Элементарно, Старк!

Формулы. Цифры, цифры, цифры. Сплошные цифры и формулы перед глазами, даже если их закрыть. Миссис Хадсон беспокоится за дверью. Она периодически созванивается с Ватсоном и описывает ему состояние «мистера Холмса». Вот уже несколько дней. Это довольно удобно прикинуться больным и целыми днями лежать в кровати, читая труд Мориарти и пытаясь найти ответ. Если бы не миссис Хадсон с её неустанным надзором, Тони забывал бы поесть. Зато не приходилось бы пить этот противный травяной чай, который прописал ему Ватсон. Хотя надо отдать должное, на третий день упорного нытья Старка и жалоб на его поведение от миссис Хадсон доктор всё-таки сдался и разрешил давать ему кофе. Тони упорно пытается перерабатывать данные, чтобы найти им практическое применение. Каждый раз, засыпая, он вспоминает психологические тренинги доктора Беннера (он наверняка смог бы помочь сейчас), пытается входить в транс, вызывать на контакт Холмса, генерировать новую встречу, но всё бесполезно. Во снах ни намёка на похожего на него как две капли воды сыщика. Зато всё чаще появляется Стив. Большой и тёплый альфа Стив, бесконечно нежный и мягкий. С каждым днём он целует всё слаще, настойчивее, обдаёт горячим нетерпеливым дыханием. Вот Тони принимает душ у себя в Башне Старка. Стив заходит к нему в кабинку и обнимает сзади, кладёт сильные, но бесконечно нежные ладони ему на живот, одной скользит вверх, обводит пальцами вокруг твёрдой бусинки соска, другой спускается вниз, обхватывает болезненно жаждущий ласки член. И шепчет, обдавая дыханием покрывшуюся мурашками шею: «Ты мой омега, Тони. Только ты». Просыпаясь по утрам, становится так паршиво! Едва ли не хуже, чем после кошмара под наркотой. Вся постель мокрая от пота, а член липнет к пупку и сочится смазкой. «Глупая ты омега! Всё никак не поймёшь, он больше не твой альфа, прекрати же так страстно его хотеть!» - уговаривает себя Тони, подходя к зеркалу и наводя себе крепкий-крепкий кофе. Неизбежность. Тони знает, читал, слышал от других омег, что первая течка после расставания со связанным партнёром проходит очень болезненно с другим альфой и подобна аду, если переживать её в одиночку. В его реальности если с омегами случается такая беда, они заблаговременно ложатся в клинику и проводят гон под лекарствами и антидепрессантами под присмотром медиков, а затем проходят курс психологической реабилитации. В общем-то именно поэтому в веке, где правят свободная любовь и секс без обязательств, омеги решаются на вязку только в случаях, если они полностью уверены в серьёзности и надёжности отношений со своими альфами. Обычно за гоном, в котором пара оказывается связана, следует свадьба. Почему Тони согласился на это в свой первый же гон со Стивом? После стольких ссор, препирательств и очень сложного сближения с этим альфой, неужели он настолько был уверен в нём? «Был. Дурак. Разоблачение века: Тони Старк, Железный Человек – на самом деле романтичная девчонка с наивным сердцем и нестабильной психикой». Видимо, рассказы отца о Капитане Америка сильно идеализировали представление о нём. Тони очень наивно думал, что если его выбрал такой человек как Стив Роджерс, то он всегда будет с ним. Надо было догадаться, что у такого альфы когда-то уже был тот, кого он выбрал на всю жизнь. Не могло же не быть, чёрт возьми, это же Стив! Такие парни не остаются одни. И надо было гениальному мозгу рассчитать степень вероятности того, что этот кто-то из прошлого так же может оказаться здесь, как и сам Капитан. Во всех аспектах своей жизни Старк всегда старался быть рациональным. Рационализировал-рационализировал, да не вырационализировал. Один-ноль не в пользу сердца. Всё что угодно, лишь бы не спать. Чёртов Мориарти! Как можно считать его гением, когда вся его книга построена лишь на гипотезах, а ни один метод не работает на практике? Не спать. Но бессознательное состояние – единственное известное Старку место встречи с Холмсом. Но стоит лишь закрыть глаза, появляется Стив. Он обнимает и целует, шепчет всякий ласковый бред и растягивает сочащуюся смазкой омегу своими сильными пальцами. Жарко. Страстно. Невыносимо. Больно. Каждый раз, когда Тони просыпается от сладких видений, ощущение, что из него вынимают душу, выворачивают наизнанку, так, что невозможно однозначно понять, моральная это боль или физическая, потому что действительно болит всё: от области паха до глубин головного мозга. «Я не могу больше», - в какой-то момент понимает Тони. Он знает, что будет больно. Знает, что будет безвольной куклой, кончающей, но не получающей разрядки или удовольствия. Но лучше так, чем загнуться в галлюцинациях. В его времени его бы поместили в клинику, обкололи медикаментами, подключили к оборудованию, стабилизирующему состояние. Ему бы помогли облегчить это, иначе зачем Тони Старк платит своему штату медиков такие деньги? Здесь же, возможно, и есть какие-то средства, помимо кокаина, столь любимого Холмсом, и виски, который предпочитает Тони (и который, если и помогает, то весьма слабо), но единственному доктору, которого он знает, он не станет звонить ни в коем случае. Поэтому Тони трясущимися руками набирает номер небезызвестного увеселительного заведения и назначает встречу блондинке альфе, с которой познакомился недавно. «С этой милашкой мы весело проведём время», - уговаривает себя Старк, стоя перед большим зеркалом и пытаясь привести себя в порядок. Но вместо франтоватого плейбоя, которым он тщательно старается выглядеть, в отражении на него смотрит измученный и больной омега с мешками под глазами и скорбными морщинами. «Нет, нужно переодеться», - решает Тони. Он небрежно расстёгивает рубашку и собирается отвернуться в поисках другой, но воображение играет с ним злую шутку. За спиной появляется отражение Роджерса. Он без рубашки, крепкие мышцы напряжены, он подходит и, кажется, вот-вот обнимет, прижмёт к себе. Омега забывает как дышать и резко оборачивается. Позади никого нет. «Я слышал, что в таких случаях возможны галлюцинации, и это не сулит ничего хорошего», - думает Тони, делая глубокий вдох, и наливает себе полный стакан виски. Он делает глоток, но внезапно его пронзает острым возбуждением, так, что омега вскрикивает и теряет равновесие, падая на колени. Стакан падает, и содержимое с брызгами разливается по полу. Возбуждение граничит с физической болью и потерей рассудка. Тони на четвереньках подползает к столу и трясущимися руками берёт бутылку виски, подносит её ко рту, но не успевает сделать глоток, как дверь резко открывается, глухо ударяясь о стену, и в комнату влетает разгорячённый Джон Ватсон. Он выхватывает у Тони бутылку и швыряет её прочь. Поднимает Старка с пола и прижимает спиной к стене. В пылу не разобрать, чьё дыхание горячее и громче. Глаза альфы загораются красным, он впивается влажными губами в губы омеги, нетерпеливо, жадно целуя. Старк закрывает глаза, а открыв, видит перед собой лицо Стива. Альфа часто и тяжело дышит, вдыхая запах своего омеги, и, спустя мгновение, страстно и немного болезненно, оставляя яркую метку, целует в жесте покорности и подчинения подставленную шею. *** Ранение не смертельно. И не настолько опасно, чтобы применять общий наркоз – Холмс уверен в этом. Он не раз самостоятельно извлекал из своего тела пули, лишь обработав рану чем-нибудь спиртосодержащим, ну и приняв немного внутрь. А уж если рядом оказывался Ватсон, то Шерлок вообще мог не беспокоиться за свою шкуру, он знал, что может полностью довериться доктору, и тот сделает всё нежно, не причинив лишней боли. Но Тони Старк был, видимо, слишком богат и держал целый штат медиков, чтобы тряслись над каждой его царапиной. Правда, как потом скажут врачи, пуля была не простой, при нахождении в теле определённое время она должна была разорваться, и из неё должен был начать выделяться весьма токсичный яд, поражающий нервную систему в считанные секунды и приводящий к неминуемой смерти. И если бы мистера Старка не доставили вовремя и не извлекли пулю в течение пятнадцати минут, то его было бы уже не спасти. Но Холмсу почему-то слабо верится в это. С другой стороны, идея с общим наркозом кажется даже увлекательной, ибо гарантирует качественное погружение в бессознательное. Пока ему делают укол, Холмс пытается просчитать вероятность того, что в этот раз он сможет встретиться с Тони Старком, не в силах не почувствовать, как за дверями в операционную беспокоится альфа Стив Роджерс. Должны ли люди под наркозом видеть сны? Некоторые рассказывают о своих видениях, другие же засыпают, а потом помнят лишь, как им вкалывали обезболивающее. Шерлок убеждён, что всё это зависит от психики и связано с тем, насколько человек может управлять своими внутренними ресурсами или хотя бы взаимодействовать со своим внутренним Я. Во времена Холмса анестезия не была столь совершенна, как в 2015 году, однако каждый раз, стоило оказаться в бессознательном, его посещали видения. Благодаря многим из них были раскрыты самые, казалось, безнадёжные преступления. Холмс всегда считал, что у него великолепно налажена связь со своим подсознанием, и гордился этим. Поэтому, не без недовольства внутренней омеги доверяя себя незнакомым врачам, Шерлок вдыхает поглубже, вызывая образ Тони Старка. Вокруг всё серое, мир покрыт молочным туманом, как в сумеречном Лондоне. Холмс ступает, осторожно делая каждый шаг, потому что впереди не видно ни зги. - Мистер Старк? - пытается на пробу позвать Шерлок. Но в ответ тишина. - Тони? – делает он ещё одну попытку. - Холмс… - Шею обдаёт горячим шёпотом, от которого вмиг леденеет кровь и тело покрывается мурашками. Шерлок резко оборачивается. Но позади никого нет. - Мистер Холмс… - Вновь раздаётся шёпот, обдавая жаром и окутывая властью. «Нет! Нет, только не он!» - думает Шерлок, вертясь вокруг своей оси, стараясь оказаться лицом к противнику, будто в боксёрском поединке. Внезапно загорается яркий свет, такой, что Холмс, ослеплённый, на мгновение замирает и тут же оказывается в кольце сильных рук. Альфа стоит сзади и крепко, до боли и (о боже, нет, только не с ним!) совершенно не контролируемого возбуждения прижимает к себе. Холмсу не надо его видеть, чтобы знать, какая опасная улыбка сейчас на хищном собственническом лице профессора Мориарти. Они стоят на террасе во дворце в Швейцарии. Позади шумит водопад. Ветер доносит брызги до покрывшейся мурашками обнажённой кожи. Обнажённой? Боже! Холмс только сейчас замечает, что он стоит в чём мать родила, потной от ужаса и возбуждения спиной ощущая позади такое же обнажённое тело. - А ты сладкая омега, Холмс. Почему ты выбрал этого слюнтяя Ватсона? Влажные губы властно прикасаются к шее, чуть ниже затылка, оставляя болезненную метку. Одна рука сминает грудь, а другая скользит вверх, останавливаясь на горле и надавливая. Холмсу становится тяжело дышать. Одна его рука свободна, но вместо того, чтобы ударить альфу локтем под дых, он хватается за его руку у себя на шее, стараясь чуть-чуть ослабить хватку, и замирает, когда чувствует, как твёрдый крупный член раздвигает ягодицы, и головка надавливает на сочащееся смазкой кольцо мышц. За дверью слышен крик Симзы. Её брата убили. Дверь вот-вот должна отвориться, Ватсон знает, что он здесь. И эта мысль пугает до потери пульса. Холмс дёргается, пытаясь освободиться, но хватка становится сильнее. Альфа резким движением входит в него до самого основания, и у Шерлока выбивает дух. Он не в силах сопротивляться ритмичным толчкам, которые не должны, чёрт возьми, приносить такое удовольствие! Он сорвано дышит, то и дело срываясь на стоны и, не в силах сопротивляться, подаётся назад, насаживаясь сильнее, глубже, до онемения в пальцах впиваясь в держащие его руки. Дверь резко распахивается, и взгляд ЕГО альфы, такой, будто ему внезапно всадили нож в самое сердце, разбивает душу вдребезги. Холмс зажмуривает глаза и изо всех сил отталкивается всем телом назад, переваливаясь вместе с находящимся в нём альфой через перила в объятия ледяного шумящего водопада. Ощущение падения заставляет сильно вздрогнуть и, резко распахнув глаза, вскочить на кровати, шумно и часто дыша. Чтобы чьи-то заботливые руки мягко, но подавляя всяческое сопротивление, уложили его на мягкую подушку. - Всё хорошо, Тони. Ты в порядке. Операция прошла успешно. Тебе надо немного отдохнуть, - говорит светловолосый альфа с почему-то очень обеспокоенным лицом, успокаивающе положив Холмсу руку на грудь. Шерлок закрывает глаза и чувствует, как эта рука начинает поглаживать его, двигаясь к шее и хватая за горло. Он снова резко открывает глаза – Мориарти! Хищная улыбка маньяка-убийцы. Профессор крепко фиксирует Шерлока, перекрывая ему кислород, и движением кобры наклоняется к нему, сжирая его губы в жадном поцелуе. Омега, задыхаясь, собирает последние силы и дёргается, поднимаясь и нанося удар правой. Кулак врезается в ладонь, которая тут же сжимает его, а Холмс, открыв глаза, оказывается в объятиях Ватсона. - Тише, тише, всё хорошо. Альфа обнимает крепче и ласково прижимает к себе, успокаивающе гладит по спине. И Холмс невольно расслабляется, утыкается носом в шею, вдыхая такой родной запах, кажется, необходимый ему, как воздух. - Ватсон. - Шерлок… - Тепло, исходящее от альфы, окутывает, будто тёплый плед в слякотный лондонский вечер. – Я люблю тебя… Марево рассеивается. Холмс открывает глаза. Комната, в которой он лежит, оснащена аппаратами, представляющими собой новейшие достижения техники. Башня Тони Старка, две тысячи пятнадцатый год. И близко не напоминает Бейкер-Стрит. В воздухе витает запах феромонов. Постель влажная от пота и выделившейся смазки. В комнате, кроме Шерлока, находится ещё один человек. Стив Роджерс. Он сидит в кресле рядом с кроватью, на которой лежит Холмс. Почему он? Разве не медперсонал должен присматривать за «больным»? Ватсон никогда не произносил этих слов. Это всё был просто сон. Бред под анестезией. - Тони? - Мистер Роджерс. Как долго я был в отключке? Который час? - Дольше… чем следовало бы. Половина третьего ночи. - Вот как? А разве не медсестра должна присматривать за мной? - Я отпустил медперсонал на ночь. Джарвис вызвал бы их в случае надобности. Шерлок смотрит на альфу, внимательно разглядывая его. Мысли упорно уходят в другую сторону, вопрошая у воспалённого приближающимся гоном разума, что это было сейчас во сне. Самоанализ и кокаин – вот что требуется сейчас Холмсу. Пережить гон после разрыва со связанным партнёром. В одиночестве. Не усугубляя лишними проблемами в лице светловолосого альфы Роджерса. Который смотрит на него в данный момент своими небесно-синими глазами и явно не собирается уходить. - Со мной всё в порядке, мистер Роджерс. Я хотел бы немного отдохнуть и думаю, неустанного наблюдения Джарвиса мне будет достаточно. Как командир боевого отряда, отвечающий за жизнь и безопасность раненого, вы выполнили свой долг. Можете идти. - Тони… позволь мне остаться. - Разве ваш омега не ждёт вас дома? Лицо Стива мрачнеет. Видно, что он собирается с мыслями и пытается подобрать слова. - Нам нужно поговорить. Мы с Баки… в общем, мы просто друзья. Я… очень виноват перед тобой и не знаю, сможешь ли ты меня простить, но… Тони, ты нужен мне… - Мистер Роджерс. Стив. «Боже, не со мной ты должен об этом говорить!» Пожалуйста, мне сейчас необходимо отдохнуть. А вам… тебе… лучше уйти. Стив на мгновение замолкает. Шерлок думает, что Тони Старк многое бы отдал, чтобы увидеть этот невозможно виноватый взгляд. - Хорошо. Поправляйся. Капитан встаёт со своего кресла и выходит, закрыв за собой дверь. Расширенные зрачки и напряжённые мускулы не укрываются от внимательного взгляда сыщика, который не может не оценить поистине стоическую выдержку альфы. И отличный покрой его костюма, скрывающего то, что контролировать невозможно. «Тони Старк нужен здесь», - думает Холмс. «А я…». Шерлок прокручивает в голове каждую деталь своего видения и пытается понять, что это значит. Мысль о том, чтобы отдаться Мориарти, никогда не приходила ему в голову. Разве что… В тот момент, когда профессор отказался бороться один на один и не трогать Ватсона и пообещал отправить доктору «свадебный подарок»… Пожалуй, в тот момент, потребуй он такую плату в обмен на спокойствие Ватсона, Холмс бы согласился. Как и пошёл бы на что угодно, чтобы одержать победу в их последней «шахматной партии». К счастью, этого удалось избежать. Перед глазами всплывает лицо доктора, отворившего дверь на балкон в его сне. Считалось бы это изменой «своему» альфе? Предательством? Ведь он сам выбрал другую омегу и женился на ней. Почему от его взгляда стало невыносимо больно? Потому что это всё ложь. Страстное желание глупого влюблённого омеги быть любимым своим альфой, быть нужным и дорогим. Ватсон никогда не признавался ему в любви. Да и это попросту исключено. И, тем не менее, необходимо попытаться вернуть Тони Старка домой. Пусть хотя бы он будет счастлив. А Холмс… Ничто не мешает ему съехать с Бейкер-Стрит, обосноваться в одной из деревушек близ Лондона и заняться разведением пчёл. - Джарвис, друг мой, будь любезен, предоставь мне все имеющиеся источники о пространственно-временном континууме. Мне кажется, я где-то что-то упустил. - Через две минуты вся информация будет в вашем планшете, сэр. - Чудно. Спасибо, Джарвис. Холмс тянется к прикроватной тумбочке, берёт в руки планшет и принимается за поиски способа связаться со Старком. Вот только… Разумеется, от медперсонала не укрылось состояние их босса омеги. Но, несмотря на то, что Тони Старк всегда был весельчаком и душой компании и общался со всеми запросто, субординация и довольно нестандартные обстоятельства расставания с его альфой не позволяют медикам в открытую узнать о том, как омега собирается провести приближающийся гон. Эту задачу берёт на себя Пеппер, настаивая, чтобы Тони провёл ближайшие две недели в «больничном» отсеке своей башни. Но Тони Старк и Шерлок Холмс похожи не только внешне. Упрямство они тоже будто черпают из одного источника. - Со мной всё в порядке, дорогая Пеппер, я справлюсь. - Тони, ты даже не представляешь, что такое одинокий гон после установленной связи. Может быть, хотя бы позволишь какой-нибудь альфе помочь тебе? - Наука и работа мысли – лучший помощник в таких делах, поверь мне. Он запирается в лаборатории, потому что только там его никто не трогает. Объём информации, предоставленной Джарвисом, позволяет мозгу усердно работать, пытаться выстраивать множество гипотез и комбинаций. Однако по-прежнему выходит, что единственным способом попасть в континуум остаётся транс. Шерлоку Холмсу всегда казалось, он может не спать сутками, обдумывая решение очередной загадки. Но сейчас он понимает, что это далеко не так. Проклятый гон и омежья сущность. Оказалось, что раньше организм сыщика бывал настолько поглощён расследованием запутанных преступлений, что во сне продолжал думать о том же, о чём и наяву. Холмс понимает это внезапно, когда в процессе выведения новой формулы его обнимают крепкие, но безумно нежные руки, чувственными пальцами расстёгивают на нём рубашку, проводя по каждому шраму от многочисленных за всю его жизнь ранений, а тёплые губы прикасаются к точкам, известным только его доктору. Его альфе. Это ни на йоту не приближает к цели разгадать тайну континуума. Наоборот, сбрасывая морок, Холмс просыпается разбитым, с огромными синяками под глазами и напрочь испорченными смазкой брюками. Даже так любимый Тони Старком кофе не помогает. - Мистер Холмс, мистер Роджерс интересуется состоянием мистера Старка. Что ему передать? - Передай, что мистер Старк сейчас отдыхает в Англии, году эдак в тысяча восемьсот девяносто третьем. По распоряжению Холмса все попытки Стива Роджерса встретиться или любым другим образом возобновить разговор блокируются Джарвисом. Шерлок из последних сил пытается найти способ пробраться в континуум… Образ Ватсона преследует его повсюду: в лаборатории, в лифте, в уборной. Мозг отключается всё чаще, а видения становятся всё реалистичнее. Ватсон неистово, со всей силой и нежностью, которую может дать любящий альфа, берёт его прямо на рабочем столе Старка, тут же волей разума перемещаясь в поезд, на котором Джон и Мэри начинали своё свадебное путешествие. Ватсон обхватывает губами его член, прижимая к стенке лифта в Башне Старка, двери которого распахиваются в клубе, где они отмечали мальчишник Джона. Альфа целует и ласкает, заверяя, что он единственный, любимый омега. Каждый раз, приходя в себя, Холмс готов лезть на стенку от перевозбуждения и нервного истощения. Ватсон целует его, качающего на руках их новорождённого ребёнка. И это является последней каплей. Для Тони Старка нет ничего невозможного. Как и для Шерлока Холмса. Поэтому он умудряется усыпить бдительность Пеппер и достать кокаин. Поздней ночью он запирается в ванной. Терпеть больше нет сил. Тело не просто требует разрядки, оно нуждается в своём, связанном альфе, в его запахе, его объятиях, хотя бы просто присутствии рядом. Холмс смотрит в зеркало. Встреть он на улице омегу, смотрящего на него в ответ, он бы посчитал его жертвой пыток или экспериментов какого-то сумасшедшего учёного. Раньше даже в периоды, когда миссис Хадсон жаловалась Ватсону на его «ужасное состояние», когда он сидел только на кофеине и экстракте из листьев коки, он выглядел, бесспорно, лучше. Дрожащими руками он набирает наркотик в шприц и подносит его к вене на перетянутой жгутом руке, когда дверь слетает с петель, и в ванную влетает разъярённый альфа Стив Роджерс. - Немедленно брось эту дрянь! Он вырывает шприц из рук Холмса и выбрасывает в мусорку. Уставший и измученный омега не успевает ничего понять, кроме того, что сила альфы ввергает его в оцепенение. Роджерс явно на взводе, его ноздри раздуваются, как у породистого норовистого скакуна, а глаза загораются красным. Запах возбуждённого альфы окутывает сознание омеги. Стив хватает Холмса, разворачивает его спиной к себе и нагибает над умывальником, впечатывая лицом в зеркало. Он одним движением срывает с Шерлока штаны и вгоняет в воспалённый текущий анус сразу два пальца. Зубы смыкаются на шее за ухом, заставляя омегу вскрикнуть и зажмуриться. Когда Холмс открывает глаза, из-за его спины в зеркале на него горящими глазами смотрит Джон Ватсон. Последней связной мыслью в голове бьётся признание самому себе, что альфа имеет право наказать его. *** Связное мышление отключается, позволяя телу, инстинктам и подсознанию взять верх. Лишь где-то глубоко-глубоко идёт борьба между «быть» и «казаться». Невероятная сила и нежность раскатывают Старка по простыни на узкой кровати Холмса. Губы ласкают, горячее дыхание сводит с ума. Тела подаются навстречу, сливаются, пытаясь насытиться, раствориться друг в друге, никогда не отпускать больше. *** Стекло запотевшего от сорванного дыхания зеркала уже не холодит кожу. Руки скользят по нему, оставляя смазанные влажные следы. Альфа заполняет собой тело Холмса, будто создан именно для него, и пустоту в душе, заставляя поверить, что всё, о чём мечтается, правда. *** - Я люблю тебя, пожалуйста, не дай мне больше тебя потерять, - задыхаясь, шепчет Джон Ватсон голосом Стива. *** - Ты мой омега, только ты, ты нужен мне, я не могу без тебя, - шепчет Стив Роджерс, отражаясь в сознании омеги голосом Ватсона. *** Поцелуи. До боли. Впиваясь в губы. Ниже. Каждый дюйм тела. Жарко. Ненасытно. Невыносимо. Единственно правильно. Жизненно важно. Необходимо. Пальцы сплетаются. Хватаются за плечи, спину, бёдра. Не отпускать. Убедиться, что рядом, здесь, под кожей, в сердце, в душе. Что никогда больше не исчезнет. Не оставит. Быть всегда вместе. Связанными. Единым целым. Спрашивать нет ни смысла, ни надобности. Узел заполняет тело. До крика. Стирая все последние сомнения. Вспышка. Яркий белый свет. Кажется, будто умер, и в то же время так сладко, невыносимо хорошо. Мгновение. Лицо, будто в зеркале, но немного другой взгляд. Мысль: «Прости, на моём месте сейчас должен быть ты». Улыбка. Тепло. *** Оргазм. Руки скользят по стеклу. Похоже на галлюцинацию, откуда стекло на кровати? Но думать нет никаких сил. Остатки сознания впадают в кому. Большую тёплую кому, так хорошо, приятно и спокойно. *** Мягкая ткань под спиной и горячее тело сверху. Сознание явно пропустило момент, когда тело переместилось из ванной в постель. Очередные галлюцинации. Но так хорошо…