Соломенная шляпка

"Разрешите представиться. Меня зовут Марко. Мне почти восемнадцать лет. Мои родители - агрономы с большим опытом за плечами, имеют собственное хозяйство в пригороде Милана. Я и мой старший брат всегда помогали им в посадке и культивации растений, со временем я решил пойти по стопам отца и посвятить садоводству свою жизнь. Да, у меня не сразу получалось осваивать даже простейшие истины, например, не сажать в тяжелые глинистые почвы без хорошего мульчирования или поливать всходы холодной водой. Моему брату это удавалось в разы лучше, и я постоянно пытался нагнать его с надеждой на то, что когда-нибудь смогу поравняться с ним. Не превзойти, нет, о таком я даже думать не мог. Он был выше меня, сильнее, способнее - хорошая мотивация к собственному росту. Я перечитал множество книг по агрономии, начал постепенно разбираться в сортах семян и практиковаться в первых посевах. Мама даже выделила мне отдельную грядку, сейчас это забавно вспоминать. Я сразу пристрастился к моркови - овощу, что словно проверял тебя на прочность и требовал выкладываться на полную в уходе за ним. Высаживать ее ввиду долгого роста приходилось еще ранней весной, очень часто пропалывать почву, удобрять, избавляться от личинок вредителей, тщательно поливать, но в итоге результат оправдывал ожидания. Выращенные мною корнеплоды не раз побеждали на конкурсах, которые я посещал во время поездки с родителями на сельскохозяйственные ярмарки. К этому моменту брата уже не было с нами. Я не берусь говорить, погиб он или пропал без вести, но начавшаяся война, уже успевшая назваться Мировой, забрала как его, так и мое беспечное лето. Это был первый за долгие годы сезон, когда я не смог уберечь свой урожай..."

Случайно прочитанные очерки в записной книжке садовника

***

- Спасибо всем участникам процесса за ваше присутствие, - деликатно изрек сэр Рудольф, второй дворецкий поместья Гольмейер, который отвечал прежде всего за банкеты и трапезные мероприятия. Это был самый старший из четырех камердинеров, на вид ему можно было дать лет пятьдесят, опытный и проникновенный, но забавный дядечка с пышными усами и поблескивающей в свете люстр лысиной. Повидавшие многое на своем веку серые глаза прошлись по расположившимся за обеденным столом юношам и девушкам, коих оказалось четверо. Мари и Бруно сидели по одну сторону стола, умытые, причесанные и одетые более-менее цивильно. По другую сторону расположился Лукас, один из старших ребят, который и привел их к трапезной коротким путем, ибо как никто другой знал устройство особняка. Рядом с ним ютился совсем незаметный на вид мальчишка лет пятнадцати, с вьющимися светлыми волосами, тот самый пасечник, от которого до жути приятно пахло медом и пчелиным воском. Сейчас его обычно неопрятные кудряшки были аккуратно уложены, чех надел свою лучшую рубашку, а брюки ввиду их отсутствия заменили черные шорты чуть короче колена. Хотя под скатертью особо и не рассмотришь, так что парень явно не заморачивался. Все-таки у каждого были свои тараканы в голове. Так и с этим парнем - все ребята знали, что вытянуть из него слово сложнее, чем выкрасть кусочек хлеба с кухни. Да и Марко стал первым человеком, с которым этот юноша умудрился сблизиться, несмотря на взаимную отчужденность того. Но сейчас он был вызван не просто так; безусловно весь персонал дома, да и сам Исаак, ценили его умение готовить и разбираться в сортах алкоголя, что передалось ему чуть ли не в крови, настоящая чешская гордость... Поэтому очень часто ему разрешалось помогать по готовке Анне и Мари, которые заведовали кухней и всем, что на ней происходило. - Ян... Мари... - чуть ли не в один голос окликнули их испанец с греком. - Что у нас сегодня на обед? - Фаршированные мясные рулетики, - улыбнулась француженка. - С гарниром из маринованных овощей и чесночным соусом. Почувствовав легкий пинок под столом и тихо ойкнув, Мари встретилась глазами с упрекающим взором чеха; тот лишь медленно качал головой. - С т-томатным соусом, - исправилась девушка, деликатно приглаживая выпавшую прядь черных волос. - Из напитков хмельной Пильзнер и апельсиновый нектар. Тем, кто съест основное блюдо, полагаются ореховые пирожные. Последнее было сказано не просто так - горничная с довольной улыбкой взглянула в засиявшие глаза парней, что сидели рядышком с ней и уже облизывались в предвкушении обеда. Такова была традиция Исаака - каждый день он выбирал нескольких человек, в компании которых желал бы провести один из приемов пищи, чаше всего это был как раз-таки обед, и во время еды спрашивал у того или иного человека о состоянии дел в сфере, что была ему поручена, и собственных впечатлениях. То была чистая формальность - как бы то ни было, большинство слов и предпочтений немец пропускал мимо ушей, выуживая из общего словесного града лишь те отрывки, которые были ему необходимы. Резко распахнулись двери, заставившие всех обернуться, и на пороге появился виновник торжества. Вроде бы в полном порядке, но по лицу было видно - забитый донельзя. За столом моментально прокатился шепот. Конечно, многие догадывались о плотских утехах хозяина, но редко кому удавалось воочию лицезреть их, обычно ребята встречались лишь с "помершим" после этого хозяином. - Ждем лишь вас, сэр, - важно произнес Рудольф, отодвигая для молодого господина его стул во главе стола. Дворецкий незаметно оглянулся в сторону открытых дверей и подмигнул Анне, что ждала его сигнала для выноса пищи. Стол резко украсили обещанные яства, корзинки с хлебом, блюдца со сливочным маслом и прочие элементы сервиса. - Приятного аппетита, - торжественно провозгласил мужчина и, уведя с собой девочку, закрыл двери в трапезную. - Все нормально? - Исаак вскинул голову на сидящих по левую сторону от него. Мари и уже начавший жевать Бруно утвердительно кивнули, отвечая немцу уверенными в собственном благополучии взглядами. Удостоверившись в том, что возможные возмущения отменяются, блондин принялся за еду, отрезая первый кусочек рулета и отправляя его в рот. Как всегда, мастерство женской части прислуги было бесподобно, невольно улыбка заиграла на лице слегка повеселевшего Исаака. - Х-хозяин, - вдруг тихо подал голос Лукас, решивший начать обед с чашки пива, как один из старших. - Можно задать вопрос? - Спрашивай, - последовал краткий ответ, ибо немец был слишком увлечен поедаемой стряпней. - Тот парень... в соломенной шляпе, - начал он, как все машинально затаили дыхание, чувствуя, как комок подкатил к их горлу. - Что с ним случилось? Задумался и Исаак. Все-таки не хотелось снизойти до уровня идиота в глазах своей же прислуги. Не мог же он ответить, что его взбесила свобода мыслей этого юнца, хотя вина за случившееся лежала вроде бы как и на Гольмейере. - Это... не ваше дело, - буркнул он, откусывая следующий кусочек. - Могу лишь сказать, что он просто встанет на учет и продолжит дальше заниматься тем, чем занимался. - Он же применил силу, - не унимался Лукас. Парню не хотелось подставлять молодого итальянца, он лишь старался найти зерно правды в словах своего господина и понять, что произошло. Привычка разбираться в обстоятельствах досталась ему от отца, работавшего городским прокурором. - Да, этот сученыш еще получит за свое, - невозмутимо ответил немец. - В конце концов, незнание правил никогда не освобождало от ответственности. - Он же не со зла, - постаралась вступиться за юношу Мари. - Вы могли повредить его труды... - Значит вы все видели, - задумчиво выдохнул Исаак. - И что? Что мне было бы, скажи, а?! - чуть возросшим тоном заставил он замолкнуть девушку. - Вы видели, что он сажал, знали, что я это ненавижу, почему его никто не предупредил? - Но ведь... морковка добавлена и в рулеты, - удивленно отметил испанец, вызывая немой шок у молодого хозяина. Нервно сглотнув, Исаак опустил взгляд на почти съеденную порцию. - Вот видите, все было очень вкусно, вы и не заметили, - невинно улыбнулась Мари, отпивая апельсиновый нектар из своего бокала. - Как... - опешил блондин, сжимая в своих руках столовые приборы. - Я ее просто взял... и съел? - И даже не умер, - с пугающим сарказмом едва слышно выдал свою первую за день фразу Ян. - Я только что... проглотил главного врага народа, - задыхаясь, пробормотал Исаак. - Не может быть, воды мне! Спешно набранный француженкой стакан немец осушает моментально и гулко возвращает его на стол, заставляя девушку испуганно подпрыгнуть. - Чтобы ее больше не было на моем столе! - недовольно буркнул Гольмейер-младший, показательно вытирая губы салфеткой. - Кто готовил обед? Мари только было собралась с духом поднять дрожащую ладонь, как ее опередил чех, вытянув вверх бледную тонкую конечность. Серо-голубые глаза пивного знатока встретились с серебристыми очами господина, и тот сразу же осекся, видимо, оставляя дальнейший словарный запас при себе. - С-спасибо за угощение, - лаконично изрек Исаак, решительно вставая из-за стола. - Мари... с тебя уборка стола. Остальные свободны. Удостоверившись полученным от девушки послушным кивком, немец покинул трапезную; теперь его путь пролегал четко к саду. Солнце медленно приближалось к горизонту, яркий дневной свет сменило яркое зарево, и весь задний двор поместья засиял огненно-рыжими тонами. Исаак же брел по главному коридору, доставая из кармана небольшой шприц и заряжая его порцией необычной жидкости, похожей на спирт. Выйдя на крыльцо, немец инстинктивно прищурился, встречая солнечные лучи прямо своим лицом. Видимо, мальчишка уже закончил со своей грядкой и теперь копался где-то в другом месте. Некоторое время Исааку пришлось терпеливо обыскивать каждый куст, каждую клумбу, чтобы ненароком не пропустить ярко-красный кусочек рубашки или же блестящую в лучах солнца шляпу. Каковы же были его радость и одновременное изумление, когда он обнаружил Марко спящим около большой раскидистой ивы в глубине сада. Юноша, подложив шляпу под голову, мирно дремал на свежей весенней травке, едва заметно улыбаясь. - Вот урод, - затравленно фыркнул Исаак и только было размахнулся, дабы хорошенько пнуть того под бок, как... - Данте... - тихо выдохнул Марко, и лицо его как-то изменилось, губы машинально сжались, а брови испуганно изогнулись, даже трава попала в напрягшиеся пальцы итальянца. - К-кто? - тихо переспросил немец. - Не уходи, останься... - не переставал шептать тот. Гольмейер к ужасу для себя начал ощущать, как неосознанно руки его покрываются мурашками. Имя, давно забытое и вызывавшее бурю эмоций, снова всплыло в его памяти. Имя, которое не постеснялся забыть и Отто. Самое смелое и решительное... - Данте... - Мальчик смотрит на своего единственного друга жалобным взглядом. - Да, Исаак, - отвечает ему теплый знакомый голос. - Не уходи, останься... - всхлипывает он. - Но твоя мама больше не доверяет мне. - Мне все равно, - не унимается ребенок, прижимая к себе кенгуренка. - Я даже назвал свою любимую игрушку твоим именем. Ты мой первый и единственный друг. - Я не могу быть тебе другом... - ответили ему, и дверь в комнату неожиданно распахнулась, на пороге возникла взрослая фигура. - Не могу, господин Исаак.