободила его из трусов, а пото́м и из ширинки вытянула наружу. Нетерпеливо порыкивая, Мариока сдвинула в сторону полоску своих трусиков, прижалась к молодому человеку низом живота, и тот почувствовал, как головку его страждущего органа обволакивает и крепко сжимает бархатная плоть. Футка урчала от удовольствия и облизывала парню лицо своим длинным языком, а влагалище её в это время обсасывало головку полового члена как чупа-чупс, надёжно удерживая её в своём захвате, но почему-то не заглатывая глубже. Казалось, она дразнит себя и предвкушает будущее удовольствие, прежде чем насладиться им сполна. Одна рука её скользнула парню на талию и, опустившись ниже, сжала его ягодицу. Другая – зарылась в волосы, вцепилась в них и дёрнула, слегка запрокидывая лицо юноши вверх. Глаза́ его встретились с зелёными омутами, и он в них утонул, чувствуя, что не может теперь оторвать взгляд от горящих желанием очей подруги. Мариока рыкнула и резким ударом бёдер загнала в себя член Славы на всю длину. Юноша вскрикнул от пронзившего его блаженства и задрожал в объятиях хищницы, которая пила его удовольствие глазами и возбуждалась от этого ещё больше. Она сделала ещё один удар, пото́м ещё, грубо вбивая в себя твёрдый член, крепко сжимая его мокрой пещерой и наслаждаясь его твёрдостью. Постепенно движения её ускорялись, изо рта стали вылетать горячие, страстные стоны. Она исступлённо вдалбливала в себя мужскую суть и стремительно неслась к пику блаженства. Взлетев в небеса ракетой, вышедшей на орбиту, она захватила в себя член юноши максимально глубоко и стала страстно сосать его, медленно преодолевая порог и придерживая своё пиковое состояние. А пото́м футка буквально взорвалась и, словно сдетонировав от её разряда, следом за ней кончил Слава, чувствуя, что у него мозги плавятся от хлынувшего в них кайфа. Ощущения блаженства были такими сильными, что парня буквально скручивало от напряжения. И он отдавал хищнице свой сок мощными и долгими импульсами, пока тело его не окутало состояние тягучей опустошённости, ощущающейся сладкой ломотой в паху. А пото́м юноша погрузился в томный релакс и уплыл в блаженное полузабытьё, наполненное расслабленностью и покоем. Когда Слава немного очухался и открыл глаза, он обнаружил себя в объятиях девушки, которая, по-прежнему обнимая его, сладко посапывала носом, причмокивала ртом и продолжала сосать его опавший член влагалищем, словно младенец, питающийся титькой во сне. Она самым натуральным образом дрыхла, придавив парня к дереву своим телом. И просто чудом было, что они не свалились во сне на землю. В этот момент у юноши в голове как молния сверкнула мысль, что магия подруги, возможно, больше не действует. А следовательно, сюда в любой момент мог кто-нибудь зайти и увидеть их, либо застукать, выходя из подъезда. – Маша, проснись, – сказал он и потряс девушку. Но та лишь причмокнула губами и, ещё крепче прижавшись к нему, продолжила спать. – Маша, атас! – зашептал он ей в самое ухо и затряс сильнее. Девушка не реагировала, и тогда, повинуясь интуиции, молодой человек поцеловал её в губы, проникая языком в рот. После этого поцелуя подруга наконец вздрогнула и сонно приоткрыла глаза. – М-м-м-м… Славка, м-м-м… подожди, – промычала она. – Ты чего так рано будишь? Дай поспать, в школу успеем ещё… – Какая школа? Ты чего? – опешил юноша. – Мы на улице в очень пикантной ситуации, и я боюсь, что магическая сфера твоя развеялась сразу, как только ты вырубилась. – Сфера? Какая сфера? – не понимала девушка. Пото́м взгляд её прояснился, и она, ойкнув, оторвалась от молодого человека. Влагалище её разочарованно чмокнуло, и Слава почувствовал себя, наконец, на свободе. После чего он тут же спрятал интимное хозяйство в трусы и застегнул на брюках ширинку. – Уф! – выдохнул молодой человек. – Экстремалка! Девушка оглядела себя и лениво поправила платье. – Ничего страшного не произошло, – сказала она и пьяно икнула. – Эй, да что с тобой? – Балдёо-о-ож! – протянула она и рассмеялась. – Твоя сперма такая клёо-о-овая, я от неё торчу. – Так, поворачиваем оглобли, – вздохнул молодой человек, – и идём к тебе домой. Я тебя провожу. – Ну, вот ещё, – возмутилась пьяная футка. – Я сама кого хочешь сейчас провожу. Слава попробовал потянуть её за руку, но куда там. Маша была его сильнее и, несмотря на пьяное состояние, моторика ей не отказывала. Она крепко стояла на ногах, хихикала и не двигалась с места. – Иди лучше ко мне, – промурлыкала она и заключила юношу в свои объятия. – Давай ещё потрахаемся, ты такой кла-а-ассный. – Нет, Маша, перестань, – отбивался парень. – С ума сошла? Да что с тобой такое-то? – Я тебяа-а-а люблюу-у-у! – сладко пропела девушка и повисла на молодом человеке, едва не роняя его на землю. – Пошли на скамейку сядем. – Пойдём, – охотно согласилась Маша и сама повела парня за руку. Как уже было отмечено, стояла она на ногах очень уверенно. Опьянение её проявлялось в катастрофически несерьёзном поведении и отсутствии каких-либо тормозов. Подтащив Славу к первой попавшейся скамейке во дворе, она со смехом плюхнулась на неё и усадила его себе на колени. Парень выпучил глаза и впал в ступор, оказавшись в столь шоковой ситуации. «Капец! – подумал он. – Сейчас кто-нибудь нас увидит, и я пропал!» А девушка, пользуясь его пассивностью, уже вовсю распускала руки. Она тискала своего парня в объятиях, гладила его, пощипывала и целовала, покрывая лицо и шею влажными следами. Славу просто трясло от страха, что сейчас их кто-нибудь увидит, и одновременно ему было почему-то смешно. Что-то внутри него забавлялось сложившейся ситуацией, а точнее, щекотливым положением, в которое он попал, находя его очень комичным. Юноша попытался мобилизоваться, пока не стало поздно, мозги его судорожно заскрипели, изо всех сил стараясь найти выход. Вырваться из крепких объятий не стоило даже и пытаться, это подтвердила и смеющаяся частичка в его голове, подсказывая, что сопротивление пьяную футку только раззадорит. Слава задался вопросом, владеет ли Маша магией в таком состоянии, и частичка ответила на него утвердительно. Спросил, сто́ит ли попросить её включить магию отвода глаз. И вдруг словно сам понял, что это бесполезно. У Маши было проказливое настроение, и ей хотелось, чтобы другие люди их увидели. Решение пришло в голову совершенно неожиданно. – Маш, включай скорей невидимость, пока нас никто не засёк, – сказал он девушке. – Зачем? – весело уточнила она. – Ну это же прикольно! – с азартом пояснил молодой человек. – Кто-нибудь пойдёт мимо нас, и мы его напугаем! – Давай! – охотно согласилась Маша, и юноша с облегчением уловил мощные эманации магии, сферической волной разлетевшиеся во все стороны, а инородная частичка внутри него сказала что-то типа: «Ого!» – Нас больше не видят? – уточнил он. – Не видят, – подтвердила девушка. «Слава богу!» – мысленно перевёл дух Слава и стал гадать, что ему делать дальше. Проблема была в том, что он понятия не имел, что случилось с Машей и почему она оказалась в столь неадекватном состоянии. С одной стороны, странное опьянение возникло сразу после того, как девушка вытянула из него сперму, то есть можно было предположить, что опьянела она именно от этого. Но с другой-то стороны, утром с ней ничего подобного не случилось, а ведь перед занятиями в школе они тоже сексом занимались. В общем, молодому человеку очень бы хотелось привести Машу в чувство, пока не случилось ничего непоправимого, но он понятия не имел, как это сделать. Неожиданно открылась дверь подъезда, и из него вышел сосед Славы по лестничной площадке. Собственно, юноша не знал даже, как того зовут, однако траектория движения мужчины его встревожила. Она проходила как раз мимо скамейки, на которой молодые люди сидели, и то, с каким азартом Маша ждала приближения прохожего, совершенно прозрачно намекало на её намерение вытворить что-нибудь хулиганское. Мужчина подходил всё ближе, глаза́ девушки блестели всё ярче, а у Славы уже мозги начинали закипать от того, как бы предотвратить неизбежное. В конце концов, не придумав ничего лучше, он притянул к себе подругу и впился ей в губы жарким поцелуем. Маша сперва замерла от неожиданности, а потом страстно ему ответила. Секунд через десять юноша услышал неспешные шаги, проследовавшие мимо скамейки, и мысленно перевёл дух. Вот только, как оказалось, он напрасно успокоился. Девушка и не думала его отпускать, заводясь с каждой секундой всё больше и больше. Одна её рука железным хватом обвивала парня за шею, не позволяя тому оторваться, другая – блуждала по мужскому торсу, ощупывая его сексапильный рельеф. Слава упёрся ладонями девушке в грудь, пытаясь намекнуть, что хочет прерваться, но сделал это не совсем удачно. Вернее, совсем не удачно, поскольку намёк получился с обратным знаком. Пальцы его ощутили твёрдые соски и непроизвольно их сжали, на что подруга откликнулась довольным урчанием. «Ну всё, я попал!» – догадался Слава, чувствуя, как его правую руку отрывают от груди и опускают вниз, прижимая к горячим и очень мокрым трусикам. Пото́м резинка их вдруг легла поверх пальцев, и те последовательно ощутили пушистые волосы, мокрую щёлку и, наконец, горячую плоть, жадно обволакивающую их со всех сторон и засасывающую в глубину. Упругий и пульсирующий от возбуждения клитор упёрся молодому человеку в ладошку, и Маша, не переставая целовать юношу, стала ритмично двигаться. Крепко зажав его кисть между ног, она резкими толчками насаживалась на пальцы и одновременно тёрлась клитором о поверхность ладони. Эти ощущения были такими приятными, что Слава опять прибалдел, словно на пальцах его появилась эрогенная зона, дарившая ему восхитительные впечатления. Приятное тепло растеклось по руке, перешло в тело, и молодой человек с головой окунулся в осязательное восприятие, кайфуя от всего спектра получаемых ощущений. А возбуждение Маши меж тем стремительно разгоралось. Оно уже вплотную приблизилось к точке кипения. Девушка задрожала, объятия её судорожно сжались, и, содрогнувшись всем телом, она стала бешено извиваться, сдавленно мыча и кусая парню губы. При этом из киски её с шипением выстреливали мощные струйки, врезались Славе в ладонь, разбрызгивались и стекали вниз на скамейку, а затем и на асфальт. Секунд двадцать пять – тридцать подруга его предавалась безудержному оргазму, и лишь когда накал ощущений стал стихать, отстранилась от парня и уставилась на него широко открытыми от удивления глазами, продолжая изредка вздрагивать. – Ты что… творишь?! – простонала она в два приёма, и молодой человек с облегчением выдохнул, понимая, что девушка, кажется, пришла в себя. – Слава богу, – сказал он. – А то я прям не знал, что и делать. – Очень странно ты реагируешь на такого рода незнание, – хрипло отозвалась Маша и, охнув, разразилась новой серией вздрагиваний. – Вообще-то это не я к тебе пристал, – возразил Слава. – Я лишь отвлёк тебя поцелуем, чтобы ты не напугала моего соседа, а уж в оборот меня ты сама взяла. – Думать надо, прежде чем целоваться, – проворчала девушка. – И в какие моменты целоваться со мной можно, а в какие нельзя. Погоди, чего ты там про соседа говорил? С чего бы мне было кого-то пугать? – А ты, что же, ничего не помнишь? Как на скамейку меня притащила и на коленки посадила к себе? Не помнишь? Ты словно пьяная была, хихикала всё время и порывалась вытворить что-нибудь хулиганское. – Ой, – сказала Маша, испуганно округляя глаза. – Мамочка моя. Кажется, она вспомнила. Девушка пересадила Славу на скамейку рядом с собой и поднялась на́ ноги, осматривая себя сзади и проверяя, не намокло ли её платье. К счастью, подол его оказался задран, пока она сидела на скамейке, поэтому он остался сухим. А вот трусики можно было отжимать. Что Маша и сделала, предварительно сняв их с себя, а затем убрав в сумочку. – Всё, мне домой надо, – пробормотала девушка, расправляя платье руками и смущённо поглядывая на молодого человека. – А что с тобой произошло? – Сама пока не понимаю. Наверно… ты достиг "А"-класса. Других объяснений у меня нет. Божечки, быстро-то как! Сперма Лили, видимо, очень эффективно на тебя подействовала. Тебе… очень понравилось с ней, да? – Ну… да, – смутился Слава. – Но… мне кажется, именно ты… в общем, благодаря тебе… я так изменился… Там под деревом такой экстрим был… в общем… я едва не рехнулся совсем. Маша улыбнулась и хихикнула: – Да уж, дали мы с тобой жару. Скромнее надо бы свидания проводить в публичных местах. – Она провела пальчиками Славе по лицу и улыбнулась. – И всё-таки я ни о чём не жалею. Рисунок твоей ауры сейчас очень меня радует. – И чем же? – А тем, что в нём написано, что ты мой. – Ты что же, стёрла печать протекции? – Сотрёшь её, как же, – вздохнула Маша. – Лили поставила её от души. Но теперь, по крайней мере, она значит немного другое. – И что же? – То, что ты принадлежишь мне и Лили прибьёт любого, кто захочет взять тебя без спроса. Ну, и что сама она от тебя тащится, тоже осталось. Так что угрозы её выглядят весьма весомо. – Вот как. – Ага. – Хорошо. А феромоны для Насти ты мне когда отдашь? – уточнил Вячеслав – О! Молодец, что напомнил, – девушка открыла свою сумочку, достала из неё бутылёк и протянула его парню. – Подарочную упаковку и цветы купишь сам. Но помни, что именно ты будешь главным подарком для Насти, поэтому приоденься понаряднее. – Само собой. Надеюсь, вы меня прям при гостях не разложите? Маша весело рассмеялась. – Конечно нет. Покутим от души, а вечером свалим в куда-нибудь. Можем к дяде твоему, если он ещё не вернётся. – Он вроде только через месяц появится. – Класс! Тогда искупнёмся в джакузи втроём! – А где Настя планирует днюху отмечать? Мы не до́ма у неё праздновать будем? – Нет. Она ресторанчик хочет арендовать. Пото́м я тебе пригласительную открытку дам, там всё написано будет: и адрес, и время. Ну что, разбегаемся? – Тебя точно не надо проводить? – Нет. Не беспокойся, я уже полностью оклемалась. – Маша вдруг хихикнула. – Если ты теперь "А"-шка, Настю ждёт настоящий сюрприз. – Лишь бы она спьяну не натворила ничего. – Ну так мы ж будем в узком кругу, где все свои, так что не беспокойся. – Ладно, до завтра, – улыбнулся Слава. – Совсем я тебя задержал. – Пока-пока, – махнула ему рукой Маша и стала удаляться упругой походкой в сторону своего дома.