The News Article Significance (Важность новостной статьи)

Воскресенье и понедельник прошли довольно буднично, не считая неловкости после того, как Шелдон пытался сбросить наши странные отношения в субботу вечером. Во всяком случае, он, кажется, избегает разговора со мной. Я тоже отчасти смущена. Отчасти смущена его реакцией, но в основном запуталась в своей. Я имею в виду, это, все-таки, Шелдон. Но это так… Не знаю. Каждый раз, напоминая себе, что это Шелдон, я ощущаю что-то в глубине своего сознания… но не могу определить, что это за чувство. Это вроде как совесть или что-то еще, и я не знаю, как должна себя чувствовать. Не то чтобы у меня есть чувства к Шелдону, знаете. Просто потому, что он поцеловал меня, когда был пьян? Пожалуй, если бы я влюблялась каждый раз после пьяных поцелуев с кем-то, я бы… Давай не будем продолжать, Пенни, ОК? И это не был мерзкий, пьяный поцелуй. Он даже не открыл рот, ради бога! Это продолжалось, может быть, 10 секунд. А потом он забыл об этом и заставил меня смотреть Спока. Я просто хочу, чтобы он поговорил со мной… может быть даже унизил меня. Что-нибудь, что заставило бы меня чувствовать себя как обычно с ним. Но он этого не делает. Шелдон стал таким тихим и осторожным со мной, и мне это не нравится. Он более тщательно убирает свои вещи. Сортирует пищу на тарелке, прежде чем поесть. Мне немного грустно, когда я думаю об этом. Я ненавижу это. Во вторник, я решила попробовать другой подход, скрываясь в своей спальне. Включив ноутбук, надела наушники и вздохнула. Мне действительно придется прибегнуть к этому? Это хорошая мысль поискать Шелдора Завоевателя под его любимым деревом в джунглях. Королева Пенелопа подкралась к нему. - Эй, Шелдор! – я выстрелила в него. - Пенни! – слышу, как он ноет через наушники и закатываю глаза. - Ты можешь поговорить со мной сейчас? – призываю я. Шелдор смотрит на Королеву Пенелопу, очевидно, ошарашено? А Доктор Купер, вероятно, не счастлив сейчас. «Шелдор завоеватель закончил игру». Черт. В среду все странно. Действительно странно. Шелдон и я вежливы друг с другом, но едва общаемся. Неловкое молчание расползлось по нашей квартире, и я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы все закончилось. Я беру дополнительные смены в «Фабрике Сырников», чтобы не сидеть с Шелдоном по вечерам, и не гадать, о чем он думает. Его чертовски трудно понять! Почему он не говорит со мной? Он серьезно злится, что я не позволила ему «сбросить» то, что было в пятницу? Я комок долбанных нервов и все путаю на работе… Принесла кому-то жареного цыпленка, хотя они заказали пасту. Серьезно? Я была официанткой 8 лет и не новичок в этом. Я не лажала с заказами с первого месяца работы! И это я принесла неправильные напитки к неправильному столу и пролила миску картофельного супа на себя. В общем, не мой день. Так что я совсем не удивилась, когда менеджер Джерри вызвал меня в свой кабинет. Я жду наказания или, по крайней мере, выговора. Джерри – серьезный маленький парень с очень плохой прической и печальной любовью к рубашкам с короткими рукавами. Поэтому, я не очень пугаюсь, когда он просит меня зайти. Со вздохом, села в потертое кресло перед его столом, стараясь не смотреть на поддельные деревянные панели на стенах и сложила руки на коленях. Моя одежда хрустящая и сырая, от того, что я пролила на себя суп. - Пенни, я знаю, что у тебя сегодня плохой день… - начинает Джерри, и я закрываю глаза, кивая. - Слушай, извини, я… - Ты работаешь здесь уже 8 лет, – перебивает он меня, протирая очки. – И пришло время перемен. – Мои глаза раскрылись. Он, что серьезно собирается уволить меня прямо сейчас? Я сделала одну ошибку за 8 лет! Я, конечно, ненавижу работать здесь, но мне нужна эта работа! В животе начинает подниматься волна паники. - Джерри, мне очень жаль. Я знаю, что испортила… - Подожди, Пенни, – он снова останавливает меня. – Я знаю, у тебя сегодня тяжелый день, но хочу сказать, что мы решили продвинуть тебя на должность помощника менеджера. Я продолжаю протестовать, пока не понимаю, что он предлагает мне повышение. - Я… серьезно? – говорю я, поднимая брови и глядя на него с недоверием. Он улыбается и кивает головой. - Твоя работа всегда была очень аккуратна, и нам нравится твоя надежность. Ты заслужила это место, – уверяет он меня. Именно тогда тревожные колокола в моей голове смолкают. Мое место. Хорошо… я имею в виду… Я знаю, что на самом деле ничего больше не умею в своей печальной жизни. Я не заработала ничего и не добилась ничего существенного. Но мое место не в «Фабрике Сырников»! Я не могу здесь работать всю оставшуюся жизнь. Если я приму это предложение, то ничего не добьюсь. Что я делаю со своей жизнью? Я трачу время! Мне 26 лет и чего я добилась за это время? Ничего! Я не актриса… Я никто. Даже не выпускница колледжа. У меня нет никаких навыков. Боже, как я глупа! Как я позволила этому случиться? Я пообещала себе, что не стану такой как моя сестра или мать, и что же я сделала? Ничего! Ни черта! Я даже не знаю, откуда у меня взялись силы, но встаю и смотрю на Джерри, снимая фартук. - Джерри, я очень благодарна за твою заботу. И ценю эту возможность, но я не могу, – вздыхаю и кладу фартук на его стол. – Я увольняюсь. Я больше не могу здесь работать. Мне очень жаль. – И прежде, чем он сказал что-либо, выбежала за дверь, схватила вещи из своего шкафчика, и даже не останавливаясь, чтобы попрощаться, я покинула «Фабрику Сырников» навсегда. Сев в свой автомобиль, я разрыдалась. Я знаю, что сделала все правильно, но я в ужасе. Что мне делать? Я должна найти работу и быстро. И не в сфере питания. Хорошо, Пенелопа. Соберись! Все будет хорошо… Правда? О, мой Бог. Что же я сделала? Я должна идти назад и просить Джерри дать мне еще один шанс. Забрать фартук обратно и стать помощником менеджера. Нет, ты не должна гробить себя в дешевой кафешке. Я собираюсь ехать домой. И подумать, что мне делать со своей жизнью. Выровняв дыхание, достаю из сумки телефон. 3 пропущенных вызова. Мама. Зачем моя мать звонила мне? Раздраженная, я засунула телефон обратно в сумку, выехала со стоянки и в последний раз взглянув на кафе, повернула за угол. Я свободна делать то, что хочу. Что бабушка хотела бы, чтобы я сделала? Я не знаю. Прямо сейчас, я хочу быть дома, увидеть своих друзей… и Шелдона. Каждый, наверное, посмотрел на меня, как я иду, после быстрой остановки в магазине, с пинтой мороженого, зажатого в моих руках. Без сомнения, мой макияж размазан, а лицо бледное. Меня не волнует, хотя… - Боже, Пенни! – восклицает Леонард, вставая при виде меня. – Что случилось? – Не обращая на него внимания, я прохожу на кухню и беру ложку для мороженого. Затем села и начала есть мороженое, прежде чем заметила, что 7 пар глаз смотрят на меня вопросительно. - Она нехорошо выглядит, – соглашается Говард с Раджем, который шепчет ему что-то на ухо. Я по-прежнему ем, ничего не говоря, пока не замечаю Эми, осторожно подошедшую ко мне. - Один из моих шимпанзе-алкоголиков, Коко, действовала так же, когда мы забирали ее от Капитана Моргана. Она либо в депрессии, либо что-то случилось. Ты расскажешь нам, что случилось, дорогая? – спрашивает она меня. - Я уволилась, – говорю я, закрыв глаза на мгновение. - Что? – говорит Леонард, переглядываясь с Говардом. Я заметила, что Шелдон стоит с открытым ртом, но до сих пор ничего не говорит. Ни одного едкого замечания! Дерьмо. - Да, – фыркаю я. – Джерри предложил мне должность помощника менеджера, и я просто… - Пожимаю плечами. – Уволилась! Я не могу этого сделать! Я не могу быть похожей на нее! – я разрыдалась, в то время как Эми и Бернадетт стоят по обе стороны от меня. Все молчат. Я чувствую, как начинает болеть голова. - Пенни, – голос Шелдона наконец прерывает тишину, и я смотрю на него. Интересно, что он скажет. Я чувствую, что мой желудок наполняется нервными бабочками, и теперь боюсь, что собираюсь ляпнуть что-нибудь лишнее перед нашими друзьями. И, что каким-то образом, они узнают, что произошло в пятницу. - Да? – спрашиваю я дрожащим голосом, боясь того, что он может сказать. Шелдон нетерпеливо указывает на свои часы. - Уже пять минут восьмого. Время Halo! – настаивает он, вместо того, чтобы раздражаться. Он нормальный. Он ведет себя как обычно. Не говоря ни слова, я отставила мороженое и села на свое место, рядом с доктором Купером. - Я с Пенни! – говорит Говард и Шелдон смотрит на него. - Бред какой-то, – фыркает он. – Пенни и я в команде сегодня. Вы были командой на прошлой неделе. - Ребята, не обсуждайте меня так, как будто меня здесь нет, – ворчу я, мягко толкая Шелдона в руку. Замечаю, как Леонард посмотрел на нас со странным выражением лица. Такое лицо он делает, когда пытается решить какую-то проблему. Эми сидела на подлокотнике кресла и смотрела в телевизор. Шелдон и я уже почти убили Леонарда, когда мой телефон зазвонил. Я посмотрела на экран и увидела, что это моя мать. Опять. - Пенни! – кричит Шелдон возмущенно. Я смотрю на экран телевизора и понимаю, что меня убили. - Извини! Извините… - вздыхаю. – Я должна ответить, это моя мать. – Встаю с дивана и ухожу обратно на кухню. - Здравствуй, – говорю я. Интересно, черт возьми, что она от меня хочет. За восемь лет она позвонила мне, может быть, три раза. Мне всегда звонит папа, а потом передает телефон маме. О, Боже… Они, наконец, разводятся? Дарси опять беременна? - Пенелопа. Это твоя мать, – она вздыхает, и я хмурюсь. - Да, мама, я знаю… у меня есть определитель номера, – напомнила я ей, накручивая волосы на палец. – Что произошло? – слышу ее долгий вздох, но она не отвечает. – Мама? - Пенни, это… - она снова замолкает, и я слышу ее всхлип. – Твой папа… - Что? – шепчу я, чуть не выронив свой телефон. Мое сердце остановилось. Пожалуйста… Вы уже забрали мою бабушку. Вы не можете забрать моего отца тоже. Вы не можете. – Он…? – замолкаю, не в силах произнести ни слова. - Нет! – я слышу дрожь в ее голосе. – Нет, у него был сердечный приступ… но он жив. Сейчас он находится в больнице, – теперь она всхлипывает, и я прислоняюсь к столу для поддержки. – Я думаю, ты должна… знаешь, думаю, было бы хорошо, если бы ты приехала домой в ближайшие несколько дней. Я ошеломлена. Безмолвна. Я не знаю, что сказать. Конечно, я должна поехать домой. У моего отца был долбаный сердечный приступ! Я должна быть в самолете час назад. Проблема заключается в том, что самолеты стоят денег. А у меня нет работы. Блядь. - Пенни? – снова говорит мама, чтобы убедиться, что я до сих пор там. - Я что-нибудь придумаю, – говорю я. - Хорошо, – она соглашается, со слезами в голосе. Впервые за долгое время, я переживаю за нее. Я думаю, что она на самом деле боится потерять отца. – Скоро увидимся. И, Пенни? – добавляет она. - Да? – отвечаю я, быстро моргая. - Я люблю тебя, милая. – И я чувствую, как слеза сбегает по моей щеке. - Я тебя тоже, мама, – вешаю трубку, не попрощавшись, думая о том, что мне теперь делать. Я должна добраться до Небраски и у меня нет денег. У моего отца был сердечный приступ, и он может умереть в любую секунду. Папа. Он не курит. Он едва пьет… вероятно, слишком много работает и ест плохую еду, но он находится в лучшей форме, чем многие парни! - Что-то не так? – голос Бернадетт, наконец, пробивается в мои мысли. Я смотрю на своих друзей, которые все стоят сейчас не уверенные в том, что сделать или сказать, поскольку я сломлена во второй раз сегодня вечером. Смотрю сначала на Леонарда, который выглядит обеспокоенным, а затем смотрю на Шелдона, чей спокойный вид нарушается безумным блеском в его глазах. Без единого слова я сокращаю расстояние между нами и, не дав возможности протестовать, прячу лицо у него на груди, так крепко обнимая его, что боюсь, что сломаю ему ребра. И тогда позволяю себе заплакать. Я чувствую, как его руки нерешительно и мягко обнимают меня. Не знаю, почему я выбрала именно его, но меня это не заботит. - Пенни… - слышу голос Леонарда. – Расскажи нам, что случилось. Я смогла только покачать головой, продолжая прятаться в запахе детской присыпки и мыла. - Дорогая, – мягко говорит Бернадетт. – Я думаю, что ты душишь бедного Шелдона. Отклонившись назад, я смотрю на моего соседа, который, кажется, разрывается между желанием убежать и требованием повиноваться социальной конвенции. - Я - ее лучшая подруга, – быстро говорит Эми, придвигаясь ко мне и обнимая меня. - Мой папа… - выдавила я, – у моего папы был сердечный приступ, и мне нужно ехать в Небраску, а у меня нет работы, и я не знаю, что делать! – Снова прячу лицо в плечо Эми и чувствую, как Бернадетт обнимает меня с другой стороны. - О, мой Бог... – говорит Леонард. Я поворачиваюсь, Радж и Бриджет молча сидят на полу рядом друг с другом, а Говард наблюдает за всем с дивана. – Он будет в порядке? - Не знаю, – вздыхаю я. – Я не знаю. - Его состояние стабильно? – спрашивает Бернадетт, поглаживая меня по волосам. - Эээ, я так думаю, – стараюсь успокоиться, принимая у Леонарда коробку салфеток. – Он находится в хирургии, мама сказала. - Что ты будешь делать? – спрашивает Эми, держа меня за руку. - Я должна ехать… - смотрю на Шелдона, и думаю, что мои глаза опухшие и красные. – Я не смогу сейчас заплатить по счету за кабельное телевидение, – говорю я ему. – Мне очень жаль… - иду в свою комнату. – Мне нужно купить билет. Может быть, мама сможет купить мне билет обратно. Не думаю, что могу позволить себе путешествие в оба конца. – С глубоким вздохом, я зашла в комнату, вытащила свой ноутбук и зашла на сайт по продаже билетов. Самый дешевый почти 200 баксов! И это единственный вариант. Едва ли у меня даже есть 200 долларов. Я прячу лицо в ладонях, теряя всякое чувство здравого смысла. Потом вздыхаю и кликаю мышкой, чтобы купить билет. Тук-тук-тук. - Пенни. – Я смотрю на дверь. Тук-тук-тук. - Пенни. – Медленно иду к двери. Тук-тук-тук. - Пенни. Я открываю дверь. Высокий физик дико смотрит на меня сверху вниз. Он что-то протягивает мне в правой руке. - Что это? – вздыхаю я. Он держит в руке деньги. - Возьми, – говорит Шелдон. - Что? – удивленно спрашиваю я. – Я не могу! - Можешь, – настаивает он, и я качаю головой. - Нет, я не могу согласиться с этим, – говорю я ему, но Шелдон продолжает двигаться вперед. Помню, когда в последний раз занимала у него деньги, я чувствовала себя слишком виноватой. - Ты должна! – утверждает он, поймав мое запястье и вкладывая деньги мне в ладонь. Я не позволяю ему отнять руку, держа деньги между нами, и смотрю в его лицо. - Я не смогу тебе их вернуть! – говорю я ему, снова всхлипывая. – Я разорена! Без работы… - Не беспокойся об этом, Пенни! – восклицает Шелдон. – Возьми. - Зачем? – я плачу. Интересно, а другие могут нас услышать? – Почему? - Потому что ты должна вернуться обратно! – кричит он. - Что? – спрашиваю я, наблюдая за ним. Вроде бы мы закрыли дверь. Я бы не хотела, чтобы наши друзья слышали это. - Пенни, – Шелдон отпускает мою руку и начинает вышагивать перед дверью. Я замечаю, как он проводит рукой по волосам. – Почти пять лет назад ты нарушила привычный ход моей жизни. Ты принесла с собой хаос, микробов, бездумную болтовню, тревожную любовь к астрологии и гомеопатии, и ты думала, что Райан Рейнольдс был хорошим выбором на роль зеленого фонаря. – Он перестал ходить, чтобы насмешливо посмотреть на меня, пока я стою с открытым ртом. – Серьезно, Пенни? Райан Рейнольдс? Когда Натан Филлион явно больше подходит. – Он качает головой. – Не в этом суть. Я внес существенные изменения в свою жизнь, чтобы включить тебя в нее. Я не хочу чувствовать неудобство, если… - Шелдон, ты пытаешься сказать, что ты будешь скучать по мне? – спрашиваю, размышляя должна ли я обидеться, что он просто выпалил список вещей, которые он находит раздражающими во мне. - Я… - он смотрит на меня. – Разве ты не слушала? Кто будет петь мне про котенка? Леонард? Кутрапали? – Я почти рассмеялась, представив, как Радж поет больному Шелдону. - Ты обходился без меня раньше! – напоминаю я ему, и он раздраженно шипит. - Это верно, но обстоятельства изменились с тех пор, – выдыхает он тяжело. – Возьми деньги. Поезжай в Небраску. – Шелдон перемещается ближе, и я могу сказать, что он борется с собой, когда берет меня за плечи. – Но, Пенни... – его глаза сверкают синим огнем. – Ты должна вернуться. Я зажимаю деньги в руке и закрываю глаза, чувствуя боль в своем сердце. Мне страшно и грустно, я устала, но так тронута… Я в растерянности от его слов. - Хорошо, – наконец соглашаюсь, кивая. – Хорошо. Я возьму их. Но не знаю, когда смогу вернуть. - Это не обязательно, – решительно повторяет он. Я тянусь вверх и сжимаю его плечо. Кажется, ему немного неудобно, но он позволяет держать мне его так. - Боже, Шелдон… Я не понимаю тебя иногда. Действительно не понимаю. – Обнимаю его, прижимаясь щекой к рубашке, которая все еще влажная от моих слез. Я чувствую что-то на своей макушке, и думаю, что это его щека. Что-то новое. - Пенни? – его голос тише. Больше похоже на нормального Шелдона. - Да, дорогой? - Что это за противная гадость на твоей одежде? – спрашивает он с отвращением. - О, - я вздыхаю с усталым облегчением, хотя и не отстраняюсь, используя его для тепла и поддержки сейчас. Он будет моим костылем, и мне это нравится. – Это картофельный суп. Я пролила его. - Понятно, – говорит он. – Пенни? - Хм? - Я предлагаю тебе избавиться от этой формы как можно быстрее, ты уже не работаешь в «Фабрике Сырников». – Шелдон отрывается от меня и окидывает мою одежду оценивающим взглядом, качая головой, как будто это самое мерзкое, что он когда-либо видел. Я смеюсь от удивления, но киваю. Его глаза расширяются, и он вздыхает. - Черт! – он выглядит расстроенным. - Что случилось, милый? – я наклоняю голову, внимательно наблюдая за ним. - Мне нужно найти новый ресторан, чтобы покупать мой барбекю чизбургер во вторник вечером. – Он прищелкивает языком и вздыхает. – Предполагаю, что мне придется вернуться к Биг Бою. - О, Шелдон, милый… ты не должен. Все нормально. Ты все еще можешь покупать его в «Фабрике Сырников» - говорю я ему. Он резко выдыхает с облегчением. - Слава Богу. Меня не прельщает мысль о том, чтобы анализировать снова персонал Биг Боя. Они готовят чизбургер немного не так, на мой взгляд. Я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь. Шелдон открывает дверь, делает паузу и смотрит на меня. - Пенни? Разве ты не видишь? – он смотрит на часы. – Уже 8.45, а сегодня ночь Halo. Я киваю и вытираю глаза, оставляя деньги на комоде. - Веди, Шелдон! – смеюсь я, хватая его за рукав и вынуждая взять меня за руку. Он позволяет мне это.