Смотри и не отводи глаз

Бессмертие не означает, что мы все не умрём

— Пожалуйста, скажите мне, что Вы знаете, где Дерек, и уже придумали, как мы будем его спасать. — Погоди, Стайлз, не всё так просто. Присядь. — Непросто?! Это вы мне будете говорить?! — Стайлз, не психуй, пожалуйста, — подошедший Скотт мягко надавил ладонью на его плечо, мгновенно заставляя успокоиться. И только тогда Стайлз утихомирился и обратил внимание на обстановку. Влетев в полутёмное помещение ветклиники, где уже так канонно стало для них собираться в случае тотального пиздеца, он не сразу заметил, что доктор сгорбившись сидел на металлическом смотровом столе к нему спиной. Голой спиной, испещрённой ссадинами и синяками. В воздухе тошнотворно пахло кровью и антисептиками. А пальцы Скотта испачканы бурым. Убедившись, что друг перестал истерить, Скотт отошёл обратно к доктору и взялся за, по всей видимости прерванное Стайлзом дело — зашивание ран. Стайлз сглотнул, увидев, как Скотт берёт с лотка иглодержатель с закреплённой в нём хирургической изогнутой иглой с продетой ниткой. Бросив взгляд в сторону, он обнаружил переполненный контейнер с испачканными кровью салфетками и шприцами с обезболивающими. Судя по количеству использованного материала, операция шла уже долгое время. Стайлз даже представить не мог, насколько сильно был ранен Дитон. — Простите. С Вами всё в порядке? — понимая, насколько идиотски звучит этот вопрос, Стайлз всё же задал его. Он подошёл ближе, не сводя настороженного взгляда с напряжённой спины ветеринара. Тот сидел смирно, даже не вздрагивая, когда Скотт, встав перед ним, прокалывал иглой его кожу где-то под ключицей, продевая сквозь ткани нить, обрезал её, завязывая узлом, и переходил к следующей ране, предварительно обработав её антисептиком и промокнув кровь. Стайлз медленно выдыхал через нос и сглатывал. Он не видел всего того, что делал Скотт, но фантазия работала исправно и подкидывала в мозг устрашающие картинки. Яркая лампа была направлена на операционное поле, в то время как верхний свет был приглушён, и вся фигура друида выглядела немного сюрреалистично. Стайлза немного пугало и завораживало это. — Всё хорошо, Стайлз, не переживай, — ответил ему глухой голос Дитона, который так и не повернулся к нему. — Скотт хороший ученик и быстро залатает меня. Присядь пока. Стайлз ободряюще улыбнулся Скотту, смутившемуся от похвалы начальника, но не отрывающего сосредоточенного взгляда от своего занятия, лишь на секунду подняв глаза на друга. Оглянулся в поисках, куда бы сесть подальше. И хоть всё его существо вопило и желало подойти и заглянуть Дитону в лицо, Стайлз решил переждать, пока Скотт закончит накладывать швы. Но молчать тоже не мог. — Лидия с Кирой и Айзеком всё так же в больнице, — начал он, чтобы хоть что-то сказать, усевшись на стул у стены так, что Дитон по-прежнему сидел к нему спиной. — Нас так и не пускают к ним. — Мама не особо распространяется, но я слышал, как она по телефону говорит с мистером Арджентом, что Лидия кричит постоянно, не приходя в сознание, — произнёс Скотт, не отрываясь от операции. — Айзека ввели в искусственную кому. Кира так же без изменений. По всей видимости, Скотт ещё не успел рассказать об этом Дитону, так как тот слушал очень внимательно и участливо качал головой. Голос Скотта дрогнул при упоминании Киры, но больше он ничем не выдал, насколько сильно волнуется за неё. — Да, папа тоже про Малию ничего нового не узнал, она как сквозь землю провалилась. Дитон ещё раз кивнул, а потом задал вопрос, от которого у Стайлза пополз холодок вдоль позвонков. — Тебе больше нечего нам сказать, Стайлз? Скотт на секунду отвлёкся и замер, не заметив, что игла застряла в коже. Дитон зашипел. Боли он не чувствовал, зато прекрасно ощущал, как тянет его порванные ткани, это было как минимум неприятно. Скотт спохватился и вернулся к операции, но теперь его лицо выражало нетерпение. — Скотт, не отвлекайся и будь добр, добавь мне ещё новокаина. Так что, Стайлз? Пока Скотт возился, открывая ампулы и наполняя шприц, Стайлз раздумывал над тем, что ему ответить. Да, ему было что рассказать. Но его версия выглядела слишком неправдоподобно. Стайлзу не хотелось выглядеть дураком, поверившим в сказки. Да и обнаруженное в скрытой на ноуте папке казалось чем-то нереальным. — Ну вообще-то есть, но сначала я бы хотел послушать, что расскажете Вы, где были, что с Вами случилось, — неуверенно начал он, глядя на то, как Скотт втыкает Дитону дозу обезболивающего, бросая на друга странные взгляды. Неужели он может думать, что Стайлз как-то причастен ко всему этому дерьму, раздражённо подумал тот. — Я знаю, что с Дереком, — продолжал Дитон, не замечая, как парни напряглись, и прежде чем они закидали его вопросами, продолжил: — но всё ещё не знаю, где он и как там оказался. Я всё расскажу, но позже, мне тяжело сейчас говорить, потерпите ещё немного. Стайлз даже не знал, как реагировать на слова ветеринара. Но пришлось терпеливо ожидать, пока Скотт закончит и заклеит швы. Не зная, куда деть себя, он отрешённо наблюдал, как Скотт убирает инструменты в обработку, выкидывает отработанный материал, а Дитон не спеша одевался. Он по-прежнему не поворачивался и с трудом двигал руками, вдевая их в рубашку. Стайлз стучал ногой по полу, грыз зубами кожу большого пальца, нервно чесал щёку, на которой пробивалась щетина. Он забывал побриться уже который день. Вообще-то он давно уже хочет отрастить себе бороду. Всё пытается доказать Дереку, что он уже не пацан с пушком между ртом и носом, а вполне себе здоровый мужик с нормальным уровнем тестостерона. Просто любит гладко бриться, да и "папа подарил недавно новую бритву", оправдывается он под скептичными взглядами Дерека. Но в душе ему обидно, что природа обделила его густой растительностью, оставив редкие волоски на груди, зато наградив ими на предплечьях и икрах. И хоть Стайлз колется о грубую щетину Дерека (да и между зубами постоянно застревают жёсткие волоски после минетов и вылизываний яиц оборотня, но кто будет на это жаловаться, видя, какое удовольствие тот получает от этого, и какую благодарность получает потом Стайлз), он с завистью смотрит на то, с какой быстротой лезет борода у его альфы. — Думаешь, мне пойдёт такая брутальная щетина, как у тебя? — он с грустью разглядывает в зеркало в ванной проглядывающие через кожу на подбородке и над верхней губой тёмные точки-волоски. Ему кажется, их можно пересчитать невооружённым глазом. — Я не хочу ждать год, чтобы узнать это. Дерек только что вышел из душа и, не заворачиваясь в полотенце, встаёт позади Стайлза, прижимаясь к нему распаренной кожей. Стайлз ловит его взгляд в отражении и недовольно кривит губы. Дерек издевательски щурит глаза, словно пытаясь разглядеть его бородёнку. Его собственные щёки покрывает ровная густая пятидневная щетина, и она идеальна. Стайлзу иногда кажется, если Дерек совсем перестанет бриться, то зарастёт по самые глаза. — Хэ-эй, — возмущается он, отпихивая локтем руки Хэйла, которыми тот уже собственнически проводит по бокам парня, — мне уже не 16, у меня лезет борода, просто я бреюсь тщательно, а тут вдруг задумался. — Я не думаю, что это хорошая идея. У тебя лицо детское. Борода тебе не пойдёт. Дерек проводит ладонью по щеке Стайлза, ласково поглаживает, чуть не урча от удовольствия, тычась носом в его ухо и одновременно вжимая Стайлза бёдрами в край умывальника. При этом оба не расцепляют взглядов, пересечённых в зеркале. Стайлз стоит в одних домашних свободных штанах, их мягкая ткань трётся о полувставший член Дерека. Это раздражает мужчину, и другой рукой он чуть приспускает их с задницы Стайлза, оголяя крепкие подтянутые ягодицы и уютную ложбинку между ними. Дерек облизывает взглядом изящный изгиб спины с россыпью родинок и заманчивыми ямочками пониже поясницы. Какой же красивый у него мальчик! Стайлз ворчит, а у самого в глазах уже плещется тёмное возбуждение, и собственная эрекция натягивает штаны спереди. — В том-то и дело, что детское, а я хочу выглядеть мужественнее. Ну Дерек, тебе не удастся меня отвлечь! А сам выгибает спину, подставляясь под ласку и стараясь, чтобы головка члена Дерека прошлась между ягодицами, и одновременно запуская руку в свои штаны, перехватывая член у основания. Рука Дерека уже сжимает легонько его шею, заставляя запрокинуть голову назад на его плечо. Дыхание Стайлза сбивается, он болезненно сглатывает, его рот открыт, а глаза закатились. — В паре кто-то один должен выглядеть мужественно, — интимно шепчет Дерек и прихватывает зубами краешек мочки. Стайлз дёргается, словно норовистый жеребец, в его глазах словно переключается тумблер. — Да пошёл ты, Дерек. Иди найди себе девочку тогда. Конечно, Дерек не стал повторять слова, которые Стайлз и так знает, что не нужна Дереку никакая девочка, а нужен только Стайлз. Но к чему всё это говорить, когда упёртая скотинка Стайлз уже вывернулся из его рук и хлопает дверью, как самая настоящая девочка? Проходит неделя. За это время Дерек чуть с ума не сходит, когда Стайлз сидит дома и в качестве эксперимента отращивает бороду. Ему повезло, что у него каникулы, а отец в командировке, иначе шериф давно бы уже сдал сына Дереку. Тот приходит под дверь каждый день и звонит Стайлзу на телефон. — Стайлз, ты заебал! Если ты не откроешь через минуту, я клянусь, выломаю дверь… — Не пизди, тебе не пробиться через рябину. А если что, у меня тут ещё отцовский "глок" [1] с аконитовыми пулями. Так что я вешаю трубку, увидимся, когда мои щёки будет покрывать брутальная щетина, как у Дэйла Купера. Если что, это Стайлз пиздит, нет у него никаких пуль, да и рябины по периметру тоже. Но Дерек уважает его границы и не собирается вламываться, пытаясь пока уговорами заставить Стайлза пустить его. Хотя терпение волка испытывает неслабые перегрузки. Потому что, чтобы вы знали, брутальную щетину Стайлз имеет в виду не агента ФБР, героя сериала "Твин Пикс", а порно-актёра из CockyBoys, похожего на Дерека. И Дереку такие сравнения не то, чтобы очень льстят. А на следующий день Стайлз неудачно приземляется с крыши, когда сбегает к Скотту, и ломает себе скуловую кость. Дерека не было рядом. Он бы пинками заставил Стайлза идти до больницы на своих ногах из-за своей тупости. Жалел бы потом, конечно. Но Стайлза забирает и везёт в приёмное Скотт. Операция по восстановлению лицевых костей длится несколько часов. Первое время ему нельзя разговаривать, его кормят через трубочку жидкими пюрешками. Кожа на лице болит так, что кажется, если он хоть немного прищурит правый глаз, она порвётся. Швы просто ужасны, и первые несколько недель Стайлз не может смотреть на себя в зеркало. Увидев однажды и не узнав в отражении своё опухшее покрасневшее лицо, Стайлз разревелся и не пускал к себе никого, кроме врачей и в срочном порядке вернувшегося из командировки отца. С остальными он общается по переписке, едва сдерживая слёзы из-за того, что не может выразить свои эмоции пустыми словами. От эмоджи он отвык во время общения с Дереком, который ненавидит эти жёлтые рожи и бесился первое время, когда сообщения от Стайлза пестрили этими глупыми смайлами. Когда начинается процесс реабилитации, Стайлз ревёт уже от боли, потому что все мышцы на лице, казалось, окаменели. Он с трудом двигает челюстью, но уже хотя бы может немного открыть рот, чтобы нормально поесть. А ещё может поговорить по телефону, правда, его голос хриплый и безэмоциональный. Дерек очень просится к нему в больницу, но Стайлз помнит своё уродливое лицо в шрамах и мрачно шутит про Джокера Хита Леджера и его знаменитую фразочку про шрамы. — Если ты думаешь, что твои шрамы оттолкнут меня, ты ошибаешься, Стайлз, — отчаянным голосом умоляет Дерек позволить ему навестить его. — Я ещё не готов, — чуть не ревёт Стайлз, потому что очень скучает. Врачи говорят Стайлзу, что он идёт на поправку, что выглядит он уже гораздо лучше, но Стайлз им не верит. Он всё ещё избегает зеркал, но с отвращением щупает правую половину лица, чувствуя под пальцами неровности, рубцы и горячую, припухшую кожу. Ничего ещё не зажило. И под страхом смерти Стайлз запрещает пускать к нему хоть кого-то. Но однажды ночью он просыпается от того, что матрац его кровати прогибается рядом с ним. Стайлз сразу соображает, кто это, но не успевает поднять шум, как ему зажимает рот тёплая широкая ладонь, а со спины уже нежно, но властно обнимает вторая рука. И тихий шёпот в ухо: — Чш-ш, не бойся, я не буду смотреть на тебя, если ты не хочешь. Я соскучился, Стайлз, чертовски соскучился. Не двигайся и дай мне обнять тебя. Хочу просто полежать с тобой. Носом Дерек утыкается в шею парня, ероша дыханием его отросшие за месяц волосы, ищет родной запах. За полтора месяца, что Дерек не видел своего мальчика, его запах полностью выветрился с него, тело пропиталось больничными запахами. И Дереку хочется оставить на Стайлзе снова свои метки. Он целует тёплую кожу. Пальцы хотят сжать его Стайлза, тело желает подмять его, такого сонного и раздражённого внезапным появлением, под себя и вылизать языком всего. А Стайлз против воли поддаётся своему волку, не в состоянии сопротивляться, потому что тело привычно реагирует на его касания, и он ничего не может с этим поделать. Но он по-прежнему прячет лицо в подушку, боясь, что Дерек озвереет и опрокинет его на спину, вжимая в кровать лопатками и лишая воли. Не то чтобы Стайлз против. Он тоже соскучился и дико хочет Дерека. Но он отчаянно хочет сейчас надеть на своё ненавистное лицо маску, или просто натянуть на голову больничную рубаху. — Эй, Стайлз, прекрати думать, я слышу все твои мысли, расслабься, это же я. За каждым словом Дерека столько любви, которую невозможно выразить тремя "я люблю тебя", но можно тысячью другими способами. Достаточно просто обнять и быть рядом. Не давить, не настаивать и не уговаривать. А молча выслушать слёзы Стайлза и уснуть губами на его коже под его мерное дыхание. Утром Дерек уходит, пока Стайлз ещё спит. Но не обнаружив его в кровати, Стайлз не выдыхает с облегчением, что можно наконец-то не прятаться. Он встаёт и направляется в ванную комнату, где с полочки над умывальником снято зеркало. Он попросил Мелиссу убрать его ещё тогда, после первого дня, когда увидел себя в нём. Но она не стала его уносить, а поставила к стене за дверью. Стайлз поднимает его с пола и, стараясь раньше времени не увидеть себя в отражении, устанавливает его на прежнее место. Опускает голову, собираясь с духом, закрывает глаза и наконец решается. Последний выдох перед тем, как поднять веки. Шокированно выдыхает. Первая реакция "Господи, кто этот испанский мачо-мэн?" вырывает из груди Стайлза нервный смешок. Отросшие грязные волосы зачёсаны назад. Довольно густые усы действительно придают ему вид испанца, только очень бледного и с немного сумасшедшим взглядом лихорадочно блестящих глаз. Стайлз улыбается во весь рот через боль, глядя на клочок курчавых волос, идущих по линии челюсти и даже не доходящих до середины щёк. Это вот всё отросло за полтора месяца, пока Стайлзу нельзя было бриться. И он рад, что решил не доводить дело до конца, когда надумал отрастить вот это убожество. Он звонит отцу и просит привезти бритву. Сначала, правда, фотографирует себя в зеркале, чтобы смотреть на фото в те моменты, когда ему снова захочется бороду, и напоминать себе, как убого с ней смотрится. Он ещё надеется, что это, возможно, из-за шрамов борода так неравномерно выросла, но вспоминает некоторых актёров с такими же бородами клочками и успокаивается. За всем этим он почти не замечает немного припухшую правую половину лица, но в целом всё выглядит достаточно неплохо. Никаких бугристостей, кривых шрамов, грубой кожи, которые он себе нафантазировал. Слегка выступающие над поверхностью кожи пара белёсых рубцов, которые исчезнут через некоторое время, их даже почти не видно, если не присматриваться. В первые часы после выхода из наркоза ему казалось, что у него располосовано и перешито всё лицо вдоль и поперёк. Но теперь Стайлз видит, насколько аккуратно была сделана операция. По крайней мере, уродливее он точно не стал. Сбрив бороду, он ещё какое-то время любуется своими усами и, запечатлев их тоже на память, отправляет этот снимок Дереку. >>А ты горячий мучачо. Но борода у тебя тоже классная. >>Ты всё-таки ночью подглядывал за мной?! Я так и знал, что тебе нельзя доверять! >>Я не рассматривал вблизи, лежал сзади и просто гладил тебя по лицу, а ты ластился, как кот. >>Всё равно ты козёл. Но я рад, что ты меня таким не увидел, она уродская, правда, Дерек. Так что всё к лучшему, мир не увидит убогую бородёнку Стайлза. Твоей хватит на нас двоих. Стайлз не знает, и никогда не узнает, что Дерек на самом деле вставал ночью, когда тот крепко уснул, и сидел с его стороны кровати, вглядываясь в умиротворённое лицо парня. И ему безумно нравилось, как Стайлз смотрится с бородой. Дерека не заботит, что Стайлз в свои почти-19 выглядит намного младше, но ему нравится, каким мужественным кажется его лицо с растительностью на нём и этим тонким шрамиком под правым глазом, почти не видным в складочке нижнего века. Стайлз не заметил, как сильно отвлёкся и ушёл в свои мысли, когда подошедший Скотт взял его за руку и отнял от лица. Он понял, что от нервов расцарапал щёку ногтями. — Дай обработаю, — Скотт уже потянулся за бутылкой с антисептиком, которым провоняло здесь всё, но Стайлз увернулся и вскочил, наблюдая, как приведший себя в порядок Дитон поворачивается к нему. Дитон выглядел крайне измождённо, даже его тёмная от природы кожа казалась нездорово бледной. Он слабо улыбнулся Стайлзу, видя, что терпение парня на пределе. И не стал более его испытывать. Он подошёл к дорожной сумке, лежавшей под столом, и вытащил оттуда пластинки, которые как-то отошли на задний план и парни успели о них забыть. Дитон высыпал их на гладкую поверхность смотрового стола. Оба парня встали напротив. Стайлз понял, что Скотт так же, как и он, первым услышит историю Дитона, решившего не рассказывать её дважды, а дождаться друга своего ученика. — Думаю, вы не совсем ещё забыли вот об этих вещицах. Скотт поморщился и машинально почесал грудь, давно заживший шрамик, в том месте, где были вырезаны у них эти штуковины. Уже не болело, но фантомно ощущалось, словно они были ещё внутри. Стайлз заворожённо смотрел на пластины, матово поблёскивавшие под яркой лампой, направленной на них сверху. — Вы выяснили, что это? — зачарованно спросил он. — Это руны. Очень редкие, — добавил Алан, упираясь ладонями в край стола, ему всё ещё было нехорошо. — Ни в одной книге о них нет. И всё же я выяснил, что их называют Ведьминскими. — Но как Вы узнали, чьи они? — поражённо воскликнул Скотт, пока Стайлз складывал в уме эту информацию с той, что уже имелась у него. Опять ведьмы. — Это чуть не стоило мне жизни, — выдохнул доктор. Он покачнулся вперёд, побледнев ещё сильнее, и Скотт подсуетился, подтащив к столу стул и осторожно усадив босса. — Спасибо, Скотт. Если быть точным, то руны — это вот эти символы на пластинах. Вы же помните, на каждой, которую вы все нашли у себя, свой уникальный символ, выгравированный в уголке. А сами пластины сделаны из сплава множества металлов при помощи древней магии, что даёт им особую силу. Поэтому я не сразу разобрался, что это за материал. Он вступает в химическую реакцию, когда попадает внутрь тела, отсюда и чёрная кровь. Оглушение и потеря памяти — тоже часть побочного действия, я думаю. Эти руны принадлежат очень древнему ковену ведьм, о которых почти никто не знает. И обнаружил я его совершенно случайно, засветив эти самые пластинки, когда пытался узнать, что это. Поиски завели меня на самый юг Северной Америки. Можно сказать, я напоролся на тот ковен и еле унёс от них ноги. Ведьмы никогда не были воинственным народом, но всегда ревностно охраняли свои границы и жили своей общиной, не раскрывая себя. С ними можно договориться, но только на их условиях. Нельзя так просто взять и разорвать сделку с ними, это чревато последствиями. Какими бы средствами они ни пользовались, цель ведьм — сохранить в мире баланс. Ничего нельзя вернуть в этот мир, не отдав что-то взамен. Дерек попросил у них что-то, но когда ведьмы запросили цену, испугался. — И поэтому уехал? Ничего не понимаю, когда он успел?.. Стайлз осёкся и оборвал сам себя. Он вспомнил, что они неделю с Дереком не виделись, пока он тесты сдавал. За это время он мог такого наворотить, никто бы ничего не узнал. Наверно, Дерек на то и рассчитывал. — Он испугался последствий, — ответил Дитон, хмуря брови, — и уехал, чтобы исправить ситуацию, но, видимо, всё вышло из-под контроля. — Но как это связано с этими штуками? — махнул Скотт на пластины на столе. — Эти руны означают числа. Шесть пластин с числами от двух до семи. Седьмая принадлежит тебе, Стайлз. Остальные — тебе, Скотт, Кире, Малии, Лидии и Айзеку. Дитон замолчал, чтобы парни сами догадались обо всём. — И где тогда пластина под номером один? — первым спросил Стайлз, впрочем, уже зная ответ. — В Дереке. Скорее всего, он не знает о ней, но она творит с ним что-то страшное. Она отравляет его разум. Это такая изощрённая пытка, ведьминская ловушка. И чтобы выбраться из неё, Дереку нужно избавиться от этой пластины. Он должен понять, зацепиться за что-то, что, он точно знает, не происходит на самом деле. Потому что каждый раз, когда он просыпается, он оказывается в разных ситуациях, где он умирает в мучениях, и верит, что это его реальность. Ему не выбраться, пока он не поверит в обратное. — Именно это я вижу в своих снах! — воскликнул Скотт, заставив запутавшегося Стайлза вздрогнуть. Он настолько вошёл в транс от слов Дитона, что забыл о присутствии друга. — Возможно, Скотт, твоя пластина успела отравить тебя. Всех вас, в разной степени. И непонятно, кто из вас больше пострадал. Вы испытываете такие побочные эффекты, развившие у вас сверхспособности, которые должны были убить вас. С тобой, Стайлз, тоже происходит что-то ненормальное? — А когда со мной происходило что-то нормальное? — мрачно усмехнулся тот, понимая, к чему подводит ветеринар. К уже заданному ранее вопросу, на который Стайлз ещё не был готов ответить. — Ты снова ходишь во сне? Видишь что-то? — Я этого не помню. Но тогда, в лофте, где я провёл три дня, часто понимал, что просыпался и снова оказывался во сне, как в грёбаном "Inception" [2]! И мог просыпаться так несколько раз подряд. — Это такой морок, сны во сне, многократно повторяющиеся, циркулирующие. Примерно то же происходит с Дереком. Не знаю, как это связано, возможно, из-за того, насколько вы близки друг с другом. Стайлз горько усмехнулся. — Ведьмы не собирались отпускать меня, поэтому рассказали многое. Я узнал, что у ведьм есть Прислужники. Это тёмные духи, низшие существа, принимающие облик птиц. Вы могли видеть их как неких существ в чёрных одеждах и в масках с клювами. По приказу разозлившихся ведьм они преследовали вас тогда в лесу и вживили вам эти пластины, которые повлияли на ваш разум, вызвав самый большой страх каждого из вас. Кира боится, что тёмный дух возьмёт над ней верх и поглотит её. Поэтому она пострадала сама от себя и своей силы. Малия — что звериная сущность вернётся, и она сбежала. Лидия боится предсказать свою смерть, и теперь она пытается сдержать себя, но судя по сводкам из больницы, пока плохо получается. Это нехорошо. Айзек боится, что кто-то снова начнёт управлять им. Он предпочтёт смерть. Ты, Скотт, боишься потерять своих друзей и теперь видишь в снах, как все они умирают. А ты, Стайлз, боишься много чего, и друзей потерять, и отца, и Дерека. Но больше всего боишься потерять контроль над разумом, что твой мозг однажды не выдержит и ты сойдёшь с ума. — И какой смысл во всём этом? — Смысл в том, что вы должны были добровольно отдать себя в служение ведьмам. Взамен на то, что попросил Дерек. Эти пластины — некий билет. И каждый из вас должен был пройти проверку. Каждый из вас чего-то боится. Дерек же не боится ничего. Ему нечего терять. Дитон заметил потухший взгляд Стайлза. — По крайней мере, — добавил он, — он пытался убедить в этом ведьм, отвлекая внимание от вас на себя. Этим он их и разозлил. Но я всё ещё не могу понять, что такого он натворил и что попросил. — Кажется, я знаю. Скотт поражённо повернулся к нему. А вот Дитон не выглядел удивлённым, он словно ждал этого, проницательно глядя на него умными глазами и кивком призывая продолжать. — Расскажи нам, Стайлз. И Стайлз рассказал. О том их разговоре с Дереком, о легенде про Сайласа и Кетсию, о Чистилище, лекарстве от бессмертия, об исследованиях и поисках профессора Шэйна. — Шэйн? — наконец, Дитон растерял свой всезнающий вид и озадаченно переспросил: — Аттикус Шэйн? — Его, правда, так звали? — удивился Скотт. — Вы его знаете? — ещё сильнее удивился Стайлз, ткнув друга в бок. У МакКолла была поразительная способность отвлекаться на несущественные мелочи. — Знал когда-то, — почесал бородку Дитон. — Некоторое время назад я недолго преподавал углублённую анатомию в университете Уиттмора в штате Джорджия, и нет, Скотт, Джексон не родственник того Уиттмора [3], — предвосхитил Алан вопрос уже открывшего рот Скотта. Тот разочарованно поник. — Шэйн настоящий фанатик своего дела и очень увлекается древними легендами. Его на работе часто не было, постоянно ездил вместе с женой, такой же увлечённой, по континентам в поисках то философского камня, то Священного Грааля, то ещё чего-то… — Хорошо, я всё могу понять, — запсиховал Стайлз, которому так и не мог прийти ответ, — но зачем Дереку лекарство от бессмертия? Он хотел стать человеком? Зачем тогда он к ведьмам полез, если мог просто найти Шэйна? — Лекарство лечит только от вампиризма, а оборотню снова стать человеком невозможно. Дерек бы не стал заниматься подобной ерундой. Здесь что-то другое. Они снова замолчали, обдумывая сказанное, но в голове каждого было намешано слишком много всего, чтобы выцепить из этого хоть что-то логичное. — Скотт, — задумчиво спросил через какое-то время доктор, постукивая пальцем по нижней губе, — на что бы ты пошёл, чтобы вернуть Эллисон? Скотт онемел, побледнел и облизал в миг пересохшие губы. — Оу, ну я… эмм… Видя замешательство и тихую панику Скотта, Дитон повернулся к Стайлзу. — А ты, Стайлз, что бы ты сделал, если бы тебе сказали, что могут вернуть твою маму? Стайлз прищурился. Кажется, одна мысль уже давно настойчиво вкручивалась в голову. Осталось только её сформулировать и озвучить. — Я бы спросил, в чём подвох. Дитон довольно улыбнулся. — Вот и ответ. Как я уже говорил, ничего нельзя вернуть в этот мир, не отдав что-то или кого-то взамен. Вот и Дерек засомневался, как и ты сейчас, Скотт, прости, и подвоха не почувствовал. — Он хотел найти родных, — прошептал Стайлз. — Вытащить их из Чистилища. Внезапно осознание накрыло его с головой, тяжело обрушилось на него, и он осел на пол, прислонившись к столу. — Боже, Дерек, — забормотал он, уперев локти в согнутые колени и вцепившись в волосы. — Что ты наделал? Господи, что я наделал? Зачем я рассказал ему?.. — Не вини себя, Стайлз, — не очень убедительно пытался утешить его Скотт, которому самому нужна была помощь, его трясло и лихорадило. — Просто невозможно в это поверить, что Дерек пошёл на это. Чем он думал? Он беспомощно посмотрел на Дитона, ища поддержки. — Стайлз, если он был одержим вернуть семью, он бы рано или поздно нашёл способ сделать это. — Это бред, — стонал Стайлз, спрятав лицо в колени. — Он бы не стал. Он даже не думал об этом. Это я виноват. — Давайте прекратим это самобичевание и лучше подумаем, как нам помочь Дереку. — Так он сейчас где, в Чистилище? — спросил Скотт. — Скорее всего, нет, — покачал головой Дитон, — я уже говорил, ведьмы сказали, что придумали для него особую пытку. Они вживили в него пластину, с номером один, и теперь он — заложник своего отравленного разума. Он может быть где угодно. Хоть на краю света, хоть где-то у нас под носом. — А как Вам удалось сбежать от них? И почему ведьмы не забрали у Вас эти херовины? Они им не нужны? — Нет, они были сделаны специально для каждого хозяина. Именно поэтому вы не могли коснуться чужой пластины, помнишь, Стайлз, как было больно, когда ты взял пластинку Айзека? Стайлз кивнул, стараясь не сойти с ума, по инерции продолжая кивать, уйдя в свои мысли. — После извлечения они не имеют никакой силы, — объяснял Дитон, — но по сути каждая является пропуском в Тот мир. Я ещё точно не разобрался с этим. Через пластину можно связаться с ведьмами. И видимо, они как-то поняли, что друид вроде меня может оказаться им полезным. Так что я склонен думать, что они не просто так позволили мне уйти, учитывая то, что я чуть не погиб. — Блять, как же сложно, — выругался Скотт. Он смотрел на Стайлза, раскачивавшегося на полу и, казалось, вообще был не с ними. — Стайлз, давай, приходи в себя, — твёрдым тоном, насколько позволяло его состояние, произнёс Дитон. Он мотнул головой в его сторону, глядя на Скотта, молчаливо давая указания помощнику растолкать Стайлза. — Нам поможет любая зацепка. Дерек тебе, может, что-то оставил? — Наоборот, всё забрал, ничего из вещей не оставил, и мои перевёз обратно домой, к отцу, — глухим голосом ответил тот, не реагируя на слабые толчки друга в плечо. До него только сейчас начало доходить, что Дерек таким образом защитил его, отведя угрозу, хотя бы временно, но дал шанс. — Кроме разве что куртки… — Ты не заметил ничего в карманах? Или чего-то необычного? Где она? — спросил Дитон, когда Стайлз на два первых вопроса растерянно мотал головой. Не разглядывал он куртку. Всего лишь нюхал её, как маньяк, и спал с ней. Ему стало так горько, что он всё это время думал, что Дерек бросил его. В номинации "Худший бойфренд года" побеждает Стайлз Стилински. — В лофте куртка, — недобро усмехнувшись, ответил он. Дитон с трудом продевал руки в своё пальто, морщась от боли. — Едем сейчас туда. Вернее, вы езжайте, а меня закиньте в больницу, здесь у меня нет всех лекарств, а мне нужны антибиотики. — А что делать нам? — спросил Скотт, помогая наконец Стайлзу подняться с пола. — Пока ждать меня. У меня есть пара мыслей. Но одно ясно точно. Из Дерека выкачивают силы, и найти его нужно как можно быстрее. — Знать бы ещё, где искать, — проворчал Скотт. Он надёжно поставил друга на ноги, прислонив к столу, и теперь обеспокоенно следил за вновь побледневшим боссом с испариной на лбу, у доктора, похоже, повышалась температура. — Дерек, помоги мне найти тебя, — прошептал Стайлз, не заботясь о том, слышно его было или нет, но следующий вопрос задал уже громче, хватаясь за край стола и не сводя глаз с притягивающих взгляд пластин. — Доктор Дитон, а есть способ вернуть Дерека, кроме того, что он сам должен понять, что реальное, а что нет? Как-то, может, задобрить ведьм? — В любом случае нужна жертва, Стайлз. Но мы придумаем, как обойтись без этого. Всё, выдвигаемся. Будьте в лофте, я подъеду позже. *** Они завезли Дитона в больницу за антибиотиками для него и поехали в лофт. Стайлз за рулём молчал, ведя на автомате, вглядываясь в расчерченную фарами полосу дороги и поставив болтовню Скотта на задний план. Тот пришёл в себя от внезапного приступа лихорадки, выглядел гораздо лучше и непривычно трещал без умолку, только потому что видел, в каком состоянии находится его друг. В таком состоянии на всей скорости врезаются в столб или вылетают с моста в реку, пробив ограждение. Скотт нёс откровенную чушь, предлагая самые немыслимые планы по спасению Дерека, лишь бы Стайлз не впадал в апатию или самобичевание. Он не знал, что Стайлз уже всё решил для себя. Он только ждал удобного момента. А в кармане джинсов прожигала ткань металлическая пластинка с выбитой в уголке руной, обозначающей число "7", которую он стащил со стола. Он чувствовал её тепло. Она вибрировала и звала его. Скотт чувствовал настроение Стайлза. В отличие от друга, он понятия не имел, как быть дальше. Но дышалось уже гораздо легче с осознанием того, что появилась хоть какая-то надежда на спасение Хэйла. Пусть и призрачная. Когда они приехали, Скотт пошёл на кухню варить кофе, а Стайлз забрался на балкон и вытащил из тайника с наружной стороны ограждения пакетик с косяками. Он держал там траву подальше от супернюха его альфы и пользовался ей в крайних случаях, когда было совсем нелегко. Он успел сделать два затяга, когда сбоку открылась дверь. Отчётливо потянуло запахом свежесваренного кофе, и на балкон вышел Скотт, неся две огромные дымящиеся кружки. Поставив их на широкие перила ограждения, он встал рядом плечом к плечу, вглядываясь в окна высоток напротив дома, где живёт один выкупивший его весь Дерек. Высотки находились слишком далеко, чтобы можно было увидеть хоть что-то в светящихся прямоугольниках окон. Но больше смотреть с восьмого этажа было некуда. Стайлз же смотрел словно целенаправленно и будто видел что-то, словно по натянутому между домами канату переходил сейчас с шестом для равновесия без страховки. Скотта передёрнуло, он ещё побаивался иногда Стайлза, вспоминая, каким он был, одержимый тёмным духом. И думал, что такая сила, такая власть не проходит бесследно и оставляет свои метки на душе, несмываемую кровь на руках. Надо было отвлечься от дурных мыслей. — Ты чем тут упарываешься? — пихнул он друга в плечо. — Можно подумать, ты не учуял, — фыркнул Стайлз, выпуская вверх дым изо рта и носа одновременно. Красивое зрелище. Скотт даже залюбовался. Его друг выглядел сейчас таким взрослым и опасным. Скотт почувствовал себя неопытным учеником младших классов, прибившегося к старшему. Ему не понравилось это ощущение. — Я думал, мне показалось. Дерек в курсе? — Он мне однажды чуть член не оторвал, когда застукал. Скотт усмехнулся, ни разу не сомневаясь, что именно так Дерек бы и поступил. Они оба хотели бросать курить, но пока не получалось. Однако к траве у Хэйла была особая неприязнь. — Мама звонила, сказала, что не отпустила Дитона, положила на капельницу, он много крови потерял, и заражение пошло. Так что его долго ещё не будет. Но зато она похвалила меня за швы. Сказала подумать про медицинский факультет. Рассеянно кивнув, Стайлз не заметил, что задумался и почти скурил весь косяк, и теперь горячим жгло пальцы. Он с сожалением выкинул его за ограждение, проводив взглядом так, словно действительно мог видеть, как тот упадёт на асфальт. И сразу же закурил обычную сигарету. Скотт вновь поёжился. Отпил из кружки кофе, морщась от крепости напитка. Да уж, перестарался. После такого ядрёного кофе сегодня точно не уснут. ***Они помолчали, обдумывая каждый свои мысли. Пока Скотт не озвучил свои, мучившие его на протяжении поездки из клиники в лофт, но которые он так яростно запихивал в себя. — Слушай, Стайлз, по поводу той легенды. Дитон, он… Стайлз понимающе кивнул, выпуская настоянный во рту дым и покосившись на друга, молча призывая его продолжать. Он видел его насквозь и знал, о чём он думал, задвигая на задний план то, что уже не играло роли за давностью срока. — Когда он спросил про Эллисон… Говорить было настолько тяжело, что слова застревали в горле, и Скотт отвернулся, облокотившись на перила. Он сильно зажмурился, нажав большим и указательным пальцами на внутренние уголки глаз. В носу сразу стало мокро. Стайлз усилием воли не отводил взгляда от сгорбившегося на краю балкона лучшего друга. И впервые не знал, что сказать. Он заметил его реакцию на вопрос доктора, но настолько сильно был задавлен собственной виной, что не заострил на этом внимание. И даже их недавний пьяный разговор не освободил голову Стайлза от этого груза, хоть Скотт и сказал, что не винит его. Он знал, что всегда будет виноватым. До конца жизни будет нести этот крест. — Мне так её не хватает, — просипел Скотт, уставившись в никуда. — Блять, чувак, как же мне её не хватает! Прости, но я не могу перестать об этом думать. Я говорил, да, что мы никогда не вернёмся к этому разговору. И я поклялся себе, что никогда даже мысли не допущу о том, что ты виноват, Стайлз, но… Блять, как же сука тяжело!!! — Скотт проорал в темноту, обхватив руками голову. — Зачем Дитон завёл об этом разговор?! Зачем он снова заставил меня вспомнить?! Я уже почти смирился… Я думал, что смогу, но… Я не могу, Стайлз, я так люблю её… Стайлз молча прислонился плечом к другу и переждал истерику. Не существовало таких слов, которые были бы уместны сейчас. И ничего сделать было нельзя. Спустя несколько минут, а может, больше, Скотт вытер глаза и хрипло спросил: — Эта легенда, она правда, настоящая? Эллисон можно вернуть? — Мне жаль, Скотт, но Эллисон не была сверхъестественным существом. Если я умру, — усмехнулся он, выдыхая дым, — мне тоже не попасть в Чистилище. Я сразу в ад. Как Джон Константин, только у него был рак лёгких, а у меня, наверно, что-то похуже найдут при вскрытии. Спокойный тон Стайлза окончательно привёл Скотта в чувства, и последний раз всхлипнув, он повернул к нему покрасневшее от слёз лицо. — Я догадываюсь, о чём ты думаешь, Стайлз, и сразу хочу сказать, чтобы ты забыл об этом. Стайлз молчал, отвечая на его взгляд, и около минуты стояла такая тишина, что слышно было, как сигарета отлипает от его губ, когда Стайлз делает очередную затяжку. Скотт даже не дышал, боясь, что его страшные предположения оправдаются. Стайлз дёрнул бровью, поджав губы, и повернулся к нему в профиль, глядя вниз, в темноту, положив локти на перила и стряхнув пепел с кончика сигареты. Он словно и не услышал Скотта. Тот шокированно уставился на друга, внюхиваясь в воздух. Ничего нового он не ощутил, но внутренний волк чувствовал беспокойство, зашевелился и прижал уши. Стайлз заметил это и усмехнулся, покосившись на МакКолла. Глаза у того всё ещё блестели от слёз, но внешне он уже больше походил на себя-оборотня, а не на разнывшуюся тряпку. Стайлз поморщился от внезапно родившейся в голове ассоциации. Кажется, внутри вообще всё было сродни выжженной пустыне — ноль эмоций. "Привыкай, Ста-а-айлз-с-с, скоро тебе будет плевать на них всех, и ты ещё и не такими словами их назовёшь, когда будешь медленно и мучительно убивать одного за другим, Ста-а-айлз-с." Стайлз расширившимися глазами уставился перед собой, похолодев от ужаса, и вздрогнул, когда его плеча коснулась горячая ладонь его друга. Всё реальнее, чем казалось. Всё ещё хуже, чем было. — Стайлз? Эй, чувак, ты чего? Ты чего удумал? — Всё это началось из-за меня, Скотт, — глухим голосом прервал его Стайлз, подняв лицо кверху и всматриваясь в бесконечно-чёрное небо своими такими же чёрными бездонными зрачками. — Я пока не знаю как, но я должен всё исправить. Пока не поздно. — Стайлз, ты меня пиздецки пугаешь, — взволнованно зачастил Скотт, вцепившись в рукав рубашки друга и пытаясь развернуть к себе, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты о чём вообще? Что ты хочешь исправить? — Они зовут нас, Скотт. Ведьмы или эти, как их, Прислужники. Скотт с силой провёл ладонью по лицу, словно мог этим жестом убрать липкий ужас, нахлынувший на него. — Да похуй, пускай зовут, Стайлз! Эй, друг, очнись! — Он дёрнул опять его за руку. — Слышишь меня? Я тебе никогда не дам больше курить. Член, как Дерек грозился, отрывать не стану, но по голове настучу. Что ты блять несёшь? — Но Дерек умрёт, Скотт! — заорал Стайлз, тут же сорвав голос, наглотавшись холодного ночного воздуха и закашлявшись. Он отпил кофе, сморщившись, и потушил в нём сигарету. — Мы что-нибудь придумаем, — не нашёлся, что ответить, Скотт. У него уже башка трещала, столько всего он успел пережить за последние пять минут. — Пока мы думаем, он сдохнет, — хрипло говорил Стайлз, не глядя на друга и разговаривая словно сам с собой. — Если он всё ещё не разобрался, что делать, то сам уже не разберётся. Прошло слишком много времени. А так, если я заменю его ведьмам, они не станут меня убивать, во всяком случае быстро. И у вас будет дохрена времени думать и думать и думать и думать и думать… Вот теперь Скотт явно ощутил сладковатый привкус дури на языке, которой внезапно и почему-то так поздно накрыло его друга. — Всё, Стайлз, хорош, выпей кофе, — он сунул ему под нос свою кружку, — или я тебя сейчас под душ запихаю. Ну Стайлз блять! — психанул он, когда тот отпихнул его руку и отшатнулся. — Что "Стайлз"? Я уже всё решил. Я во всём виноват. Я кругом виноват, Скотт. Рассказал Дереку обо всём этом, подтолкнул его к этому решению… — Господи, опять ты за своё, — застонал Скотт. — Но так и есть, Скотт, — у Стайлза заплетался язык, а движения стали заторможенными, — я вечно как пиздану что-то, не подумав. Вот так всегда, я часто даже не помню, о чём разговариваю. Находка для шпиона. Вот скажи, что меня стукнуло тогда рассказать Дереку про эту ебучую легенду? Лучше бы дал ему ещё раз себя выебать, чтобы язык вообще отнялся. О, точно, — глупо хихикнул он, — надо было просто занять свой рот его членом, и все были бы сейчас довольны и на месте, без шрамов на груди и кошмаров наяву. — Стайлз, хватит, ты уже бред несёшь, — устало произнёс Скотт. — Нет, это всё не бред, не зря тебе, Скотт, снятся все эти сны. А я ходил во сне те три дня, помнишь? Когда мы разошлись от Дитона после пробуждения в лесу, а ты приехал ко мне сюда и сказал, что я три дня тут торчу, когда я думал, что только ночь прошла. А я видел Дерека. Представляешь? Я ходил к нему. Не знаю куда. И откуда знаю, где он, и как приходил, тоже не знаю, но приходил. Я это точно знаю. Я видел его, чувствовал его. И приходил к нему в обличии Ногицуне тоже. Оно уже во мне, Скотт, я чувствую его снова. Или оно ещё только пытается завладеть мной. Скотт снова почувствовал тот первобытный ужас, охвативший его в ожоговом центре, когда Стайлз видел нечто, недоступное Скотту. От того, как Стайлз разговаривал, словно поехавший, волоски на загривке топорщились. — Стайлз, это невозможно, — прошептал он, чувствуя, как сходит с ума его волк, скуля и пытаясь пробить лбом грудную клетку. — Наверно, ему удалось прорваться через завесу из того мира. — Но с чего ты взял, что Ногицуне жив?! Стайлз, я тебе врежу сейчас, приди в себя! — Скотт с силой встряхнул друга, добиваясь прояснения в его глазах. — Ты или совсем ебанулся, или… У меня ощущение, что ты знаешь намного больше нашего и недоговариваешь. Стайлз замолчал на долгие минут, думая, как подойти к этому разговору, пока Скотт, держа его за ворот рубашки, решал, как изолировать друга, чтобы тот не натворил глупостей. — Скотт, ты знаешь, как создать скрытую папку на компе? — внезапно разорвал Стайлз молчание. — Ну да, — Скотт растерялся и даже не сразу сообразил, о чём именно спрашивает Стайлз, но остался начеку и не выпустил его, понимая, что это может быть очередное отвлечение внимания, — это все умеют. А при чём тут это? — А как её обнаружить, знаешь? — Ну-у, это немного сложнее, если не знать о её существовании, но тоже можно. Проверить последние открытые документы, или выделить весь экран со всеми ярлыками. Погоди, — внезапно осенило его, — Дерек оставил тебе послание в скрытой папке? Стайлз выразительно посмотрел на пальцы, державшие его за ворот, а потом на Скотта, и тому пришлось ослабить хватку. Стайлз расправил плечи, отряхнулся, расправляя складки, но Скотт по-прежнему настороженно пялился на него. Стайлз казался вновь вменяемым, если к нему вообще можно было применить это слово. Когда-либо. — Я сначала тоже так думал, — начал он рассуждать, вернувшись в свой привычный образ гиперактивного подростка. — Типа, а зачем ему это нужно? А потом вспомнил, как Дерек подозрительно и с опаской относится ко всему, что связано с компами. Он в интернет только с помощью сможет выйти. Ну и ещё пообщаться в гей-фетиш-чате, благодаря мне, — усмехнулся Стайлз, подмигнув Скотту, но сразу же поникнув, встретив тяжёлый взгляд друга. — В общем, эту мысль я отмёл. — И? — уже готовый ко всему, спросил Скотт. — Это я сам создал и оставил эту папку для себя в ноуте Дерека, чувак. Только не помню нихрена, как я это делал. — Так и что там в этой папке?! — Скотт разве что только не подпрыгивал от нетерпения. — Видеозаписи. И ты даже не представляешь, как я ссу их смотреть. Ты же знаешь те истории о людях, которые записывали на камеры, как они спят, а после просматривали записи? Что с ними потом было? Скотту никогда не забыть страшные рожи, смотрящие прямо в объектив, на тех видео, которые показывал ему Стайлз, когда им было по 12. Конечно, это всё постановка и монтаж, но Скотт не спал тогда несколько ночей и боялся даже камеры на своём телефоне, убирая его на время сна подальше. — Ты снимал себя, как спишь? Но нахрена? — нервно спросил Скотт, отпивая ещё кофе. Похуй, всё равно спать опять стало страшно. — Ебать, Скотт, знал бы я, не стоял бы сейчас здесь, — раздражённо цокнул тот языком. — Я начал смотреть, когда ты смс скинул о возвращении Дитона, и промотал вперёд несколько раз. По большей части, там спящий я, но нужно проверить. И пока Дитона нет, предлагаю это сделать. Только мне надо не кофе, а что-то покрепче, чтобы не обосраться от страха. Скотт был с ним солидарен, но у него не было с собой аконита. А Стайлз осушил бутылку, которую они вытащили из тайника Питера, на четверть, прежде чем они уселись перед компом. Открыв ту папку, Стайлз нажал на первый видеофайл и прибавил громкость на максимум. Потом подумал и немного всё-таки убавил. Вдруг чего. — А откуда у вас тут камера? — задал резонный вопрос Скотт, когда увидел на экране вид сверху на кровать в лофте, на которой спал сам Стайлз, запутавшись в ворохе простыней и пледа. Он вскинул голову, ища глазами объектив с того ракурса, откуда просматривался тот угол. Но Стайлз молча ему указал в тёмное пространство в противоположной от кровати стороне, откуда на второй этаж наверх ввинчивалась лестница. Приглядевшись, Скотт обнаружил там разбитую камеру. — Я её минут десять пытался сбить битой, — равнодушно пожал плечами Стайлз. — Перед тем, как поехать к вам в клинику. Поэтому немного задержался. — Это я понял, — хмыкнул Скотт, обнаруживая и валявшуюся неподалеку биту. — Но ты не ответил на вопрос. Для хоум-видео ваших с Дереком сексуальных игрищ это неподходящая аппаратура, взяли бы с Джексона пример, одолжили бы у него штатив. — Угу, ещё скажи, Мэтта надо было позвать оператором, — пихнул Стайлз его локтем в бок, развеселившись и расслабившись от градуса. — Нет, это Дерек установил ещё после взлома лофта стаей альф, помнишь? Она с датчиком, и на его телефон приходил сигнал, если бы сюда кто-то проник. Папа такую же у меня в комнате установил когда-то, когда я ещё в детстве по ночам лунатил. Думал, я не знаю. Но она до усрачки меня пугала, я ж параноик, и я выключал её, когда находился дома. Да и здесь тоже, а Дерек ругался и снова врубал. — А сейчас почему не вырубил, как обычно, а снёс битой? — Психанул, — снова пожал плечами Стайлз и вернулся к экрану, где его копия только что беспокойно перевернулась на другой бок, ещё сильнее замотавшись в простыни. Первые 20 минут на экране ничего интересного не происходило. Камера, установленная Дереком под потолком, была повёрнута в сторону кровати и фиксировала спящего Стайлза, лежавшего без движения. Впрочем хорошо просматривалось всё посещение целиком. А потом возникло движение. Стайлз на экране пошевелился, задвигал ногами, начав бормотать что-то во сне. Даже на максимуме было не разобрать, что это за слова. Затем движения стали беспокойнее, он метался по кровати, сжимал простыни в кулаках, слова стали слышны отчётливее. — Дерек. Это ты? Что с тобой? Ты видишь меня? Посмотри на меня, Дерек. Парни в ужасе переглянулись. Стайлз сильно затянулся уже третьей сигаретой по счёту и запил дым алкоголем из бутылки. Стайлз на экране резко сел, и они оба отшатнулись от ноута, вжавшись в спинку дивана, а Скотт на психе со всей силы ударил по пробелу, ставя запись на паузу. — Ну нахуй, что это было? У Стайлза были такие же бешено расширенные от страха и джина зрачки. Трясущимися руками он делал затяг за затягом, чувствуя, что поедет сейчас крышей. — Я не знаю, Скотт, но надо досмотреть. Внимательно. Каждую секунду. Здесь несколько гигов, но мы должны это сделать. Где-то должна быть разгадка. Он отпил из бутылки, глядя в экран по-странному трезвыми глазами, не отрываясь ни на секунду. Он знал, что нужно смотреть внимательно, не отводить глаз ни на секунду, иначе мог пропустить нечто важное. И они смотрели, как Стайлз на экране в разное время суток ходит по лофту, варит кофе, разливает его по полу, или сидит на кровати, смотря в одну точку, или спит. А по ночам встаёт, надевает кеды, сидя на кровати, уходит из лофта совсем или выходит на балкон, разговаривает с кем-то невидимым. Или сам с собой, они не знали. Ходит из угла в угол, рассматривая стены. Поплывшим мозгам парней сначала эти передвижения ни о чём не говорили. Но при повторной перемотке по пятому или десятому разу, или на втором или третьем кругу они начали замечать детали. Продавленную кровать в месте рядом со Стайлзом. Словно там кто-то лежал. Прозрачную тень на стекле балкона. И Стайлз действительно с кем-то разговаривал, кем-то невидимым камерам. И другие детали, вроде разбитых осколков чашки на столе, которые Стайлз хранил в дальнем ящике кухни, собираясь склеить. Или обведённой десятки раз надписи на зеркале в ванной. — Скотт, кажется, я знаю, где Дерек. ___________________________________ *** отмечено с места, где глава дополнена (предупреждение об этом будет в начале следующей главы) _______________________ Саундтрек к главе: My Chemical Romance — "Desert song" (для настроения) Название главы — немного изменённая строчка из песни My Chemical Romance — "Our Lady of Sorrows" (...how wrong we were to think that immortality meant never dying — "какими глупыми мы были, думая, что вечность — это отсутствие смерти"). ___________________________________ [1] "Глок" — фирма-производитель огнестрельного оружия, достаточно простой в использовании пистолет, подходящий для самообороны. [2] "Inception" (в русском прокате "Начало") — фильм Криса Нолана о снах во сне, которые в другом сне, и если вы его ещё не смотрели, то просто обязаны это сделать. Кроме великолепной игры актёров, здесь есть над чем и подумать. [3] Имеется в виду 5 сезон "Дневников вампира", где вся компашка в лице Елены, Кэролайн и Бонни поступили после школы в универ Уиттмора. Просто совпадение. Кто смотрел, тот в курсе. Кто НЕ смотрел, лучше не заморачивайтесь. Это такая пасхалочка у меня, грешу я таким хд