Не выслеживая Зуко/Not Stalking Zuko

ОоОоОоОоОоОоО Итак, теперь Зуко и Суюки друзья. И они разговаривают. По-дружески. Они разговаривали по-дружески с самого ужина. Зуко пришёл помочь мне с мытьём посуды, и Суюки последовала за ним. Они были погружены в разговор, сравнивая свои отличающиеся друг от друга стили скрытности. Они пришли к выводу, что знают очень похожие движения и техники, даже если обучались по очень разным системам, и это вызвало много дискуссий. Когда демонстрировалось очередное схожее движение, Зуко произносил что-то наподобие: «Ох, в Народе Огня мы называем это «спрятавшийся лотос», — и Суюки отвечала: «Ох, на Киоши мы зовём это «смущённым лотосом», а после они некоторое время смеялись над особенно глупым названием, придуманным одним из них для конкретного движения. И им очень весело. Этот разговор не был для меня настолько веселым. Дело не в том, что они нарочно не втянули меня в этот разговор, а в том, что — по моим ощущениям, — они пытались это сделать. И что я могла добавить? Я имею в виду, что могу показать некоторые движения водопокорения, но им не будет альтернатив в Народе Огня или на Киоши, к тому же, этот разговор, по большому счету, касался скрытности. Дурацкая скрытность. Я мыла посуду с некой долей сварливости. Зуко сушил её и время от времени проводил демонстрацию, пока Суюки размещала тарелки и тоже время от времени проводила демонстрацию. После того, как мы закончили, они отправились во внутренний двор — провести (товарищеский) поединок, кто без остановки сделает больше сальто назад. Мы с Соккой пошли поглядеть на них. Сокка и впрямь рад, что они так хорошо поладили друг с другом, потому что он подталкивал Суюки дать Зуко шанс с тех самых пор, как их определили в одну команду («Он классный парень, очень классный», — и тому подобное). И Суюки, и Зуко сумели проделать сальто назад с одного конца внутреннего двора до другого, не делая пауз, так что в результате они пожали друг другу руки как равные в кувыркании. — ? — Выпустив пар, мы с Зуко сели пить чай, и он спросил у меня о танце вины. Я просто объяснила, что это то, что он делает, чувствуя себя виноватым. Он делает лицо с выражением грустной панды, хандрит/дуется, немного злится на самого себя, а потом самую малость жалуется (в дополнение к этому поедая целую охапку огненных хлопьев/лунных персиков). Это не тот танец, который можно лицезреть, это больше похоже на предсказуемую череду событий. Честно говоря, я нахожу это очаровательным. Он улыбнулся и сказал, что не думал, что я нахожу в нём что-либо вообще очаровательного. Я шутливо ткнула его локтём в бок и сказала, что это было единственное (просто маленькая ложь во благо), и ему не следовало обращать внимание на это. — ? — Сегодня Аанг запланировал день сотрудничества. Мы выделили на это два часа утром. После Аанг займётся землепокорением и огнепокорением. Аанг подготовил три этапа: гонку вслепую вокруг дома (один должен вести другого), эстафету с яйцом и «наперегонки в три ноги». Думаю, у команды «Бумеранг» несправедливое преимущество в гонке вслепую, и Аанг заставил надеть повязку Сокку, чтобы все было по-честному. Необходимо было идти по одному из трёх путей, намеченных Аангом при помощи мела, по одному из каждой команды в течение всего соревнования ходят с завязанными глазами, и кто придёт к финишу первым, становится победителем. Финишная прямая находилась во внутреннем дворе, прямо за фонтаном. Из команды «Скрытных отморозков» в роли ведомого выступила Суюки, из команды «Аватар» — я. Аанг дунул в свисток, и мы стартовали. Сначала произошло несколько столкновений, и, как мне кажется, Тоф умышленно направила Сокку в Зуко, и Аанг справедливо получил некоторое время. Возникла небольшая толчея, когда в какой-то момент мы оказались в одном коридоре. Аанг взял меня за руки, осторожно отвёл в сторону от остальных и созданной ими неразберихи и попросил меня просто прислушаться к его голосу. Я действительно пыталась, но могла слышать только удары, грохот и «Ой» из других команд. Продвижение шло медленно. Как Тоф может выдерживать подобное состояние? Всё время не видя, куда идёшь? Я ощутила, как звуки стали немного отчётливее. То и дело мой слух цеплялся за низкий, хрипловатый голос Зуко или отрывистый тон Тоф, но я пыталась заглушить их и сосредоточиться на звуках голоса Аанга. Мы поднялись по какой-то лестнице, потом опустились по какой-то лестнице и сделали виток по чему-то, что, по моим предположениям, выступало в роли гостиной. Внезапно со стороны внутреннего двора послышалась масса восклицаний и обвинений в мошенничестве. Я сорвала повязку, и мы с Аангом помчались на разборки. Суюки и Зуко пересекли финишную прямую, и Сокка с Тоф были недовольны этим. Очевидно, Тоф могла «определить», что Зуко какое-то время нёс Суюки. Команда «Скрытные отморозки» заявила, что не существовало правила, запрещающего носить друг друга, а это был самый быстрый способ, и они подумали об этом в первую очередь и победили, честно и открыто — так что выкусите! Аанг вставил своё замечание, что нести кого-то или нет не было решающим моментом, и что игра была направлена на выстраивание партнерских отношений, и команда «Скрытных отморозков» твердо стояла на своём, доказывая, что это так же считается совместным усилием, и Аанг никогда не заикался о том, что так делать нельзя. В конце концов, Аанг смягчился, к большому разочарованию Сокки и Тоф — они всё ещё утверждали, что победа по праву принадлежала им. Суюки попросила Сокку не вести плохую игру, и если он перестанет жаловаться и позволит ей выйти победительницей (поскольку у неё всё ещё «-15» очков), позже он получит возможность победить кое в чём другом. Затем она подмигнула ему. Думается, мы все коллективно проигнорировали этот комментарий, подмигивание и последующее выражение на лице Сокки. Фуу. Так или иначе, Аанг зачислил победу в данном этапе команде «Скрытных отморозков». И команда «Скрытные отморозки» вовсю её отпраздновала. — ? — Следующая игра — «наперегонки в три ноги». Правила обычные, за исключением того, что, как указал Аанг, запрещается нести кого бы то ни было. Каждый привязал одну ногу к ноге партнёра, и мы приготовились к этой глупой и неравноценной игре. Действо происходило на пляже. Эта идея выглядела нелепой. Мы с Соккой были в очень невыгодном положении, так как наши напарники значительно ниже нас, что делало «наперегонки в три ноги» очень сложным мероприятием. С другой стороны, Суюки и Зуко не столкнулись с подобной проблемой, и это единственная причина, по которой они победили. Единственная причина. Всё это было очень неудобно, и, в итоге, команда «Скрытные отморозки» вышла вперёд далеко неэлегантной трёхногой походкой. Минув финишную прямую, они по-настоящему обнялись. Зуко не часто обнимается. Потом Зуко и Суюки станцевали счастливый танец во славу возвращения в положительный счет. Вообще-то, танец счастья был немного уморителен. Тоф поставила им обоим земляную подножку — так им и надо. — ? — Затем последовала эстафета с яйцом. Мы должны были пройти короткую дистанцию, пасуя яйцо друг другу, при этом не уронив и не раздавив его. Тоф возразила против несправедливости её участия в этой игре, так как она не особо хорошо умела ловить (будучи слепой и из-за всего вытекающего). Поэтому Аанг разрешил им идти первыми. Эстафета началась. Аанг способен очень быстро бегать. Полагаю, он может бежать со скоростью ветра. И он отбежал очень далеко вперёд, когда я кинула ему яйцо. Он смягчил яйцевое приземление с помощью воздухопокорения, подождал, пока я приближусь, и кинул яйцо в обратную. Затем он пересёк финиш, и я снова бросила ему яйцо. Мы выиграли! Бескомпромиссная победа! Остальные были малость не согласны с нашей победой, сказав, что, когда Аанг покорил воздух, это было мошенничеством. Аанг пожал плечами, заявив, что ни разу не говорил, что использование покорения было против правил. К тому же, он был Аватаром. Победа за нами! — ? — Текущий счёт Команда «Бумеранг» — 20 (команда «Бумеранг» немного расстроена, что им не удалось сегодня стереть всех нас в порошок и выиграть какой-либо из этапов, они утешали друг друга и дали самим себе обещание прикончить нас завтра) Команда «Аватар» — 10 (вперёд, команда!) Команда «Скрытные отморозки» — 5 (они просто лопаются от радости из-за возвращения в положительный счёт. Они считают это огромной победой, они празднуют и поздравляют друг друга, словно за их плечами — победа во всём фестивале воздушных кочевников). — ? — Меня тревожит вся эта дружелюбность между Суюки и Зуко. Они не делают ничего плохого. Они могут быть друзьями. Нет ничего плохого в том, что они подружились, и мне, безусловно, нет никакого дела до того, чтобы заставлять их прекратить быть такими дружелюбными друг к другу. И я знаю, что они никогда не станут больше, чем друзья. Знаю, что им даже в голову не придёт представить друг друга вместе, и, что ещё важнее, ни один из них не сделает этого — из-за Сокки. Зуко в этом отношении просто большущий ком благородства, а Суюки на самом деле интересует только Сокка (они вместе с Соккой весь обед перемигивались и флиртовали, прикасаясь друг к другу под столом ногами). Знаю: я постоянно брюзжала, чтобы Зуко был милее с Суюки, и моё брюзжание претворилось в жизнь. Мне не следует раздражаться из-за этого. Но теперь он чересчур мил. Милота прямо льётся нескончаемым милым потоком. Говоря так, противоречу ли я самой себе? — ? — Почему же меня это волнует? — ? — Они — мои друзья, я должна радоваться, что они нашли общий язык. — ? — Так и быть, может, я взбешена из-за объятий. И из-за ношения. Он носил её, он её обнимал. И всё в один день. Просто неслыханно. Зуко не особо любит прикосновения. Как правило, Зуко носит и обнимает меня, и даже тогда он делает эти две вещи очень редко… Ну, не считая все те случаи, когда он носил Тоф. Что всё ещё довольно актуально. За день Суюки заполучила ношение и объятие Зуко. Зуко никогда не носил меня и не обнимал в один и тот же день. — ? — Зуко искал меня и, обнаружив, спросил, было ли у меня желание снова выпустить пар сегодня вечером. Конечно же, было. Мы спустились к пляжу и занялись друг с другом обычным тайным спаррингом. Ещё одна ничья. После противостояния мы сели пить чай, и я поинтересовалась, как обстоят дела с Суюки и командой отморозков — он улыбнулся и ответил, что Суюки, на самом деле, очень милая и, как оказалось, довольно забавная. Он рассказал мне об их беседе, и что они оба пришли к выводу, что их устраивает возвращение к положительному счёту, а дальше они и не планировали создавать большую конкуренцию. Он считал, что было бы неплохо, если бы победили мы с Аангом — всё-таки, это был праздник Аанга. Суюки рассказала ему о желании Сокки расшибиться в лепёшку, но одержать победу, так что она будет поддерживать команду «Бумеранг». Он сказал ещё немного лестного о Суюки и добавил, что приятно, когда есть кто-то, с кем можно обсудить различные тактики скрытности. Пфф. Я сказала (немного ворчливо), что он может поговорить о тактиках скрытности со мной, и он ответил, что, как ему кажется, навряд ли мне было бы это интересно, а потом сказал, что, если мне хотелось, я могла бы задать ему вопрос, касающийся скрытности. Я недовольно фыркнула, и повисла пауза. Он выглядел немного запутанным и спросил меня, не злюсь ли я на него. Я сказала: «Конечно же, не злюсь, почему ты думаешь, что я злюсь, мне не на что злиться». Он сказал, что я просто немного раздражённо реагировала. Я ответила, что, может быть, я самую малость злюсь на него, но если он не понимает причины этого — тогда ему и не стоит этого знать. А потом я положила свою чашку в раковину, ткнула в него посохом здравого смысла и выскочила из комнаты. Зуко окликнул меня, спрашивая, что на этот раз он сделал не так, но я не ответила. — ? — Сегодня был день творчества. Аанг продолжил вещать о монахах, о том, как они научили его находить решение проблем, прибегая к творчеству, и насколько это классное занятие — творчество, и тому подобное. Мы должны были провести утро в творческом порыве, и я не была достаточно уверена, чем это чревато. Очевидно, Аанг совершил набеги на музыкальную и художественную комнаты и библиотеку. Были такие варианты для выбора: живопись (совместное рисование), драма (вместе разыграть постановку) и музыка (вдвоём разучить новую песню). Аанг поместил три варианта в шляпу, и мы должны были наугад выбрать один из них. Нам с Аангом досталось искусство, Сокке и Тоф — драма, а Суюки с Зуко — музыка. — ? — Сокка и Тоф готовят чрезвычайно драматичную сцену из «Любви среди драконов» (когда Зара встретила Кицу впервые после сражения на горе Угроз). По-видимому, это случилось в самом начале рассказа. Сокка твердил и твердил о том, что это была самая потрясающая книга, и Тоф была обязана прочесть её — Тоф в ответ строила рассерженные гримасы и отпускала разнообразные остроты, касающиеся слепоты. В любом случае, Сокка потратил уйму времени на объяснения, что произошло до этой знаменитой встречи. Их постановка насыщена крайне мелодраматичными репликами, к примеру: — Ты, девка, владеющая силой дракона, — каким заклятьем ты оплела моё сердце? — Как ты смеешь заявлять подобное после нашей страшной битвы на той горе, непостоянный пройдоха? Они оба играют с очень сильным чувством драматизма, пустив в ход кухонные реквизиты (дуршлаг в качестве шлема, и т.д.). Всё, что я могу сказать об этой постановке, это то, что она будет динамична и полна горя — только потому, что и Сокка, и Тоф склонны в своих репетициях заходиться в приступах (глумливого и уморительного) рыдания. — ? — Зуко и Суюки сидели на веранде и играли на своих инструментах. Это была очень сложная мелодия, и они гармонично играли вместе. Я слышала из открытых окон низкий звук рога цунги и нежный перебор струн мандолины. На самом деле, это была чудесная мелодия. Почти убаюкивающая. Но она всё равно меня немного раздражала. — ? — Мы с Аангом очень творчески подошли к живописи. Не став осложнять себе жизнь поиском кистей, мы просто нанесли понравившиеся нам цвета на всё огромное полотно, которое нашёл Аанг. Аанг время от времени высушивал краску воздухопокорением, чтобы цвета не перемешались в унылый коричневый. Синие, оранжевые и желтые оттенки переплетались друг с другом на довольно гипнотический манер. Я воспользовалась своим водопокорением, чтобы управлять краской. Синий лёг большими длинными дугами и изящными волнами. Аанг плеснул краской с помощью покорения воздуха на холст так, что по всему холсту тут и там остались оранжевые брызги и неровные пятна. К тому моменту, как мы закончили, всё стало выглядеть и в самом деле неплохо. После завершения я вытянула большое количество краски из нашей одежды, и подошло время судейства. — ? — Все остальные пришли в восторг от нашей картины и сказали, что это было очень… эээ… творчески. Потом Сокка и Тоф разыграли свою постановку. Она была действительно смешной в своём мелодраматизме и пародийности. Сокка, который, как я поняла, играл злодея, в каждой возникшей паузе заходился маниакальным хохотом и объявлял, что всё это было частью его блестящего плана, и Тоф никогда не получит обратно свои тёмные кристаллы. Тоф шлёпнула Сокку своим веером из перьев, который где-то откопала, и заявила довольно необычным для неё высоким голосом, что он был неисправимым грубияном. Все очень хорошо повеселились. Затем наступила очередь Суюки и Зуко, и Зуко сказал, что, узнав о намерении Тоф и Сокки сыграть сцену из «Любви среди драконов», они решили продолжить любовную тему музыкальной композицией по этой книге. Суюки подмигнула Сокке и подхватила свою мандолину. Она объяснила, что в песне рассказывается история о двух воинах из разных народов, которые учатся понимать друг друга и, в конце концов, становятся возлюбленными. Она говорила всё это, смотря на Сокку с выражением совершенно влюблённой, глупой, юной девчонки, которое я не привыкла наблюдать на лице Суюки. Это то, что делает песня «Любовь среди драконов»? Заставляет всех становиться влюблёнными и глупыми? Так или иначе, Зуко поднял рог цунги и начал играть эту медленную, нежную мелодию, и после нескольких аккордов присоединилась Суюки с мандолиной, запевая песню. Довольно скоро музыка стала сложнее, и они мастерски исполнили её. На самом деле, было приятно слушать их. У Суюки красивый голос, а песня была прекрасной. Но почему-то меня это немного огорчило. — ? — Зуко и я проголосовали за живопись (Аанг сказал, что мне нельзя голосовать за свою команду, но я всё равно это сделала). И Аанг, и Сокка проголосовали за волнующую иллюстрацию противостояния между Зарой и Кицу из «Любви среди драконов», представленную командой «Бумеранг» (Сокка тоже проголосовал за себя. Вперёд, Племя Воды! В этом вопросе мы единодушны). Тоф безоговорочно отдала свой голос за музыкальную любовную композицию. Суюки же проголосовала за команду «Бумеранг» — Тоф и Сокка разразились оживленными и взволнованными возгласами, вновь победив. Сокка поднял Тоф и закрутил её, и они сделали ещё один победный заезд вокруг дома, называя друг друга оскорблениями из их постановки: «Ты, наглая девка!» — «Неисправимый грубиян!» Это было мило. Они также сказали, что все мы должны выкусить, потому что теперь они ведут на двадцать очков. А это было не так уж мило. Думаю, это ещё не значит, что команда «Бумеранг» выиграла. — ? — После обеда Тоф с Аангом потопали покорять землю, а Сокка продолжил чтение «Любви среди драконов». Я пошла в библиотеку присмотреть для себя книгу и услышала Зуко и Суюки. Беседующих. Снова. Они наблюдали за тренировкой Аанга. Зуко говорил о том, как ему не хотелось чересчур сильно давить на Аанга, потому что он понял, что Аанг не особо хорошо реагирует на давление, но, в то же время, всё было настолько серьёзно, и он ещё многому должен научить Аанга, а Аанг постоянно отлынивает. Зуко не думает, что Аанг правильно расценил масштаб своей ответственности и чудовищность того, насколько сложно будет столкнуться с Озаем лицом к лицу. Суюки дала очень разумные советы о различных методах обучения, которые она применяла в бытность лидером воинов Киоши. Спустя какое-то время Зуко отметил, что она была слишком юной, чтобы быть предводительницей воинов Киоши, и она дразнящим тоном парировала, что это он был слишком юн, чтобы быть капитаном корабля. Но затем она добавила, — совершенно другим тоном, — что единственной причиной, по которой она стала самым юным лидером воительниц, было то, что она хотела этого больше всего на свете и усердно тренировалась, больше, чем кто-либо другой. Она объяснила, каково было значение статуса воина на острове Киоши, и как она хотела быть воительницей с тех самых пор, когда была ещё маленькой девочкой. Когда ей было совсем ничего, она начала каждый день тайно пробираться в школу боевых искусств, чтобы посмотреть, как тренируются опытные воины, и однажды женщина, которая на тот момент была предводительницей воинов Киоши (Сатцу), обнаружила её и позволила ей присоединиться к тренировкам. Суюки спросила Зуко, как началось его обучение скрытности. У неё создалось впечатление, что обычно их не обучают огнепокорительному ниндзюцу. В конце концов, огнепокорение — очень в его стиле ведения боя. Речь о сокрушении и введении в трепет — не о скрытности. Зуко сказал, что его история была немного схожа с той, что рассказала Суюки — он постоянно прокрадывался на тренировочную арену, где его кузен Лу Тен тренировался перед особыми операциями. Он наблюдал, а затем пытался подражать увиденному, и спустя некоторое время в свободные минуты кузен стал показывать ему некоторые движения. Суюки отпустила комментарий, что довольно иронично, что они научились искусству скрытности, подкрадываясь к местам тренировок, и Зуко согласился. — ? — В настоящий момент Зуко проводит тренировку с Аангом. Суюки зажимается с Соккой в одном из громадных гамаков и поёт ему любовную песню «Любовь среди драконов». В третий раз. Тоф пытается сделать для меня набор глиняных манекенов для точных наглядных демонстраций. Я могу использовать их для более успешного обучения Аанга исцелению. Я сидела около неё, пока она трудилась, и время от времени вносила кое-какие конструктивные коррективы. — ? — Тоф прогнала меня из-за чрезмерно раздутой критики, сказав, что она и сама может отлично справиться. — ? — Лежу во втором гамаке, притворяясь читающей и слушая любовную песню «Любовь среди драконов» в миллионный раз. Сокка принёс Суюки её мандолину, и теперь она льнёт к нему, бренча и очень расслабленным голосом напевая. Они стали обжиматься ещё сильнее, словно забыв о моём присутствии. Суюки сказала Сокке, что он был прав насчет Зуко, и что он не такой уж и плохой, если ты дашь ему шанс. Сокка помрачневшим тоном изрек: «Так вы с Зуко поладили». Суюки издала слегка удивлённый смешок и произнесла немного недоверчиво: «Ты серьёзно?» Она проговорила очень ласковым, любящим тоном, что ему и так известно, что он её единственный медвежоночек, и хватит быть таким глупеньким. Сокка, немного успокоившись, сказал, что знает. Он добавил, что она была его единственной и неповторимой соблазнительной вишенкой на тортике. И они предались горячим поцелуям, мандолина вывалилась из гамака, и я в отвращении вскочила. — ? — Даже не знаю, почему я в таком гневе. Это просто смешно. Я просто смешна. Может, мне нужно прочесть «Любовь среди драконов», и тогда я тоже смогу быть настолько же влюблённой и глупой, насколько и смехотворной? — ? — Зуко и я — друзья. Просто друзья. Но наша дружба… будто… не как у всех. Он делится со мной тем, чем не делится ни с кем другим. То, что Зуко в первую очередь предпочитает довериться именно мне, заставляет меня чувствовать себя особенной. Мне нравится быть той, к кому он приходит о чём-нибудь поговорить. Если честно, я доверяю ему, вероятно, больше, чем кому бы то ни было. Очень сильно доверяю. Даже не знаю, как это произошло, но так и есть. Если подумать — даже если я очень сильно расстроена или рассержена, Зуко единственный, кому я об этом расскажу. Я доверила ему некоторые из своих секретов, и я знаю, что он не расскажет их ни единой душе. И это было особенным. — ? — Кажется, я знаю, почему меня это так беспокоит. Зуко и Суюки тоже просто друзья. Они просто друзья, которые о чем-либо разговаривают друг с другом. Теперь я не особенная. Эта история с обучением скрытности по наблюдениям за его кузеном. Я этого не знала. Суюки была первой, кому он рассказал. Совсем скоро Суюки станет той, с кем ему захочется поговорить, потому что она такая спокойная и такая рассудительная, и не бьёт его посохом здравого смысла. — ? — Катастрофический поворот событий. Мы ужинали, а Зуко и Суюки говорили о различных техниках рукопашной блокировки, и как можно было бы включить её в огнепокорение. Они хотели показать Аангу и. Они. Решили. Устроить. Спарринг. Эй, ведь существует заведённый порядок… Мы ужинаем. Я и Зуко моем посуду, затем идём и выпускаем пар, а потом возвращаемся и ведём непринуждённую беседу за чашкой чая. Это то, что принадлежит нам. Это то, что принадлежит нам, и чем мы занимаемся. Наша фишка. Но не сегодня. Нет — сегодня он хочет устроить спарринг с Суюки. Мы поужинали, мы вымыли посуду, и теперь он проводит спарринг в саду с Суюки. Мы все наблюдаем за ними. Все остальные подкалывают их и смеются. Изредка Зуко выделяет что-то, что можно будет использовать Аангу в огнепокорении, и всё это выльется в отдельное занятие. Спустя какое-то время я ощутила, как меня накрывает волна безрассудной злости, и стремительно ушла из этого места. — ? — Я сидела на пристани, погрузившись в хандру, когда Зуко нашёл меня. Видимо, он повсюду меня искал. Он спросил, что случилось. Я сказала, что ничего не случилось, и он произнёс, что, как ему кажется, что-то произошло, потому что я хандрила, а я не хандрила безо всякой на то причины. Я отпустила едкий комментарий по поводу дедуктивных способностей Зуко, и его это привело в некоторое смущение, он спросил: «Почему ты злишься на меня?» Я сменила тему, спросив, зачем он искал меня. Он произнёс, что думал, сегодня вечером мы снова выпустим пар. Я сказала ему, что, если ему хотелось сегодня вновь устроить спарринг, ему нужно было просто попросить об этом своего нового друга Суюки, после чего повисла странная, неловкая пауза. Он спросил у меня очень неуверенно, ревновала ли я. Я принялась обороняться и воскликнула: «Я? Ревную?! Ха!». Я пространно стала доказывать свою непричастность к ревности. У меня не существовало причин для ревности, и я совсем не против, если он предпочитает зависать с Суюки, болтать с ней и проводить спарринги. Потому что я. Ни капли. Не. Ревновала. Повисла ещё одна продолжительная пауза, и Зуко взглянул на меня в полном замешательстве. Он сказал, что всего каких-то два дня назад я постоянно твердила ему быть помягче с Суюки и проявлять больше дружелюбия, и теперь, когда он был милее с ней, ему казалось, я буду довольна. Я скривила лицо. Он сказал, что теперь ничего не нужно менять просто потому, что он уже подружился с Суюки. Я чувствовала себя настолько расстроенной, настолько подавленной всеми этими чувствами, сдерживаемыми весь день. Я встала, развернулась к нему и сказала, что всё уже изменилось, и что я слышала их разговор. На мгновение ошеломлённый Зуко был застигнут врасплох, и он сказал, что, на самом деле, не имел ничего против посоха здравомыслия, и он привык к нему. Речь не о посохе здравомыслия! (хотя, если бы посох здравого смысла был при мне, я бы набросилась с ним на Зуко) Он несколько смутился и спросил, о чем тогда речь. Как правило, я полна энтузиазма соврать, когда Зуко чем-то обеспокоен. Я говорю маленькую ложь во благо с примесью небольшой правды (о, это всего лишь в медицинских целях — нет, я не следила — и тому подобное) Я могу соврать в мелочах, но если дело касается чего-то более важного, я просто не в силах этого сделать. Я всегда заканчиваю правдой, даже если мне этого не хочется. Теперь я понимаю отличие энтузиазма от эффективности — когда дело доходит до лжи. Эффективная, действенная ложь — это когда лжец может придумать что-то на ходу. А не рассказывать (выкрикивать) правду. Я призналась, что подслушала их разговор о тренировках с Аангом, обучении скрытности, и то, как он рассказал Суюки о том, как научился скрытности от своего кузена. Он должен был в первую очередь рассказать об этом мне, прежде, чем рассказать ей, ведь мы беседуем друг с другом, и мне нравилось быть той, с кем он беседует о всяких мелочах. Я делилась с ним тем, чем не делилась ни с кем другим (кроме Хамы, которой поведала о моей маме, и как я была зла, когда Аанг настаивал на прощении). Я думала, он говорит мне всё то, что не говорит никому больше — но теперь мне известно, что он, волей-неволей, просто всем всё рассказывает. Я снова стремительно ушла. — ? — Когда я вернулась домой, все спали. Я сидела на балконе, бурля от злости. Заперевшись в комнате, я всё ещё могла расслышать, как тихо стучался Зуко. В конце концов, он сдался. — ? — Нет, он этого не сделал! Вместо этого, он просто вскарабкался по дому. Чёрт бы вас побрал, проклятые тренировки в скрытности. Я даже не знала, что он делает это, пока он не перекинул ногу через перила и не подтянулся на балкон. Он сел рядом со мной и несколько мгновений пытался отдышаться. Я притворилась, что была не рада увидеть его, и с раздражением скрестила руки. Он заметил, что я не могла выпалить что-то и просто так сбежать, и я ответила, что не сбегала, а стремительно ушла, в этом есть разница. Он пожал плечами и сказал, что я не могла выпалить что-то и просто так стремительно уйти, потому что это было нечестно, и я даже не дала ему возможности ответить. Я замерла в ожидании того, что он собирался сказать — возникло долгое молчание. В конечном счёте, я подтолкнула его, произнеся, что, в таком случае, он должен вымолвить хоть словечко о том, ради чего он пришёл сюда. Ясно ведь, что он взобрался сюда не ради того, чтобы отмалчиваться. Он сделал этот расстроенный маленький жест, вымолвив, что пытается, и что он не особо был в этом хорош. Он вздохнул, огляделся, скрестил руки, снова вздохнул, а затем нырнул в карман, вытянул оттуда лист бумаги и протянул мне, пробормотав: «Не могу поверить, что ты заставила меня сделать это». Я собиралась возразить, что ничего не заставляла его делать, когда поняла, что он мне дал. Это было письмо от Лу Тена. Это заткнуло все мои начавшие возникать сварливые/стервозные комментарии. Он сел, положив руки на колени, и принялся сосредоточенно их разглядывать. Он сказал, что я должна прочесть его, если мне так сильно этого хотелось. Я должна прочесть его, если это послужит доказательством того, что я — та, с кем он бы хотел… болтать о мелочах. По правде говоря, я остолбенела в молчании, что было для меня исключительно редким событием. Он продолжил говорить, очень сильно нервничая. Это было умилительно-неловко. Он пробормотал, что всего лишь обсуждал с Суюки скучные старые, касающиеся тренировок вещи, и несправедливо, что я из-за этого разозлилась на него. Но даже когда я злилась… со мной ему нравилось разговаривать больше, чем с кем-либо… и он, вероятно, рассказал мне больше, чем кому бы то ни было за всю жизнь… и он, вероятно, доверяет мне настолько сильно, насколько он мог бы доверять кому бы то ни бы… в этот момент я стиснула его в широких объятиях. Это было едва ли не больше, чем объятие, потому что я практически вжалась в него и прижала его ближе. Я обвила его руками и положила голову ему на плечо, и его руки обняли меня за спину, и он нежно стиснул меня в ответ. Я попросила его посидеть тихо и спокойно  — он слишком много говорил.