The News Article Significance (Важность новостной статьи)

Я просыпаюсь в воскресенье от запаха французских тостов и сообщения от Чарли Спиннетта. «Пенни, нам нужно поговорить. Увидимся завтра». Эй, что, черт возьми, это значит? Я сделала что-то не так? Что-то случилось? Или он прочитал мою работу? Я отправила ее ему в пятницу вечером, после того, как выпила бокал вина, чтобы успокоить нервы. Да, вероятно это. Он сказал, что даст мне несколько советов. Но, что, если это отстой? Что делать, если он прочитал мою работу и думает, что это самая глупая вещь, которую он читал? Это не шедевр, я знаю. Это просто записанные мысли 26-летней девчонки. Но это все что у меня есть. Это все я. Может быть все, чем я когда-либо буду. Я понимаю, что никогда не буду известной. А может быть, все нормально. Но я должна иметь хоть что-то. И я в ужасе от того, что происходит, когда Шелдон и я, наконец, действительно добрались до определенного момента и пытаемся узнать друг друга. Коитус. Я ненавижу это слово. Оно холодное и научное. Совсем не то, что должно быть. Это самое близкое соединение двух человек. Даже притом, что мое тело – всего лишь кучка нервов и ершистости, в следующий раз, когда буду заниматься сексом, я хочу, чтобы этот человек для меня что-то значил. Мы встречаемся всего пять дней, но я хочу быть первым человеком, с которым Шелдон сделает это. Что странно, потому что я была большим поклонником «Шэми». Теперь, думаю, я самый большой фанат «Лэми». Ох. Не знаю, что Леонард скажет об этом сочетании имен. Бедный парень плохо воспринимает критику. Он подумает, что «Лэми» звучит как оскорбление. Я предполагаю, что мы могли бы называть их «Амард» или «Лами»… но я уже придумала «Лэми». И он движется слишком быстро, уже собирается попросить Эми переехать к нему. Но ничего. На самом деле, это прекрасно. Потому что они подходят друг другу. Я люблю их обоих так сильно, и хочу, чтобы это произошло. Ничего себе, я в каком-то веселом настроении! Тук-тук-тук. - Пенни. – Я улыбаюсь, качая головой, и откладываю телефон в сторону, ожидая, когда он постучит второй раз. Тук-тук-тук. - Пенни. – Так, два… но еще же должно быть три? Тук-тук-тук. - Пенни. – Я быстро встаю и открываю дверь, глядя на Шелдона. Он улыбается лукавой полуулыбкой, которая меня обнадеживает, так как я была уверена, что он отчитает меня за оставленное без присмотра белье в прачечной, прошлым вечером. Может быть мои «булочки» заставили его забыть об этом? - Доброе утро, Шелдон! – говорю я так радостно, как только могу в 9 утра в воскресенье. - Сегодня день французских тостов, – сообщает он мне, сложив руки за спиной. – Я сделал их по рецепту Бабуленьки, с кремом. Мой рот наполняется слюной. После нескольких дней с Бабуленькой Шелдона, все, что сделано по ее рецепту звучит вкусно. Мой желудок заворчал, я положила руку на живот, как будто это могло бы его остановить. - Запах удивительный, – соглашаюсь я, следуя за ним на кухню, где он тщательно сервировал наши тарелки. На столе стоит масло, сироп и сахар с корицей. - Я предпочитаю их с корицей, но если моя эйдетическая память служит мне правильно – а она всегда это делает – то я помню, что ты любишь сироп, – его голос по-прежнему имеет оттенок высокомерия, но он улыбается и выглядит довольным. - Моя бабушка ела их с медом, – сообщаю я, не зная зачем, затем сажусь на табурет, удивленно наблюдая, как он наливает мне чашку кофе и добавляет туда молоко и сахар. - Спасибо! – я принимаю кружку и улыбаюсь ему. - Пожалуйста, – отвечает он, разрезая тосты, которые выглядят совершенно удивительно, а на вкус они еще лучше, потому что Шелдон Купер никогда бы не сжег продукты. Никогда. Если тост не нужного оттенка цвета, то внутренняя температура слишком низкая и вкус… Я говорю вам, он сумасшедший. Звонит телефон, и Шелдон выглядит огорченным от того, что ему нужно разрываться между утренними делами и звонком. Я помогаю ему принять решение. - Я отвечу! – говорю я, вскакивая и хватая трубку. Нажав кнопку, я начинаю разговор. - Алло? - Имбирная печенька? Это ты? – я мгновенно узнаю голос Бабуленьки и улыбаюсь. - Привет. Да. Это я, – отвечаю я ей, оглядываясь на Шелдона, который прислушивается к разговору, забыв о тостах. - Французские тосты получились? – спрашивает она, и я слышу хитрую улыбку в ее голосе. - О, они абсолютно восхитительны! – уверяю я ее, внимательно наблюдая, как Шелдон движется ко мне в его голубой клетчатой пижаме. – Вы хотите поговорить с Шелдоном? - О, Пирожочек может подождать, – она рассмеялась в трубку. – Пенни, он сказал мне, что ты его… что вы двое… ты знаешь… вместе? – я судорожно вздыхаю, глядя на очень виноватое и слегка раздраженное лицо Шелдона. Но мне все равно, что он сказал бабушке. На самом деле, я очень рада. Я слышу счастье в ее голосе, и я знаю, это не секрет, что Шелдон любимый из ее внуков. - Он рассказал? – я изо всех сил стараюсь не улыбаться и продолжаю наблюдать за ним. Его щеки розовые. - Он никогда не мог хранить секреты, мой маленький Шелли, – нежно говорит Бабуленька, что заставляет меня хихикать. – Ты знаешь, как он счастлив, Пенни, дорогая, – взволнованно продолжает она. – Вчера я получила его письмо, где он говорил о том, как был обеспокоен вашей ссорой, и что вы поубиваете друг друга, – я слышу ее смех. – Сейчас я тебе зачитаю: «Я боюсь, что наши отношения слишком быстро развиваются и, что из-за этого ситуация может выйти из-под контроля». Короче говоря, милая, мой малыш любит тебя, и он волнуется, что облажается. - Думаю, что все будет хорошо, – отвечаю я, наблюдая за ним, продолжающим очаровательно краснеть. - Я же говорила, что он стоит того, чтобы ждать, – добавляет Бабуленька. – А теперь позволь мне поговорить с ним. И, Пенни? - Да, Бабуленька? - Я очень горжусь тобой, что ты работаешь с голливудской шишкой-сценаристом. И Шелли тоже гордится. – Я быстро поблагодарила ее, попрощалась и передала трубку Шелдону. - Привет, Бабуленька, – говорит он как 5-летний, и я пытаюсь удержаться от смеха. Это забавно, что доктор Шелдон Купер, будущий лауреат Нобелевской премии превращается в малыша, когда разговаривает со своей Бабуленькой. – Да, французские тосты получились хорошо. – Он даже не упоминает случайных фактов, когда разговаривает с ней. Это безумие. – Пенни, – говорит он мне, отнимая трубку от уха, - тебе понравились французские тосты? – я киваю, наблюдая, как он вздыхает в трубку. – Да, ей понравилось. Что ты имеешь в виду, говоря, что Мисси ведет себя странно? – голос Шелдона растерян, как когда он пытается понять нормальных людей. – Бабуленька, сейчас, вероятно, ее время месяца. – Я хмуро посмотрела на него, задаваясь вопросом, как он может считать, что жизнь всех девочек вращается вокруг их менструальных циклов. - Ты хочешь, чтобы я поговорил с ней? – спрашивает Шелдон, повышая голос с каждым словом. – Мисси никогда не прислушивалась к моим доводам и интеллекту! – отрезает он и закусывает губу. – Нет, Бабуленька. Я не спорю с тобой. – Я фыркнула в кружку. – Да, Бабуленька, – еще одна пауза и вздох от него. – Обещаю, – он встречается со мной глазами и качает головой. Шелдон вешает трубку, закатывает глаза и возвращается к столу, печально глядя на свой французский тост. - Что случилось, Пирожочек? – спрашиваю я, поддразнивая его. - Ну, во-первых, – начинает он раздраженно – Бабуленька вбила себе в голову, что у Мисси трудности с ее женихом. - Что ты имеешь в виду? Материальные? Не хватает денег на свадьбу? Этот парень уже женат или еще что то? – предполагаю я. Кажется, я действительно смотрю слишком много реалити-шоу. - Нет, не в деньгах дело… и, хотя я не сомневаюсь, что ее парень до сих пор женат на своей второй жене, но не это волнует Бабуленьку, – Шелдон берет свой французский тост и выкидывает в мусорное ведро. Я протестующее замычала. - Что ты делаешь? – кричу я. - Он холодный, – утверждает он. – Сосредоточься, Пенни. – Я злобно посмотрела на него. – Я говорил, что Мисси и ее жених приехали в гости к Бабуленьке и обедали с ней. И она сказала, что Мисси вела себя странно. Тихо. – Он начинает с отсутствующим видом убирать за собой, принимаясь протирать все салфетками. Я знаю, что он делает это, когда нервничает или расстроен. - Иии? – подбадриваю я его, собирая свои тарелки. - И Бабуленька сказала, что Мисси сообщила ей, что отныне хочет, чтобы ее называли Мелисса, – объясняет он, протирая стол еще яростнее. Мне это не нравится… Я понимаю, что происходит, потому что я жила с Куртом 4 года. – Она так же упомянула, что увидела небольшой синяк на руке Мисси, когда ее рукав задрался. Мне это совсем не нравится. - Но, я не вижу ничего страшного в небольшом синяке. Это просто… - Это синяк от щипка, – быстро прерываю я его. – Знаешь, когда берут большим и указательным пальцем, щипают кожу… это очень больно. - Зачем кому-то…? – начинает Шелдон, и я пожимаю плечами. - Чтобы показать свою власть. Чтобы запугать… Я не знаю… Знаешь, Курт делал так пару раз, но недостаточно… - Что? – он перебивает меня, и смотрит диким взглядом. Я замолкаю, заинтересовавшись, что будет дальше. – Твой бывший бойфренд Курт, с которым ты жила использовал… почему ты не…? – он качает головой. – О чем ты говоришь? - Я говорю, Шелдон, что думаю, что Мисси может подвергаться жестокому обращению, – я прямо посмотрела ему в глаза. – Может быть, это ничего не значит, но… - Где Курт щипал тебя? – прерывает Шелдон, сложив руки на груди и внимательно глядя на меня голубыми глазами. Это немного подавляет, но все равно достаточно горячо. - Вот, – я показала ему на свой бок, - и здесь, – я указываю на правую ягодицу. – Когда я наконец ушла от него, то сделала там татуировку, которая должна была обозначать «мужество» на китайском языке, но, видимо, это означает «суп». Шелдон убийственно смотрит на меня, и мне на мгновение неудобно. - То есть, ты согласна с Бабуленькой, – говорит Шелдон. Я, вздохнув, подвинулась к нему. - Не знаю, дорогой. Я просто делаю предположение. Но теперь, когда ты упомянул, я вспомнила, что она звонила на этой неделе и говорила о своей свадьбе, и о том, что она волнуется, что ты и ее жених поругаетесь, потому что он ненавидит науку, – я осторожно потянулась к его руке. – Я думаю, что когда мы поедем на их помолвку, ты должен поговорить с ней. По крайней мере, узнать подробности. - Ты… он делал… – я наблюдаю, как Шелдон пытается найти слова. Это удивительно, потому что он всегда знает, что сказать. Я не могу понять, что он думает или чувствует, и это немного пугает меня. – Курт когда-нибудь ударял тебя? - Ты имеешь в виду, бил ли он меня? – ошарашено спросила я. Я в шоке. Курт огромного роста. Шесть футов и пять дюймов. Накачанный. Темпераментный. - Пенни! – нетерпеливо взывает Шелдон, и я вижу, что он отчаянно нуждается в ответе и злится. - Шелдон, Курт не бил меня, – я смотрю ему прямо в глаза. – Курт был мудаком. Он постоянно говорил мне, что я толстая, что у меня плохая кожа… и что я не симпатичная и бездарная, – я перевожу дыхание. – Курт не бил меня. Просто пару раз ущипнул, как он говорил, в шутку. - Как можно причинять кому-то боль в шутку? – теперь Шелдон сердится. Ой-ой. - Не знаю, – ответила я ему устало, потрепала за руку и прошла мимо него. – Но я думаю, что ты должен поговорить с сестрой. – Я поражена, когда он ловит меня за руку. - Пенни, даже если я утверждаю, что мы постоянно спорим друг с другом, я никогда намеренно не причиню тебе вред. – Мои брови приподнялись, когда я смотрю на него. Неужели он думает, что я боюсь его? Неужели он думает, что мой опыт отношений с Куртом до сих пор преследует меня? Сжалившись над ним, я потянулась и погладила его по щеке (все равно он собирался в душ). - Шелдон, я знаю это, хорошо? Это в прошлом, – говорю я, взяв его за руку. Мне очень нравятся эти маленькие моменты близости с ним, потому что я знаю, что через час мы можем снова вцепиться в глотку друг другу. – Теперь иди, прими душ, а я собираюсь пойти немного вздремнуть, прежде чем пойти в душ, – он кивает, я чувствую, как напрягаются его пальцы в моих, и улыбаюсь. Мы уже 5 дней пара. Кто бы мог подумать. - Иди сюда, дурачок, – смеюсь я, встаю на цыпочки, тяну его вниз и коротко целую в губы. – Спасибо. - За что? – ошеломленно спрашивает Шелдон. Я пожимаю плечами. - За все, – отвечаю я, и решаю его подразнить. – Хочешь, чтобы я составила тебе компанию в душе? – Я знаю, что он скажет "нет", но просто хочу посмотреть, как далеко могу продвинуться. Его глаз начал дергаться. - Пенни, ты же знаешь, что согласно соседскому соглашению, только один человек может занимать душ в то время… - Я знаю, милый. Просто дразню тебя, – ответила я, улыбаясь. Он безучастно смотрит на меня. - Нет, это не так. - А? – спрашиваю я, наблюдая, как он снова начал дергаться. - Ты не дразнила меня, ты не была… - Боже, – ворчу я, прикрывая глаза – Я просто шучу. - Ой, – он делает паузу, смотрит на меня, а затем издает смешок. Я фыркнула, не в силах сдержать собственное хихиканье. - Иди в душ! – ворчу я, слегка шлепнув его по заднице. Он смотрит на меня с опаской через плечо, и крадется к ванной, как будто боится, что я прыгну ему на спину и заставлю заниматься сексом со мной. Если только… Я слышу, как мой телефон вибрирует и вырывает меня из тумана мыслей. Это Эми. Я улыбаюсь про себя, надеясь, что это то, о чем я думаю. - Привет, Эми! – бодро отвечаю я, двигаясь к дивану и шлепаясь на место Шелдона. - Привет, подруженька, – в ее голосе волнение. - Что происходит, дорогая? – спрашиваю я. - Леонард сделал мне предложение… - она закашлялась. - Он сделал, что? – завопила я. Я отчетливо слышала, что Леонард говорил Шелдону, что он собирается просить Эми переехать к нему, а не вступать с ним в брак. Твою мать! Он же отпугнет ее! - Пенни, тебе нужно, чтобы я пришла и сделала тебе прием Геймлиха? – уточняет она. - Нет! Нет! – настаиваю я, успокаиваясь. - Я думаю, что ты не расслышала, Пенни, – перебивает Эми. – Я хотела сказать, что Леонард предложил мне переехать к нему, и мы будем соседями теперь. О, Иисус. Спасибо. - Ой, – говорю я, - а ты что? - Что я? – она озадачена. - Что ты ответила? – уточняю я, прикусив губу так сильно, что, если она сейчас мне не ответит, пойдет кровь. - Я согласилась на его предложение, и со следующей недели я официально буду твоей соседкой, – оттарабанила она, напоминая мне Шелдона. - Значит, ты сказала – да? – уточняю я. Знаете, мне нужно время, чтобы осознать это. Напомните еще раз, почему куча гениев тусуется со мной? Я имею в виду, кроме того, что Леонард хотел приударить за мной, когда мы впервые встретились. - Да, несмотря на то, что его квартира значительно меньше, я не могу отрицать, что жить через коридор от твоего заразительного веселья и лучезарной улыбки, имеет определенную привлекательность для меня, – добавляет Эми, вызывая у меня усмешку. Я не знаю, почему эта девушка почти влюблена в меня, но привыкла к этому. - Да, это отлично! – я смеюсь. – И, только подумай, мы можем все… Меня прервал крик, который звучит как крик 5-летней девочки, но я уверена, что издает его 32-летний физик, ростом 6 футов и два дюйма. - Пенни! Определенно это он. - Слушай, Эми. Я должна идти. Почему бы тебе не прийти в то время, пока ребята будут играть в пейнтбол? – предлагаю я. - Ну, я немного занята, так что дам тебе знать после того, как я… - Да, – я вздрагиваю – хорошо. – Я вешаю трубку, когда слышу, что дверь ванной распахивается. Шелдон выскочил из ванной, как черт из табакерки, схватившись за полотенце, обернутое вокруг его бедер. - Что случилось, Пирожочек? – спрашиваю я, спокойным голосом. Он молча указывает на дверь ванной. - В нашей ванной монстр! – выпалил он, прислонившись к стене для поддержки. Мой взгляд незаметно упал на небольшой просвет в полотенце, открывающий верхнюю часть его бедра, и я усмехаюсь. - Годзилла-монстр или паукообразный монстр? – смеюсь я, проходя мимо него к ванной. - Прежде всего, - начинает он, следуя за мной, – я оценил, что ты использовала слово паукообразные, но могу заверить тебя, что там не паук и не Годзилла. Я считаю, что это «мухоловка обыкновенная». - Кто-кто? – я оглянулась на него и получила нетерпеливый взгляд. - Сороконожка, Пенни, – фыркает он, все еще держась за полотенце. Он, очевидно, забыл, что почти голый, но я не буду напоминать ему. Я буду наслаждаться. - Оу! – я прохожу в ванную, отодвигаю занавес и немного подпрыгиваю. Это самая большая сороконожка, которую я когда-либо видела. - Черт! – я завизжала, пытаясь восстановить самообладание, пока это насекомое карабкается по стенке ванной. Так. Я выросла на ферме. Я видела много неприглядных вещей. Однажды я видела спаривание лошадей (что является самой ужасной вещью, которую я когда-либо видела, даже учитывая то, что я видела моих родителей в постели). Но даже после всего, эта сороконожка пугает меня. Быстро пробежав мимо Шелдона в свою спальню, я схватила с комода лак для волос. Вернувшись, распылила его на этого маленького монстра. Я вскрикиваю, когда она падает на дно ванной с глухим стуком. Да, эта хрень только что упала в нашу ванную, осквернив уточек, наклеенных на дне. - Шелдон, подай мне туалетную бумагу! – требую я, держа баллончик наготове, и наблюдая. Он быстро всунул в мою руку рулон. Я раздавила насекомое и отмотала бумагу, чтобы достать его и смыть. Мы оба с Шелдоном тяжело дышим, и это смешно. - Оно почти заползло на мою ногу! – бормочет он, содрогаясь. Или, может быть, он дрожит, потому что мокрый и голый. Что мне сделать, чтобы полотенце упало? Мое внимание сосредоточено на нем. - Оно было огромным, – соглашаюсь я, и хихикаю от двусмысленности этих слов. – Ну, ты можешь продолжать, – говорю я на пути к выходу. Проходя мимо, я чувствую, как Шелдон придержал меня за руку, и могу почувствовать его дыхание на своем ухе. - Спасибо, Пенни, – шепчет он. - Всегда пожалуйста, милый, – отвечаю я, погладив его по щеке, и покраснев. Он сексуален и даже не знает этого. Через секунду он отошел от меня, и дверь ванной закрылась. Этот парень меня убивает.