Соломенная шляпка

Обычно пустующая широкая насыпная дорога, рассекающая на две части пшеничное поле вдоль Изара, снова наполнилась лошадиным цокотом копыт. В сторону поместья, запряженная парой вороных коней, двигалась небольшая повозка. Кучер, пожилой мужчина в потрепанном берете, постоянно оглядывался по сторонам, крепко сжимая в руках поводья. Любое услышанное слово могло стоить экипажу жизни, ибо в салоне уютно расположилась таинственная пара, вот уже на протяжении нескольких лет купающаяся в деньгах, заработанных на крови рабов и наемников. - Наконец-то потеплело... - ворчливо пробормотал молодой человек, набалдашником трости поправляя свою шляпу. - Если вспомнить прошлый месяц, то это просто небо и земля. На вид ему было лет двадцать пять, молодой, статный, всем своим видом демонстрирующий принадлежность к буржуазии. Только глаза его были какими-то детскими, читалась в них странная наивность. Чего нельзя было сказать о его спутнице... Напротив мужчины, вальяжно расположившись на соседнем диванчике и закинув ногу на ногу, гордо восседала молодая девушка в пышном платье, на каштановых волосах с каждым камнем на дороге подскакивала миниатюрная дамская шляпка. - О чем сказано в письме? - томно произносит она, скучающим взглядом изучая открывающиеся за окном просторы. - Если кратко, то руководство в ярости, - не скрывая недовольства в голосе, пробурчал мужчина. - Этот мелкий отпрыск возомнил себя главным... Какая честь! Все мы знаем, что война продолжается до сих пор. Она будет существовать до тех пор, пока существует власть. Как институт... Как политика. И этот сопляк - наше единственное связующее звено с официальным правительством, нагло заявляет, что он уходит из бизнеса. Видите ли, конфликт закончен... надобность в нем отпала. Как бы не так! Мужчина закрыл глаза и тяжело вздохнул, стараясь унять разожженные нервы. - Мы же с ним близкие друзья, - уже тише добавил он. - Нельзя просто взять и сдать его властям. Потому я и иду на эту сделку, Агнет. Не по своей воле. - Я понимаю, - с едва заметной улыбкой ответила ему девушка. - В конце концов, он наша единственная надежда. Стоит вытащить его, как шуруп из механизма, и теневая экономика развалится не успеешь и глазом моргнуть. - У него это в характере, - невзначай перебил ее парень. - Осознание собственной важности. И попытка руководить ситуацией. У нас совершенно нет рычагов давления на этого пацана. - Что же... - удивляется шатенка. - Прям ни одной слабости? Может у него есть тайная возлюбленная? - Или возлюбленный... - с явным пренебрежением осекся ее собеседник.

***

- Ты в порядке?! Боже, я так переживала... Мари все никак не могла успокоиться, едва поспевая за бегущим по лестнице Бруно. Не желая терять ни минуты, они, волей-неволей временно отпущенные, бежали в восточное крыло поместья. Он, красный как рак от ощущения собственной наготы, и следом за ним несчастная француженка, умудряющаяся еще и причитать по дороге. - Устал... - кратко выдохнул испанец, заходя за угол и измученно опираясь спиной о холодную стену. - Завтракать охота... а тут такое. Он жалобно шмыгнул носом, натянул штаны и только было взялся за рубашку, как из-за соседней двери показалось крохотное детское лицо и тонкая белоснежная ладошка. - Анна! - удивленно воскликнула Мари, вскидывая руки. - Что ты тут делаешь? - Я поливала папоротники в библиотеке, - тихо отозвалась девочка, выходя навстречу ребятам. - Бруно, что с тобой? Откуда эти белые разводы? Почему ты в таком виде?.. Бедняга не знал, что ответить - стоило еще как-то все смягчить, дабы не беспокоить девочку. Но как только румынка подошла ближе, а брюнет приоткрыл рот, как дорогу ей преградила Мари. - Все хорошо, Анна, - улыбаясь как можно мягче, пробормотала француженка. - Не стоит задавать лишних... - Исаак? - перебила ее девочка, неотрывно смотря девушке в глаза. - Это же он сделал, да? Вздохнув, Мари просто кивнула. Эта милая крошка как всегда проницательно отыскивала зерно истины в каждом слове. Ей нельзя было солгать, настолько умна была девочка. Она взялась за свою сумку, что висела у нее на спине, аккуратно повернула ее к себе и, недолго порывшись, выудила средних размеров кулек. - Я знаю... вы еще не ели, - также тихо произнесла Анна. - Тут немного крекеров... И еще творожный сыр. Угощайтесь. Девчушка протянула обе руки вперед, а ребята присели перед ней на корточки. - Спасибо, Анна, - доведя ее до легкого смущения наидобрейшей улыбкой, прошептал испанец. - Большое спасибо. - Что вы здесь делаете?! - послышался голос со стороны окна. Да, именно окна, несмотря на то, что "трапеза" проходила на втором этаже, на ребят из приоткрытого окна смотрел маляр. Такова была его должность, на вид же это был смуглокожий юноша двадцати одного года отроду, с густыми волосами, бережно стянутыми в небольшой "лошадиный" хвостик. - Лукас! Напугал! Ты что, летаешь? - не сдержав веселой усмешки, воскликнула Мари. - Нельзя же так... - Сейчас не время отсиживаться! - настаивал на своем грек. - Идите гляньте! Подобрав с собой завтрак, прислуга резво подбежала к открытому окну, поворачивая головы в сторону, указанную парнем.

***

- Эй там... - аж скрежеча зубами от напряжения, подал голос немец, выходя на просторное крыльцо, которым начинался садовый участок. - Слышишь меня?! Паренек в соломенной шляпе вздрогнул, кажется, впервые за столь долгое время кем-то окликнутый. Он поднялся с корточек, отставил лейку и вытянулся в полный рост, поворачиваясь к Исааку. До жути обыкновенное лицо - чуть вздернутый нос, глубокие, почти черные глаза, забавные веснушки вдоль переносицы, недавно заработанный пластырь на левой щеке. Юноша лишь изумленно ткнул себя пальцем в грудь. - Я? - переспросил он. - Подошел сюда! - рявкнул Гольмейер, сжимая руки в кулаки. - Не могу... - С какого это?! - Я еще не закончил. Можно попозже? Весь персонал затаил дыхание. Дети у окна, пасечник, дояры, все с глазами, полными страха и большого удивления, воззрились на юного садовника. А вот блондина уже просто распирало от злости - кажется, все его внутреннее естество перевернулось в этот момент. Не выполнить приказ, да еще и перечить его слову! Это было настолько неожиданно, что Исаак даже поначалу растерялся, не способный подобрать ни одного подходящего слова; лишь только жилки, что разбухали на его коже, показывали внутреннее состояние молодого господина. - Ты... - проглатывая целые слова, лепетал парень. - Да ты... да я тебя... ублюдок... Отбросив документы, Исаак решительно спустился с крыльца и двинулся в сторону терпеливо стоящего на месте итальянца, который, видимо, даже и не догадывался, почему его отвлекли от любимой работы. Он лишь аккуратно поправил соломенную шляпку, что закрывала его голову от солнца и не мешала работе, и... сорвался с места навстречу немцу. Не потому, что так резко захотел подойти к нему, а лишь потому что видел, как тот движется к юноше напрямик, вот-вот грозя растоптать посевы. - Остановись! - лишь звонко воскликнул он и со всей силы толкнул Исаака в грудь, заставляя того глухо шлепнуться задницей на холодный бетон. - Я тут морковку посадил. Для всех. Не дело будет вот так вот ее... погубить. Близняшки аж закрыли рты руками, дабы не сболтнуть ничего лишнего. Слуга толкнул своего хозяина... Конечно, обстоятельства складывались не в пользу Марко - как ранее упоминал сэр Вольф, парня привезли позже и лишь просто указали на его работу, не познакомив ни с хозяином, ни с правилами дома Гольмейеров. Конечно, он мог узнать обо всем от сверстников, но ввиду своей молчаливости и трудолюбия парень ни с кем, кроме чеха, приносящего ему пропитание, не общался. В голове немца, как воздушные шарики, лопались все его построенные за последние годы принципы. Он лишь тяжело дышал сквозь стиснутые зубы не в силах сказать ни слова. Тем не менее с небольшим усилием поднявшись с пола, он отряхнулся и пару раз хлопнул в ладоши. Близнецы, как по сигналу "Марш!" перепрыгнули через забор, подбежали к все еще недоумевающему садовнику и схватили того под руки. - Гнида... - показательно сплевывая на заботливо взрытую землю, процедил немец. - Может ты не знал здешних правил, но это не освобождает тебя от ответственности! Ох сука... я тебя так исхерачу, что сам в землю закопаешься! Ведите его в подва... - К вам гости, сэр, - как призрак за спиной, снова прозвучал голос, заставивший Гольмейера истерично взвизгнуть и отскочить на несколько футов. Дворецкий, словно ничего и не было, деловито кашлянул в кулак, раскрыл невесть откуда взявшийся блокнот, пролистал пару страниц и, остановившись на одной из заметок, указал на нее Исааку. - Леди Агнет и сэр Отто ожидают вас в гостиной, - прозвучала ключевая фраза, заставившая глаза немца раскрыться на пол-лица. Он в панике оглянулся на часы, с не меньшим страхом бросил взгляд на разлетевшиеся по крыльцу сводки и тихо взвыл, поднимая лицо к небу и растирая его ладонями. - Доделывай свои корнеплоды и готовься к смерти, падла, - бросил в сторону садовника раздосадованный юноша и, дав слугам знак отпустить его, направился вслед за Вольфом, что уже помогал ему со сбором документов. - Ну ты зажег, парень, - в один голос накинулись на него земляки. - А кто это? - с ужасающим спокойствием поинтересовался юноша, невозмутимо возвращаясь к работе. - Это как бы наш хозяин, - усмехнувшись, снова ответили парни. - Я Рино. А я Рико. А ты? - Марко, - тихо подал голос брюнет. - Мы из Флоренции, а ты? - Милан. - Крууууть! Прости, что держали тебя. В конце концов, мы-то уже на собственных шкурах поняли, что такое непослушание, - не переставили голосить близнецы, наблюдая за своим собратом. - И тебе впредь не советуем. - Я садовник, верно? - поднявшись на один уровень с доярами, четко проговорил Марко. - Моя работа - ухаживать за садом и кустарниками. Если кто-то мне мешает, то приходится применять силу. - Но не когда же это Исаак! - закатив глаза от непробиваемости паренька, выдал Рико. - Тем более он явно не был в хорошем расположении духа, - поддакнул Рино. - Давай мы тебя спрячем на время, пока страсти не утихнут, а? - Я не буду прятаться, - ответил Марко. - Я хочу просто поговорить с ним, попросить, чтобы он больше мне не мешал. А что значит... на собственных шкурах? Кажется, его все-таки задели эти слова, он поднял глаза на близнецов, а тем и нечего было скрывать. Они оглянулись за спину, проверяя, нет ли кого на горизонте, а потом синхронно подняли свои рубашки, демонстрируя итальянцу поистине ужасающую картину - множество рубцов, синяков, несколько шрамов, бесчисленные царапины и даже укусы. - Мы не смогли тогда сдать дневную норму молока, - с натянутой ухмылкой выдал старший. - Ох и влетело же нам из-за пары литров, - покачал головой младший. - Потому и тебя предупреждаем, не попадайся ему под руку! Тебе досталась, можно сказать, хорошая работенка. Мы знаем ребят, которым приходится цацкаться с ним днем и ночью!

***

- Отто! Агнет! Давно не виделись! - сопровождаемый дворецким, на пороге главной гостиной возник светящийся от счастья немец. - Я так по вам соскучился, ребята! - Здравствуй, дорогой друг, - отозвался на его приветствие тот самый мужчина в шляпе и пристал с дивана, дабы заключить парня в теплые объятия, девушка же предпочла остаться на месте. - Ты не представляешь, насколько все изменилось, - выдал он общую фразу, по которой и не понятно было, хорошие новости или плохие. Как бы то ни было, официальная тройка заняла небольшой журнальный столик - дворецкие удалились из помещения и закрыли за собой двери. Отто в пару приставных шагов добрался до своего места и опустился на диван, снимая шляпу и открывая собеседникам молодое и приятное лицо, главным достоинством которого являлись тускло-голубые глаза. Взъерошив свободной рукой копну пушистых пшеничных волос, мужчина внимательно взглянул на сидящего напротив Исаака. - Ты ведь понял, почему мы здесь, - с улыбкой изрек он. - Да, и мой ответ прежний, - виновато сгибая брови домиком, ответил Гольмейер-младший. - Я ценю вас как друзей, и мне очень приятно, что вы не бросаете меня, но я... больше не хочу этим заниматься. На то есть множество причин. - Ну и каких же? - Хватит, Отто, - прервала его девушка. - Мы ему не психологи. - И то верно, - вздохнул парень, отводя взгляд в сторону. - Заставлять тебя никто не будет. Наше дело лишь предупредить, однако... Молодой человек поднялся с дивана и стянул с рук перчатки, кладя их на стол. - Возможно, ты еще не осведомлен об этом, - вздохнул Отто. - Но ты практически лишен средств до своего совершеннолетия. Взгляни... В руки немцу прилетел пакет; предчувствуя "грозу", он дрожащими пальцами распаковал его и вытянул плотный лист, пробежавшись по нему глазами. - Постановление Штреземана, - подтвердил прочитанное мужчина. - До твоего восемнадцатилетия деньгами будет распоряжаться мадам Гольмейер. - Да не может быть такого... это какая-то чушь собачья! - сорвавшимся голосом просипел блондин. - И тем не менее стоит печать. Так что у тебя нет выхода. Либо ты возвращаешься в наш бизнес, либо тебе приходится сделать... ставку на жизнь. - Ставку на жизнь? - недоуменно переспросил Исаак. - Ну работорговля является важным фактором в нашей сфере, - как бы невзначай упомянул мужчина, разглядывая ногти на своей правой руке. - А хорошего товара у тебя хоть отбавляй. Еще скажи нет... На эту провокацию достойного ответа не нашлось - немец лишь понурил голову и оперся локтями на колени, складывая руки замком. - Я повторю, Исаак, - настойчиво изрек Отто. - У тебя... нет... выбора. Мы закрываем глаза на то, что происходит, и даем тебе три дня. Если что-то пойдет не так. - То мы за твоих ребят не отвечаем, - вторила ему Агнет, поднимаясь с дивана следом. - Полагаю, на этом встреча окончена. Нам нужно возвращаться, Отто. Не хочу пересекаться с полицией на проездном пункте. - С-стой! - дрожащим голосом выдал Исаак, на ватных ногах вставая последним. - А можно... мне... Он, чуть пошатываясь, подошел к Отто и посмотрел ему в глаза щенячьим взглядом. Кажется, тот понял его просьбу - голубые глаза надменно сщурились, а губы исказились в едва заметной усмешке. "Ты совсем не изменился" - беззвучно прошептал он, тем не менее мимолетно потрепав друга по голове. - Можешь возвращаться, Агнет, - с улыбкой обратился к ней ее спутник. - Я задержусь на некоторое время, и мы сразу отправимся в путь. - Делайте что хотите, - равнодушно причмокнув губами, бросила юная леди и, круто развернувшись на все сто восемьдесят, уверенно направилась к выходу.