Делай вид, что не понимаешь
Стайлз проснулся от ощущения проседания матраца позади себя. Вообще-то он начал просыпаться ещё тогда, когда сквозь сон услышал, как гремит железная раздвижная входная дверь лофта. Этот грохот не услышал бы только мёртвый. Потом Стайлз услышал шуршание одежды, словно кто-то раздевался, стоя рядом с кроватью, но не оборачивался, продолжая лежать на животе, обняв подушку. И окончательно он вышел из сна, когда его по-собственнически заграбастали в крепкие объятия до боли знакомые руки, подтянув к себе. Он вздрогнул от проникновения пальцев под его футболку. Пальцы были до ужаса ледяные, что не было похоже на его волка. Но он решил не заострять на этом внимания. Главное то, что он вернулся. А Стайлз уж как-нибудь отогреет его.
— Эй, привет, волк, — хриплым со сна голосом произнёс Стилински, — ты где был? Мне такой сон дикий приснился. Как будто нас всех отловили и запихали под кожу какой-то артефакт, а потом мы очнулись в лесу, ничего не помня. И ты куда-то уехал. Мне было так страшно, ты не представляешь. Ты меня больше так не оставляй одного, ладно?
Дерек молчал, лишь тяжело сопел ему в затылок, прижимаясь ледяными губами к кромке волос на затылке и сливаясь с его телом своим заледеневшим с улицы. Стайлз сжимался от холода и боролся с дрожью, стараясь не двигаться, чтобы не дай бог отлепиться хоть где-то от Хэйла и прервать процесс передачи тепла. Видимо, Дерек очень сильно где-то продрог, согреться быстро не получалось. Надо вставать и что-то делать — или отправлять мужчину в ванну, или бежать за дополнительным одеялом, или идти ставить чайник.
Всё это было так странно.
Обычно это Стайлз любит пихать свои окоченевшие лапки куда-угодно Дереку, заставляя того вздрагивать.
— Стайлз, блин, убери свои ледышки, — ворчит обычно Хэйл. — Ты как из вытрезвителя.
А тому словно по кайфу. Он специально суёт ступни в ноги Дереку, а руки пытается отогреть на его боках, в подмышках или между больших мохнатых ляжек. Но больше всего он любит переползти к волку лицом и запустить ладони в его трусы, накрывая горячую задницу Дерека. Вот это кайф! Тот обычно терпелив. До поры до времени. Пока Стилински не начинает хулиганить. Щипаться, например. Дерек этого не переносит. Или задавать идиотские вопросы:
— А почему ты весь такой брутальный и волосатый, а на жопе волос нет?
— Я сейчас все твои по одному повыдёргиваю, если не закроешь рот.
А ещё Стилински любит сжимать пальцы на упругой плоти, гладить приятную на ощупь кожу, как бы случайно проводить ребром ладони между его ягодиц. Дерек сначала дёргается. Но не вырывается и не отталкивает. И Стайлз смелеет. Поглаживания становятся откровеннее, он с усилием раздвигает половинки, забирается пальцами всё глубже.
Дерек нечасто позволяет ему быть сверху. Но когда это происходит, у Стилински напрочь вышибает мозги, потому что это ох как охуенно. Он даже подумать никогда не мог, каково это — быть в Дереке Хэйле. Трахать Дерека Хэйла. Альфу. Самца. Это оказалось чем-то совершенно неописуемым, выходящим из-под контроля.
Первый раз, когда это происходит, обоих трясёт до конвульсий. Дерек срывающимся от возбуждения голосом направляет парня. Шепчет, что делать. Он всё равно нависает над Стилински, расставив локти и бёдра по обе стороны от него. Закрывает глаза от особо чувствительных движений, тяжело сглатывая и жмурясь. Опускает голову, касаясь носом шеи. Целует, прихватывая губы, благодаря за каждое правильное действие. Стайлз слушается каждого указания, выполняет всё, что требуется, и сходит нахрен с ума от ощущения своих пальцев, а потом и члена внутри волка. И от понимания, что это он, Стайлз Стилински, делает это с Дереком Хэйлом. И тот плывёт, улетает, дрожит от далеко не самых неприятных ощущений. Стайлз так нежен, аккуратен, неопытен, но старателен, и это подкупает. А ещё он смущается и краснеет, когда Дерек просит его поглубже, или прикоснуться к его члену. "Да, конечно, хорошо, сейчас, вот так?" И так восхитительно невинен, когда шепчет Дереку на ухо: "Дерек, я хочу тебя", и тот выдыхает и кивает: "Давай". И Стилински так смешно бормочет своё фирменное "омойбог!", когда осознаёт в полной мере, что вытворяет, что он весь внутри. И понимает, что находится на грани и сейчас кончит. Он выскальзывает из Дерека в последнюю секунду и собирается закончить сам рукой, зажмурив глаза от невыносимого кайфа, и выдыхает от неожиданности, когда поверх его ладони ложатся горячие нетерпеливые, но такие уверенные пальцы мужчины. Оба их пульсирующих члена зажаты в его большом кулаке, и они движутся в одном ритме, словно сотни раз до этого, и кончают друг другу на животы.
Даже для первого раза это было слишком. Слишком для его неопытного ещё организма. И Стилински бережно хранит эти воспоминания, каждое ощущение от такого их секса, когда они меняются местами, стараясь не пресытиться. Всё-таки ему больше нравится чувствовать член мужчины в своей заднице, хоть и в Дереке тоже ахуенно. И когда волк позволяет через какое-то время ему снова оказаться сверху, Стайлз уже более решителен, настойчив, пробует творить с Хэйлом то, что обычно тот делает с ним (ну или насмотревшись порно перед этим), и счастлив, видя, какое удовольствие доставляет мужчине. Это покруче собственного оргазма будет наблюдать, как краснеет Дерек, хоть это особо не заметно на смуглой коже, как хриплое дыхание судорожно вырывается из горла, когда он подходит к краю, как закатываются его глаза и приоткрываются губы, как напряжённо дёргается его кадык. О, Дерек очень красив в своём наслаждении, и он не стесняется никогда его показывать. Для него вообще нет никаких предрассудков и границ в сексе, да и в чём-либо. Он ни с кем этого не делал раньше, но хочет делать это именно со Стайлзом. Дерек как очень редкий вид хищника, прислушивающегося к своим инстинктам и отпускающего своего внутреннего зверя. И Стайлз задыхается каждый раз, чувствуя, как собственный член, пульсируя, растягивает Хэйла сильнее, и кончает в него, отключаясь от внешнего мира. Оба как животные.
Не произнёсший за всё время после своего возвращения Дерек так и лежал сзади, обнимая Стайлза и дыша ему в затылок. Но кожа его по-прежнему отливала жутким холодом. Он водил пальцами под футболкой Стайлза, по его груди и животу, словно ища, где остановиться.
— Ну Дерек, почему ты такой холодный? — заныл и завозился Стайлз. — У тебя что-то с отоплением в квартире? Теперь я сам как ледышка!
Ему не ответили, а Стайлз чувствовал уже, как тепло ускользает из него, просачиваясь через эти пальцы на его груди.
— Господи, Дерек, ты слышал, что если долго касаться трупа, он высосет из тебя всё тепло? Я, конечно, ни на что не намекаю, но ты реально, как трупак, волчара. Принеси ещё одеяло?
И снова тишина в ответ.
Эта ситуация уже перестала нравиться Стайлзу. От неприятного чувства волоски на затылке зашевелились, и липкий страх затопил всё тело до краёв, когда он осознал, что всё это время лежал спиной к… кому? То, что находилось сзади него, не было его привычным, всегда жарким волком. И он чувствовал, что если пролежит так с ним ещё какое-то время, сам превратится в окоченевший труп.
Внезапно исчезли все звуки и стало страшно так, что парализовало всё тело. Стайлз понял, что всё это время едва ли шевелился сам, и он неконтролируемо дрожал от напряжения и скопившегося ужаса. Собравшись с духом и выдохнув, парень вывернулся из обхвативших его сильных рук и развернулся лицом к его волку. Если это был он. Стайлз уже не был уверен. Тело точно было его, эти руки ни с кем не спутаешь. Но молчание и ледяной пронизывающий холод, исходящий от
Дерека этого
существа, пугали до усрачки. В темноте их лофта, подсвеченном только далёкими огнями с улицы, лицо лежавшего напротив почти не угадывалось. И провалы глаз пугали, если бы не его спокойное дыхание, касавшееся губ Стайлза.
— Дерек? — несмело выдохнул парень.
Он всё ещё лежал в объятиях мужчины, но тот его не обнимал, просто держа руки на пояснице Стайлза. Не двигаясь вообще.
— Дерек, где ты был? — чувствуя подкатывающие слёзы и нарастающую панику, шептал Стайлз. — Дерек, ответь, пожалуйста, ты меня пугаешь. Дерек!
Он протянул руку к его лицу, желая прикоснуться к щетинистой щеке и почувствовать тепло, убедиться, что это всё же его Дерек. Но прежде чем он успел дотронуться, он услышал, как разомкнулись губы мужчины.
—
Ста-а-айлзс-с-с…
Стайлз вздрогнул и резко открыл глаза. Что-то словно вытолкнуло его в реальность, и первые несколько секунд он судорожно соображал, где находится. Безумным взглядом оглядел пространство перед собой. Рядом никого не было, только пропитавшаяся его потом подушка и смятая простынь под животом. Плед валялся в ногах. Вход на балкон был открыт. Когда он вставал и открывал его, он не помнил.
— Дерек? — на всякий случай позвал он, уже зная, что не дождётся ответа.
Он понял, что не дышал с тех пор, как проснулся, и выдохнул, вытирая щипавшие от слёз глаза и ложась на спину, расслабляясь, но всё ещё подрагивая от холода. Подтянув на себя плед и укрывшись по самый нос, он бездумно смотрел в стеклянный потолок с куском чёрного неба в нём и рваными белесыми облаками. Сколько он проспал? Судя по всему, была глубокая ночь. Мобильника не было, чтобы узнать время, а часов у Дерека дома точно нет.
Постепенно отогреваясь, но носом ощущая тянущий сквозняк с балкона, Стайлз желал только одного — чтобы вернулся его волк. В своей привычной грубой манере отругал его за то, что забыл закрыть на ночь лоджию. Но проверил губами его температуру на лбу, укутал и принёс чаю. Так было однажды, когда
Стайлз простывает, попав под дождь после тренировки. Дерек взбесился, потому как Стайлз шмыгает весь вечер. Парень ещё пытается соблазнить его своим распухшим красным носом, говоря, что знает отличный способ его вылечить. На что Дерек ясно даёт понять, что трахать больное убогое существо с текущими соплями не собирается. Или, говорит, ты снизу. Стайлз крепко обижается тогда и хочет уйти дуться на балкон, но был вовремя остановлен и отправлен в кровать. Окружён заботой, какой Стайлз не получал уже очень давно со дня смерти своей мамы. Всё-таки он уже большой мальчик, чтобы позаботиться о себе, а отец слишком загружен на работе, чтобы отвлекать его на такие мелочи, как собственная простуда. Он не привык, что кто-то посторонний, хотя нет, уже такой родной человек, носится с ним. Таскает чай в постель, даже заморачивается на какие-то компрессы, когда ночью у него поднимается температура и Дерек просто не может лечь рядом, потому что собственная температура тела слишком высока. Делает ему ванну и заворачивает в огромный плед, не обращая внимания на протесты и прочую чушь, что обычно несёт Стайлз, когда смущён. Дерек только рычит на него, намекая, что лучше бы Стайлзу заткнуться. И тот замолкает, пряча улыбку и погибая от распирающих грудную клетку чувств.
Стайлз выдохнул, чувствуя, как слёзы выкатываются из глаз и стекают по вискам, затекая в уши.
— Пиздец.
Он выпутался из пледа и спустил ноги с кровати, морщась от холодного пола под ступнями. Нахмурившись, он пытался вспомнить, когда снимал кеды, ведь, он точно помнил, ложился в них. Но кеды он нашёл глазами рядом с кроватью, а от них до самой двери вели жутко грязные следы, видневшиеся в лунном свете. Стайлз словно обошёл все лужи и грязь в городе. Дерек бы точно убил его за это. Но думать об этом уже заканчивалась энергия, которая так и не появилась за время недолгого судя по всему сна. Пошатываясь и потирая глаза, отгоняя остатки леденящего кошмара, о котором не хотелось думать, он прошёл на кухню и пошарил на полках в поисках кофе. Он уже вряд ли уснёт, так что почему бы не выпить бодрящего напитка. Уходить из лофта он тоже пока не собирался, настроения разговаривать с кем-либо не было. А ноутбук он видел на столе у окна, значит, можно будет поползать в интернете, чтобы убить время. На это Стайлз и рассчитывал.
Насыпав кофе в турку и залив водой, он поставил её на плиту и принялся помешивать ложечкой с длинной ручкой. Он специально купил в лофт набор для варки кофе, хотя обычно варит его сам себе, так как
Дерек терпеть его не может, предпочитая чай.
— У тебя и так сердце на износ работает, как у колибри, куда тебе ещё кофе? Ты о себе когда думать начнёшь?
— Я сделаю вид, что не разрыдаюсь сейчас от умиления от твоей такой трогательной заботы, Дерек, но какой толк от твоей ослиной мочи? Я от неё проснусь, только если блевать начну.
— Это. Зелёный. Чай. Стайлз! — отрывисто чеканит Дерек.
— Господи, Дерек, ты педик что ли? Настоящие мужики пьют настоящий крепкий, чёрный, как моя душа, кофе, без молока и без сахара. А не зелёный чаёк. Ты ещё в инстраграмм запости его с вафельной трубочкой и хэштегами завтракаю_с_ милым, мы_такие_милые_аж_тошнит.
Дерек откладывает вафельную трубочку в сторону и с такой злобой смотрит на парня, что тот чуть не выплёвывает обжигающий кофе в кружку. Стайлз понимает, что грань почти перейдена, и ждёт взрыва. Ох как он любит доводить своего волка.
— Может, ещё поспорим, кто из нас настоящий мужик? — с вызовом дёргает бровью его разозлившийся волк, и Стайлз прикидывает, на сколько он опоздает на занятия, после того как Хэйл вдоволь надругается над его телом.
Он уже представил, как ему больно будет сидеть сегодня, а сидеть придётся ой как долго. Но он наслаждается этим, как последний извращенец-мазохист.
— Ох, Дерек, — добивает он, — ну что ты ведёшься, как девочка, в самом деле? Я же шучу, не смотри на меня так. Дерек, стой, погоди, мне ещё на занятия, ой, ай! Больно, не надо, хэй, это мои любимые трусы с Бэтменом, имей совесть, не покушайся на святое! А я смогу ходить? О-о-о-ох, Дер-р-рек, дааа…
Стайлз хмыкнул, выходя из воспоминаний, поздно соображая, что насыпал кофе на две порции. Горького, без сахара, как ненавидит Дерек. Он всегда так делал скорее по привычке, потому что варил кофе себе и папе заодно. И наливая порцию себе, во вторую чашку для Дерека заваривал его любимый чай.
Так и сейчас, Стайлз нашёл в сушилке чашку Дерека и поставил чайник на вторую конфорку кипятиться. Он не знал, зачем это делает. Ему просто нужно было делать хоть что-то из привычного, иначе мозг выдавал какой-то сбой. Но позволив себе вновь погрузиться в депрессивные мысли, он упустил момент, как пенка внезапно поднялась и, дойдя до кипения, начала шумно с шипением выливаться через край на плиту.
— Ч-чёрт! Твою ж мать, попил кофе!
Стайлз поднял турку, но было поздно. Половина напитка оказалась пролитой на плиту. Пламя огня подрагивало, и он выключил его. Злясь на самого себя, Стайлз схватил первое попавшееся полотенце другой рукой, не сообразив поставить турку, и начав вытирать залитую кофейной жидкостью плиту, обжёгся о горячую поверхность. Он взвыл от резкой боли и дёрнулся, опрокидывая турку на себя.
— Да ебись всё конём блять!!! — заорал он, кидая на пол и турку, и полотенце, и сам осев на пол, прислонившись к плите спиной.
Пальцы дрожали, да и сам он весь трясся, как в судорожном припадке, хватаясь за волосы и оттягивая их, чтобы хоть как-то удержать себя в руках и не сойти с ума. Сколько ещё будет продолжаться этот кошмар?
А Дерек бы сейчас подошёл и утешил. Сначала бы, конечно, отвесил подзатыльник за криворукость и обозвал как-нибудь особо изощрённо. Но помог бы переодеть облитые футболку с джинсами и обработал (зализал) ожог. Как в тот раз, когда Стайлз хлебнул из чашки кофе, не услышав, как Хэйл крикнул ему, что он ещё не остыл.
— Ну вот, — шепелявит он, не чувствуя распухший от ожога язык, — теперь всё будет не так вкусно.
— Ну в кого ты такой убогий? — вздыхает Дерек, едва сдерживая смех от этой картины: несчастный паренёк с красными глазами, текущими по щекам от боли слезами и вываленным изо рта языком, пытающийся как-то его охладить.
— Луффе дай лёд, или молофеное, я ффева покупал, ты фе не фоффал его? (перевод: Лучше дай лёд, или мороженое, я вчера покупал, ты же не сожрал его?)
— Чего? — хохотал Дерек. — Я ни слова сейчас не понял, что ты сказал.
— Еба-а-ать!
— А минет ты сможешь сделать? Я где-то читал, что это хороший способ. Вроде после того, как тебе в прошлый раз зуб лечили, и ты половину лица не чувствовал после укола, тебе помогло, быстро всё прошло.
— Вот зе фука ты…
Стайлз пошёл в ванную за тряпкой, чтобы вытереть лужу у плиты, но задержался и зачем-то включил горячую воду в ванне, заткнув слив. Он стоял у бортика, уперевшись в края руками, и смотрел, как быстро набирается прозрачная вода, наполняя комнату густым паром. Всё, как любит Стайлз. И как ворчит Дерек, говоря, что после таких ванн его кожа сморщивается, как у старика. Стайлзу плевать.
Он дождался, когда ванна набралась до половины, и стянул с себя одежду, кидая её куда-то в угол. Оказывается, он сильно промёрз, конечности были просто ледяными. Дверь на балкон всё ещё была приоткрыта, и оттуда несло по ногам. И Стайлз поспешил погрузиться в воду, которая скрыла его пока только до пояса. Он сел на дно, обхватив колени руками, и зачарованно уставился на тугую струю, бившую по воде. Подняв глаза, он обнаружил на полочке забытый флакон с любимым хэйловым гелем для душа. И резануло по сердцу с новой силой. Но с каким-то садистским удовольствием он протянул руку к флакону и выдавил янтарной тягучей жидкости себе на ладонь. Моментально воздух наполнился волшебным ароматом, ударившим больше в мозг, чем в нос, заполняя ненужными опять воспоминаниями. А Стилински всё лил и лил гель на руку, она переливалась через край ладони в воду и пенилась там, расходясь пузырями по поверхности, образовывая пышную пену. Он вылил в ванну весь флакон, стоивший наверно всех карманных расходов, выдаваемых Стайлзу отцом на месяц. Стайлзу плевать, Дереку наверно гель уже не понадобится.
Пена достигла бортиков ванны и начала вываливаться шматками через край, стеклянная прозрачная бутылочка с брендовым названием полетела на пол, а Стайлз погрузился в воду по самый подбородок, откидывая голову назад. Пена обхватила его голову, залезла в уши, начиная там шипеть и лопаться пузыриками. Ощущения были просто райскими. И выключив воду, он позволил мыслям спокойно течь в голове, подаваясь неслышному плеску и отрешаясь от всего…
Очнулся Стайлз, когда вода уже стала почти ледяной, и он вылез, сразу же активно вытираясь полотенцем, проклиная себя и свою рассеянность. Ну как ему так удаётся выпадать из реальности на несколько часов? Естественно, его вещей не было в лофте Дерека (Стайлз уже даже про себя не называл эту квартиру их общей, чтобы уже начать привыкать к тому, что они больше не вместе), и ему пришлось закинуть испачканную футболку с джинсами в стирку. Поспешно закрыв дверь на лоджию, он порылся в комоде Хэйла на предмет хоть каких-то оставшихся вещей. И поиски увенчались успехом, когда пара чистых боксеров, спортивные штаны и футболка Дерека всё же обнаружились. Не обращая внимания на мерзкую тошноту, вновь накатившую от осознания того, что в этом доме не осталось почти ничего от Дерека, Стайлз натянул великоватые ему шмотки и протопал по холодному полу обратно на кухню, намереваясь убрать там срач на полу и всё-таки сварить себе кофе. Он поднял с пола турку, закинув её в мойку, и вновь пошёл в ванную за тряпкой.
И замер на входе, уставившись на собственное отражение в зеркале напротив. Вернее, оно должно было там быть. Но вместо него Стайлз увидел на запотевшем стекле выведенную надпись. Сердце заколотилось с утроенной силой, и он бы упал из-за потемнения в глазах, если бы не схватился за косяк.
Этого не может быть. Там только что ничего не было, он мог поклясться.
Сглотнув вязкую слюну, вмиг наполнившую рот, Стайлз на подгибающихся коленях подошёл ближе. Он был в шаге от того, чтобы сойти с ума. Не хватало самой малости — и эта грань будет перейдена. Он склонен к этому, у него плохая наследственность и не самый полезный образ жизни. Он пережил столько, что, казалось бы, какая-то таинственно появившаяся надпись не должна дёрнуть курок и произвести последний выстрел в его расшатанную психику. Но Стайлз чувствовал, что это может стать его пределом, после которого дорога ему только в дом Айкена.
Неверными шагами он приблизился к шкафчику с зеркалом и увидел, что сделанная пальцем надпись какая-то неровная, будто обведённая несколько раз. И выдохнул с таким облегчением, когда узнал её, что снова чуть не упал.
Эту надпись сделал он сам больше недели назад, когда разбил любимую чашку Дерека, торопясь на курсы.
Самого волка дома нет, и Стайлз так сильно опаздывает, что выбор встал только между по-быстрому прибрать срач и валить, или оставить всё, как есть, вместе с объяснениями. Стилински выбирает второе, криво накалякав пальцем на зеркале в ванной "Помни, пожалуйста, в любом случае, что мы любим друга, правда, хмурый волк?". Он знает, что Дерек, придя с утренней тренировки со Стаей, сразу же пойдёт в душ, не заглядывая на кухню, где на полу сиротливо лежат осколки чашки. Хэйл его, понятное дело, потом накажет. Сначала подозрительно похмурит брови над сообщением на зеркале после душа, потом поржёт, а потом всё-таки выебет, когда тот прибежит запыхавшийся после занятий, счастливый, с хорошими новостями и забывший о кружке, осколки которой теперь зачем-то хранятся в ящике на кухне. Новости он рассказывает уже после наказания, довольный, пуская слюну на грудь Дерека. Он, наконец, определился с поступлением в колледж и теперь готовится к тестам. Они оба ещё не знают, какой пиздец ждёт их обоих.
Стайлз мутными от недосыпа и усталости глазами смотрел на потёкшую надпись, удивляясь, почему она до сих пор не стёрлась. Словно недавно кто-то обвёл её по-новой. Или периодически обводил, немного не попадая по следам пальцев Стайлза, будто не желая, чтобы надпись пропадала. Промелькнула мысль, что это мог быть Дерек. Но Стайлз помотал головой, отметая её, и горько усмехнулся. Подойдя ближе, он решительным жестом стёр надпись, всматриваясь в появившееся собственное отражение в зеркале. Уставшее, осунувшееся, со знакомыми ему уже родными синими тенями под глазами. Блеск.
Нахуй всё, вот просто пошло оно всё нахуй. Стайлз зло захлопнул дверь в ванную и рухнул на кровать лицом вниз. Он весь пропах Дереком. Дерек не лез из его головы и никуда не собирался, зато благополучно свалил из его жизни. Он провалился в забытье, не обратив внимания, что держит в руках неизвестно как взявшуюся под покрывалом куртку Дерека.
— Дерек, вернись, пожалуйста, без тебя тут такая херь творится…
Проснулся он от собственных криков, вскакивая на кровати и вертясь так, что чуть не упал с неё. Ему снова снились кошмары, в которые он проваливался, точно в колодец, где его на дне ждал труп Дерека. И снилось, что Дерек приходит к нему и ложится в постель. Снова Стайлз не видел его лица. Снова тот молчал и был ледяной, словно глыба льда. Но в этот раз его руки тянулись к горлу Стайлза, и во сне парень очень чётко ощутил, как холодные щупальца обвивают его шею, сжимая в тисках всё сильнее.
Он сел на кровати, переводя дыхание, когда почувствовал что-то в руках. Опустив глаза, он увидел, как крепко сжимает рукав куртки Дерека. Но сил удивляться и тем более анализировать уже не было. Холодный ужас потихоньку отпускал.
За огромным окном уже рассвело, город проснулся, и шум трафика слышался так, словно дверь на балкон была открыта. Опять. Стайлз проверил. Так и оказалось. Но он помнит, как закрывал её. Или нет? Да что блять происходит? Кажется, он всё-таки начал сходить с ума. Или опять ходил во сне, он бы не удивился. Ещё ему показалось, что его кеды как-то по-другому лежат, чем раньше, когда он видел их последний раз. И куртки Дерека точно не было с ним в кровати, когда он ложился.
Решив отвлечься от странных мыслей на уборку, он нашёл-таки в себе силы достать из ванной швабру и затереть сначала грязные следы от его кед на паркете, а затем — уже застывшие намертво пятна от кофе на полу кухни. А после снова взялся готовить кофе, стараясь не уплыть в очередной раз в свои мысли и следя за закипающей жидкостью в турке. Он пил его, стоя у окна. Стайлз чувствовал опустошение, глядя на серый вид и отстранённо думая, что надо бы помыть окно. А ещё надо валить отсюда, пока он окончательно не поехал головой. И купить телефон. Странно, подумал он, допивая кофе, что его ещё никто не нашёл здесь.
И словно в опровержение его слов, раздался громкий настойчивый стук в железную дверь, а следом — крик его лучшего друга.
— Стайлз! Стайлз, открой, я знаю, что ты здесь, твоя машина стоит на парковке у дома. Открой, я не хочу выбивать дверь.
Стайлз усмехнулся, поворачиваясь и ставя чашку на стол у окна с так и нетронутым ноутбуком. Железная раздвижная дверь в лофте рассчитана на то, чтобы выдержать натиск десяток альф. Но Скотт, Стилински был уверен, не сдастся, пока не прошибёт её насквозь. И пока он не начал, Стайлз пошёл открывать.
— Эм, привет, — не ожидавший настолько скорого открывания, удивился МакКолл, стоя с занесённой для стука рукой.
Он ожидал также увидеть друга в убитом состоянии, в депрессии, возможно, пьяным или накачавшимся успокоительным. Но он никак не ожидал, что Стайлз будет так пугающе спокоен, хоть глаза его и выдавали. Красные, немного опухшие. Но словно выцветшие.
— Привет, — устало улыбнулся тот в ответ, пропуская друга внутрь.
Скотт огляделся, отмечая застеленную кровать, запах свежесваренного кофе и чистящего средства, которым недавно мыли пол. Кроме этих запахов, он учуял ещё и тоску, горьким налётом ложившуюся на язык. Именно тоской пахло от Стайлза. А ещё ночными кошмарами, лесом и… Дереком? Принюхавшись сильнее, Скотт понял, что это запах его геля для душа, только очень насыщенный, как будто Стайлз вылил на себя весь флакон и искупался в нём. Слишком резко.
Он посмотрел на истощённого друга, в явно не своей одежде, который завис в своих мыслях, уставившись на кеды Скотта. Тоже оглядев свою обувь, ища, что в них могло зацепить взгляд Стайлза, но ничего не найдя, Скотт окликнул его.
— Эй, чувак, ты как?
— М? А, да, я норм. Есть новости?
Стайлз отмер и прошёл к дивану, падая на него и словно утопая в нём. Скотт расположился напротив, немного неуютно чувствуя себя в этом месте. Он будто залез на чужую территорию, хоть его и пустили сюда, но он чувствовал себя лишним. Ему стало неловко. Он знал, что Стайлз жил тут с Дереком, и здесь всё пропахло ими двумя. Как бы Стайлз ни отрицал очевидное, но каждая вещь пахла их жизнью. Сексом. Страстью. Неподдельными искренними эмоциями. Он не мог отделаться от мысли, что видит почти чёткие картины тех мест, где эти двое занимались сексом в этой квартире. И он не мог понять, почему Стайлз этого не чувствует, почему упорно отказывается думать, что Дерек ушёл не по своей воле. Жаль, Стайлз не чувствует того же, что и Скотт. Он смотрел в потухшие глаза друга и хотел забрать его боль себе, настолько ощутимой она была.
Тот держался, но было видно, чего ему это стоит.
— Если ты о Дереке, то нет. И от Дитона тоже пока ничего. Твой отец волнуется, я принёс тебе телефон и поесть. Мама передала.
Скотт протянул бумажный пакет, из которого соблазнительно пахло домашней едой.
— О, спасибо, чувак, — немного оживился Стайлз, забирая пакет и доставая оттуда собственный отремонтированный телефон. — Еду, правда, можешь забрать, я не хочу есть.
Он поставил пакет на столик между ними. Итальянский, которым так дорожил Питер. Есть ли ему сейчас до него дело, в доме Айкена, где он находился?
— Стайлз… — неуверенно начал Скотт, подавшись вперёд и сцепив пальцы рук.
— Скотт, я в норме, хорошо? — с напором произнёс Стайлз тоном, не терпящим возражений. — Мне ещё нужно немного времени, и я вернусь.
Он включил телефон и просматривал журнал звонков. Дурак. Как будто там могли оказаться звонки от Дерека. Наивный дурак.
— Ты ждёшь здесь Дерека? — Скотту требовалось всё мужество задать этот вопрос, но ему необходимо было привести друга в чувства, хотя бы эмоциональной встряской. — Ему бы не понравилось то, что ты делаешь с собой.
— Говоришь так, будто его уже нет… — Стайлз не поднимал глаз от телефона.
— Мы не знаем и надеемся, что это не так, — настойчиво искал его взгляда Скотт, которому стало не по себе от равнодушного тона друга и от того, как тот пожал плечом на его слова. — Мы думаем, он в такой жопе, какой мы даже представить себе не можем, при смерти где-нибудь и…
— Не думаю, Скотт, потому что, — жёстко выплюнул Стайлз, поднимая глаза, и тот поёжился от его взгляда, — какой он альфа после этого, что допустил такое? Снова.
Скотт выдохнул, собирая весь свой дар убеждения. В конце концов у него тоже выдались не самые лёгкие дни, но он не позволял себе раскиснуть. Потому что он взял на себя роль вожака их Стаи, пусть и такой неординарной. Но не мог в то же время не признать, что методы Дерека оградить их всех порой переходят все границы. Дерек никогда не жалел себя, ещё сильнее, чем не жалел их всех.
— Стайлз, не говори так, пожалуйста, мы все в такой же заднице, если ты не забыл, и нам всем плохо. Ты знаешь, что Лидия в больнице? — Голос Скотта повышался, заставляя Стайлза выйти из апатии и обратить на него внимание. — У неё нервный срыв из-за голосов в голове, она кричит постоянно, как Мередит. Ты же помнишь Мередит? Помнишь, чем закончилась её история? А Киру перевезли в ожоговый центр, после того как она вспыхнула на заправке. Я был с ней и видел это, она блять чуть не сгорела у меня на глазах! А самое страшное, что мне снился сон об этом буквально накануне. И про неё, и про Лидию. И Айзек видит своего отца, он уже вообще адекватно не может реагировать ни на кого и скоро присоединится к Лидии в психушке. А Малия вообще сбежала, и я думаю, она обратилась снова в койота и скрывается в лесах.
Он выдохся и замолк, тяжело дыша, как после стометровки. Стайлз слушал его с открытым ртом, перестав вертеть в руках телефон.
— Как?.. — Он не знал, как продолжить фразу. — Как столько всего произошло за одну ночь?
Скотт в шоке уставился на него.
— Стайлз, ты в своём уме? Ты в курсе вообще, сколько ты проспал? Три дня уже прошло, как мы были у Дитона тогда в ветлечебнице.
Он наблюдал за расширившимися глазами и раскрытым ртом друга и понимал, что тот действительно на эти дни выпал из реальности.
— Я знал, что ты здесь, — продолжил Скотт уже спокойнее, — приезжал убедиться, что ты в порядке, но не поднимался, не тревожил тебя, давал время. Но сейчас, Стайлз, всё идёт по пизде, происходит какая-то херня. И надо как-то собирать себя и идти что-то придумывать, иначе…
У него сорвался голос, видно было, что и он на пределе своих тру-альфа-возможностей.
— Иначе я просто не знаю, что будет дальше.
