Элементарно, Старк!

- Он приходит в себя, Стэнли, я вижу, как забегали под веками его зрачки. Вот-вот откроет глаза. Ну вот, а ты говорил, что моих познаний в медицине не хватит, чтобы привести моего брата в чувство. «Бред», - первое, что приходит в голову. Речь точно не может идти о нём, ведь никакого брата у Старка отродясь не было. Значит, где бы он ни оказался, рядом пострадал кто-то ещё… Вряд ли Тони удалось выжить. Если бы его нашли и доставили в больницу, то в палате Энтони Старка уж точно не могло быть никаких Стэнли и ничьих братьев. Шанс, что его не узнали и приняли за простого смертного… В окрестностях Нью-Йорка? Ещё несколько лет назад может быть, но сейчас каждая собака в штатах знает Железного Человека. Значит всё-таки умер? В области исследования феномена загробной жизни посредством анализа физических и химических реакций человеческого мозга после смерти дело дальше дружеских дискуссий с Беннером не двинулось... Боль – второе, что приходит в голову. Резко настолько, что идея открыть глаза внезапно перестаёт казаться удачной. Но любопытство берёт верх. Тони с трудом размыкает веки. Ему в лицо заглядывает мужчина. Альфа. Абсолютно незнакомый, Старк уверен в этом, однако… почему-то складывается ощущение, что не чужой. Он стоит возле него в одном махровом халате, очевидно, на голое тело. «Наверное, стоит испугаться или хотя бы напрячься», - думает Тони, но от альфы определенно не исходит никаких волн похоти в его сторону. - Как ты себя чувствуешь, Шерли? Интерьер позади мужчины явно не тянет на больничную палату. По крайней мере, точно не в Нью-Йорке. И… Шерли? - Не очень. Голова болит. Сэр, могу я поинтересоваться, кто вы и где я нахожусь? - О, Стэнли, похоже у него амнезия. Только сейчас Старк замечает позади альфы седого молчаливого старика с трясущимися руками, одетого в костюм слуги европейца девятнадцатого века. - Я твой брат, Майкрофт, - снисходительно объясняет мужчина, глядя Тони в глаза. – А ты – небезызвестный в обществе сыщик Шерлок Холмс. Ты находишься у меня дома. Что последнее ты помнишь? Старк давится смехом, повергая альфу в ступор. - Бред какой-то. Я Шерлок Холмс? Знаменитый сыщик времён Викторианской Англии? Очень хороший развод. Это Пеппер попросила вас меня так разыграть? Или нет. Роуди! Джеймс Роудс, верно? Он фанат всей этой детективной чепухи. - Стэнли, что он несёт? – обращается альфа к старику, но, кажется, даже не ждёт от него ответа. - Шерли, я вижу, что ты сильно ударился головой и несёшь какую-то чушь. Это следствие шока. «Шерлок Холмс, значит. Не думаю, что в загробном мире я стал бы менять личность. Получается… я в коме? Игры подсознания. Вот только почему Шерлок Холмс? Я же не сыщик, я изобретатель. К примеру, Эйнштейн подошёл бы мне куда больше. Эх, был бы здесь Брюс. Он, вероятно, объяснил бы мне, что происходит. Интересно, если это всё плод моего воображения, могу ли я спроецировать перед собой Брюса Беннера?». Старк с силой закрывает глаза, но, когда открывает, ничего не меняется. - Ты помнишь, как упал в водопад? - продолжает вещать Майкрофт Холмс. «Этот альфа ведёт себя убедительно, да и будь это развод, какова его цель? Внушить Тони Старку, что он сумасшедший? Хех, а ведь спятивший омега – вполне здравый повод в глазах общественности для того, чтобы поменять его на другого. Вот только неужели Стив опустился бы до этого? Стив…». Воспоминания яркой картинкой всплывают перед глазами и резкой болью отдают в голову и куда-то в область сердца. «Дом. Джарвис, должно быть, скучает. Пеппер наверняка прилетела с саммита в Чикаго, когда узнала, что случилось. Что Тони Старк упал с обрыва в неисправном костюме и теперь лежит в коме, пытаясь осмыслить бред, который творится у него в голове». - Ай! – Вполне ощутимая физическая боль прервала размышления Тони. - Ты меня совершенно не слушаешь, Шерли, - ещё раз ущипнув его за руку, произнёс Майкрофт. «Стоп. Пребывая в коме, я по всем законам не должен чувствовать боль. По крайней мере, ущипнуть – это самый верный способ разбудить человека. Тогда что же происходит?» - Я знал, что раз ты добрался до моих запасов кислорода, значит, задумал какую-то шалость и ждать от тебя очередной авантюры, но я не думал, что настолько. Что ж, ладно, не буду перегружать твой больной мозг информацией. Отдыхай, я зайду позже. Если что-то будет нужно, оставляю с тобой Стэнли. «Кислород. Видение. Там был другой я, точно такой же, только… было что-то во взгляде…». - Эй, милейший. Да-да, вы, Стэнли. – Старик вскинул голову и выжидательно уставился на Тони. – Скажите, а у вас есть фотография Шерлока Холмса? Ну, то есть, моя фотография. Старик поднимается и молча выходит из комнаты. Старк ещё раз прокручивает перед глазами странное видение, пытаясь вспомнить малейшие детали. Он определённо видел перед собой себя, Энтони Эдварда Старка, в повреждённом костюме Железного Человека, без шлема, с синяками и ссадинами на лице, с окровавленной губой, рассечённой ударом металлической руки Баки Барнса, с разодранным левым предплечьем в том месте, где щит Капитана Америка пробил насквозь броню, защищая Баки Барнса от ответного удара, с залитыми кровью, сочащейся из той раны, пластинками брони, скрывавшими обесточенные контакты. Тони машинально дотрагивается до руки в этом месте и с удивлением обнаруживает отсутствие каких-либо повреждений. Зато резкая обескураживающая боль пронзает правое плечо, на котором обнаруживается свежая, немного окровавленная повязка. Открывается дверь, и входит Стэнли, протягивает Старку чёрно-белую фотографию. На ней изображён недавно вещавший здесь альфа, Майкрофт Холмс, а рядом с ним… Энтони Эдвард Старк, собственной персоной, с незначительными изменениями во внешности: немного отросшие волосы, двухдневная щетина вместо аккуратной щегольской бородки и костюм, будто из музея исторической реконструкции быта Англии девятнадцатого века вместо дизайнерских шмоток, стоимостью в тысячи баксов. Но в остальном точная копия. Стэнли протягивает Старку что-то ещё. Это зеркало. Тони заглядывает в него и видит в отражении… человека с фотографии. Шерлока Холмса. «Пространственно-временной континуум!» - мысль ударяет в голову, как дорогой коктейль, намешанный из лучших сортов алкоголя на любой из вечеринок Старка. Или как запах правильного и желанного альфы рядом с собой в разгар течки… «Стоп! Соберись, Тони! Здесь и сейчас происходит что-то более важное и глобальное, чем оплакивание твоего вдребезги разбитого сердца. Пространственно-временной континуум. Как-то они с Брюсом обсуждали эту тему. Есть на земле особые точки, в которых при совпадении определённых условий стираются границы времени и пространства. Первые представления людей об этом ещё связаны с Древнескандинавскими мифами и таким понятием как Эфир. Точно! Тор ещё рассказывал что-то подобное о том, как Локи открывал проходы в другие миры. Считается при этом, что Земля – особый мир, который обладает ресурсами для того, чтобы открывать такие проходы сам в себе, перемещаясь в категориях времени и пространства и не нарушая при этом определённую целостную стабильность… Снова только в теории. Надо будет обязательно начать финансирование разработок в этой области, когда… Когда что? Вернусь обратно? Да… задачка покруче, чем выбраться из плена террористов в Афганистане. К тому же, если эта теория верна, то на моём месте сейчас должен быть тот самый Шерлок Холмс! Судя по тем сведениям, которые нам любезно предоставил в своих произведениях сэр Конан Дойль, этому человеку с его незаурядным мозгом будет там весьма интересно. Особенно если он познакомится с Джарвисом. Да, Джарвис сейчас пришёлся бы здесь как нельзя кстати». Когда Тони выныривает из потока своих мыслей, Стэнли снова сидит в углу на стуле и, судя по всему, дремлет. Рядом с кроватью на комоде лежит ещё одна фотография и газета. На фотографии рядом с Шерлоком Холмсом стоит достаточно симпатичный альфа в котелке и с тростью в руке. Подпись гласит: «Я и мой компаньон доктор Джон Ватсон». «Омега Холмс выглядит необычайно довольным и счастливым на этом фото», - отмечает про себя Тони. Память пролистывает страницы старой книжки и подсказывает, что в этом детективном романе между альфой Ватсоном и омегой Холмсом не было ничего, выходящего за рамки дружеских отношений, по крайней мере, пару сцен, где Холмс ревнует Ватсона к другим омегам и негативно отзывается о женщинах, можно трактовать как дружеский подкол. Хотя эта книга, скорее всего, и не была направлена на раскрытие подлинных отношений героев. По крайней мере, взглянув на фотографию, складывается впечатление, что между изображенными на ней людьми явно нечто большее. Старк берёт в руки газету и читает на развороте статью о том, как пышно была отпразднована свадьба уважаемого доктора Джона Ватсона и его возлюбленной мисс Мэри Морстен. На чёрно-белой фотографии симпатичная цепкая омега с хищными искорками в глазах держит под руку уставшего будто после бурной попойки альфу с синяками под глазами и задумчивым взглядом. Позади жениха стоит шафер, растрёпанный и будто побитый омега Шерлок Холмс, с искусственной улыбкой и такой тщательно, но тщетно скрываемой тоской в глазах, до боли знакомой и близкой сейчас Тони Старку. «Тебя тоже предал твой альфа», - мысленно обращается Тони к сыщику на фотографии. Дверь открывается с тихим скрипом, и на пороге появляется облачённый в верхнюю одежду Майкрофт. - Я ухожу, Шерли, буду вечером. О, вижу, Стэнли принёс тебе свежую прессу. Ох, нет, Стэнли, ты опять всё перепутал, это же газета месячной давности! Видок у тебя, Шерли, после мальчишника Ватсона, прямо скажем, не очень. Зато события той ночи положили начало разоблачению величайшего преступника в твоей карьере. Тело Мориарти, кстати, нашли сегодня утром, вернее то, что от него осталось после удара о скалы. Кстати, сообщить Ватсону о том, что ты жив? Видишь ли, вчера были официальные похороны Шерлока Холмса и Джеймса Мориарти. Ватсон был сам не свой, на него было страшно взглянуть. Он не захотел занять место рядом со мной и его супругой и сидел один возле надгробной таблички с твоим именем. Бедолага совсем раскис. Его пришлось приводить в чувство нашатырём там, на балконе, после того, как он увидел, как ты сбросился в водопад. Надеюсь, поездка с Мэри в Брайтон пойдёт ему на пользу, у них ведь так и не было медового месяца из-за вашего с ним «последнего» дела. Тони переводит взгляд на Майкрофта и смотрит ему в глаза, пытаясь определить, насколько хитёр и осведомлён брат великого сыщика, про себя пытаясь представить, что чувствовал бы настоящий Шерлок. Или что чувствовал бы он, начни, к примеру, Джарвис рассказывать ему что-то подобное про Стива и Баки. - Нет, не нужно ему ничего сообщать. Это было наше последнее дело. Пусть доктор наслаждается медовым месяцем с супругой. - Что ж, как скажешь. – В голосе Майкрофта на удивление звучит замешательство. Он уходит и закрывает за собой дверь. «Может, Шерлок поступил бы по-другому? Дал о себе знать, сорвал их поездку? Я не Холмс», - думает про себя Тони. «Это, наверное, даже хорошо в сложившейся ситуации, что я не Шерлок и не чувствую ничего к этому Ватсону». В голову упорно лезут мысли о Стиве, чёртовы навязчивые воспоминания о том, как им было хорошо вместе, настолько, насколько только может быть хорошо альфе и омеге. А потом появляется Баки. Упорно и неизбежно. И всё разбивается вдребезги. Разлетается миллиардами мелких и острых осколков. Отзывается тупой болью в голове, тянущей в повреждённом плече и невыносимой где-то внутри, сжигающей, будто на костре. Энтони Эдвард Старк, грёбаный гений, миллиардер, плейбой и филантроп, человек с величайшим умом и рационализаторскими способностями, за всю свою жизнь никогда не мог допустить и мысли о том, что может настолько сильно попасть под влияние чувств к альфе и что бывает так больно. На следующей странице газеты небольшая статья о том, как великий Шерлок Холмс раскрыл какое-то дело государственной важности. «Континуум, кома, какая разница. Что если не нужно искать способ вернуться туда, откуда прибыл, а просто начать новую жизнь. В новой личности. В новой эпохе. Почему бы и нет? Чистая свобода. От стереотипов, от привязанностей, от ненужных воспоминаний. Хватит с меня альф. Теперь я не только величайший гений, но и величайший сыщик. Надо будет найти, из чего можно воссоздать аналог Джарвиса. Технологии в этом времени, конечно, никакие, но законы физики никто не отменял…». Мысли об изобретениях всегда успокаивали ранимую и с детства облачённую в броню душу Тони Старка. Полный решимости встать и отправиться на поиски пригодных для работы материалов, Тони медленно сползает головой по мягкой подушке, устраиваясь поудобнее, и проваливается в сон. *** «Пип! Пип! Пип!» Невероятно противный звук бьёт по мозгам, проникает в подкорку, заполняет собой всё пространство. Холмс открывает глаза. Яркий свет ослепляет. Он в комнате один. Стены и потолок белые. Он лежит на кровати, такое ощущение, будто весь опутанный какими-то проводами, которые подсоединяются к какому-то непонятному аппарату, издающему кошмарный, но размеренный писк. Из вены торчит иголка, и тоненький прозрачный шланг тянется к перевёрнутой склянке с какой-то жидкостью, закреплённой на металлическом штофе. «На мне ставят опыты? Мориарти? По моим подсчётам он не должен был выжить. Однако у него могли быть последователи, правда, сомневаюсь, что настолько гениальные. Но что если?..». Холмс пытается пошевелить руками и ногами. Не парализован. «Даже повреждённое плечо не болит. Саднит в левом предплечье. Лицо по ощущениям опухло, как после боксёрского боя, но после падения в водопад возможны любые повреждения». Странное видение всплывает в памяти, но Холмс решает подумать об этом позже. «Странная обстановка и неизвестная науке техника наводят на мысли о секретных вражеских разработках, а значит, в первую очередь необходимо выбраться. Найти средства связи. Оповестить Майкрофта. Разыскать Ватсона…». Холмс машинально закусывает губу и хмурится. Он обещал, что это их последнее дело. Ватсон, должно быть, уже на пути в Брайтон, в столь долгожданное свадебное путешествие с молодой супругой. Холмс отпустил его. Поклялся себе, что отпустит. Уже дважды. Первый раз, когда всё же привёз его к алтарю и стоял позади как верный друг и шафер. В тот момент он честно думал, что отпускает. Он сделал всё, что мог, и признался себе, что в любовных делах он бессилен. Его альфа выбрал другую омегу, выбрал статус, официально разрешённый государством брак. И он отпустил. Искренне пожелал счастья и хотел удалиться. Но Мориарти, дьявол, вычислил его слабое место. Холмс не мог не защитить то, ради чего он пошёл на эту жертву. Сохранить счастье Ватсона была его цель и основная задача. И устранение Мориарти стало залогом этой цели. Счастливые несколько недель. Так некстати (к несказанному счастью!) начавшийся гон, впервые в жизни проведённый с альфой (своим, нужным, правильным альфой!). Это должно было кончиться. Цель – обеспечить его счастье с той, кого он сам выбрал, несмотря на многочисленные старания Холмса. Шерлок действительно всё рассчитал, и не могло быть сомнений, что Майкрофт должным образом позаботится о Мэри Ватсон и обеспечит её счастливое воссоединение с мужем. Холмс снова отпустил. Судьба дала ему такой шанс завершить для себя всё разом!.. Кого он обманывает. Всё было тщательно продумано и спланировано с того момента, как он обнаружил у Майкрофта кислородные баллоны. Шерлок не собирался умирать. Единственное, на что он рассчитывал, это вынырнуть из водопада и скрыться ото всех, известив лишь Майкрофта о том, что жив. Но он очнулся… неизвестно где. В таком месте, из которых привык выбираться, рассчитывая на помощь одного альфы… Нет. Хватит. Теперь он один. Как и был всегда до пары последних лет. Обещания надо держать. Холмс собирался жить дальше. В том, что он выжил, сомнения никакого быть не может, ведь он видит, чувствует и трезво мыслит, а уж Шерлок Холмс знает разницу между трезвым видением мира и пребыванием в различных изменённых состояниях сознания. Шерлок не успевает выдернуть иглу из вены, как в комнату входит женщина омега в зеленоватом халате. - Мистер Старк, вы пришли в себя! Боже, что вы делаете?! Прошу, не нужно, это глюкоза. Женщина мягко останавливает руку Холмса, и он не решается применить захват. Она мило улыбается и совсем не походит на преступницу. Она назвала его Старком. Мозг пытается задействовать все ресурсы обширной памяти, но эта фамилия не всплывает ни в делах, которые когда-либо приходилось вести, ни в каких бы то ни было источниках. Любопытство всегда было одним из основных качеств Шерлока Холмса, и внезапное появление загадки увлекает его. - Где я? – на пробу решает спросить Холмс. - Вы находитесь в госпитале Щ.И.Т.а. Вас доставили сюда два дня назад. Наши специалисты провели полную диагностику, все функции организма в норме. Мисс Поттс прибыла вчера из Чикаго и настаивала на том, чтобы перевести вас под надзор медперсонала Старк Индастриз в башню Старка, но Мистер Фьюри дал личное распоряжение поместить вас сюда до того момента, когда вы придёте в себя. - Да, оборудование здесь не самое современное, проводное, не роботизированное, но нарастить себе искусственную кожу на предплечье и убрать синяки сможешь и попозже, не впервой. - В комнате появляется чернокожий альфа с повязкой на левом глазу, в накинутом на плечи белом халате. Он делает знак рукой, и омега, зашедшая ранее, удаляется, прикрыв за собой дверь. - Я рад, что ты пришёл в себя. Когда Романофф сказала, что Стив вызвал спасательный вертолёт, и сообщила, что ты упал с обрыва высотой в полторы тысячи футов в пригороде Нью-Йорка в неисправном костюме, я, признаться, испугался. Я лично вылетел со спасательной группой, и там были только Роджерс… и Барнс. Наташа осталась с ними, а мы полетели тебя искать. Тони, мои люди снимали с тебя груду покорёженного металла, абсолютно безжизненного и неуправляемого, я не знаю, каким чудом ты выжил. Но ещё больше меня беспокоит, что там у вас произошло. Я не стал предавать дело огласке, если нужно, ты займёшься этим сам, но, прошу, скажи мне. Холмс готов был к разного рода странностям, но происходящее заставляет его усомниться в адекватности своего мышления. Странности добавляет то, что от обращающегося явно к нему человека не исходит угрозы. Впервые Шерлок Холмс не знает, как стоит себя вести. Он мастер маскировки, но сейчас даже не может понять, под кого необходимо маскироваться. Мысль о том, что Швейцария и Нью-Йорк находятся на разных континентах, маячит где-то на периферии сознания. Мозг начинает работать с удвоенной силой. Любопытство повышает адреналин, а Шерлок просто пытается вести себя естественно, с той лишь поправкой, что личность Шерлока Холмса ему явно сейчас не подходит. Выход – если это больница, а информации для общения с приходящими к нему людьми катастрофически недостаточно, нужно изобразить потерю памяти. - Простите, мы, видимо, знакомы с вами. Но я вас совершенно не помню, - старается как можно мягче и естественнее (хотя куда уж естественнее!) выдать Холмс. Чернокожий альфа молчит. Взгляд его единственного глаза тяжелеет, брови хмурятся. Он внимательно всматривается в лицо Холмса, будто не верит ему. - Мои специалисты взяли анализы и провели исследования, которые показали, что с тобой всё в порядке. Хотя это действительно кажется чудом. - Тони! – В комнату вбегает блондинка альфа с аккуратно забранными в хвост волосами, в полупрозрачной блузке, короткой юбке и туфлях на высоких тонких каблуках. Она пытается наспех надеть белый халат и очевидно нервничает. К ощущениям, характеризующим восприятие Холмсом происходящего, примешивается неконтролируемая растерянность. Современные женщины не одеваются так откровенно! - Простите, мистер Фьюри! Мисс Поттс буквально оттолкнула меня… - Следом вбегает уже заходившая ранее омега. Она выглядит очень виновато. - Ничего, Дженнифер, можешь идти, - говорит ей чернокожий альфа. – Здравствуйте, мисс Поттс. - Здравствуйте, директор. Я вижу, Тони пришёл в себя. Надеюсь, теперь я могу забрать его домой и рассчитывать, что он больше никогда не будет связан с вашей организацией, проектом «Мстители» и в частности его непосредственным руководителем, по крайней мере, лично? Эта альфа, мисс Поттс, ведёт себя крайне раздражительно, и с каждым её словом перед Холмсом всё чётче вырисовывается интереснейшая загадка, которая к тому же становится всё запутаннее. В глазах загорается интерес, но он ничего не может сделать, кроме как продолжать молча наблюдать. - Тони, всё хорошо. Как ты? – обращается она к Шерлоку, подходит совсем близко, берёт за руку и обеспокоенно заглядывает в глаза. - Прошу прощения, мисс, но я вас не помню… - Блондинка резко отстраняется. Беспокойство в её глазах становится болезненным, и Холмсу честно становится неловко оттого, что он не может вести себя по-другому. - Давайте выйдем поговорим, мисс Поттс. Похоже, у Тони амнезия, но анализы не показали никаких физических отклонений. Возможно, это психологическое… - О, я не удивлена. После того, как поступил с ним этот псевдосуперправильный альфа, символ Америки! - Вы можете объяснить мне, что произошло там? - Я видела записи с камер Джарвиса перед тем, как его системы вырубили и оставили Тони таскать на себе безжизненную груду металлолома. Чернокожий альфа вывел блондинку за дверь, оставив Холмса наедине с кучей совершенно абсурдных и невероятных фактов. Итак, его принимают за некоего Тони Старка, о личности которого он никогда в жизни не слышал, который упал с высоты в полторы тысячи футов близ Нью-Йорка, облачённый в груду металла, и это как-то связано с неким альфой-символом Америки... Полнейший бред. Однако в том странном сне, который видел Холмс перед тем, как очнуться здесь, он видел свои руки, закованные в красно-золотистый металл, и его точная копия напротив взяла его за руку и хитрым образом вытащила из этого металла два тонких провода, соединив их, создала электрический заряд, который спровоцировал выделение из кружков на ладонях мощного потока энергии, пытавшейся удержать тело Холмса на лету и смягчившей падение. За свою жизнь Холмс видел множество разных психоделических снов, особенно во время экспериментов с наркотическими веществами, которые проводил на себе. И это бредовое видение могло бы отправиться в коллекцию его галлюцинаций, если бы не оказывалось, что в нём может крыться разгадка или хотя бы какая-то зацепка, способная пролить свет на ещё более бредовую действительность. Дверь открывается, и возвращаются чернокожий альфа и блондинка. Они молчаливы и обеспокоенны. Подходят к кровати и садятся по обе стороны от Холмса. - Тони, сейчас придёт медсестра и поможет тебе собраться. Ты поедешь домой, в Башню Старка. Там твои специалисты осмотрят тебя, и я надеюсь, ты быстро придёшь в норму. Когда память восстановится, поговорим о твоём дальнейшем взаимодействии со Щ.И.Т.ом. Удачи, Тони. Чернокожий альфа по-отечески кладёт руку Холмсу на плечо, а затем уходит. Блондинка остаётся. Она нежно берёт его за руку и начинает невесомо поглаживать по пальцам, задерживая взгляд на кровавой повязке на предплечье и с горечью в глазах осматривая его лицо. - Неужели ты совсем ничего не помнишь? - Простите, мисс… - искренне извиняется Шерлок. Мысли продолжают бурное движение, стремительно сменяясь одна другой. «Альфа. Ирен тоже альфа, но эта девушка совсем не похожа на неё. Ирен жеманна и коварна, давит силой альфы и сжигающей страстью. Мисс Поттс, так, кажется, зовут эту альфу, более открыта и искренна и, кажется, действительно беспокоится за этого таинственного Тони Старка. Но не как его альфа. Больше как сестра. Сестра. Симза. Рене. Внешность. Как можно принять одного человека за другого?» - Извините, мисс Поттс… - Пеппер. Тони, меня зовут Пеппер, - с болью произносит альфа. - Хорошо, мисс Пеппер, не могли бы вы дать мне зеркало? - Мисс Пеппер? Тони, ты серьёзно ударился головой. Альфа, грустно вздохнув, открывает сумочку и достаёт маленькое двустворчатое зеркало. Холмс открывает его и внимательно рассматривает человека в отражении: аккуратная щегольская бородка, волосы острижены короче, чем он обычно носит, рассечена верхняя губа, синяки на щеках и под глазами, но в остальном – это он, Шерлок Холмс собственной персоной, и он вполне узнаваем. Такой внешний вид даже маскировкой не назвать. Стало быть, если ему не меняли внешность, то этот загадочный Тони Старк его двойник? Но как могут два абсолютно между собой не связанных человека выглядеть идентично? Холмс снова переводит взгляд на мисс Поттс и возвращает ей зеркало. Она забирает его и кладёт в сумочку. - Ну что, узнаёшь себя? – пытаясь придать голосу веселости, произносит альфа. – Хорошо же тебе досталось. Она мягко дотрагивается до щеки Холмса. Он шипит от боли и неожиданности прикосновения. Пеппер отдергивает руку и виновато-сочувственно смотрит на него. «Альфа. Как и Ирен. Только та женственна и изящна в своих формах, на людях скрытых пышными одеждами, мисс Поттс одета гораздо более откровенно, но это не выглядит, будто она выставляет себя напоказ. Общий вид строгий и в то же время более простой, лишённый пышной женственности, будто она пришелец из другого мира или другой эпохи». - Какой сейчас год? – Слова, лишенные какой-то определенной сформировавшейся мысли, вылетают сами собой, и Шерлок мысленно раскаивается за этот нелепый и абсолютно глупый вопрос. - Две тысячи пятнадцатый. – Получает он абсолютно искренний ответ ничему уже не удивляющейся альфы и не верит своим ушам. Слова звучат как гром среди ясного неба. «Две тысячи пятнадцатый?! Этого совершенно точно не может быть!». Память начинает работать с необычайной скоростью, мысленно подсовывая перед глаза один из трудов пресловутого Мориарти, где он выдвигает гипотезу о некоем пространственно-временном континууме. Шерлок помнит, что прочитал тогда его от корки до корки, лично проанализировал все доводы и формулы и в итоге пришёл к выводу, что Мориарти просчитался и его доводы в действительности несостоятельны. Однако сейчас Холмс готов признать, что несостоятельность доказательств свидетельствует скорее об их безотносимости к предмету доказывания, нежели о несправедливости гипотезы, либо констатировать факт, что он сошёл с ума. Шерлок тяжело вздыхает и признаёт, что более запутанной загадки ему ещё не приходилось решать. В такой ситуации остаётся надеяться лишь на кокаин. Пеппер ведет себя дружелюбно и наверняка сможет помочь. - Простите, мисс Поттс, могу я попросить вас об одолжении? - Конечно, Тони, что угодно, только, пожалуйста, зови меня Пеппер. - Хорошо, дорогая Пеппер, не могли бы вы раздобыть для меня немного кокаина? - Что?! – Мисс Поттс бледнеет, в глазах разрастается ярость. Холмс понимает, что где-то допустил просчёт, вот только что могло так разозлить эту альфу? – Ты подсел на наркотики, Тони?! Немыслимо! Я столько лет следила, чтобы у тебя не начались проблемы с алкоголем, но наркотики! Это уж слишком! Этот тихоня Роджерс за всё мне ответит! И мы уходим отсюда немедленно! Альфа вскакивает с места и выбегает за дверь, выкрикивая имя медсестры. Холмс искренне недоумевает, что такого страшного было в его просьбе, если даже Ватсон, практикующий врач, который, безусловно, не поощрял его увлечения кокаином, тем не менее в моменты острой потребности в этом для раскрытия сложного дела, закрывал глаза на такую прихоть омеги. «Нью-Йорк. Две тысячи пятнадцатый. Если это правда, то я не знаю ничего об этом времени. И я здесь совсем один… Хотя, возможно, это и к лучшему?» Мысль о так и не доказанной Мориарти гипотезе полностью захватывает мозг под ставший уже фоновым писк медицинского прибора, и Холмс не замечает, как до прихода медсестры проваливается в сон.