The News Article Significance (Важность новостной статьи)

Помните неловкую, тихую девушку в очках, которая была «девушкой-подругой Шелдона»? Да, она исчезла и была заменена этим веселым, сияющим существом, которое отдаленно похоже на Эми, к которой мы все привыкли. Ее волосы сверкающими волнами падают на плечи, глаза широко распахнуты от удивления, когда она врывается обратно в нашу квартиру, таща бедного Леонарда на буксире (хотя он выглядит так же, как она, и, на самом деле, не против того, что она тянет его). - Я помолвлена! – кричит Эми, распахивая дверь и чуть не опрокинув фигуру Спока (о, ужас!). - Да, – Шелдон смотрит на нее устало и переводит взгляд на то, как Спок опасно раскачивается. Потом садится на свое место. – Мы уже поняли. - Поздравляем! – визжу я, забыв, что я взрослая женщина 26 лет и кидаюсь вперед, обнимая их обоих. - Ты будешь самой красивой невестой! – добавляет Бернадетт, обхватив их руками со спины. Мы, вероятно, выглядим, как хиппи, танцующие странный танец. - Конечно, я буду! - соглашается Эми, все еще улыбаясь. - С моей фигурой песочных часов и высокими скулами, я буду ошеломительна. – Это заставляет меня улыбаться еще сильнее. - Мы должны пойти и отпраздновать! – говорю я. Глаза Шелдона расширились от ужаса. - Но, Пенни! – возмущается он. – Сегодня вечер стирки! - Сегодня нет! – отвечаю я и зарабатываю строгий взгляд. - Да, Пенни. Сегодня суббота. В субботу – вечер стирки, – говорит он мне, как будто объясняет, что небо голубое или что Земля – это планета. - Да, но наши друзья только что обручились, Шелдон, – объясняю я, стараясь быть терпеливой с ним. Почему с ним все так чертовски сложно? Конечно, он не понимает. - Я не вижу, как это должно повлиять на вечер стирки, – возражает он. - Боже, благослови нас всех! – Говард возводит глаза к потолку. - О, мой Бог! – рычу я, указывая на Леонарда и Эми, которые демонстрируют восторженной Бернадетт и еще более восторженному Раджу кольцо. – Мы счастливы за них! Это социальный протокол! Мы должны отпраздновать с ними. - О… - Шелдон, наконец, кажется, понял. – Тебе нужно было сказать это сразу. Честное слово, Пенни, тебе действительно нужно уделять больше внимания деталям. - Я буду иметь это в виду, – отвечаю я сквозь зубы. – Теперь иди и переоденься в джинсы и рубашку. - Для чего? – спрашивает Шелдон. - Ты не выйдешь отсюда, выглядя как подросток, – сообщаю я ему, поворачивая его в сторону спальни и хлопнув по заднице. – Вперед, Флэш! – Кинув на меня осторожный взгляд и положив ладонь на то место, где я его хлопнула, он нерешительно исчезает в спальне. Я поворачиваюсь обратно к друзьям, которые смотрят на меня в страхе. Говард подается вперед и кланяется мне. - Научи меня, Пенни! – просит он, глядя в ту сторону, где исчез Шелдон. – Как ты это сделала? - Сделала что? – растерянно спрашиваю я. - Заставила его делать, то, что ты хочешь, – отвечает Говард, оглядываясь на Раджа за поддержкой. - О, это, – я пренебрежительно машу рукой, - оказывается, всех мужчин можно убедить с помощью «третьей базы». - Ого! – вскрикнули Леонард, Радж и Говард все вместе, и я засмеялась. Их слишком легко вывести из себя. Я подмигиваю Бернадетт и поворачиваюсь к Эми. Схватила ее за руку и потянула вверх, чтобы рассмотреть кольцо, которое уже видела. Это действительно классическое кольцо с тремя камнями в белом золоте. А у Леонарда есть вкус в ювелирных изделиях. - Куда вы, ребята, хотите пойти? – спрашиваю я, и мы с девчонками продолжаем рассматривать кольцо (которое не изменилось за последние 5 минут). - В какое-нибудь классное и веселое место, – заявляет Эми, глядя на Леонарда. – Например в «Веселый дом забав»! - Прости, милая, – говорит ей Леонард, - Шелдону запрещено там появляться, после того как он проник туда ночью и игрался в бассейне с мячиками. «- Что случилось? - Шелдон сбежал и терроризирует город. - Хорошо, повеселитесь». Боже, как, кажется, давно это было. Как будто не в моей жизни. Все было по-другому. Я была с Леонардом. Говард и Бернадетт только недавно начали встречаться, и с нами не было Эми. Это было еще в те времена, когда мы не были уверены, что Шелдон кем-то может увлечься. Если посмотреть на эту комнату, ничего не имело смысл для меня еще в 2010 году. Впрочем, все в порядке. Я не люблю ее так же сильно, как я люблю Пенни 2012. - Можем пойти в «Чили Пеппер» - предлагает Говард, и я отрицательно качаю головой. С «Чили Пеппер» у меня не очень хорошие отношения. Мне запретили появляться там в Омахе. Хорошие времена. - Не пойдет, – говорю я. - Эй, как насчет Фрайдис? - Сегодня не пятница, – возражает Шелдон, возвращаясь в гостиную и раздраженно застегивая рубашку. Ладно, даже если он сводит меня с ума, и иногда заставляет хотеть притянуть его к себе за волосы, парню чертовски идет этот наряд. Я понимаю, что в последний раз он надевал эти джинсы, когда мы пошли в магазин за продуктами в первое воскресенье, как начали жить вместе. - Шелдон, ты можешь пойти во Фрайдис не только в пятницу, – сообщаю я ему, изо всех сил стараясь не воображать, как зубами срываю с него рубашку (я не должна, у меня чистые и невинные мысли). О, кого я обманываю? Я в одном шаге от того, чтобы затащить его обратно в спальню и швырнуть на кровать. Черт, как же давно у меня не было секса. Но я не скучаю просто по сексу. Я скучаю по близости. Доверять кому-то так сильно, что вы можете лежать потом вместе и просто молчать. Я хочу, чтобы так было у нас. Да, я жалуюсь, что Шелдон сумасшедший, и вообще заноза в заднице (и это так и есть). Но я люблю его. И он ничего не изменит. Я просто хочу иметь возможность сказать ему об этом. - Ну, тогда мне кажется, что название Фрайдис, не имеет никакого значения, – вздыхает Шелдон. - О, черт, давайте просто пойдем в «Фабрику Сырников»! - предлагаю я, и все одобрительно загудели. – Я угощаю. Через час мы собрались в баре в кафе. Я пью манговую Маргариту и по некоторым причинам не могу сосредоточить свое внимание. Наблюдая за романтичными Леонардом и Эми, которые сидят близко друг к другу и беспрестанно целуются. И даже Говард и Бернадетт заставили меня осознать, что жизнь коротка. Мне 26. Шелдону – 32. Мы не становимся моложе, и главное в моей жизни сидит прямо передо мной в синей рубашке и темных джинсах. - У меня есть кое-какие новости, – говорит Радж, после того, как принесли еду. Он делает большой глоток Маргариты и нервно потирает руки. – Я решил вернуться в Индию. - Что?! – вскрикиваем мы все одновременно. Говард, кажется, сейчас расплачется. - Дело в том, что я просто трачу свое время здесь. Я не нашел жену, а мои родители хотят, чтобы я вернулся домой и остепенился, – объясняет он печально. Мое сердце сжимается, при мысли о потере Раджа. Он всегда мне нравился. Может быть это наша взаимная любовь к Сумеркам… или нет. Не знаю. Но я действительно знаю, что по-своему люблю его. – Вы не можете понять! – продолжает Радж. – У всех вас есть пара. Леонард женится. Говард уже женат. Шелдон и Пенни… делают все, что они там делают. А что остается мне? Я не могу разговаривать с женщинами. Я живу один, и у меня нездоровое увлечение фильмом «Бриджет Джонс». - Но, милый, – говорю я ему, - мы твои друзья… ты не можешь просто так уехать. - Я должен, – отвечает мне Радж расстроено. Я вижу, как его темные глаза немного мерцают. – Слушайте все. У нас ничего не было с Пенни в прошлом году. - Радж, что ты делаешь? – спрашиваю я, чувствуя, как мое лицо смущенно горит. - Говорю правду! – сообщает он мне. – У Пенни и меня не было секса. - О, Боже! – простонала я, спрятав лицо в ладонях. - Это многое объясняет, – кивает Леонард. - Сменим тему! – настаиваю я, хватая Раджа за руку. – Мы будем скучать по тебе. - Конечно, и я буду скучать по вам. Я буду стараться поддерживать связь по скайпу. Мне уже предложили должность в Департаменте науки при индийском правительстве. Я планирую согласиться и уехать, как можно скорее, – лицо Раджа побледнело. - Я полагаю, мне придется нанять кого-то другого, для совместной работы, – вздохнул Шелдон. Для стороннего наблюдателя это показалось бы бездушным и холодным заявлением. Но, прожив с Шелдоном 4 месяца, я знаю, что это всего лишь маска. Он в ужасе от мысли, что потеряет своего друга. Тот, кто прикладывает столько усилий, чтобы разместить людей в своей жизни, опустошен, потому что она снова изменится. - Это из-за Бриджет? – наконец спрашивает Бернадетт. Радж энергично мотает головой. - Это из-за многих вещей. В основном из-за меня самого. Мне нужно измениться. Я не хочу жить в одиночестве всю оставшуюся жизнь. - Но есть же много женщин здесь! – настаивает Бернадетт, и ее нижняя губа дрожит. – Не уезжай! - Я здесь уже 10 лет. Ничего не изменилось, кроме того, что я узнал, что могу говорить с женщинами с помощью алкоголя. - Или безалкогольной Маргариты, – бормочу я себе под нос. - Ну, это твоя жизнь, и если это то, чего ты хочешь, то мы не сможем остановить тебя, – вздохнул Леонард, поднимая свой бокал. – Желаю тебе найти то, что ты ищешь, Радж. – Мы все, молча, поднимаем бокалы. - Радж, – говорит Эми, когда мы закончили. – Хотя это очень печально, что твоя одинокая жизнь и неспособность говорить с женщинами, загнала тебя обратно на родину, но ты совершенно ломаешь мне кайф. Пожалуйста, прибереги свою жалость на завтра, после того, как мы отметим. – Мы все смотрим на нее в шоке, но я вижу улыбку в ее глазах. Она знает, что Радж не хочет привлекать внимание к своему решению, так что повернула разговор в другом направлении. Она очень проницательна в том, как интерпретировать ситуацию и исправить ее. - За Эми и Леонарда, и их предстоящий брак! – исправляется Радж, снова улыбается и выглядит немного лучше, чем несколько минут назад. Я с облегчением вздыхаю, посмотрев на Шелдона, который внимательно рассматривает свой стакан. - Что ты делаешь? – спрашиваю я, зная, что, вероятно, пожалею об этом. Он указывает на стекло, и я ожидаю, что он покажет мне пятнышко грязи, или еще что-то. - Тут трещина в этом стакане, – говорит он мне, и я нахмурилась, глядя на то место, которое он указывает. И вижу небольшую трещину на стекле. - Мы сейчас возьмем другой для тебя, – быстро говорю я, и протягиваю руку, чтобы вытащить стакан из его пальцев. - Ты знаешь, почему этот стакан треснул? - Кто-то, наверное, уронил его, – отвечаю я, снова протягивая руку. Шелдон качает головой и держит стакан подальше от меня. - Когда стекло подвергается воздействию резкого изменения температуры, например, если налить очень холодную воду в стакан, который только что вышел из посудомоечной машины, стекло будет сжиматься, что приведет к трещине в составе молекулярной структуры стекла, – взволнованно говорит он, и я улыбаюсь. - Захватывающе! – отвечаю я, и убираю челку с его лба. - Правда? Некоторые люди считают стекло жидким, но это не так. Стекло фактически представляет собой аморфное твердое вещество и обладает атомной структурой, аналогичной переохлажденной жидкой фазе, но обладает всеми механическими свойствами, которые имеет тело. О, обожаю, когда ты пошлишь, Пирожочек. Но, знаете, что? Его лицо так очаровательно сейчас, что я не могу найти в себе силы поиздеваться над ним. Это удивительно, видеть Шелдона в своей стихии и прилично одетого. Я действительно, действительно люблю его. Когда мы, наконец, попрощались с Леонардом и Эми на площадке, заползли внутрь собственной темной квартиры, и стоим молча. Мой взгляд падает на небольшого трехмесячного котенка, который свернулся клубочком на месте Шелдона, и я улыбаюсь. Он настороженно смотрит на нас, моргая в полутьме, прежде чем увидел, что это только мы, перекатился на спинку и растопырил лапки в воздухе. - Уже поздно, – говорит Шелдон, когда мы дошли до дверей в его спальню. - Да, - соглашаюсь я, закусив губу. - Ты… - Шелдон, может мы… Мы начинаем говорить сразу вдвоем и останавливаемся, улыбаясь друг другу. Я чувствую себя странно смущенной сейчас, как будто это наше первое свидание, и мы готовимся к нашему первому поцелую. - Говори первый, – киваю я. - Спасибо. Я собирался спросить, не хочешь ли ты немного теплого молока? – говорит он, и я улыбаюсь. - О. Эм, нет, спасибо, дорогой. На самом деле я хотела спросить… я не… мы можем попытаться, хм… - Боже, это труднее, чем я думала! – Я думаю, мы могли бы… - качаю головой. – Думаю, мы должны попытаться… - Ты хочешь попробовать совершить коитус, не так ли? – пораженно выдохнул Шелдон. Я посмотрела на него. - Пожалуйста, не называй это коитусом… это заставляет меня чувствовать себя так, будто я совершаю какие-то сексуальные эксперименты, – я тереблю рукав своей рубашки. - Ну, технически, это и есть сексуальный эксперимент, так как я никогда прежде не занимался… - Шелдон, если ты назовешь это коитусом, мне, возможно, придется отшлепать тебя! – предупреждаю я, встретившись с ним взглядом. - Хорошо, - признает он, - секс. Я никогда не занимался сексом. - Знаю, - выдыхаю я, надеясь, что он не сбежит. Три месяца – самый длинный период, который я когда-либо выжидала, чтобы переспать с парнем, а сексом я начала заниматься в десятом классе. – И, да, я хочу попытаться... заняться сексом. - Ну, в нашем предварительном устном соглашении об отношениях, я действительно соглашался на это условие, – говорит он наконец, заставляя меня облегченно выдохнуть. – Я хочу попросить, чтобы мы производили эту… деятельность в твоей спальне, потому что моя кровать дискомфортно маленькая, и меня не прельщает мысль о том, чтобы разделить ее снова. - У меня кровать побольше, – соглашаюсь я, едва поверив своим ушам. Мне повезет сегодня! - Должны ли мы подготовиться и встретиться в твоей комнате, скажем, через 10 минут? – предлагает он, и мне удалось кивнуть. - Пенни, - добавляет он, - пожалуйста, не забудь почистить зубы. Чем меньше у меня будет беспокойства о передаче возможных микробов, не говоря уже об остатках твоего ужина, тем лучше. Я, разумеется, поступлю так же. - Как… заботливо… - бормочу я, наблюдая, как он исчезает в своей комнате. Смотрю на его закрытую дверь в течение одной секунды, прежде чем помчаться в ванную и почистить зубы, и тщательно прополоскать рот (эй, если моему парню, нужно это, чтобы заняться сексом, то кто я такая, чтобы отказываться?). Я лихорадочно расчесала свои длинные волосы и открыла ящик с нижним бельем, доставая черный прозрачный пеньюар, что купила некоторое время назад в Виктория Сикрет. И что с того, что он оставляет мало маневров для воображения? Я не собираюсь носить его долго. Я думала об этом моменте уже давно. Когда это произойдет… как это случится… но никогда не думала, что это будет так легко. Шелдон сумел удивить меня. Надев пеньюар, я изучаю свое отражение. Интересно, почему я так нервничаю? Я делала это раньше. Но, он не делал. И мне нужно, чтобы он хотел этого так же сильно, как хочу я. Тук-тук-тук. - Пенни. – Вот так. Я выдохнула, и запихала свой страх поглубже в себя. Тук-тук-тук. - Пенни. – Ооо, Боже. Тук-тук-тук. - Пенни. – Я хватаюсь за ручку и открываю дверь, глядя в бледное лицо Шелдона. Он выглядит так же, как всегда, одетый в зеленую клетчатую пижаму и соответствующий халат. Его взгляд падает на мой наряд. Я заметила, как он с трудом сглотнул, прежде чем войти в комнату. Я закрыла дверь. - Почему бы тебе не, эээ… - я сделала движение рукой, намекая, чтобы он сел, что он и делает. Медленно сажусь рядом с ним, осторожно положив ладонь на его руку. – Послушай меня, Шелдон, – говорю я, – ты не должен делать то, к чему не готов, хорошо? – Он медленно кивает головой, позволяя мне поднять его руку и положить на мою грудь. Инстинктивно, подушечкой большого пальца, он начинает поглаживать тугой сосок, и легкий румянец появляется на его щеках. - Я не уверен в том, что… - Позволь мне, – говорю я ему, поглаживая рукой по щеке, и прижимаюсь губами к пульсу на шее, скольжу языком по гладкой коже, чувствуя, как учащается его дыхание. Его подбородок немного колючий, как всегда перед сном и слегка царапает мои губы, когда я осторожно и медленно целую его. Через мгновение, я чувствую, как его ладонь ложится на мой затылок, а пальцы зарываются в волосы. - Пенни… - шепчет он, отстраняясь немного, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, прямо в глаза. Его голубые глаза наполнены теплом и еще чем-то, что я не могу определить. - Ложись, – шепчу я. Взявшись за пояс, развязываю его халат, снимаю и аккуратно кладу в корзину для белья. Он смотрит с полузакрытыми глазами, как я расстегиваю его пижаму и стаскиваю майку. Проведя рукой по мышцам его груди, я опускаюсь вниз и целую его напряженный живот, заставляя подпрыгнуть от удивления. - Пенни… - выдыхает он, непроизвольно сжимая мои волосы, я усмехнулась. - Тсс... – говорю я ему, оглядываясь на его покрасневшее лицо, и провожу пальцами по щетине на его щеке. Возвращаясь к соблазнению, провожу рукой по его животу, прежде чем углубиться дальше вниз и обхватить набухшее доказательство его возбуждения через пижамные штаны. Он издает сдавленное шипение сквозь зубы и выгибается вверх, сжимая одеяло. Приподнявшись, я осторожно перекидываю ногу и сажусь на его бедра, чувствуя, как его член пульсирует подо мной. Наклонившись, отвожу волосы с его лица и целую в лоб, прежде чем посмотреть в глаза. - Шелдон, – начинаю я, чувствуя, как его руки ложатся на мои бедра. – Я должна сказать тебе кое-что. - Хорошо... – говорит он, хотя это больше похоже на вздох, чем на слово. Когда я склоняюсь над ним, мои волосы падают вокруг наших лиц, как защитный занавес. По какой-то причине, это, кажется, нравится ему. - Я люблю тебя, – тихо говорю я, – уже давно. Я думаю, что это было всегда. – Тело Шелдона становится напряженным, когда он изо всех сил пытается сесть, глядя на меня с явной тревогой, но ничего не говорит. Я замечаю, как его глаза обвели комнату, прежде чем взгляд вернулся обратно ко мне. – Шелдон? Пожалуйста, скажи что-нибудь… - Почему? - Что? – растерянно спрашиваю я, а он продолжает потрясенно смотреть на меня. Я почувствовала, как его руки соскользнули с моих бедер. - Почему? – снова спрашивает он. – Почему ты думаешь, что ты меня любишь? - Почему я думаю, что я тебя люблю? – вскрикиваю я, соскакиваю с него и натягиваю шорты с майкой. – Я не думаю, я просто люблю тебя! - Пенни, ты неразумно себя… - неуверенно начинает он, и я свирепо смотрю на него, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. - Я неразумна? Я только что сказала, что люблю тебя, а ты спросил меня, почему я думаю, что люблю тебя! – ужасаюсь я, отступаю назад к двери и нашариваю тапки. – Я знала, что ты еще не готов к этому. - Я никогда не говорил… - Просто прекрати! Пожалуйста! – я плачу, задыхаясь, нашариваю ручку двери, и выбегаю из спальни, задержавшись только для того, чтобы схватить сумочку. Флэш поднял голову, когда я распахнула дверь и выбежала на лестницу, как будто за мной гонятся демоны. Я понятия не имею, куда бегу. Я просто знаю, что мне нужно уйти. Воспоминания о ночи, когда я покинула Курта, мелькают в моей голове, но мысль начать все заново где-то еще заставляет меня чувствовать себя физически плохо. Возвращайся наверх и поговори с ним… Нет! Я так устала приходить к нему. Пусть он придет ко мне. Я многим пожертвовала! Я люблю Шелдона, но не буду бесконечно ждать рядом, пока он решает, любит ли он меня! Моя машина закашлялась, но завелась. Я хлопнула дверцей и вылетела со стоянки так быстро, как только могу. Почему я думаю, что я его люблю? Если бы он только знал, как я мучилась перед тем, как сказать ему правду. Как я каждую ночь молюсь Богу, в которого он может и не верит, о том, чтобы он получил Нобелевскую премию. Как мысль провести ночь вдали от него, заставляет меня трястись так сильно, что мои зубы стучат. «- Ты споешь про котенка для меня? - Песня про котенка на случай, когда ты больна. Ты не больна. - Вывихнутое плечо и таблетки, это своего рода болезнь…» Поворачивая на улицу Эвклида, я полностью игнорирую лежачих полицейских. Я могу пойти в отель… У меня есть деньги сейчас. Я не та потерянная девочка, которая когда-то покинула Курта. Вздохнув, я зарыдала в тишине, приблизившись к красному светофору. Когда загорелся зеленый, я нажала на газ и рванула вперед. Моя машина и я были вместе с моего последнего года в старшей школе. Лампочка проверки двигателя горит так долго, сколько я на ней езжу, так как Тим купил себе пикап, а я унаследовала машину по умолчанию. Этот автомобиль дал мне больше проблем, чем я готова признать. Так что я не удивилась, когда он заглох на середине перекрестка, и это заставляет меня рыдать еще больше. И тогда я понимаю... это знак. Судьба… или Аристотель… или еще что-то говорит мне, что я должна тащить свою задницу обратно на Лос-Роблес и поговорить с дылдой-переростком. Это еще не конец, пока я не скажу. И я должна выслушать, что скажет Шелдон, даже если это будет: «Пенни, я не люблю тебя». Итак, я пытаюсь бороться с проклятой машиной, поворачиваю ключ и слушаю, как она пыхтит, но отказывается заводиться. Расстроенная я нажала на газ, снова повернула ключ, и услышала, как машина восстала из мертвых, рыча, как разъяренный тигр. Торжествуя, я как раз повернула руль и начала двигаться вперед, когда краем глаза увидела что-то огромное, черное и размытое, прежде чем мир рассыпался в моих глазах. Я понимаю, что это был удар. Жесткий. Мой автомобиль лежит через дорогу от того места, где был, а на моих коленях куча битого стекла. Моя голова пульсирует болью, а губы жжет. Немного трудно дышать, и каждый вздох отдается болью груди. Я вижу свой телефон на полу со стороны переднего пассажира и тянусь к нему левой рукой, так как моя правая рука зажата и вскрикиваю от боли, когда напрягаюсь, чтобы достать до него кончиками пальцев. Слева от себя я заметила другую машину, Эскалайт, и водитель, кажется, в бессознательном состоянии. Я должна позвонить кому-нибудь. Не обращая внимания на жгучую боль, которая пронзает мое тело, я заставляю себя наклониться еще больше и хватаю телефон. Что-то определенно не так с моими ребрами. Я мельком увидела свое отражение в зеркале заднего вида и обратила внимание на большую глубокую рану у меня на лбу, на левом глазу расплывается синяк, а нос распух. Я также обратила внимание на то, что правая рука висит под неестественным углом. Используя одну руку, мне удается выбрать последние вызовы и нажать там на первый номер. Леонард. Раздается два гудка, прежде чем я слышу его голос. - Пенни, где ты? – озабоченно спрашивает он. – Это она! – говорит он кому-то другому. - Лнард… – нечленораздельно говорю я. - Пенни? Это ты? – снова неуверенно спрашивает он. - Лнард… нужна помощь… - я чувствую, как мои глаза начинают закрываться. – Авария… Эвклид… плохо… мне плохо… - Ты в порядке? – его голос становится громче с каждым слогом. – Пенни?! - Скажи Шелдону, мне очень жаль… скажи, я… хорошо? – перебиваю я, задыхаясь. - Пенни, мы скоро будем там! – кричит Леонард. - Не двигайся! - Не могу двигаться... – отвечаю я, откидываясь на подголовник. Я чувствую себя такой уставшей… все размыто… Следующие несколько минут в тумане для меня. Звук сирен вырывает меня из дремы и следующее, что я вижу, как дверь распахивается, а сильные руки убирают ремень безопасности и поднимают меня. Шейный воротник немедленно защелкивается вокруг шеи, и я пытаюсь открыть глаза и сосредоточиться на мигающих огоньках. - Вы помните ваше имя? – спрашивает меня фельдшер, и я пытаюсь кивать, но останавливаюсь, когда это причиняет боль. - Пенни… - Хорошая девочка. Постарайся не заснуть, дорогая, хорошо? – пожилой мужчина с седыми усами гладит меня по волосам. – Твои друзья уже здесь. - Пенни? – с ужасом спрашивает Леонард. - Лнард... – проскрипела я. У меня во рту ужасно сухо. - Ты будешь в порядке, Пенни. Хорошо? – настаивает он. - Где Шелдон? Хочу видеть Шелдона... – задыхаюсь я, закрывая глаза на очередную волну боли в грудной клетке. - Он здесь, он здесь, дорогая! – говорит Леонард, оглядываясь назад, и тянется к чему-то. Через секунду я вижу бледное лицо Шелдона. - Прости… - я сглатываю, – мне так жаль... - Пенни... - это все, что ему удается сказать, но его сдавленный голос говорит мне все, что нужно знать. Через секунду я чувствую, как что-то сжимает мою руку, и думаю, что это его пальцы. Все снова начинает уплывать в туман, и моя голова безвольно падает в сторону. - Мы должны забрать ее в больницу сейчас, – говорит старик, и пальцы на моей руке разжимаются. – Спокойно, милая, – говорит он, поднимая с еще одним мужчиной каталку в машину. Кислородная маска закрывает мое лицо, мне становится легче дышать. Последнее, что я вижу перед закрывающимися дверями – это взволнованное лицо Шелдона.