RAIN

      Лечу я недолго, едва ли успеваю насладиться незабываемым чувством легкости, падаю в сеть… Оу… Лучше бы я приземлилась на живот! Меня передёргивает от боли в спине, похоже, от соприкосновения с сетью раны открылись ещё больше. Но, несмотря на это, мне понравилось, думаю, это будет одним из моих любимых развлечений. Сеть наклоняют, и какой-то симпатичный брюнет вытаскивает меня. — Тебя столкнули? — интересуется он. — Нет, сама сиганула! — удивляюсь. — А что — часто сталкивают? — Эрик? Да, бывает… — ухмыляется. — Хм… Думаю, он просто не успел! — улыбаюсь в ответ. — Твоё имя, шустрая? — Рэйн. Рэйн Уильямс, — отвечаю брюнету и тут же спрашиваю: — А твое? — Фор. Добро пожаловать в Бесстрашие, Рэйн Уильямс, — улыбается и говорит громче. — Первый прыгун — Рэйн!       Через несколько секунд слышу, как следом за мной в сеть уже кто-то летит. Надо же так орать! Ну да, это был Крис — мой вечный хвостик! Уж если я спрыгнула, то и Крису, хоть кровь из носа, но надо туда же. После того, как все спрыгнули и собрались, парень, что назвался Фором, прохаживаясь перед сетью, обращается к нам: — Урождённые бесстрашные идут с Лорен, все остальные остаются со мной! — Когда урождённые, весело переговариваясь, уходят, продолжает. — Мое основное занятие разведка, но на время инициации я буду вашим инструктором. Меня зовут Фор! — Фор? Как цифра четыре? — подает голос искренняя. — а что, один, два, три были заняты? — Да, как цифра! — отбивает парень, игнорируя второй вопрос. — Я бы, на твоём месте, иногда прикусывал свой язык, вечно с вами, искренними, из-за этого проблемы… — обводит всех присутствующих таким красноречивым взглядом, что искренняя немного теряется и, кусая губы, опускает голову. — Извините… — тихо шепчет она. — Все за мной! Проведу вам небольшую экскурсию, советую расположения коридоров запоминать сразу, а то ищи потом вас…        Фор ведёт нас в один из коридоров, мы, небольшой толпой, следуем за парнем. Воспользовавшись удачным обстоятельством, иду совсем рядом с инструктором, решив его немного рассмотреть. Интересный с виду парень и даже симпатичный: высокий и довольно широкоплечий, ничуть не меньше того Лидера, что встречал нас, смуглая кожа и тёмные глаза, кажется, тёмно-синие, возможно, карие. Разглядывание глаз всегда было для меня самым интересным, как говорят, глаза — зеркало души… Но сегодня мне не повезло, когда меня вытащили из сети — было не до этого, а сейчас, Фор идёт спиной ко мне, но это даёт возможность увидеть, что из-за его ворота выглядывает часть татуировки, интересно, что за тату…       Очередной коридор, по которому нас ведёт Фор, неожиданно начинает расширяться и приводит нас на один из балконов. Фор встаёт на один из выступов и объясняет: — Это Яма — главное место в жизни бесстрашных! Рано или поздно вы полюбите её. Здесь же сходятся большинство коридоров, например, те, что ведут к различным развлечениям: тату салонам, барам, магазинам и т.д.       Вид открывшегося огромного пространства потрясает воображение: стены уходят вверх на несколько этажей и упираются в стеклянный купол, думаю, это его мы видели, когда подъезжали на поезде. Внизу полно народа, некоторые бесстрашные сидят на плитах, которые свалены у стен, все весело болтают и смеются — похоже, это действительно любимое место бесстрашных.       Далее он мельком показывает коридоры, идущие в сторону столовой и тренировочных залов, и ведёт нас в подвал, где располагается общежитие для неофитов. — Здесь вам предстоит жить до конца инициации! — Это комната для девчонок или для парней? — хихикнув, уточнила одна из эрудиток, что я заметила ещё на крыше. — Общая! Здорово, да? — отрезал Фор, ухмыляясь, и проходит к душевым. — Поэтому душ и туалет вам покажутся ещё интересней.       Послышались удивленные возгласы: — Это уже совсем не смешно, вы не можете нас сюда поселить! — Тут же нет даже перегородок?! — В Бесстрашии нет разделения на половую принадлежность. Так что привыкайте, — продолжает Фор, не обращая внимание на возмущения. — Переодевайтесь! Старую одежду выкидывайте в контейнер, она вам больше не понадобится. Потом все в столовую, дорогу найдете сами.       Я выбираю кровать рядом с Крисом и иду за одеждой. — Рэйн, — неожиданно подзывает Фор. — Да? — удивляюсь я — Я кое-что заметил, когда вытаскивал тебя из сети, — продолжает он, когда я подхожу с выбранной одеждой. — Ничего не хочешь объяснить? — Что объяснить? Я не понимаю… — немного удивляюсь я, это явно про кровь на майке. Как в воду глядела. — Почему у тебя майка в крови на спине, что случилось? — Фор внимательно смотрит на меня, а я тяжело вздыхаю. — Я недавно поранилась, наверное, раны открылись. Можно я не буду объяснять, что случилось? — Как хочешь. Возьми с собой то, во что переоденешься, остальное оставь на кровати, и пошли со мной. — Куда? — искренне удивляюсь я. — Думаю, придётся объяснить тебе, где находится лазарет раньше других, жду у входа, — инструктор заканчивает разговор и выходит из общежития. — Эйнни, ты куда? — волнуется уже переодевшийся Крис. — Ничего страшного. Мне надо в лазарет, — успокаиваю его. — Тогда я с тобой! — быстро говорит парень и идёт со мной к выходу.       Мы с Крисом догоняем Фора уже в коридоре. Пока мы идём до лазарета, Фор показывает нам путь к тренировочным залам. Дойдя с нами до лазарета и ещё раз напомнив про столовую, инструктор исчез в коридорах. В лазарете мы не задержались, даже особо не поинтересовавшись происхождением моих ран, врач быстро их смазал и перевязал мою спину, вручив заживляющую мазь и записав что-то в журнале, отправил восвояси…       По дороге к столовой мы весело обсуждаем последние события, даже не заметив, как дошли до шумного и полного вкусных запахов помещения. Народу в столовой еще полно, по крайней мере, переходники все в сборе. Свободных вариантов у нас немного, поэтому мы садимся к своим. К нашему удивлению, за этим же столом сидит Фор и… Как его? Эрик — лидер, который встречал нас на крыше. Мне достается место рядом с Фором и перед лидером. Вот повезло-то! Теперь весь ужин буду думать, как бы не подавиться булочкой и не облиться чаем. Накладываем себе побольше жареного мяса с картофелем, судя по огромной порции Криса, он проголодался не меньше меня. Жаль, что кофе здесь прерогатива командного состава, неофиты, так вообще ещё не заслужили, ну ничего, мы и соком не побрезгуем. И хлеб здесь можно есть со спокойной душой — это вам не Дружелюбие. К нашему счастью, лидер задержался за столом недолго, похоже, он пришел намного раньше нас и уже успел поесть, поэтому перекинувшись парой слов с Фором, он уходит. Напротив Криса сидит рыжая парочка — парнишка и девчонка, жутко похожие друг на друга, кажется, это бывшие искренние. И сходство у них не только чертами лица, они даже едят одинаково — это явно близнецы. Девочка замечает мой заинтересованный взгляд и замирает, но видя мою улыбку, тут же улыбается в ответ. Кажется, это та самая кроха, которая так интересовалась именем Фора. — Мы заметили, что в комнате 17 кроватей, а нас всего 15? — неожиданно спрашивает рыжий парнишка, а у ее брата красивый голос. — Ожидалось больше переходников, завтра лишние кровати уберут, — отвечает Фор. — Но ведь изначально нас было 18?! — интересуется блондинка, бывшая эрудитка, сидящая рядом со мной. — Всегда кто-то из переходников не может запрыгнуть в поезд, а кто-то боится спрыгнуть и уезжает к изгоям, — отрезает Фор.       Я вижу последний кусок торта, на который никто из старших не претендует, выдергиваю его почти из рук светловолосой. Девка тут же зло зыркает на меня и поджимает губы. — Ой, как страшно! Да не напрягайся ты так — брови выпадут, — парирую я, на что Крис давится соком. — Тебе вообще вредно сладкое, только посмотри, какие щеки отъела! — даже Фор ухмыляется, с интересом наблюдая за продолжением, искренние смеются, а Крис же вообще — тихо ржет. — Да я! Да ты! — фыркает злюка, задохнувшись негодованием, и хочет встать из-за стола, чтобы уйти. — Да, я! — смотрю на кусок торта с любовью, потом косо посматриваю на бывшую эрудитку. — Именно я съем этот кусок! — Своей любовью к шоколаду ты меня иногда пугаешь, подруга, — смеётся Крис. — Мы же друзья и это последний кусок. Поделись…       Хитро смотрю на друга. А чё я? Я ничё! Я не виновата, что меня в детстве так часто баловали шоколадом, и теперь я его так безумно люблю. — Нет, Кристиан! Это в Дружелюбии я мило улыбалась и делилась с тобой конфетами, — пододвигаю тарелку с лакомством поближе к себе, — но теперь это только моя прелесть! Только моя! — Никогда бы не подумал, что ты такая жадина, — наигранно обижается Крис. — Ну и ладно! — Ну, хорошо… По-братски? — обреченно вздыхаю я, разделяя кусок пополам, и перекладываю часть на тарелку другу. — Вы тоже брат и сестра, как мы? — удивляется бывшая искренняя. — Меня, кстати, зовут Мириам, можно просто Мири, это мой брат Энди. — Очень приятно! Меня зовут Крис, — ответил друг и, потрепав меня по волосам на макушке, продолжил: — а эта шоколадная маньячка — Рэйн! Нет, мы даже не родственники, просто, скажем так, близкие друзья. — А вы, как я понимаю, близнецы? — спрашиваю я, прожевав. — Да! — сияет Мири. — Вы же из Дружелюбия? А мы из Искренности. — Слышать не хочу про ваши бывшие фракции! Вы бесстрашные! — отрезает Фор, после этого продолжать разговор больше никто не рискует.       Неожиданно, над нашими головами звучит громкий и знакомый мне до боли голос: — Новички, встать! — поднимаем глаза, на балконе второго уровня столовой стоят пять Лидеров Бесстрашия, а обращается к новоприбывшим Первый Лидер — Макс. — Вы выбрали Бесстрашие — фракцию воинов, призванную защищать этот город и всех его жителей! — Первый Лидер продолжает свою речь. — Мы здесь верим в ежедневный подвиг и в отвагу, которые побуждают одного человека вступаться за другого. Уважайте эту веру и гордитесь этим! — сказав это, он окидывает нас оценивающим взглядом и покидает балкон, остальные Лидеры следуют его примеру. А оставшиеся в столовой бесстрашные взрываются приветственными возгласами и стучат кружками о столы.       После такого приёма в общежитие мы возвращаемся в приподнятом настроении, всю дорогу весело болтаем и обмениваемся шутками, а, завалившись в кровати, ребята почти сразу засыпают. Только я всё не могу заснуть и, переваривая события последних суток и предаваясь воспоминаниям, ворочаюсь с боку на бок… Все! Не могу больше… Пойду что ли, подышу свежим воздухом, с этими мыслями одеваюсь и выхожу из общежития, главное — никому не попасться сейчас. У меня есть много любимых мест в Бесстрашии, но сейчас мне хочется побыть там, где я могу спокойно погрустить. Дело в том, что по дну пропасти протекает горная река, которая несёт свои воды к самым нижним уровням, где образует небольшой залив, там её течение стихает, что позволяет зайти в холодную воду, а дальше ведёт своё русло до фракции Дружелюбие. Кстати, бесстрашные называют этот залив своим горным озером. Все знают, что упасть в пропасть — верная смерть, даже если ты упадёшь не на каменные берега — выступы, а в реку, то нужно очень хорошо плавать, так как течение реки довольно сильное, поэтому плохо умеющим плавать выбраться из потока практически невозможно. Но до озера идти далековато, ещё встретится кто-нибудь, как у неофита проблем будет предостаточно. Поэтому, немного побродив по пустым коридорам, решаю присесть на выступ над пропастью, недалеко от ближайшего моста, успокаивающий шум реки слышен и отсюда, при этом, тут я скрыта скалами, глядишь, и не увидит никто. Едва ли успев погрузиться в свои воспоминания, я слышу шаги, приближающиеся ко мне. — Шустрая? Что ты здесь делаешь? Ты в курсе, что неофитам нельзя гулять после отбоя? — спросил подошедший парень.       Неужели Фор? Всё… Сейчас начнётся… Но почему-то врать ему не хотелось совсем, поэтому отвечаю всё, как есть: — Знаю… Но мне не спится, да и воспоминания всякие… — оправдываюсь и тяжело вздыхаю. — И что же это за воспоминания? — поинтересовался инструктор, присаживаясь с рядом. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь…       И почему-то ему хочется всё рассказать, как я уже долго рассказывала только Джейду. — Моя мама… Она погибла, когда мне было чуть больше пяти лет… После Церемонии выбора, на празднике в честь новых членов фракции Дружелюбия… — начинаю рассказывать, но возникший ком в горле мешает, и я замолкаю, рассматривая собственные пальцы. — Да… Печально… Тебе рассказывали об этом или ты сама помнишь? — молодой мужчина кидает камушек в пропасть. — На самом деле, я мало что помню из того дня…       Сначала было очень весело: все кругом поют и улыбаются, кружатся в хороводах на поляне перед праздничными столами. Я не очень много помню о маме, но эти воспоминания просто врезались в мою память: у неё светло-русые волосы, серые глаза, которые искрятся радостью, мы весело кружимся, взявшись за руки, и смеёмся, у неё такой звонкий, заливистый смех… Вдруг мы слышим крики и выстрелы, смех тут же стихает, а на смену ему приходит ужас и паника, все разбегаются кто куда и прячутся. Мама берёт меня за руку, и мы тоже бежим куда-то, но я спотыкаюсь, падаю, разбивая себе колено. Я плачу, чуть ли не захлебываясь слезами, не столько от боли, сколько потому, что мне страшно и я не понимаю, что происходит… Мама поднимает меня и прижимает к себе, дальше бежит уже со мной на руках. Неожиданно мы сталкиваемся с мужчиной-изгоем, который преграждает нам путь, пытается схватить маму за руки, но она разбивает ему нос и, вывернувшись, убегает, унося меня. В след мы слышим его злой крик: — Тебе не убежать от меня, сука! Я поймаю тебя и убью вместе с твоим щенком!!! — дальше он, кажется, отдает приказ, чтобы нас поймали, затем кричит что-то ещё, но мы уже не слышим, так как отбежали далеко.       Мы не успеваем добежать до леса, чтобы спрятаться. Не далеко от нас что-то взрывается, и мама падает, не удержавшись на ногах, крепко прижимая меня к груди… — Дальше тебе придётся бежать самой, — шепчет мне мама, с ней что-то не так, но я не могу понять, что именно. — Будь смелой, моя маленькая девочка! Спрячься так, как учил тебя отец, и не выходи ни к кому, кроме него или твоего дяди. Я очень люблю тебя… — она последний раз прижимает меня к себе и целует, потом подталкивает, давая понять, чтобы я бежала дальше. — А теперь беги.       Я убегаю в лес и прячусь там, и так хорошо, что изгои, рыскающие в поисках спрятавшихся, не находят меня, хотя ходят очень близко. Нашёл меня только отец, через несколько часов. К этому времени, нападение изгоев уже разбили. Среди раненых отец отыскал маму, она умерла у него на руках… Так как среди раненых и убитых меня не было, отец пошёл искать меня в лесу. Когда он вытащил меня из моего тайника и укутывал в свою куртку, мне было всё равно, что он был весь в чужой крови и пропах порохом, главное — он рядом…       Закусив губу, я замолкаю, потому что не могу продолжать — огромный ком горечи стоит в горле, что не продохнуть… Да и нечего мне продолжать, ведь это самое большее, что я помню о ней, остальное — лишь обрывки, мгновенья, значимые, но все же довольно маленькие… — Я понимаю тебя… Всегда тяжело терять близких тебе людей. Я, знаешь ли, тоже потерял мать в детстве, — тяжело вздыхая, говорит Фор. А я смотрю на него с удивлением. — Да-да не удивляйся, только я был немного старше, мне было около девяти… Ладно, надо уходить! — парень встает и подает мне руку. — Тебе не помешает хоть немного выспаться, — завтра сложный день. Да и мне тоже…       Мы подходим к мосту и скрываемся в коридорах. По дороге до общежития мы довольно активно разговаривали на тему инициации и всего, что нам предстоит. Уже дойдя до дверей общей комнаты, Фор улыбнулся и сказал: — Это хорошо, что ты не встретила Эрика во время твоего маленького путешествия, тогда бы тебе точно не поздоровилось, — и уже уходя, добавил: — Захочешь поговорить ещё, обращайся… Доброй ночи, Шустрая!       Кивнув в ответ, я зашла в общую спальню: все мирно спали, кто-то храпел, кто-то ворочался… Я же, только нырнув под одеяло, вырубилась, похоже, хорошей разговор подействовал на меня, как снотворное и успокоительное в одном флаконе…       Интересно, что будет дальше…