WOAS. Klaroline. Klaus and Caroline.

[AU, где события сериала не учитываются и ничто не вертится вокруг Елены. Возьмем как данность Кэролайн-вампира, жестокого и влюбленного в нее Клауса и Стефана, который становится третьим в этом треугольнике. Стефан и Клаус — друзья, в том странном смысле когда непонятно, то ли они братья, то ли смертельные враги] — Не играй со мной, Кэролайн. Я не пощажу тебя, если ты разобьешь мне сердце. Блондинка с золотыми волосами лишь смеялась в ответ, сверкая жемчужными зубками и очаровывая томной поволокой в голубых глазах. В бархатных нотках голоса Клауса ей чудилась вовсе не угроза, а лишь шутливая попытка заставить ее признать, что он для нее — единственный. — Ах, Ник, ну разве есть у тебя сердце? — спрашивала она каждый раз, когда он жадно всматривался в ее прелестное лицо взглядом, преисполненными болезненного обожания. — Лучше тебе не знать наверняка, милая, — прижимая ее хрупкую ладонь к своей груди, шептал первородный гибрид, и когда Кэролайн благосклонно позволяла ему целовать свои прохладные пальцы, в глазах его загорался огонь истинной одержимости. Она была для него всем — и светом, и тьмою… Но кем бы он не считал ее, как бы не боготворил, правда была куда прозаичнее — она была всего лишь маленькой и очаровательной лгуньей, чьим хобби было играть с чужими чувствами. Впрочем, у нее имелись и свои собственные чувства тоже — чувства, которыми она так опрометчиво воспылала к Стефану. — Ты мне как брат… — тяжело промолвил Клаус, буравя Сальваторе немигающим взглядом. — Но, Стефан… Клянусь преисподней, если ты еще раз прикоснешься к ней, я сделаю нечто, что пострашней твоего вырванного сердца. — Вырвешь сердце ей? — с леденящим душу спокойствием отозвался Стефан. — Нет, Клаус. Я знаю, ты не посмеешь причинить ей боли. У нее слишком сладкие губы, чтобы ты смог навсегда лишить себя возможности пробовать их на вкус. — Она либо будет моей, либо умрет, — эти слова свинцовой тяжестью разлились в воздухе между старыми друзьями, и тяжелой каменной плитой упали на грудь первородному. Он связал себя обещанием, которое не посмел бы нарушить. Она оказалась в объятиях Стефана так скоро, что это выглядело насмешкой: ее сияющие глаза ловили каждый жест Сальваторе, ее руки ласково касались его скуластого лица, ее губы скользили по его шее… Бесстыдная, она выставляла свою любовь напоказ — и тем самым наносила Клаусу жесточайшее оскорбление. — Я предупреждал тебя, Кэролайн, — сквозь зубы процедил первородный, поймав ее одну в саду у Сальваторе и властно схватив за запястье. — Я ничего тебе не обещала, Клаус, — высокомерно ответила блондинка, вырывая у гибрида свою руку. — Парочка поцелуев, которые ты от меня получил, еще не значат, что я готова стать твоей собственностью. — Ты давала мне ложную надежду, — сузив глаза, холодно напомнил ей Клаус. — Ты играла с моими чувствами. — Что ж, так игра окончена! — безжалостно бросила Кэролайн ему в лицо. — Оставь меня, я выбираю другого! — Глупая, милая Кэролайн, — рывком гибрид притянул девушку к себе и, приблизив свое лицо к ее лицу, яростно прибавил: — Твоя ошибка в том, что ты решила, будто можешь выбирать. Ты заплатишь за мое разбитое сердце. Сполна. — Отпусти меня, безумец! — нервно выкрикнула Кэролайн, испытав острый приступ тревоги. Клаус отпустил ее — но перед этим оставил на ее губах грубый прощальный поцелуй. — Я видел вас с Клаусом в саду сегодня, — мрачно проговорил Стефан, когда позднее блондинка льнула к нему в поместье Сальваторе. — Вы целовались. — Он безумен, — недовольно поджала губы Кэролайн. — Он поцеловал меня насильно и угрожал мне. Он возомнил себе, будто бы я принадлежу ему… — А ты не принадлежишь ему? — прервал ее Стефан неожиданно холодно, и Кэролайн отшатнулась от него. — Стефан… Ты словно сам не свой… Почему ты говоришь так? Ведь я говорила тебе, что люблю одного тебя, а Клаус… — Просто ошибка? — недобрая улыбка появилась на губах Стефана и он внезапно схватил Кэролайн за предплечья. — Что ты делаешь?.. — слабо вскрикнула блондинка, пытаясь освободиться, но Стефан был гораздо сильнее нее. Его глаза казались остекленевшими — и Кэролайн с опозданием поняла, что он под внушением первородного. — Это станет платой за его разбитое сердце, — прошептал Стефан, и его кулак пробил ей грудную клетку так стремительно, что Кэролайн даже не успела отреагировать. Еще целую секунду она смотрела на Стефана, на то, как он подносит ее еще бьющееся сердце ко рту и впивается в него зубами, а затем ее тело осело на пол, вздуваясь черными венами. — Твоя смерть, — произнес Стефан окровавленными губами. — И мои вечные страдания. Такова плата.