Муки любви

Энди вошел в квартиру и едва не застонал. У отца были гости: это означало, что опять нужно вежливо улыбаться, слушать пустой треп и отвечать на глупые вопросы. Но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что он абсолютно забыл. Память, как будто насмехаясь над ним, услужливо напомнила брюнету просьбу родителя за завтраком: «…Элиос!.. Эндимион!.. Сегодня вечером ко мне придут очень важные люди, сыграйте что-нибудь для них…». – Эн-тян, наконец-то, хоть ты появился, – голос матери вернул парня в реальность. – В гостиной, милые леди, пьют уже четвертую чашку чая. Он виновато посмотрел на красивую женщину. – Мам… – Дорогой, – плавно перебив, обратилась мать. – Кайо-сан с подругой, и так слишком долго ждали, просто поторопись. И готовься, отец, проформы ради, обязательно устроит качественную взбучку. Надо сказать, что Такао Акито имел внушительную внешность. Высокий, статный, с точеными чертами лицами и льдистыми глазами, которые, казалось, пронизывали насквозь. Жениться мужчина особо не спешил: был весьма занят художественной галереей. С Каей Акито познакомился благодаря случайным обстоятельствам - забытые документы, сломанная кофеварка, сильный дождь на улице - и тотчас влюбился. В очаровательную девчонку, на много лет его младше. Белый "Lexus" [1] замедлил свой ход, водитель опустил стекло. – Что такая прекрасная девушка делает на улице под настоящим ливнем? – Шагает в "Starbucks" [2] за эспрессо для вредного шефа. – Понятно. Садитесь. – ... – Или вы хотите воспаление легких схватить? Садитесь быстрее, я подвезу. И к великому удивлению водителя девушка послушалась. Это был счастливый союз. Кая любила своего супруга всем сердцем. Она восхищалась плодами его трудов и по возможности помогала с галереей. Вот и теперь, в погоне за ценными для токийского филиала приобретениями, Кая решила устроить званый ужин (со знакомой по школе Мюген) с модной музыкантшей-художницей. Энди глубоко вздохнул, натянул на лицо улыбку, и пошел здороваться с гостями. В углу гостиной на небольшой сцене стояло черное фортепиано. Парень сразу направился к нему. Через мгновение щемящие звуки полились из-под длинных пальцев подростка. Эндимион был потрясен: вместо зазубренного им вальса Свиридова [3] звучала совершенно другая мелодия*. Также в этот вечер шок испытали и гости семьи Такао.

* * *

Спортивный автомобиль мчался по улицам Токио. Мичиру накрыла волосы платком, спасая их от ветра. В руках она крепко держала зеркало. – Ну что? – спросила Харука нетерпеливо. – Ничего! – сердито отрезала Кайо. – То есть как ничего? – буркнула Тено. – Ничего, значит - ничего! – произнеся, она резко устремила на блондинку талисман. – Получается, мелодию из медальона принцессы* нам играл призрак, – сухо отметила Харука. – В придачу, я еще молчу про старшего братца, с которым мы столкнулись в дверях. – Да уж, сходство действительно есть… С Гелиосом… С Мамору-саном. – Это не сходство, а тождество, Мичиру, – сглотнув, проговорила Тено. В салоне воцарилось гнетущее молчание. Ночь за окном ползла по городу. – Они улыбались, – неожиданно вслух заметила Кайо. – Что? – похоже, Харука слишком погрузилась в свои мысли. – Я говорю: они постоянно улыбались… Они больше не одиноки. Нормальная жизнь с прочими милыми проблемами. И никакого долга защитника… хранителя. Тено изумленно вскинула бровь. – И все-таки, что мы будем делать? – негромко поинтересовалась Мичиру и еще сильнее сжала в руках зеркальце. Харука нахмурилась, не находя ни одного достойного ответа. – Ничег… – Тено осеклась, но вскоре предложила: – Давай, понаблюдаем. – А если это… В воздухе повисло несказанное «враг». – Как и всегда, – хрипло, но твердо. – Сражаться!

* * *

Под пытливым взором отца, Энди растерял заранее заготовленные фразы. – Пап, понимаешь, меня кое-кто подкараулил, – издалека начал парень, – и поэтому я слегка опоздал. – Подкараулил? – чуть обеспокоенно повторил мужчина. – Пап, все в порядке! – спешно успокоил подросток. – Просто произошло небольшое недоразумение. – Вот как, – брови Такао Акито сошлись на переносице, но пока мужчина не спешил выказывать свое недовольство. – Ты хочешь добавить что-то еще? – Да… нет, – Энди остановился. Родитель строго посмотрел на младшего сына и только ограничился: – Иди в свою комнату. – Пап… – подросток решился было продолжить свои объяснения, но был резко перебит. – В комнату, живо! И без разрешения оттуда ни шагу! Энди крадучись скользнул к Элиосу. Тот лежал на кровати и подбрасывал футбольный мяч. Брюнет обошел постель и сел сперва на край, а затем полностью развалился на ней, заставив беловолосого сильно поджать ноги. Элиосу это откровенно не понравилось. – Новый друг. – Новый клуб. Они заговорили одновременно, их голоса слились. – И все же, нехорошо получилось, – протянул Элиос. – Да, нехорошо, – согласился Эндимион. Обижаться на отца было не за что, светлые головы парней это прекрасно понимали. – Смотрю, ты решил заделаться спортсменом, – изрек брюнет, кося взгляд на брата. – Ага, – ответил беловолосый. – Спорт развивает физическую силу. – Ты странный. – Разве? – Да, – Энди призадумался. – В младших классах была музыка: это из-за тебя я тоже "бренчу" на чертовом фортепиано. В средней школе - научные кружки. А теперь вот футбол. Ты… словно спешишь жить, – произнес и тут же остро пожалел о вырвавшемся неосторожном обвинении. – Прости, глупость ляпнул. Элиос лишь улыбнулся. Печально. Разговор зашел в тупик. За окном тихая ночь. Сквозь тяжелые облака выглянула полная луна, озорно проникла в комнату и своим мягким светом коснулась их лиц. «Малышка Усаги… Чибиуса!». В тишине Энди устраивается удобнее рядом с братом, словно спасаясь от нечто дурного. Потому что… «Вспомни… Вспомни, пока не поздно!». …потому что в голове снова зазвучал пугающий голос. – Аники, а давай ляжем как в детстве? Так ведь уютнее. А утром я приготовлю примиряющий завтрак, – пробормотал брюнет, утыкаясь в беловолосого - в слепую, наугад, кажется, в грудь. – Согласен. Но чур я у стеночки, – отозвался Элиос и ловко откатился к холодной стене. – Нет, там спят мелкие, – раздалось протестующе. – Отото, это моя кровать, и место по закону - мое, – старший брат шутливо пнул младшего. – Вредина! – Энди облегченно вздохнул. Голоса как не бывало. * - мелодия, которую играл Эндимион: "Moonlight Medallion In Memory on the Senshi". [1] - марка автомобилей класса «премиум», производимых японской корпорацией Toyota Motor; [2] - американская компания по продаже кофе и одноименная сеть кофеен; [3] - советский и российский композитор, пианист.