The News Article Significance (Важность новостной статьи)

Не знаю сколько прошло времени, прежде чем он снова заговорил. - Это он - тот парень, ведь так? - голос Шелдона звучит мягко, почти по-детски. Словно он боится говорить громче шепота. Я тупо смотрю на него. - Что? - спрашиваю я, глядя широко открытыми глазами на его застывшее лицо. - Парень, которому ты так и не сказала о своих чувствах, и который начал встречаться с другой девушкой? - он замолкает на секунду. - Это был Леонард? Смутное воспоминание разговора всплывает в моей голове, и я припоминаю подробности. « - Хорошо, милый, давай я расскажу тебе историю. Был один парень, и он мне нравился, но я никогда не говорила ему о своих чувствах. Со временем, он начал встречаться с другой девушкой, а я всегда жалела об этом. Понимаешь... на что я намекаю? - Думаю, да... Я - тот парень. - Нет, не ты тот парень. - Ты уверена? Это многое бы объяснило. Твое постоянное присутствие в моей квартире. Это невнятное заигрывание с Леонардом, лишь бы быть поближе ко мне. То, как ты зовешь меня «милым» постоянно... - Я всех зову «милыми». - Ты распутница!» Это заставляет меня улыбнуться даже в свете этого ужасного предательства. Я ловлю его взгляд и киваю. - Ага, - выдыхаю я, мой подбородок дрожит. - Это был он. - Я касаюсь руки Шелдона. Он выглядит так, словно в него выстрелили. - Пока это не... это совсем неправильно. - Пенни, я хочу домой, - говорит он безапелляционно. Я бы тоже хотела уйти отсюда, вот только проблема в том, что я не на машине. Мы приехали в лимузине. Моя машина припаркована возле дома Бернадетт. - Знаешь, что? Давай я закажу такси, чтобы добраться до моей машины... хорошо? - я говорю с ним очень мягко, словно с маленьким ребенком, Шелдон кивает, соглашаясь, и направляется к фойе. Я в последний раз кидаю взгляд на Эми и Леонарда, игнорируя укол боли, распространяющийся по моему телу, и спешу к дверному проему. Слава богу, все смешались в толпе и мне удается избежать неловких прощаний. Как только я выбираюсь в гораздо более тихое фойе, я достаю из сумочки свой телефон и вызываю такси. Я оглядываюсь и нахожу Пирожочка, сидящего на ближайшей скамье, его спина прямая, как палка, а руки сложены на коленях. Глубоко вздохнув, я присаживаюсь рядом с ним и сжимаю руки в кулаки у себя на коленях. Он ведь даже не знал, что такое измена или разбитое сердце. Ему уже тридцать один, а он не заходил дальше поцелуев. Я не знаю, что сказать... обычно, когда с людьми впервые такое случается, им тринадцать. - Такси приедет минут через десять, - наконец говорю я, глядя на него. Он кивает, все еще глядя вперед. - О, милый... мне так жаль. Ты в порядке? - Шелдон смотрит на меня так, словно я сошла с ума. - Разумеется, - отвечает он. - У меня есть магистерская степень и две докторских. У меня эйдетическая память и я на пути к получению Нобелевской премии. Разумеется, у меня все в порядке, - я закатываю глаза, стараясь игнорировать его самодовольную болтовню и напоминаю себе, что он говорит это только, чтобы скрыть боль. - Я имела в виду поступок Эми, - говорю я осторожно, желая протянуть руку и погладить его по руке. Вот только этого нельзя делать с Шелдоном. Поэтому, я просто смотрю на него. - Должен признать, что я немного раздражен тем, что все мои усилия по написанию Соглашения об отношениях пропали даром, и оно теперь аннулировано, - отвечает он безэмоционально. - Аннулировано? Ты имеешь ввиду разорвано? - спрашиваю я, ненавидя то, как глупо это звучит. Я чувствую себя еще большей идиоткой, когда Шелдон смотрит на меня этим своим покровительственным взглядом. - Пункт 10, подпункт «Д». Если одна из сторон неверна, отношения должны быть разорваны, а Соглашение об отношениях считается недействительным, – говорит он, и это тот же быстрый поток слов, как в тот день, когда мы встретились у двери моей квартиры почти пять лет назад. - Ох, точно, - бормочу я, качая головой и отчаянно глядя на дверь, и вижу как подъезжает оранжевое такси. Вскакиваю со скамьи и машу Шелдону, чтобы он присоединился ко мне. Он нагоняет меня в два шага, и мы оба покидаем сцену, желая поскорей сбежать. Шелдон молчит, глядя в окно всю дорогу до моей машины, а потом до нашего дома. Мы бок о бок поднимаемся по лестнице, как и много раз до этого, но этот раз кажется другим. Что-то тяжелое повисло в воздухе и впервые я не хочу оставлять Шелдона одного. Я не могу объяснить почему, но что-то в его усталых голубых глазах заставляет меня беспокоиться. Он слишком тихий. Он кажется почти... человеком. Поэтому я делаю то, что первым приходит в голову. - Шелдон, могу я остаться в вашей квартире сегодня ночью? Я не хочу быть одна, - говорю я. Пусть он думает, что это мне нужна поддержка, чем заставлять его признать, что ему больно. - Не имею возражений, - Шелдон соглашается, вежливо кивая, когда мы проходим последний пролет лестницы, и шагает к своей двери, слегка сгорбившись. - Я только переоденусь... и сейчас же вернусь, хорошо? - я инстинктивно протягиваю руку чтобы коснуться его плеча, но он отступает до того, как я успеваю до него дотронуться. Опомнившись, я смотрю на него извиняющимся взглядом, захожу в свою темную квартиру и забегаю в спальню. Я достаю футболку и шорты для сна и свой розовый халат. Внезапно, слезы заполняют мои глаза, когда тяжесть случившегося, наконец, накрывает меня, и мне приходится схватиться за комод, чтобы успокоить дыхание. Почему я так расстроена? Мне так... плохо. - Хорошо, - я вздыхаю, вытирая глаза, и глубоко дышу. - Хорошо, - повторяю я и надеваю тапочки, прежде чем отправиться в Ледяной Замок Доктора Чудилы. Сглатываю комок в горле, прежде чем тихонько постучать. Дверь тут же открывается, показывая Шелдона в очередном комплекте из клетчатой пижамы и халата. Он выглядит как обычно. - Я просто... ничего, если я посплю в комнате Леонарда? Он все равно останется в отеле со всеми… - Хорошо, - соглашается Шелдон, закрывая дверь на замок. Я бросаю на него внимательный взгляд, бреду к дивану и опускаюсь на кожаную подушку. Он идет к своему месту и берет в руки нечто, похожее на рукопись. Я с нездоровым интересом наблюдаю, как он начинает обводить что-то красной ручкой и делать заметки на полях. Просто удивительно, что он до сих пор не носит очки, учитывая сколько читает и считает. - Что делаешь? - спрашиваю, наклоняясь и игнорируя бормотание телевизора. Шелдон тихонько фыркает и приподнимает бровь, но не смотрит на меня. - Я просматриваю документы и вношу необходимые изменения, - говорит он раздраженно, и я предполагаю, что это Соглашение об отношениях. Встаю и иду на кухню. - Хочешь чаю, милый? - спрашиваю я, открывая шкаф и тихонько улыбаюсь, глядя на тщательно подписанные предметы внутри него. - Да, спасибо, - отвечает он отвлеченно. Я достаю ромашковый чай и набираю воду в чайник, прежде чем поставить его на плиту. Облокачиваюсь на столешницу и жду, пока закипит вода. Я и не замечала, что была так напряжена. - Шелдон, поговори со мной. С тобой в самом деле все в порядке? Ты не хочешь все это обсудить? Я знаю, тебе сейчас должно быть плохо, - выпаливаю я. Не могу смотреть на эту его безразличность ко всему в жизни. Он поднимает глаза, и мне кажется, что он слегка напуган. Всего на секунду, но все же. Впервые, я вижу не доктора Шелдона Купера, а малыша Шелли Купера, потерянного маленького мальчика, чьи друзья только что разбили его сердце, и мне хочется плакать. Но это чувство проходит также быстро, как и появилось. - Что было бы правильной реакцией на эту ситуацию? - спрашивает он прагматично. - Шелдон, на это нет правильной реакции... тебе больно. Я вижу это. Разбей что-нибудь. Плачь. Ругайся, бога ради! Попроси меня спеть «Пушистого котенка»... позволь мне, черт возьми, обнять тебя! – восклицаю я, потому что больше не могу вынести это - не знать, что кто-то чувствует. Я всегда открыто проявляла эмоции. И не понимаю, как кто-то может копить все в себе. Однажды он просто взорвется. - Ты хочешь, чтобы тебя обняли, Пенни? - спрашивает он, словно это у меня тут проблемы. Я только собираюсь ответить, как начинает свистеть чайник, и я иду обратно к плите, наливаю две кружки воды и кладу в них чайные пакетики. - Поговори со мной, - прошу я, протягивая ему чай, и садясь рядом, скрестив ноги. - Не могу сказать, что меня удивил этот поворот событий, - наконец признает Шелдон, - Эми Фарра Фаулер, всегда ясно давала понять, что, хоть она глубоко уважает меня и мой выбор оставаться, за неимением лучшего слова, непорочным, сама она оставаться такой не собирается. - Каждой девушке нужна любовь. Даже умной, - говорю я ему. - Сексуальное возбуждение характеризуется ускоренным сердечным ритмом, расширенными зрачками и... - Эй-эй, Шелдон, ты куда это клонишь, дорогой? - спрашиваю я, до боли стискивая кружку. - Я целовал Эми четыре раза за последний год. Ни в одном случае я не испытывал ни один из этих симптомов, – объясняет он, немного виновато и, более, чем немного, озадаченно. - Солнце, ты хочешь сказать, что тебя не привлекает Эми? - я слышу, как сама бормочу, глядя на него, как обдолбаная золотая рыбка. Его щеки внезапно краснеют, подтверждая это. Я задумчиво делаю глоток чая. - Шелдон, могу я задать тебе личный вопрос? - Ты, конечно, можешь... но, я полагаю, ты хочешь спросить, отвечу ли я тебе, - говорит он, нетерпеливо поджимая губы. Я подавляю желание шлепнуть себя по лбу ладонью и киваю. - Да, ты можешь задать мне личный вопрос и я отвечу. - Отлично… - говорю я сквозь стиснутые зубы. - Ты когда-нибудь находил какую-нибудь девушку привлекательной, кто-нибудь тебе когда-либо нравился? - его лицо почти не меняется, когда он отвечает. - Да, – и он отворачивается обратно к своим бумагам оставляя меня с раскрытым ртом. И это все? Это его ответ? Конечно, вспоминаю я. Это же Шелдон. Для него, это ответ. - Поподробнее, пожалуйста! - я взвизгиваю от раздражения, выплескивая немного чая себе на колено и быстро вытираю его рукой. - Что ты имеешь в виду? - он и в самом деле не понимает. - Кто? Как? Детали, пожалуйста! - обреченно вздохнув, он снова откладывает свои документы и поворачивается ко мне. - Ну, была одна - Сьюзан Чатни, когда мне было семнадцать, которая нравилась мне физически. Она была моим профессором, когда я работал над своей второй докторской. Была одна девушка, которая столкнулась со мной в очереди в кафетерии шесть лет назад, еще была... - он резко прерывается, нервно дернувшись, но продолжает прежде чем я успеваю спросить еще что-либо. - Я всегда уважал ум Эми Фарра Фаулер, и наслаждался ее компанией эти последние месяцы. Я считаю, что она очень притягательный потенциальный партнер для любого мужчины. Однако, если говорить ненаучно, у нас не было... химии, если хочешь - когда мы целовались. - Ладно, прозвучало много слов... - я встряхиваю головой, чувствуя, что мне уже хочется закончить этот разговор. - Что привлекало тебя в Леонарде? – наконец, спрашивает он, возвращаясь к бумагам и делая глоток чая. - Серьезно? Ты хочешь поговорить об этом? - я допиваю свой чай и ставлю кружку на стол. - Ты задала личный вопрос. И будет честно, если я тоже задам тебе личный вопрос, - напоминает он мне. - Да, но тебе обычно плевать на меня, - смеюсь я, отбрасывая длинную прядь волос с глаз. - Ладно, Леонард был первым парнем, который не думал только о том, как залезть мне в трусы. Он не встречался со мной только лишь потому, что я красивая. А если и встречался, то никогда не давал мне это почувствовать. Он не критиковал и не осуждал меня, - я останавливаюсь, внезапно понимая. - Он почти не знал меня... и я почти не знала его. Как можно встречаться с кем-то так долго и даже не узнать этого человека? Я даже не знаю, как зовут его сестру. - Основываясь на своих наблюдениях за вашими с Леонардом отношениями, вы двое много времени проводили за половыми сношениями, так что... - Это был риторический вопрос. Фу! - я останавливаю его, но чувствую, что мы уже сдвинулись с мертвой точки. По крайней мере, он уже похож не на Хомо Новус, а на (почти) нормального парня. Рассеянно провожу пальцами сквозь свою слишком длинною копну волос и перевожу взгляд на телевизор, где волчонка из Сумерек показывают в повторе Saturday Night Live. Следующие несколько мгновений проходят в каком-то странном нереальном тумане. Краем глаза я замечаю, как Шелдон подпрыгивает и слышу, как он кричит. Он вскочил на ноги прежде, чем я успеваю повернуться, и замечаю, что передняя часть его пижамы вся промокла. Пустая кружка опасно свисает с его указательного пальца. Его глаза расширены, пока он судорожно пытается вытереть себя. Через мгновение, я уже хватаю бумажные полотенца на другом конце комнаты и несу их обратно. - Снимай, - командую я. - Я схожу и принесу тебе другую пару... - Это моя субботняя пижама, Пенни, - говорит он категорично. - Я не могу надеть другую пару, - о, да, я забыла на секунду, что он полнейший чудик со всеми этими разговорами «женщины, которые мне нравились». - Точно. Прости... ладно, сними это и вытрись. Штаны тоже намокли? - спрашиваю я, пока он энергично качает головой. Слава богу. Не думаю, что выдержала бы вид Шелдона в трусах с Суперменом... меня никогда не перестанет удивлять, что ему уже тридцать один год, и он до сих пор носит трусы с супергероями. Сейчас он занервничал, и я снова думаю о своей тихой мирной квартире всего в нескольких шагах отсюда. Я могла бы просто оставить его наедине со всем этим его безумием. Когда он пытается расстегнуть пижамную рубашку, я решаю взять дело в свои руки и тянусь к нему. Мне удалось расстегнуть уже третью пуговицу, когда в комнате эхом раздается стук кружки, упавшей на пол, а его длинные пальцы обвивают мое запястье, останавливая. - Шелдон, я уже видела тебя без рубашки. Расслабься... я просто отнесу ее в сушку внизу, - уверяю я его. - Ты думаешь, что я ее надену?! - говорит он, все еще сжимая руками мое запястье. - Она вся в чае. Она грязная! Я не могу спать в грязной пижаме. - Но в мокрой пижаме ты тоже спать не можешь, Пирожочек, - говорю я сухо, в ожидании когда он разожмет мертвую хватку и отпустит мою руку. - Тогда тебе придется спать без рубашки, техасец, - его лицо тут же покраснело... даже уши красные. Я не могу удержаться от улыбки. Грозно глядя на меня, он быстро расстегивает оставшиеся пять пуговиц и отворачивается, снимая рубашку. Да, это те же 187 ученых сантиметров, в которые я втираю мазь, когда он болен, хотя... Мышцы на спине? У Шелдона проглядываются мышцы на спине? Куда катится мир? Ему, конечно, далеко до Курта... но это Шелдон. Когда он разворачивается ко мне, его руки сложены на груди, словно он женщина, пытающаяся прикрыть обнаженную грудь. Я смеюсь. - Ой, не будь таким скромным, дурачок, - я качаю головой. - Я не собираюсь нападать на тебя, - осторожно наклоняюсь, собираю осколки разбитой чашки и отношу их к мусорному ведру, пока он вытирается бумажными полотенцами. - Не хочешь, чтобы я... - Нет, - взвизгивает Шелдон, отступая назад к своему месту и снова закрывая себя руками. - О, это просто кошмар, - бормочет он, его лицо все еще ярко-красного цвета. - Тебе полегчает, если я тоже сниму рубашку? - шучу я, пытаясь поднять настроение. Разумеется, этот чудик не понимает шутки, и его глаза расширяются до размера тарелок. - Нет, - повторяет он, - Тебе совсем не обязательно... - Шелдон, я шучу, - говорю я, снова садясь рядом с ним. Отворачиваюсь к телевизору и делаю вид, что смотрю что бы там ни шло на канале СайФай, на который он переключил. Я осторожно, всего на мгновение, кидаю на него взгляд, скольжу глазами по его плечам и его странным новым мышцам груди и еще более странному феномену. Пресс? Это конечно не кубики Тейлора Лотнера, но это, блин, кубики! Может, я попала в одну из параллельных вселенных, о которых он все время говорит? - Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты не пялилась на меня, Пенни, - говорит Шелдон раздраженно. Это его чертово обостренное... все. Это самая странная ночь в моей жизни. Час спустя, Шелдон толкает меня, пытаясь разбудить. Видимо, я уснула и улеглась на его плечо (которое ощущается немного иначе без всей его одежды). - Надеюсь, я не пускала слюни? - спрашиваю я, осторожно ощупывая рот. - Нет, но ты храпела, - он так смотрит на то место, где лежала моя щека, словно хочет искупаться в Лизоле. Слишком уставшая, чтобы обращать на это внимание, я ласково похлопываю его по груди. - Я пойду спать, солнышко, - говорю я и глажу его по голове. - Тебе тоже нужно поспать, хорошо? - я уже иду к комнате Леонарда, когда слышу, как он зовет меня по имени. - Пенни. - Шелдон, - я снова поворачиваюсь и вот он стоит, без рубашки, и я в самом деле не знаю, как переварить то, что Чудила выглядит довольно привлекательно. - Ты споешь «Пушистого котенка» и подоткнешь мне одеяло? - спрашивает он невинным голосом, которому я не могу противостоять. - «Пушистый котенок» - на случай болезни. Ты не болен, - говорю я. - Печальный и преданный - своего рода больной, - протестует он. Ну почему он всегда это со мной делает? Почему я всегда попадаюсь на это? И в этот раз, несколько минут спустя, я сижу на краешке его кровати и пою эту долбанную песню. Только в этот раз, все как-то странно. Я не знаю почему, но все как-то не так. Словно, я пьяна... только вот, я не пила в течение последних четырех часов. Я целую его в лоб, прежде чем сбежать из комнаты. По-моему, это самый первый запрет в своде правил Шелдона. Но, все же, из комнаты Леонарда я не слышу, чтобы он побежал в ванную мыться. Не слышу ничего, кроме неясного звука вентилятора на потолке. Я просыпаюсь от телефонного звонка в девять утра. Это Леонард. Черт. - Чего? - отвечаю я раздраженно, зевая и садясь в кровати. - Пенни, вчера ночью я совершил нечто ужасно глупое. - Поверь мне, я знаю. Мы видели, как вы целовались, - рычу я на него, думая о Шелдоне, которого не слышу, но знаю, что он уже должен был встать. - О, Боже... ты видела? Погоди, «мы»? - голос Леонарда срывается. - Я и Шел... - О, Боже, - стонет он и снижает голос до шепота, - Пенни, все гораздо хуже. - У тебя был с ней секс, да? - с трудом выдавливаю я из себя, чувствуя, как засосало под ложечкой. Меня охватывает нервная дрожь, и даже зубы слегка постукивают. Его молчание говорит мне обо всем, - О, Леонард, - я не могу удержаться от разочарования. - Когда ты будешь дома? - Уже еду, - говорит он. Мы кладем трубки, и я вскакиваю с кровати. Бормочу что-то Шелдону про то, что мне надо в душ и ухожу прежде, чем он успевает мне что-либо сказать. К счастью, он уже одет. Я наслаждаюсь горячей, почти обжигающей, водой и пытаюсь обдумать нанесенный ущерб. Когда я уже вышла из душа и оделась, на мой телефон приходит сообщение, что мой счет в банке ушел в минус (снова), что означает, что я опоздаю с оплатой за квартиру (снова). Я так устала от этого... я едва могу себе позволить эту крошечную однокомнатную квартиру. Но я слишком устала и слишком взволнована, чтобы беспокоиться сейчас еще и об этом. Мне надо пересечь коридор и узнать, что, черт возьми, вообще происходит. Я тихо вхожу и вижу, как Леонард выпаливает бесконечные извинения перед Шелдоном, пока тот держит в руках ту же кучу бумаг, что и прошлой ночью. - Слушай, Шелдон, никто из нас не хотел, чтобы это случилось. Я знаю, что ты расстроен, но мы оба были очень пьяны... - Тебе не нужно мне ничего объяснять. Я прощаю тебя, так как знаю, что отсутствие физического контакта Эми со мной толкнуло ее на эти крайние меры и уверяю тебя, что я не намерен позволить этому стоять между нами, - говорит ему Шелдон, шокируя меня. Леонард вообще смотрит на своего соседа раскрыв рот. - Однако, согласно части Соглашения о соседстве, на включении которой ты сам настаивал, ты должен найти себе другое место проживания. - Я... что? - вскрикивает Леонард, переводя взгляд на меня. Я смотрю на них и, наверное, выгляжу так, словно перебрала успокоительных или сошла с ума. Шелдон что, только что сказал Леонарду, что ему нужно съехать? - Эй... не надо горячиться, Шелдон, - говорю я, делая шаг вперед. Он бросает на меня предупреждающий взгляд, и я немедленно затыкаюсь, обеспокоенная внезапным страхом в его глазах. Снова этот взгляд печального олененка. Это напомнило мне о том разе, когда приезжала его мать и сравнивала его с оленем. Тише... ты спугнешь его. Он словно олененок. Тебе надо позволить ему подойти к тебе. Он словно олененок...только, сейчас он мой олененок и не стоит его обижать. Я вспоминаю свою злость на Леонарда и выражение лица Шелдона прошлой ночью, когда он понял, что потерял Эми навсегда. - Ты можешь остаться на две недели, пока не найдешь новое место, - Шелдон отворачивается от Леонарда, игнорируя мое присутствие. - Но я тоже живу здесь! Уже восемь лет, Шелдон! Я плачу половину аренды. - Это ты добавил подпункт «Ф» к главе об условиях расторжения договора, - Шелдон зачитал его. - В случае, если одна сторона заводит романтические отношения с человеком, важным для своего соседа, эта сторона должна съехать. - Да, но это было, когда я не думал, что хоть у кого-то из нас когда-либо будет девушка, - протестует Леонард. - Это не в моей власти, Леонард, - говорит Шелдон, снова откладывая бумаги. Леонард смотрит на меня в поисках поддержки. Я пожимаю плечами, переводя взгляд с одного на другого, и провожу рукой по своим влажным волосам. - Возможно, мы сможем прийти к компромиссу, - наконец добавляет он. Компромисс? Шелдон Купер и компромисс? Под маской вины и злости у Леонарда появляется надежда. - Может, ты переедешь в квартиру Пенни, - предлагает он, заставляя меня ужаснуться. - Ты что, шутишь? Там мне самой места не хватает и я не думаю... - Я не буду жить с Пенни, - соглашается Леонард, скрещивая руки на груди. По крайней мере, хоть в чем-то мы согласны. - А кто предлагает тебе жить с Пенни? - спрашивает Шелдон недоверчиво. Теперь, я озадачена. - Как же он не будет жить со мной, если он переедет в мою квартиру? - требую я ответа. Он же вроде один из самых умных парней на планете. Он смотрит на меня в ответ многострадальческим взглядом. - Я предложил, чтобы Леонард переехал в твою квартиру... что оставляет нам только один возможный вариант. - И это? - спрашивает Леонард скептически. Шелдон вздыхает. - В самом деле, мне что, надо все вам разжевывать? – он качает головой, и я решаю просто наблюдать, куда это все приведет. Черт, мне любопытно. Зовите меня мазохисткой... мне все равно. Мне в самом деле не стоит удивляться тому, что вылетает из его рта. - Я предлагаю, чтобы ты забрал квартиру Пенни, а Пенни переехала сюда, - заканчивает Шелдон, поворачиваясь ко мне. - Пенни, что ты думаешь?