Смотри и не отводи глаз

Если ищешь тирана — посмотри в отражение

— Прости, Скотт, херовый из меня друг. — Да всё нормально. Спустя пару часов, пока Стайлз стирал и наглаживал свою одежду, так и забытую на все эти дни в стиральной машине в лофте, и также после нескольких провальных попыток увидеться с остальными, они приехали в ожоговый центр в соседнем городе навестить Киру. К Лидии в больницу их не пустили родители, окружившие палату вооружённой охраной. Её мать категорически наотрез отказывалась разговаривать и что-либо объяснять им. Стайлз со Скоттом были ошарашены её поведением. Между ними всегда были хорошие отношения. Но в этот раз Натали дала понять, и её муж поддержал жену, что не желает видеть друзей дочери на расстоянии ближе ста метров от неё. Никакие доводы и мольбы не помогали. Их отказывались слушать и едва не выставили на улицу. К Айзеку озадаченных парней не пустила уже Мелисса, практически за шиворот оттаскивая из его палаты их обоих, сунувших туда свои носы. Они только и успели разглядеть перевязанного ремнями поперёк всего тела бессознательного Лейхи. На все вопросы мама Скотта укоризненно смотрела в ответ и жестами показывала на выход. Это было так странно. Все словно сговорились обвинить Стайлза со Скоттом в том, что произошло с их друзьями, хотя они сами не понимали, что случилось, и сами были в таком же неведении. Хоть и в своём пока уме. Шериф тоже был не особо настроен на разговоры, обиженный после трёхдневной пропажи сына. По телефону он сообщил только о том, что организовал поисковый отряд и бросил все силы на розыск Малии. Но в его голосе не было слышно энтузиазма. Работы и без этого хватало, чтобы жертвовать всеми сотрудниками, и Джон склонялся к версии, что Малии просто надоело ходить на двух ногах и она решила вернуться к истокам. А Дерек просто уехал. Как бы ни было тяжело Стайлзу слышать это, он решил не рассказывать отцу всего, пока хоть что-то не прояснится. Вот только Дитон, который должен был прояснить это "хоть что-то", тоже пропал и с этого утра не отвечал на звонки. Вопросов становилось всё больше, запутывая и без того обескураженных парней. И вот оба сидели в просторном и пустом холле ожогового центра, грея замёрзшие руки о картонные бока стаканчиков с кофе и чувствуя себя не в своей тарелке. Настолько здесь было тихо и спокойно, хоть и в разгар дня, по сравнению с больницей в их городе, где жизнь всегда кипела ключом в любое время суток. Им казалось, они тут лишние и нарушают местный порядок и покой одним своим потерянным видом. Поэтому боялись даже лишний раз побеспокоить строгую медсестру на посту, чтобы узнать о состоянии их подруги. А из докторов никто мимо не проходил, поэтому оставалось только ждать подходящего момента. Или пока опять не выгонят. За всю поездку они так толком и не поговорили, а окружающая их сейчас атмосфера явно не располагала к тому, чтобы поделиться подробностями того, что произошло. Здесь всё словно давило слова, заставляя их застревать в глотке. Но молчать уже не было сил, хоть и казалось, что в этом огромном пространстве могут услышать каждое сказанное даже шёпотом слово. — Как это случилось? — тихо спросил Стайлз, рассеянно рассматривая окрашенные в светлые тона стены. Даже несмотря на этот цвет, вся обстановка в целом ассоциировалась с моргом. Где все люди, где врачи, удивлялся Стайлз, привыкший к больничной суете. Здесь же всё было по-другому. Слишком светло. Слишком стерильно. По-кладбищенски угнетающе-умиротворяюще. Он поморщился от этих ассоциаций в голове. — Сам не знаю, — растерянно отозвался Скотт, тоже словно пребывая в каком-то астрале. Эта атмосфера центра так странно действовала на них. — Вчера мы катались на мотоцикле по трассе вдоль леса, заехали на заправку, я пошёл в магазинчик купить воды, а Кира осталась следить за шлангом в баке. Я уже оплачивал покупки на кассе, когда услышал её крики, выбежал на улицу, а она… Скотт закусил губу, прикрыв глаза ладонью, и судорожно выдохнул. Стайлз молча сжал плечо друга, молясь о том, чтобы тот не продолжал рассказывать. Надрыв в его голосе — самый страшный звук, который он не хотел услышать, и он не знал, как может помочь. Стайлз винил себя за то, что его не было в тот момент рядом, что он оставил друга переживать это в одиночку. Хоть и по незнанию. Скотт дал ему время побыть одному, не стал грузить ещё и своей бедой. А Стайлз закрылся в себе, поставив свои проблемы выше. Какой же он эгоистичный козёл. Когда он только стал таким? — С ней всё будет в порядке, чувак, — он стиснул пальцы сильнее и погладил по плечу. Впервые Стайлз не мог найти слов. Это всё, на что он был сейчас способен. Он действительно находился на грани. Скотт быстро закивал, не отрывая руки от лица. Губы его были сжаты, он шумно дышал через нос. Стайлз чувствовал, что друг сейчас сорвётся. Так уже было, совсем недавно, казалось бы, когда на руках у него умерла Эллисон. По его, Стайлза, вине. С силой зажмурив на секунду глаза, он медленно убрал руку с плеча Скотта, который начал мелко подрагивать из-за подступающей истерики, и отвернулся. — Всё будет хорошо, — прошептал Стайлз, сам не веря в свои слова. На несколько минут оба замолчали. МакКолл призывал всю силу альфы, чтобы удержать себя в руках. Вылезшие было когти продырявили стаканчик кофе. Вытекшая горячая жидкость в миг отрезвила его. Зашипев от боли, он дошёл до автомата выкинуть испорченный стакан и вернулся с новой порцией кофе, кивнув испугавшемуся было Стайлзу, показывая, что теперь всё в порядке. Окончательно приходил в себя, приводил дыхание в норму. Он же альфа, он мастер самоконтроля. Потерявший однажды свой якорь. И теперь грозившийся потерять ещё один. Убедившись, что угроза миновала, и никто не заметил инцидента, Стайлз уставился в свой стакан. Он гипнотизировал масляную плёнку на поверхности его напитка и думал, откуда она взялась. Может, он съел что-то жирное? Или кофе вступило в реакцию с пластмассой? Плёнка напоминала картину того, как нефть разливается по воде. Нефть чёрная. Как кровь из их ран, откуда достали пластинки. Стайлз задумчиво потёр грудь через рубашку в том месте, где теперь красовался неаккуратный кривой шрам. Дитону даже не пришлось их зашивать, края ран у всех них затянулись сами собой, хотя выглядели довольно глубокими. Его передёрнуло, когда он вспомнил о тех инородных штуках, что они вытащили из себя. А точно из себя? Этого момента никто из них не помнил. Все нашли эти херовины где-то рядом с собой или в кармане. — Чего задумался? — вывел его из сложных лабиринтов раздумий голос Скотта, заметивший, как его друг машинально трёт грудину. Стайлз повернул к нему голову, смутившись его блестящих и покрасневших от слёз глаз. Ободряюще улыбнулся и, качнувшись в его сторону, толкнул в плечо. — Да так, херь всякая в голову лезет. Ничего свя́зного. — Ты про те штуки? — оживился тот, радуясь, что можно отвлечься, хоть тема была и не очень радужной. — Как думаешь, что это? Думаешь, Дитон поэтому пропал? Он нашёл что-то? — Не знаю, чувак, — посерьёзнел сразу Стилински. — Ни одной идеи по этому поводу. Раньше хоть мы могли найти ответы в бестиарии, если это была какая-то сверхъестественная херь, хоть что-то, за что можно зацепиться. А здесь… просто пустота, даже ухватиться не за что, и не с чего начать. Даже если Дитон не знает, то надеюсь, он исчез для того, чтобы найти того, кто знает ответы. Скотт внимательно слушал, нахмурившись и уставившись куда-то в пол. Он явно пытался сопоставить что-то в своей голове, но пока получалось плохо. Его шрам тоже ныл и чесался, не давая забыть о себе, словно дразня. — Да и этот твой сон, — продолжил Стайлз, задумчиво постукивая по крышечке стакана. — Ты говорил, что тебе приснилась Кира? Как это было? МакКолл поёжился и перевёл взгляд обратно на друга. — Всё то же самое, что я видел на заправке, так всё и произошло, один в один, — Скотт тяжело сглотнул. — Киру охватило пламя, с головы до ног, Стайлз, она была, — он замялся, подбирая слова, и в один момент взмахнул руками, — просто огромным огненным шаром! И она так кричала, а я просто стоял рядом и не мог даже помочь. — Господи, — прошептал Стайлз, глядя расширившимися глазами на друга и не замечая, как до крови прокусывает губу. Он живо представил эту картину, и ему стало не по себе. Как Громовая Китцунэ могла едва не сгореть заживо, когда её стихия — и есть огонь? — Но мне не только она снилась, Стайлз, — с неохотой выдохнул Скотт, опуская голову и отвлекая друга от раздумий. — А что ещё? — насторожился тот, но Скотт не спешил с ответом. — Скотт? Что ещё тебе снилось? Тяжёлая пауза заполнила всё пространство между ними, и казалось, сквозь него не продраться теперь. Стало душно. — Снилось, как мы все умираем, — так тихо, словно от этого фраза становилась менее страшной, произнёс Скотт. Задрожали руки, которыми Стайлз судорожно сдавил стаканчик. Он поставил его на пол у своих ног и сцепил пальцы, до синяков впиваясь ногтями в кожу, пытаясь болью выдавить из себя весь ужас от слов Скотта. Он уже знал, что это не просто сны. — Лидия кричит до тех пор, пока у неё сосуд в голове не лопается, — словно в сомнамбулическом сне продолжал Скотт, — и она умирает от аневризмы. Кажется, это так называется, мама рассказывала. Айзек душит себя ремнями, которыми он пристёгнут к койке в больнице, и я не успеваю его спасти. А Малию загрызают свои же из стаи койотов. Я нахожу её истерзанное тело в овраге, в том самом, где мы нашли машину её родителей, помнишь то место? Дрожь холодной склизкой тварью пробежалась по позвоночнику, поднимая волоски на теле и вызывая подступающую горечь во рту. Стайлзу вдруг показалось, что всё вокруг замерло, даже воздух перестал двигаться и поступать в лёгкие. Из присутствующих в холле была только медсестра на посту, занимающаяся своими делами, да один пациент шаркающей походкой вышел из палаты. Но Стилински чудилось, что стены превратились в нечто живое и обратили на парней всё внимание, прислушиваясь к каждому слову. А Стайлз боялся задать вопрос. — А я? Как я умираю? Скотт, до этого, словно зомбированный, рассказывавший о своих снах, очнулся и посмотрел на друга так, будто только сейчас вспомнил, что тот сидит рядом. — Стайлз, я не… — Скотт, расскажи мне. Стены начали колыхаться, Стайлз видел это боковым зрением, но стоило ему сосредоточиться на чём-то конкретном, ощущения пропадали. Он словно проваливался в какое-то другое измерение. — Тебя убивает Дерек, — глухим голосом выдавил из спазмированного горла МакКолл. Выстрел бронебойной навылет, и светлые стены завибрировали, пульсируя где-то в затылочной области. Тошнота подкатывала. — А потом Дерек убивает себя сам, — Скотт уже не мог остановиться. — Своими же когтями разрывает свою глотку. — Блять, — прохрипел Стилински. — Это всего лишь сон, Стайлз, — пожал Скотт плечами. Странное место. Здесь они словно говорили не те вещи, которые хотели. Делали не то, что нужно. Забывали о том, как быть друзьями. Стайлз взорвался, сопротивляясь дурному влиянию этого места. Он будто снова очутился в своём кошмаре. — Но один уже сбылся, Скотт, опомнись! — воскликнул он, громким голосом пытаясь и Скотта вызволить из затягивающей дыры, наплевав на чужеродные здесь взгляды откуда-то сбоку. — Но Кира жива! — выкрикнул в ответ Скотт и словно сдулся в один миг. — Блять, я уже жалею, что рассказал тебе. Скотта как выдернули из марева. Он нервно допил остывший кофе и смял стаканчик в руке. Ему явно хотелось, чтобы Стайлз на что-то отвлёкся, тот и так дёргал головой, словно видел что-то, чего не видел он сам. Но для Стилински всё вокруг уже пришло в норму. Стены снова стали стенами, тошнотворно-светлыми. Ощущения липких взглядов на виске исчезли. — А что насчёт тебя? — уже спокойнее задал Стайлз пугающий их обоих вопрос. — Ты тоже умираешь в своём сне? — Ага, — печально усмехнулся тот. — Я вообще нелепо погибаю. У меня больше нет стаи, я перестаю быть истинным альфой, и меня загрызают койоты, те же, что убили Малию. Смешно, да? — Это пиздец, Скотт. — Согласен. Стайлз откинулся спиной назад, стукнувшись затылком о стену и уставившись на какую-то абстрактную картину на стене напротив. Смесь разноцветных пятен, словно брызги крови из лопнувшей артерии. — И что нам делать? — мрачно спросил он. — Я не могу так сидеть и ждать хер знает чего. Я так с ума сойду. — Я тоже. Но другого нам не остаётся. А что мы ещё можем? Надо отвлечься, подумать на свежую голову. — Скотт шмыгнул носом. — Мы с тобой, кстати, тесты нормально сдали. Хоть что-то хорошее. — Пропуск в новую жизнь? —  прикрыв глаза, усмехнулся Стайлз, которому стало вдруг так насрать. — Нахуй всё. — Ты же бредил этим колледжем, — обеспокоенно посмотрел на него Скотт, нахмурив брови. — Я уже ничего не знаю, Скотт. Может, пропущу год, поработаю, подумаю. Когда их жизнь покатилась под откос? — Ты до сих пор думаешь, что Дерек сбежал? — через минуту спросил Скотт. Стилински поднял потяжелевшие веки, снова наткнувшись глазами на идиотскую неуместную картину, поморщился и дёрнул плечом. Он чёртов импульсивный подросток, не имеющий опыта в отношениях. Конечно, он поддался эмоциям и позволил подозрениям и комплексам затопить его с головой. А теперь не знал, как выплыть. — Я уже не уверен, — выдохнул он, отводя глаза, — я погорячился, но… Всё равно в этой истории что-то не сходится. Не могу пока понять, что именно. — Не хочется говорить об этом, но я уверен, Дерек тоже в жопе, и в не меньшей, чем мы, чувак, иначе он бы уже нашёл способ сообщить. Стайлз только кивнул на это. — Что ты последнее помнишь о Дереке? Когда ты видел его последний раз? Может, у него что-то случилось, может, он рассказывал тебе что-то, что тебе тогда показалось несущественным, а ты забыл? — Стрёмно слышать это слово, "последний". Но ладно, — Стайлз пожал плечом. — Ту неделю я вообще не помню, я тогда не вылезал из библиотеки и школы, сам помнишь, ты же рядом был. Мы с Дереком даже не созванивались. И это нормально, знаешь, для нас. Я бы даже удивился, если бы Дерек звонил мне и говорил, как скучает. А перед этим не было ничего такого особенного, хотя… — Стайлзу казалось, что он ухватился за что-то, что изворачивалось и выкручивалось у него из мыслей, не давая зацепиться по-серьёзному. — Мы провели ночь вместе, это была такая ахуительная ночь, друг… — Ладно, я не хочу это слышать. Скотт грубовато прервал его на середине мысли, и Стайлз рассеянно её упустил, позволив ей выплыть из сознания. Что же я хотел сказать? Что я вспомнил? — Прости, но больше ничего, всё, как обычно, — смутился он всплеска своих воспоминаний о Дереке и их сексе. — Я не помню, чтобы увозил свои вещи из лофта, этого точно не было, а утром ушёл на занятия — и всё. Меня засосало в учёбу, а дальше ты сам помнишь. Он замолчал, обдумывая вялотекущие мысли в голове. — И ещё мне кажется, это повторится, — задумчиво продолжил он, — или что-то скоро произойдёт. А может, уже происходит. Не может быть так, чтобы я тупо проспал три дня. По-другому я не могу объяснить, почему я ничего не помню. Я просыпался там пару раз, но мне казалось, что я спал недолго. Правда, какие-то странные вещи творились. Надписи на зеркале, которые я делал давно, не стирались. Мои кеды оказывались в разных местах, когда я вставал, хотя я помню, где оставлял их, когда ложился. И дверь на балкон была постоянно открыта, хотя помню, что закрывал… — Ты верно мыслишь, мальчик мой. Стайлз шарахнулся от свистящего голоса, раздавшегося в самое ухо справа от него, и чуть не сел Скотту на колени. Рядом с ним, на скамейке у стены, где сидели они со Скоттом, находился кошмар из его снов, повернув к нему перебинтованную грязными бинтами голову и улыбаясь жуткой улыбкой, полной гнилых зубов. — Стайлз, ты чего? Скотта парализовало от странного поведения друга, смотревшего куда-то в другую от него сторону. Волчий нюх не чуял опасности, и это настораживало. Сам Скотт ощущал только примесь безумного страха в воздухе, который источал Стайлз. Это была та тонкая грань между сумасшедствием, которую очень легко перешагнуть. Он вцепился в предплечье друга, готовый в случае чего удержать его, если тот надумает сбежать. Но Стайлз не двигался, только мелко дрожал всем телом и, казалось, был не здесь, не с ним. Скотт попытался заглянуть ему в глаза и замер от ужаса сам, глядя в посеревшее лицо с капельками пота на лбу и в огромные зрачки, бегающие так, словно видели кого-то перед собой. Губы Стайлза беззвучно шевелились, но не слышно было ни слова. — Стайлз! — Господи, что происходит, господи, пожалуйста, не забирай у меня друга. Только не Стайлза, прошу, только не его, господи, умоляю. — Стайлз, очнись! Скотт тряс его за руку, но тот не реагировал, продолжая что-то беззвучно бормотать, а его голова безвольно болталась из стороны в сторону. Как сквозь вату в ушах, он слышал голос Скотта, но не мог отвести глаз от кошмарного существа перед ним. Которого они уничтожили. — Ты ведь уже начинаешь понимать, да? Смотри глубже, Ста-а-айлзс-с, внимательнее. Ты ведь уже всё понял, да? Твой друг слишком туп, но ты уже знаешь ответы, Стайлз. Ты уже готов, и ты призовёшь нас сам, когда настанет час. Скоро, Ста-а-айлз-с-с. Это произойдёт совсем скоро. Смотри внимательнее и не отводи глаз, чтобы ничего не упустить. Ногицунэ, если это был он или существо, притворившееся им, встало и неровной, словно на переломанных конечностях, походкой поплёлся прочь. Стайлза словно прижало сверху к сидению так, что он не мог сдвинуться с места, чтобы догнать его. И только когда тот оказался уже в конце коридора, его словно отпустило. Он оглянулся через плечо и увидел, как побелевший Скотт мёртвой хваткой держит его за руку, глядя при этом абсолютно поехавшим взглядом. — Скотт? Ты чего? Пусти, больно. Ты видел его? — Что? Кого? — дрожащими губами пробормотал тот, не ослабевая хватки. — Ты о ком? — Да вон там! — нетерпеливо махнул в ту сторону Стайлз и дёрнулся, порываясь вскочить и бежать за ним. — Чёрт, это же… — Стайлз, там нет никого. Ты про того перебинтованного чувака? Так здесь все такие, это ожоговый центр для самых тяжёлых больных. — Но он разве тебе никого не напоминает? Здесь никого не было за всё время, что мы тут сидим, а он вдруг взял и вышел? Стилински сумел вырваться из хватки и резво поднялся на ноги. — Блять, Стайлз!!! Скотт заорал так, что Стайлз чуть не поседел, застыв на месте и повернувшись к другу. Медсестра на посту схватилась за телефон, чтобы вызвать охрану. Эти двое намозолили ей глаза, торча в холле уже час и не вызывая доверия. Скотт заметил это и, вытянув руку в её сторону в успокаивающем жесте, начал медленно подходить к посту, но не выпуская из поля зрения друга. — Простите, извините нас, пожалуйста, — взял он на себя роль Стайлза, который обычно сам заговаривал всем зубы, — такого больше не повторится, мой друг перенервничал, наша подруга находится здесь у вас, и нам ничего не говорят о её состоянии. Вы бы не могли узнать хоть что-то, умоляю, и мы уйдём. Кира Юкимура, это её имя, прошу Вас. Всё это время онемевший Стайлз смотрел в спину пациента с перебинтованной вполне чистыми бинтами головой, одетый в больничную робу, а не в старую армейскую потрёпанную куртку, как казалось Стайлзу пару минут назад. Неверными мелкими шажочками, держась за капельницу, он передвигался к выходу из холла на процедуры. Он обернулся на парня, глядя на него перепуганными глазами. И Стайлз понял, что всё, что произошло только что, было лишь игрой его воображения. Но он уже не доверял себе. — Блять, я кажется, снова с ума схожу, — прошептал он скорее сам себе. — Скотт? Пошли домой, а? — Эй, успокойся, друг, это всё стресс. Присядь, я воды тебе принесу, присмотрите за ним, пожалуйста, минуту, — это Скотт сказал уже постовой сестре, поддавшейся на уговоры и дозванивавшейся в тот момент до лечащего врача. На слабых ногах Стайлз вернулся на стул у стены, с силой пережимая рот ладонью и стараясь держаться за сознание, верно пытавшееся покинуть его. Он не отреагировал, когда Скотт подошёл со стаканом воды и вновь попытался успокоить друга. — Это повторится, Скотт. То, что с нами случилось там, в лесу. Это повторится. Снова повторится. Повторится… Он начал раскачиваться вперёд-назад, зажав голову руками и уперев локти в колени. Скотт в ужасе смотрел на друга, не зная, как ему помочь. — Стайлз, господи, да что с тобой происходит? — Молодые люди, кем вы приходитесь мисс Юкимуре? За секунду до того, как Скотт собрался отвесить Стилински приводящую в чувство пощёчину, к ним подошёл немолодой мужчина с уставшим взглядом умных серых глаз из-за очков. На белом халате висел бейдж, указывающий на то, что это специалист ожогового центра. — Здравствуйте, доктор, Вы её лечащий врач? — взволнованно вскочил Скотт, прикрывая своим телом тронувшегося Стайлза. — Мы друзья Киры. Как она? Доктор Рутберг покосился в сторону сестры на посту, не сводившую с них напряжённых глаз, а потом взглянул на явно не здорового, бледного парня в клетчатой рубашке, бормотавшего что-то невразумительное, от которого доктора так тщательно отвлекал разговорами его друг. — Я уже разговаривал с её родителями. — Да, мы знаем, но пожалуйста, просто скажите, что с ней всё в порядке, нам большего и не надо! — Она ещё не пришла в себя, состояние тяжёлое, но стабильное. — Слава богу, спасибо, доктор, а увидеть её можно? — не особо надеясь на разрешение, спросил Скотт. Он даже не расстроился, увидев, как отрицательно качает головой врач, говоря что-то о том, что время посещений только вечером. Ему хотелось поскорее увести отсюда друга, пока им обоим не вызвали бригаду из психушки. — Ладно, извините нас, пожалуйста, мы пойдём, спасибо ещё раз огромное. Скотт заторопился, подхватывая не успокаивающегося Стайлза подмышки, и уводя его к выходу под провожающие их взгляды. Доктор снова переглянулся с постовой сестрой долгим взглядом — и каждый снова занялся своими делами. Холл погрузился в привычную умиротворяюще-светлую тишину. — Ты в норме? Как только они оказались в знакомой тишине джипа Стайлза, так отличавшейся от обстановки в клинике, тот кивнул. Потом сразу же отрицательно замотал головой и пожал плечами. Он не знал, в норме ли он, будет ли. — Что там произошло? Ты увидел что-то? Тот чувак напомнил тебе… ногицунэ? — Не напомнил, это и был ногицунэ, — прохрипел Стайлз, боясь посмотреть другу в глаза. — Но как?… — Я не знаю, как, Скотт, но я вижу его в своих снах, или не снах, он преследует меня… Его всё ещё трясло и не отпускало, что-то настойчиво билось с внутренней стороны его черепа, просясь наружу. — Так, ладно, — выдохнул Скотт, доставая ключи из кармана куртки Стайлза и вкладывая их ему в руку. — Поедем попробуем всё же как-нибудь прорваться к Лидии или Айзеку. Или в ветклинику съездим, может, Дитон зацепки какие оставил? Или поможем твоему отцу искать Малию. Давай сделаем хоть что-то, чем просто сидеть тут и сходить с ума! Стайлз, поехали же, ну! Стайлз не слышал и не реагировал на тычки в плечо. В голову ввинчивалась какая-то мысль, Стилински пытался вспомнить нечто важное, но что-то словно фонило, создавая помехи внутри. Свистящее шипение, будто радио пыталось поймать волну. — Бесполезно, чувак, — раздражённо поморщился он, — это ничего не даст. — Чёрт, Стайлз, я совсем не узнаю тебя! — заводился тот. — Где мой друг, не сдающийся, даже когда мы в полной заднице? Готовый на любой риск ради друзей? Стайлз покачал головой, безвольно перебирая в пальцах ключи. — Прости, я же сказал, сейчас из меня херовый друг. Я очень устал. Нам надо отдохнуть обоим, как ты сам сказал, подумать на свежую голову, хотя я знаю, что мы не уснём. Тебе будут опять сниться кошмары, а я снова ходить во сне неизвестно где или видеть какую-то херь. Я правда не знаю, что делать. Поехали отвезу тебя домой? — Я тебя одного не отпущу никуда, ты понял меня? Нам нельзя по отдельности. Я видел твоё состояние там, Стайлз, и это страшно. Ты пугаешь меня, чувак, пугаешь до усрачки! Мы должны мало того, что держаться вместе, но и не оставаться наедине. Поехали хотя бы в больницу, там много народу, а я попробую поговорить с мамой. Стайлз не стал спорить, он слишком вымотался эмоционально. Он кивнул и вставил ключ в замок зажигания. Родной звук урчания его джипа немного успокоил, вводя в состояние транса. И пока они ехали, Стайлз мысленно отстранился от речи друга, выдвигавшего различные теории, и уплывая мыслями туда, откуда его вытолкнуло недавно. Он пытался понять, что он упустил, вспомнить что-то важное. Целую неделю длится их разлука с Дереком, пока Стайлз готовится к убийственным тестам. Но накануне этого вынужденного расставания у них ночью состоялся разговор в постели. Их последняя ночь перед началом кошмара. Они лежат на смятой постели после долгого отличного секса, раскинувшись по покрывалу — Дерек на спине, Стайлз на животе, прилипнув друг к другу вспотевшей кожей. Стайлз ноет, что не может двигаться, и что ещё больше не хочет уходить. Дерек посмеивается над ним, сам разомлевший, но ещё испытывающий непроходящий голод к этому парню, соблазнительно выставившему свои аппетитные белые ягодицы, в которые так и хочется вонзить клыки. Хэйл с трудом может отвести глаза от этой молочной кожи с россыпью родинок на спине и с торчащими словно крылья лопатками, вслушиваясь в слова Стайлза. Тот рассказывает про какую-то книгу, которую откопал, пока готовился к тестам. Стайлз не знает, зачем, его всегда пробивает на поболтать после классного секса, и он увлечённо описывает сюжет, пока разморенный Дерек наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц. — Ты же знаешь, что не только наш город притягивает всякую неведомую херь? По всему миру есть такие места с концентрацией энергетических линий, это называется Кристаллическая решётка земли, и на пересечении её линий спонтанно создаются места силы, различные порталы или магические явления, или просто творится всякая ерунда. У нас, например, это Неметон. В Англии — Стоунхендж. В Тибете - гора Кайлас. На Севере — это различные священные алтари для жертвоприношений, церкви, святилища. Ещё захоронения разные, погребения. В южных штатах раньше сжигали ведьм. Слышал про Салем? Конечно, слышал, ты же у меня не тупой волчара, ауч! Больно же, Дерек! Поаккуратней там с лапами. Я всё-таки комплимент тебе сделал. — И я его оценил, спасибо. Только не говори, что тебе не понравилось, — ухмыляется Дерек, поглаживая то место, по которому шлёпнул ладонью. Он с удовольствием наблюдает, как на нежной коже белеет, а затем расцветает красным отпечаток в виде его пальцев. — Угу, озабоченный волчара, книга очень понравилась, да, а вот тебе, смотрю, неинтересно, — потирая отбитый зад, ворчит недовольный Стайлз. — Интересно, правда, продолжай. Стайлз не очень-то верит, но его распалённый энтузиазм сильнее обиды. — Так вот, в Салеме очень сильная концентрация энергии, из-за того, что там в своё время было сожжено очень много ведьм. Вообще места убийств, как ритуальных, так и в военное время, очень сильно притягивают магию. Но именно убийства магических существ притягивают больше всего. Захоронение ногицунэ у нас под корнями Неметона. Жертвоприношения богам. Да и ведьмы очень крутые, особенно на юге. Больше всего их в Новом Орлеане. — Ты там был? Дерек не кажется заинтересованным, лениво поглаживая Стайлза по заднице кончиками пальцев, очерчивая округлости и стараясь спуститься ниже. Но он поддерживает разговор, слушая урчащий голос и понимая, что скоро, уже завтра, надолго расстанется со своим мальчиком, и долго не услышит этот незамолкающий, но уже такой привычный трёп ни о чём и обо всём одновременно. Он придвигается ближе, прихватывая губами то мочку уха, то оставляя свежий засос на шее, проводит рукой вдоль позвоночника, заставляя выгибаться. Стайлз лежит на животе к нему головой, пряча лицо в плечо Дерека и млея от ласковых лёгких касаний. Они насытились и насладились друг другом сполна, но их состояние всё равно граничит с томлением, когда от секса уже болит всё тело, но ещё разок трахнуться никто из них не против. — Нет, ни разу, но я слышал про могущественную семью Бэннет. — Стайлз в предвкушении сглатывает, зная, к чему приведут ласки Дерека, и заводясь с пол-оборота, но не отрывается от рассказа. — Не знаю, жив ли сейчас кто-то из них, но я много читал об этом. У них очень интересная история. — Не сомневаюсь, любознательный ты мой, — Дерек целует его в плечо, кусая и вылизывая затем это место. — Но к чему ты это всё рассказываешь? Стайлз дерзко ухмыляется и поводит плечом, словно уходя от губ мужчины, но тем не менее это такой поддразнивающий жест, типа "не смотри, что я рядом лежу, тебе всё равно придётся за мной побегать". Дерек знает своего мальчика вдоль и поперёк, изучил его реакции на каждую свою ласку. Стайлз — это грязная провокация и чистая похоть под налётом невинности, Стайлз — это сплошной призыв к сексу. — Не знаю, просто впечатлила одна история, — Стайлз упирается подбородком в грудь Дерека, перехватив его поперёк живота, и поднимает на него свои яркие ореховые, бесстыжие-бесстыжие глаза, глядя немного коварно из-под пушистых ресниц. — Про любовь между магом и ведьмой. Про Другую сторону, где обитают сверхъестественные существа после смерти. — А такое бывает? Дерек задумчиво соединяет пальцем родинки на спине парня, выводя невидимые созвездия. — Это что-то вроде Чистилища, — хмыкает тот, ёжась от волны мурашек, вызванных волшебными руками Хэйла. — Эй, ты что там делаешь? Родинки опять мои считаешь? Перестань, я сейчас умру от передоза милоты. В подтверждение своих слов Стайлз скатывается с него, падает лицом вниз и затихает, изображая труп. — Продолжай давай, Чистилище, — расталкивает хихикающий труп Дерек, чтобы тот принял прежнее положение. — Кхм, да, Чистилище. Его создала самая могущественная ведьма Кетсия пару тысяч лет назад, чтобы отомстить своему возлюбленному за измену. Сайлас был таким же могущественным магом. Они изобрели эликсир бессмертия и собирались вместе принять его, чтобы жить вечно. Но Сайлас влюбился в другую девушку, их служанку Амару, и они тайно выпили тот эликсир вместе с ней. Кетсия узнала об этом, убила Амару и превратила Сайласа в камень, заперев его в пещере вместе с лекарством от бессмертия, которое она создала в одном экземпляре, в противовес эликсиру, ты следишь за мыслью? — Стайлз дожидается сосредоточенного "угу" от Дерека и продолжает. — Оно уже по сути было ему не нужно, но Кетсия предоставила ему выбор на случай, если он найдёт способ выбраться, и если ему надоест там гнить и он захочет умереть как маг. Но суть в том, что приняв его и убив себя тем самым, он не встретится с Амарой, потому что Кетсия создала некое Чистилище, чтобы после смерти изменник и его любовница не смогли быть вместе. И теперь там обитает всё умершее сверхъестественное. Об этом только недавно узнали, когда баланс между этим миром и Той стороной нарушился. Я ещё не понял, как, вроде сам Сайлас каким-то образом очнулся и провернул это, чтобы освободиться и найти Амару, но завеса между мирами разрушилась, и всех, кого когда-либо убили, вернулись в этот мир. Ну вернее, на выбор, кто-то и остаться там захотел, а у кого дела незаконченные остались, те сбежали. — Из этого вывод, что все беды в мире из-за баб. — Ты женоненавистник? Ты вообще понял всю суть этой истории?.. — вскинулся было возмущённо Стайлз, но сразу же расплавился: — Ммм, чёрт, Дерек… Хэйл уже настойчиво забирается пальцами между мягких половинок, продвигаясь чуть дальше, к шелковистой мошонке. Он видит в завораживающих тёмных глазах парня поднимающуюся со дна бурю, и то, как Стайлз выгибается, подставляясь под пальцы, кусая губы и сдерживая стоны. Пойман на крючок. — Я всё понял, — отвечает Дерек на ранее заданный вопрос, — я просто не верю в эти сказки, но ты рассказывай, мне интересно. Когда ты так увлечённо рассказываешь, у тебя так губы красиво двигаются, и у меня встаёт. Он усмехается, не отрываясь от изощрённых ласк, огладив мошонку, но обойдя вниманием член, и вернувшись к мягкому, растянутому с ночи проходу парня. — Господи, Дерек, ты животное. У тебя всегда на меня встаёт. — Стайлз прячет красноту на лице в сложенные под головой руки, красиво прогибаясь в спине и одновременно потираясь членом о покрывало. — О-ох, да, ещё, глубже, вот так, даа… — Хорошо, как скажешь, — Дерек тычется носом в шею Стайлза, погружая палец на все фаланги внутрь, — так что там дальше? Парень может только блаженно и бессвязно стонать, поджимая пальцы ног и сминая в руках простынь под собой. — Да к чёрту эти мифы, трахни меня, — приглушённо стонет он. — Нет, сначала закончи, — Дерек дразнит его, растягивая уже двумя пальцами. — О мой бог, Дерек, о мой блядский бог! — Стайлз бьёт кулаками по кровати и частит на одном выдохе. — Ладно, в общем оказалось Сайласа нашли в той пещере вернули к жизни а потом оказалось что Амара жива ведьма не убила её а сделала Проводником из этого мира в тот и все сверхъестественные твари умирая проходят через неё, всё, ну пожалуйста трахай уже, не могу больше-е-е!… — Круто, — хмыкает Дерек, почти забравшись на Стайлза сверху. Второй рукой он подхватывает его под грудью, заставив парня выгнуться сильнее и упереться локтями в кровать. И лижет, кусает, целует во всё, что попадается под губы, зубы и язык, ввинчивая уже три пальца. — Круто — это то, что ты сейчас делаешь своими охуенными пальцами в моей заднице, о-ох, блять, не останавливайся, сделай так ещё, вот тут, да-а. А так, — задыхаясь, продолжает он, словно не натягивался сейчас на опытные пальцы его Дерека, — я бы не сказал, чувак, я думаю, это больно, и Амара сошла от этого с ума. Представь только, как тысячи, нет, миллионы существ проходят через тебя. Тебе бы понравилось? Ты бы слышал их голоса, чувствовал их боль. — Даже представлять не хочу, — таким интимным шёпотом льёт Дерек в ухо парню. — Стайлз, у меня уже мозг плывёт. Чистилище, завеса, эликсир, проводник, ты на моих пальцах, и у меня так стоит… Стилински хнычет, как течная сучка. Он обожает, когда у его волка такое блядское настроение, он сам всегда готов быть грязным и похотливым с ним. Дерек сходит с ума от того, как изменился его мальчик, перестав стесняться и осознав наконец всю свою привлекательность. И он так же по-прежнему легко возбуждается. Стайлз сейчас такой блаженно обмякший, и с ним можно делать, что угодно. Хэйл не то, чтобы озабоченный. Он просто любит секс. Он любит секс со своим Стайлзом. И тот скулит, когда пальцы его волка заменяются его языком, вылизывающим его анус, губами, ставящими засосы на внутренней стороне бёдер, и просит просит п р о с и т блять, чтобы его уже выебали, потому что сил никаких нет. И он дожидается, когда Дерек сначала куда-то пропадает с него, а затем рывком усаживает на колени, держа его руки сцепленными за спиной. И это так охуенно заводит! Стайлз не сдерживает громкого стона, когда насаживается на крепкий стояк, сидя у него на коленях. Дерек не даёт упереться руками в кровать, он удерживает его запястья одной лишь своей рукой, вторую ладонь поместив на шее, властно держа подбородок Стайлза задранным, отчего немного не хватает воздуха. И трахает, натягивает его на член, вбиваясь по самый корень, одновременно дёргая за запястья на себя. И это почти болезненно, на грани, но дико возбуждает, то, какую Дерек имеет власть над ним. Стайлз это знает, потому что чувствует, как собственный член стоит колом, и сочащаяся смазкой головка холодит его живот. Его глаза закатываются, рот открыт в попытке заглотнуть воздух, и он может только хрипеть и стонать. — Господи, не могу больше, хочу твоё лицо видеть, когда буду кончать в тебя. Толчок в спину, и Стайлз еле успевает подставить высвобожденные руки, чтобы не упасть носом в матрац, как его тут же хватают и переворачивают на спину. Дыхание сбивается от вида Дерека над ним, такого взъерошенного, потного, до предела возбуждённого, с глазами, полными похоти, и с блестящими от их слюны губами. Стайлз тянется к нему и получает поцелуй, больше похожий на укусы и вылизывание, но они оба кайфуют с этого. Ноги разъезжаются в стороны словно сами собой, их подхватывают под коленями, и в него входят одним движением, до упора, выбивая остатки стыда. Трахают так, что Стайлза возит туда-сюда по смявшейся простыне. Дерек склоняется и ловит ртом открытые губы Стайлза, лижет их, скользит внутрь, поддевая языком его почти безвольный язык. Руки парня, практически находящегося без сознания, на грани просветления, притягивают его к себе ближе за задницу, и Дерек чувствует, как каменный и мокрый член Стайлза трётся между их животами. Он переходит на совершенно животный ритм, проезжаясь по простате, и Стайлза выгибает в судороге. Он надрывно кричит, запрокидывая голову назад и упираясь в кровать практически одним затылком. Просовывает руку между их телами, дотягиваясь до члена. Но Дерек отпихивает её. — Кончишь так, без рук. — О господи, ох блять, Дерек, тогда кончи в меня уже! Дерек окончательно едет от этих слов, его накрывает кайфом, который получает парень. Он упирается руками по обе стороны от его головы, нависая над Стайлзом и размашисто двигая бёдрами, выходя на всю длину и вбиваясь до яиц. Руки Стайлза оплетают его вокруг шеи, и неожиданно он подтягивается на нём, почти повиснув, ухватившись ногами за поясницу, и дотягивается до ключиц Дерека, кусая в одну из них. Рыча от той тонкой грани, на которой находятся оба, но которую ещё не готовы перейти, Дерек просовывает руку под поясницу Стайлза и рывком протаскивает его ниже, складывая парня почти пополам так, что колени оказываются у его лица. Стилински отворачивает лицо в сторону и стонет в голос не прекращая, он уже не здесь, настолько ему невъебенно круто. Он весь малиновый по самые ключицы, не считая бордовых отметин от зубов Хэйла. А поза такая открытая, и он не может сопротивляться, только хватается ладонями за бёдра мужчины, не ограничивая движения, а наоборот, призывая двигаться глубже, интенсивнее. Дерек сходит с ума от податливости и гибкости и едва не взвывает, когда тот ещё сильнее прогибается и внезапно словно приходит в себя и дотягивается острыми зубками до его соска, прикусывая его и оттягивая. — Сучёныш, — стонет Дерек, слыша тихий смех этого котёнка и понимая, что это только больше распаляет его, и так в край возбуждённого. Он смотрит вниз на член Стайлза, плотно прижатый к его животу, с блестящей от смазки набухшей красной головкой, видит каждую венку, и знает — счёт идёт на последние секунды. Знает, что завтра Стайлз будет его проклинать за то, что не сможет нормально сидеть и ходить, будет жаловаться на чувствительные искусанные соски и горящие засосы на шее, и следующую неделю их ждут в лучшем случае минеты в перерывах между занятиями. В худшем — секс по телефону и одинокая дрочка в постели, что в принципе тоже неплохо. И он сильнее начинает вколачиваться в тугую дырку, протаскивая парня спиной по кровати и едва не вбивая его головой о спинку. Натягивает со всей силы, а Стайлз принимает со всей отдачей. И вот такой, распятый его телом и отдающий себя без остатка, показывающий принадлежность ему, Дереку Хэйлу, такой Стайлз выбивает к херам все мозги окончательно, когда с криками до сорванного голоса кончает себе на грудь, так и не прикоснувшись к себе, а только от того, что член Дерека заполнял его всего. Он сжимается так сильно, что теперь и Хэйла скручивает мощной судорогой, сладко выламывающей всё тело, и он заливает нутро Стилински тёплой спермой, продолжая по инерции расслабленно толкаться в него, уже и не так интенсивно, а продлевая ощущения. Оргазм просто ошеломительно оглушающий, иссушивший обоих до самого дна. И далее наступает то самое "безвременье", которое любят они оба. Посторгазменный покой, когда ещё звенит в ушах от криков, а тело приятно гудит, и в голове такая блаженная тишина. Сладкая нега постепенно затапливает их, мокрыми телами они прилипают друг к другу. Стайлз ёрзает под расслабившимся и потяжелевшим телом любовника, начиная испытывать не самые приятные после такого секса ощущения истерзанной кожи и хлюпающей и саднящей задницы. Но он ни на что другое это не променяет, пока довольно урчащий, как кошак, его волк льнёт к нему, словно ища защиты. Извозившиеся в сперме, они ложатся лицом друг к другу, и Дерек случайно оказывается напротив окна, в которое только начинает заливаться рассвет. — Ого, уже утро, — увидев, как солнечные лучи преломляются в радужке глаз Дерека, Стайлз залюбовался этим зрелищем. Цвет его глаз такой, словно луч солнца пробивается сквозь прозрачную бутылку зелёного цвета. — Ты такой красивый, — ляпает он, не подумав. Но ему не стыдно. Наоборот, Стайлз с удовольствием и каким-то превосходством смотрит на удивлённо приподнятые брови Дерека. Тот хмыкает в ответ. Конечно, он же брутальный волк, и он не расплачется от умиления и не станет рассыпаться в ответных комплиментах. Он покажет свои чувства по-другому, притянув к себе и целуя линию скулы и у основания уха. Стайлз благодарно ластится в ответ. — Так что ты там рассказывал про ведьм? — Дерек ведёт губами по его шее, обводя все свои наливающиеся багровым отметки. — Легенда, и правда, красивая, но их часто преувеличивают. — А уже неважно, забудь, — беспечно машет тот рукой, подставляя шею под губы волка, — просто тема по истории была про ведьм, а я пока не докопаюсь до истоков, не успокоюсь, ты ж меня знаешь, могу в такие ебеня заползти! Тренер до сих пор мне доклад про обрезание припоминает. И вот до чего дорылся. Просто одно дело читать про средневековые сжигания, а другое — узнать, что в соседних штатах в одно время с тобой живут ведьмы, твоего возраста, мочат вампиров, а потом оказывается, что они их не убивают, а отправляют на Ту сторону, сами того не подозревая… — Хочешь познакомиться с ними? — Дерек снова демонстрирует навыки подъёма бровей. Впрочем, Стайлз настолько затрахан, что ему плевать. — С ведьмами? Что-то не очень. — А с вампирами? — усмехается Дерек. — А ты знаешь вампиров? — без особого энтузиазма спрашивает тот. В конце концов, сейчас он поверит во что угодно. И всё-таки Дереку удаётся его поразить. — Лично нет, но встречался с ними несколько раз. Стайлз в шоке забывает закрыть рот, после того как широко и сладко зевнул, и Дерек хохочет над выражением его лица. — Один раз еле унёс ноги и долго восстанавливался после ран, — поясняет он, прежде чем Стайлз надумает себе ерунды про него и вампиров. — Сам знаешь, мы издревле не особо дружим, они почти равны с нами по силе и так же скрываются, как и мы. — Ого, вот бы хоть одного встретить… — Парень мечтательно выдыхает, но вовремя осекается. — Ой ладно, не рычи, мне просто интересно. — Вот всё у тебя просто, Стайлз, и всё тебе интересно, — ворчит тот, — а вампиры, чтоб ты знал, кровь пьют. — Ой да ладно тебе, Дерек, серьёзно? Вот бы блять никогда не подумал! — хохочет Стилински над смутившимся волком. — Я раньше думал, что оборотни людей жрут, и что? Вот с одним из них трахаюсь и пока жив. — Ты это сейчас намекаешь на то, что не против и с вампиром переспать? — подозрительно прищуривается Дерек. — Блять, Дерек, вот умеешь ты всё перевернуть! Не смотри на меня так. Не хочу я трахаться с вампирами, они холодные, а оборотни горячие. Вампиры вообще мёртвые, как у них члены-то встают? — Как-то, знаешь, не задумывался над этим вопросом, но вот сейчас прям озадачился. — Правда? — Стайлз не чувствует сарказма. — Я вот тоже думаю, это наверно от того, что они пьют кровь, и физиологические процессы в их организме запускаются на время, но тогда как..? — Стайлз, я вообще-то пошутил, — злится Дерек, поворачиваясь на живот, — мне похуй, откровенно говоря, как у них там запускаются их члены. Но если продолжишь в том же духе, я тебя за твой укушу. — Ну вот почему ты у меня такой не любознательный? — Стайлз набрасывается на спину Дерека, грызя его за загривок и тиская, забывая о том, что перед ним вообще-то волк, а не домашняя псинка. — Зато ты у нас не в меру любопытный за двоих, а ну слез с меня быстро! Откуда у тебя силы взялись? Вроде все из тебя вытрахал. — Но это же интересно, Де-рек! — Стайлз скачет на бедном оборотне. — Представь, что на той стороне живут все когда-либо убитые существа. И они могут, а может, уже вышли оттуда, когда завеса поднялась, и ходят сейчас где-то, может, ищут своих. На секунду Дерек затихает, прекратив их возню, а потом произносит спокойнее: — Давай спать, Стайлз? — Что? Какое спать? Я не хочу спать! Дерек довольно хмыкнул над возмущённым парнем и обернулся через плечо. — А ты не устал? Может, тогда отсосёшь, м? — Ну я не против, ненасытный волчара. А не боишься, что укушу? — Тогда не разрешу тебе меня трахнуть. — Ва-а-ау, ну всё, волчара, приготовься к самому охуительному отсосу в твоей жизни. Во-от, вот же оно! И как Стайлз не заметил тогда изменения в поведении Дерека? Тому здорово удалось отвлечь его сексом, а после Стайлз и сам забыл об этом разговоре напрочь. Но сейчас это стало так очевидно, что ему хотелось в лоб себя ударить за то, что упустил эту важную деталь. Они уже подъехали к больнице, и Скотт пошёл искать маму, а Стайлз остался в салоне джипа и смотрел в одну точку перед собой, оглушённый внезапной догадкой. — Дерек, Дерек, во что же ты влез?